Субъективные заметки о Варанаси
«-Послушай, Кузьмич, ну почему тебя все время...
в какую-то восточную мистику тянет? Ну почему нельзя
по-нашему, по-русски, заниматься спокойно медитацией? Так?
- Если по-нашему, никакого здоровья не хватит!»
Люблю я цитаты - «Скажи мне, что ты запомнил, и я скажу
тебе, кто ты» (тоже цитата)


«В Индии есть все — Гималаи, пустыни, моря, тигры, глубокие озера, Тадж Махал — много чего есть в Индии. И еще есть в Индии Варанаси», - думаю я, стоя на крыше отеля и глядя на ночной город. Сейчас он спит, но ранним утром, с первыми лучами солнца и многовековым кличем муэдзинов, он проснется... И я хочу записать все, что Варанаси даст мне почувствовать и осознать.

Вот никогда бы не подумала, что его не единожды разрушали, перестраивали, достраивали — будто бы стоит он такой же, как во времена первых проповедей Будды на земле Индии — великолепный Варанаси — бесконечное множество тысячелетий, только добавить бы еще сюда, рядом с величественными ступенями набережной — визитной карточкой города, старинные каравеллы, джонки и галеоны с золоченными корпусами и цветными парусами — и картина стала бы до чертиков правдоподобной. Такие его ровесники, как Вавилон и Ниневия, канули в историю, а город Шивы стоит как ни в чем не бывало.

Варанаси, Бенарес, Каши - город с тремя именами и ликами древней, средневековой и современной Индии, яркое воплощение ее противоречий и величия. Звучит, конечно, как заезжанная пластинка: «Бенарес старше, чем история, старше, чем традиция, даже старше, чем легенда, и выглядит вдвое старше, чем история, традиция и легенда, вместе взятые», - но кто бы сказал вернее? Да, безусловно, произошли изменения, но мне кажется, они почти не сказались на общей панораме зачарованного города.

Судя по прочитанным отрывкам из летописей, в той местности, где сейчас раскинулся крупный город, ранее было поселение, куда съезжались философы, ученые, религиозные реформаторы, астрономы, проповедники, думаю, что не обошлось и без талантливых шарлатанов. И именно в этот край устремился Будда для своего первого послания, привнеся в мир теплый оранжевый цвет мудрости своего великого учения, и ведь уже тогда город был древним. Думаю, пришел он именно сюда неспроста, ведь хотя человек - это довольно стандартное существо, концентрация добротных мыслящих мозгов как почва для философских изысканий была здесь, возможно, более благоприятной. Почти любой из нас сейчас знает о законах природы больше, чем Будда, а вот сможет ли он также мыслить?

Следуя летописцам, выглядело все совершенно идиллически, возможно, город тогда был не только светлым и мудрым, но еще и чистым и опрятным, «считался прекрасным, высококультурным местом», о котором Шанкарачарья написал когда-то:
«В Каши сияет Свет.
Этот Свет освещает все.
Тот, кто знает этот Свет,
Истинно пришел в Каши».

Пытаюсь понять людей с совершенно отличным от моего пониманием жизни, смерти, хочу выйти за рамки сформировавшихся зачастую в моей голове за долгую жизнь шаблонов. Пускаюсь в путь за новыми мыслями, ощущениями, ассоциациями.
Хочется просветления? - Нет, не то... — Хочется оценить достоинства индийской культуры и чуточку обогатить себя, свой разум и сердце?— Как-то так, черт побери! - Хочется индийской самобытности? — Так же весь город проникнут ею!

А может быть, страна, подарившая миру йогу, отлично трансформировавшуюся, я назову ее - в «обычную йогу», действительно помогающую мне кое-как справляться с моими телесными недугами, поможет и в борьбе с приступами болезни нашего века — депрессией? Конечно же, как мы знаем с самого первого школьного знакомства с «Евгением Онегиным», что и в прошедшие столетия боролись с этой хворью: «Недуг, которого причину давно бы отыскать пора, подобный английскому сплину, короче: русская хандра им овладела понемногу...»
И все же - что может лечить от депрессии помимо антидепрессантов: конечно же, новые крышесносительные впечатления, положительные или даже отрицательные эмоции, новые встречи, и кажется, Индия для этого — самое подходящее место. Главное — не мучиться животом и не терять бдительность...

И почему меня так тянет в дальние страны? Да хотя бы потому, что я хочу расширить пространство своей жизни, почерпнуть в этих поездках, у встреченных мною людей еще что-то; что-то, до сих пор мною непонятое, вот как сейчас, к примеру, я хочу чувствовать победу жизни рядом с таким количеством смерти — разве это не чудо? И если уж здесь я не услышу голос вечности... Я иду и смотрю на лица, дома, слушаю звуки, город оказывает на меня какое-то магическое влияние, в этом кавардаке рождается волшебство...
Мне начинает нравиться Варанаси!
Путешествие в область духа началось... В область материи, кстати, тоже: ботинок угодил в теплое дерьмо рядом с кучей мусора, с нищим в лохмотьях на манер позапрошлого века, не скрывающих болезненную коросту на теле, сидящим прямо на дороге у глубоких морщин состарившейся стены, которые не скроет ни кисть маляра, ни мастерок каменщика, и с играющей неподалеку бесштанной командой чумазых детишек, взъерошенных и похожих на чертей.

Тысячелетия войн и завоеваний на индийский земле не могли же, конечно, пройти и мимо Варанаси.
Индия, обладающая такими колоссальными природными и человеческими богатствами, страна с третьей по времени великой цивилизацией, появившейся на Земле после Египта и Месопотамии (причем ученые не исключают, что это - самая древняя из цивилизаций, ее изучение по-прежнему продолжается), существовавшей уже тогда, когда по нашей земле еще бегали полудикие племена (это я — в пику ненавистникам Индии, которые пишут, что древний санскрит примитивен), последовательно подвергалась вторжению персов, греков, скифов, много позднее была надолго втянута в сферу мусульманского мира.

До сих пор не стихают споры о том, насколько губительным было мусульманское завоевание Индии для ее культурного наследия, насколько решительно народ Индии ему сопротивлялся. Несмотря на ожесточенные схватки между индусами и мусульманами, длительное совместное проживание в одной стране привело к взаимному проникновению идей, обычаев, искусства. К сожалению, разрушены одни шедевры, к счастью, построены другие.

Дж.Неру говрил о том, , что в результате произошли большие изменения, которые вдохнули свежесть в жизнь, в искусство, архитектуру, а другие отрасли культуры пришли в соприкосновение. А вот примиряющая выдержка из индийского школьного учебника: «Приходилось ли вам считать цвета радуги? Их много, все они являются частью спектра, и разделить их нельзя. В какой-то мере наша страна напоминает радугу. Ее жители принадлежат к разным расам, их предки прибыли в Индию в разные эпохи.»


Позже пришли господа в пробковых шлемах. Никто же не станет спорить: англичане — великая нация. Тем не менее, пусть социологи, экономисты и политологи сколь угодно спорят о том, какие плюсы и минусы принесла колонизация Индии, «жемчужине британской империи», для меня это, прежде всего, оккупация: колониальное ограбление, деградация земледелия, гибель ремесленничества, миллионы погибших от голода, тысячи посаженных в тюрьмы. И пусть западные социалоги уверяли, что колонизация — это способ развития человечества, «распространяющий культуру по лицу земли», все равно я остаюсь при своем мнении.
И все же Индии удалось-таки сохранить, как немногим странам мира, свои религиозные верования и обряды, свои традиции, свою уникальную цивилизацию, украсив этим мировую сокровищницу культур. И никто не смог сломить дух вечного города — Варанаси.

Как раз только посмотрели великолепную драму «Миссия» об испанских иезуитах, пытавшихся защитить индейцев от порабощения португальцами, и мысль о том, что каждый народ, каждая нация имеет право на свой собственный исторический выбор, что никто не имеет права насаждать свою волю другому народу, а уже тем более с целью обогащения, вызывает у меня жгучее негодование. Но это — мои хотелки, а законы общественного развития, тем временем, как и законы природы, носят объективный характер - возникают, действуют и сходят с исторической арены независимо от воли и сознания людей.

Правда, положа руку на сердце, могу сказать: к самим иезуитам, мужественным и храбрым священникам, исполненным глубокой искренней веры и самоотречения, боровшимися против порабощения индейцев, создавших практически «республику» в Парагвае, и даже, я бы сказала, искусственную, и поэтому, к сожалению, недолговечную цивилизацию, у меня далеко не такое однозначное отношение, как к колонизаторам. А уж под воздействием на мой впечатлительный мозг великого искусства кино с Джереми Айронсом и Робертом Де Ниро — ну, что тут скажешь - тем более... Вот так-то: нашла в своей душе неожиданно очередные «потемки».

А вот представляете, если бы Колумб открыл не Америку, а, как и хотел, Индию, - тогда мир лишился бы, возможно, совершенно неповторимой культуры и великого музея под открытым небом.
В то же время полагаю, что когда-нибудь, в далеком будущем, мир станет открытым, понятия национальности, границ, расы, тупого патриотизма, не смотря на разность традиций, темпераментов, религий, будут нивелироваться, по мере того как люди все активнее станут перемещаться по планете, перемешиваться и ассимилироваться, не предавая забвению, тем не менее, свидетельства прошедшей истории человечества и бережно сохраняя сокровища его культурного наследия.


Перед поездкой пытаюсь бегло ознакомиться с религиозно-философскими течениями Индии, до коих раньше «все руки не доходили».
Далее поверхностного знакомства дело и не пошло, мой мозг выставлял мне преграды и всячески препятствовал нашему сближению. Даршаны, изобильная терминология и детали мифологического мировоззрения устроили некоторый сумбур в моей бедной голове. Почитав историю индийской философской мысли, подумала: или я тупица, или на освоение этого материала нужны годы упорного труда; в приступе привычной гордыни быстро успокоила себя — скорее, второе.

Да я уверена: на изучение направлений философской системы Индии мне не хватит и целой жизни (впрочем, не только индийской философии, но и любой другой, если отнестись к этому с полной отдачей), но это, возможно, и не к чему мне, в самом-то деле; и все же любая религия вызывает у меня некоторое любопытство как часть человеческого бытия. Мне интересны противоречия и возможности религий — то ли сделать какую-нибудь жизнь человеческую счастливее и ярче, то ли погрузить эту жизнь в несвободу и мрак (к слову сказать — у меня есть об этом свое мнение, просто я держу его при себе и продолжаю «оттачивать»); на протяжении сотен лет церковь вместе с государственными институтами поддерживала расовую и гендерную сегрегацию; в некоторых религиях есть и очень симпатичные лично мне вещи, к примеру, пацифизм, вегетарианство, развитие многих моральных принципов и традиций, весьма любопытное единство всех основных религий — индуизма, христианства, ислама и буддизма.

Последнее напомнило мне одного забавного персонажа из фильма Кустурицы, эксцентричного цыганского барона, который носил на шее католический крест, мусульманский полумесяц и звезду Давида. Теперь пробую предположить: он был бахаи.

Я могу поднапортачить в терминах, истории, традициях, обрядах и рассуждениях о менталитете индийского народа — легко. Короче — я тот еще «знаток» Индии, но: меня, тем не менее, тянет на докучливые размышления, кроме того, я ручаюсь за искренность своих чувств.


А еще по необъяснимой причине мне нравятся индуистские разноцветные боги, особенно частая их многорукость (мне бы тоже не помешала), и самый высокий рейтинг в моем списке - у Ганеши (опять-таки мотивы неясны) - бога с присобаченной головой слона и могущественным телом (ибо вмещает в себя всю вселенную), того, кто имеет «Сияние Миллионов Солнц». Я привезла медную фигурку Ганеши из Катманду, он всегда стоит рядом с моим ноутбуком, сияет, само собой, как миллион солнц, и когда я смотрю на него, мне становится тепло и уютно.

Как бы мне хотелось поверить, что со смертью ничего не исчезнет, а начнется новый виток сансары («хорошую религию придумали индусы»), ведь человек материалистического или просто нерелигиозного западного воспитания может найти в концепции перерождений даже что-то привлекательное.
Но: не верю ни в какие формы послесмертного существования, независимо от того, какая религия и как это преподносит.
А если бы и верила, точно уж не стала бы умирать в Варанаси, чтобы слиться после телесной смерти с вечной истиной: «Добродетельный, чьи кости плывут в водах Ганги, никогда не возвратится из мира Брахмы в мир смертных». Хотелось бы вернуться и топтать эту грешную землю в новом витке жизни, желательно, конечно, ногами, в крайнем случае — копытами или лапами. Впрочем, подводный мир я тоже люблю, или стала бы деревом и шепталась бы с ветром.

И все же совершенно потрясает активность человеческого разума в древней Индии. Замечательно сказано Максом Мюллером: «Если бы мы стали искать во всем мире страну, в наибольшей мере наделенную богатством, силой и красотой, какие только в состоянии дать природа, — в некотором роде настоящий земной рай, — я указал бы на Индию.
Если б меня спросили, под каким небом разум человека наиболее полно раскрыл некоторые из своих лучших даров, наиболее глубоко размышлял над величайшими проблемами жизни и нашел для некоторых из них решения, заслуживающие внимания даже тех, кто изучал Платона и Канта,— я вновь указал бы на Индию.»

С древности Варанаси был известен также как «Сарва Видья Ки Радждхани» - столица знаний.
В настоящее время в городе работает Банарас хинду университет, который в настоящее время входит в число ведущих университетов мира и включает в себя Технологический институт, факультет менеджмента, Институт сельскохозяйственных наук и Институт медицинских наук.
Другими авторитетными учреждениями являются Сампурнананд университет санскрита, Махатмы Ганди Каши Видьяпитх, арабский колледж Джамия-е-Имания, Удай Пратар колледж, Институт интеграционного менеджмента и технологий, Центральный институт высшей тибетологии.

Казалось, в этом городе в университетах должны преподаваться самые «ненобелевсккие дисциплины» - алхимия, теософия, хиромантия и астрология профессорами со взглядами старика Хоттабыча о том, что горизонты в богатой Индии обрамлены золотом и жемчугами — «Индия, о высокочтимый мой учитель, находится почти на самом краю земного диска...», однако Универсистет Варанаси называют «восточным Оксфордом», - это очень передовое учебное заведение, как и положено стране, в которой живет такой древний, талантливый и свободолюбивый народ.

Попалось мне как-то интервью одного нашего программиста.
Однажды в Питере на какой-то конференции его функцией было рассказывать, как круто новый Windows может управлять 3D-принтерами и, соответственно, показывать весь процесс живьем. Так как встреча была международной, через его стенд за четыре дня прошла пара сотен человек со всего света, и он собрал любопытную статистику:

китайцы — чаще всего фотографировали механику принтера,
индийцы — заметьте - обязательно просили показать им ПО,
русские — все до единого спрашивали, печатал ли он уже пистолет.

И в то же время мне где-то встречалась информация о чрезвычайно серьезном отношении к астрологии в Индии, якобы без совета с представителем астрологов ничего серьезного не предпринимается, - даже запуски космических ракет производятся согласно их прогнозам.

Многое из прочитанного об Индии, разумеется, не только из забавного, вызывает противоречивые чувства, но все же мне хочется сказать: великая страна, обязательно возродится, уже возрождается, несмотря на то, что увиденное мною иногда - нецивилизованное, недоразвитое, отсталое.
Ужасают сообщения об изнасилованиях, педофилии, селективных абортах, коррупции, количестве больных туберкулезом, проказой; ретроградная ментальность большой части общества, жизнь не просто за уровнем бедности — за уровнем нищеты (если существует вообще такое понятие). Но страна обсуждает эти проблемы, а открытое обсуждение — это какое-никакое, но начало серьезной борьбы, до победы в которой, честно, как мне видится, очень далеко.

И великая их культура им в этом как-то не особо помогает. Как же так? В Индии было так всегда, или большая часть этого - уродливые и смертельно опасные порождения и пороки нынешнего времени? Или же эти пороки общества многовековые и выявились так явно только сейчас? Генетически это тот же самый народ, который строил совершенные по красоте цветные города и дворцы, тысячелетиями занимался всемирно признанными научными исследованиями, однако эти же люди придумали и ввели безумный ритуал сати, который действовал даже тогда, когда другие народы оставили такие жестокие традиции далеко в прошлом. Также вызывает недоумение, что в наш век у этого же народа до сих пор существует не менее отвратительная, единственная в своем роде, жесткая кастовая система.

И виновата ли в этом их религия? Ведь расцвет кастовости пришелся как раз на возвышение индуизма вслед за упадком буддизма. Вся система кастовой иерархии с ее понятиями ритуальной чистоты и другими предписаниями зиждется на мощном фундаменте древних индуистских установлений. Расслоение на касты, как пишут, заразило и индийских христиан и мусульман, только у буддистов такое деление отсутствует. Хотя кому, как неприкасаемым, стоило вероломно переметнуться, к примеру, в ислам и отстаивать его каноны, по которым все люди равны? Интересно, что в учебниках истории, преподаваемой индийцам, кастовость представляется как независимый социальный, а не религиозный феномен, не имеющий связей с индуизмом. Считаю - брешут.
И тот же индуизм породил течения, отвергавшие кастовые разделения, такое, как движение бхакти, провозглашавшее, что любовь к богу может и должна объединять людей всех каст.
Мой-то хрустальный шар предсказывает мне, что касты исчезнут, но через много-много поколений. А в общем — вопросов больше, чем ответов.


И совсем недалеко от университетского кампуса с европейской структурой, библиотекой ценнейших книг всех эпох и амфитеатрами аудиторий — другие «университеты», босяцкие, и многие из этих босяков наделены собственной необыкновенностью и одаренностью, невостребованными обществом, как это случается, к несчастью, не только в Индии.
«Меня мучает то, что не может излечить даровая похлебка для бедняков... Меня мучает, что в каждом человеке, быть может, убит Моцарт...» - как удивительно тонко заметил Экзюпери.

А рядом — дхаба с дешевой едой для местных, в которой всегда есть дал, рис, чапати, с горделивой надписью «Ресторан», и где можно не только поесть, но, наверное, и поговорить «за жизнь», рассказать какую-то чисто по-индийски дивную историю...
« Я услышал ее в одном кабаке. Такие заведения бывают полезней университетов.» (М.Ривас)

Самое главное — настроиться так, чтобы воспринимать тутошний бардак как вполне естественное состояние жизни. Собственно, и настраиваться-то особо не надо, я сама из страны, в которой далеко не все гладко; и в чем-то я согласна с Чаадаевым, который писал о том, что «народы – существа нравственные... Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов.»

Иду и внушаю себе, что мусор, несмотря на свою крайнюю неэстетичность, особенно неэкологичный, не достоин моего внимания на фоне великолепия Варанаси, колорита его людей и древнего величия. Надеюсь на это. Хотя победить гермофобию вряд ли удастся, я даже за руку никогда не здороваюсь. И если только массажисты попытаются схватить мою ладонь, я проявлю невероятные чудеса увертливости и ловкости, защищая свою редкую болезненно-навязчивую боязнь.

Я надеюсь: пусть все складывается само собой, и мне постепенно удастся создать зону психологического и физического комфорта, где наша не пропадала? Наша пропадала везде...
Иногда нам приходилось ездить к родственникам в Орловскую область (обыкновенный уже для нас повод — похороны), так вот там нам приходится оставлять внедорожник (!) на одной улице у знакомых, а ночевать на другой — не проехать! А попутно получить в торец - просто так, потому что какая-то мразь полезла искать «без вины виноватых».
А на этой улице еще и газа нет — не провели до сих пор! А половицы всю ночь ходят ходуном: там буянят и визжат крысы! Удобства во дворе в почерневшей, с огромными щелями естественного вентилирования, деревянной будке; вместо туалетной бумаги порванная газета, наткнутая на кривой ржавый гвоздь. А как иначе, если все поколения хозяев беспробудно пьют горькую, и даже пятилетнему, не смотря на мои выпученные от злобного негодования глаза, наливают пивка...

Вспомнилась и студенческая молодость, когда по разнарядке пришлось ехать работать в подшефный совхоз. Никто не соглашался работать ночным скотником в коровнике на сотню коров в двух километрах от деревни, да еще и в одиночку. Наш старшой, Сашка Пушкин (Сашкой его назвали родители, а Пушкиным - мы за невероятное сходство с Александром Сергеевичем на портрете Кипренского) уверял меня, что кроме меня никто не согласится (он был абсолютно прав при этом, ответственность — мой терновый венец) всю ночь счищать скребком на конвейер какашки коров в стойле, чтобы они не примерзли к ним за ночь (ноябрь, было морозно, а жуют и какают коровы беспрестанно).

Заставить коров встать с примерзающих фекалий лаской не получалось, и тогда был опробован более рекомендованный во время инструктажа по уходу за буренками метод, применяемый доярками: дать безжалостный, со всей дури, пендаль сапогом в попу и отправить, пардон, по матери, что тут же сработало. Сколько же жидкого дерьма окружало этот коровник — утонуть можно было! Хорошо еще, что институт выдал мне «резиновые сапоги общего назначения».

Когда я приходила с дежурства в общежитие, народ матюгался и разбегался, как черт от ладана, из-за своеобразного запашка, исходящего от меня, а я, как подкошенная, прямо в одежде падала на скрипучую железную койку и засыпала. И несмотря на то, что я предпочла бы дурманящую душистость сирени и черемухи, меня эти ароматы не напрягали, в них было что-то из детства: каникулы в деревне, когда прокрадываешься в сарай погладить корову Машку с шершавым теплым языком, лупящуюся на тебя своими томными глазищами, из которых прет доброта, а затем в курятник - проверить и собрать снесенные несушками, подпачканные свежим пометом, яйца. Это было таинство....
Такие вот воспоминания - о запахах... Прогулки по городу и по закоулкам памяти...

О, нет, мне плохо от этого тяжелого духа... Да, нет, вроде отпустило...
А ведь есть у них неплохие задумки, к примеру, тарелки из листьев или одноразовые глиняные необожженные стаканчики для ласси или чая: выпил — разбил — растворилось — и никакого вреда экологии. Но это все же на уровне местного колорита, как капля в море среди этой экологической, конечно, не катастрофы, но уж точно бедствия. Но «даже дерьму есть место в этом мире, мало того, оно еще и умеет плавать».


Ну, что же, когда-то и европейские народы не знали канализации и гадили по углам замков.
Зато теперь обожаемая мною Европа так стерильна и упорядочена, что муж восхищенно и влюбленно шутит о том, что в трудолюбивой, здравомыслящей и честной Германии деревья в лесах подстригают, придавая и лесу идеальную форму. Правда, “два пишем, один в уме» - не забываем о «мусорном кризисе» Неаполя.
Я, как «Карась-идеалист», заявлявший в утопическом экстазе, что «свет - чаемое будущее...», мечтаю о том, чтобы каждый народ стал для человечества неким ориентиром в какой-нибудь сфере жизни для вектора развития потенциала жителей планеты — японцы, немцы, арабы, индийцы — все; ну, или чтобы мир развивался в непрерывном диалоге с достижениями хотя бы наиболее значительных народов современного мира.


Всегда содрогаюсь от мыслей о крысах и мышах, ах, да, еще также отношусь к соленым огурцам и тараканам. Встреча с ними может довести меня до такого уровня децибелов визга, что может распугать всех, кроме соленых огурцов. Плохая новость - крысы здесь есть, и их много. И тут я в очердной раз попадаю в капкан собственных противоречий - я против убийства крыс и мышей.

"7 часов утра: разгон облаков, установление хорошей погоды."
Именно в Варанаси так символично звучат слова Кабира: «Однажды мы исчезнем, как звезды на рассвете».
Звезды отключаются и уступают место утреннему удушливому туману, затем включается солнце; наступает утро, лучшее время для омовений: паломники и жители «чистят перышки» в символе святости и чистоты — в мутных водах реки. Разномастная флотилия пилигримов и туристов торжественно проплывает вдоль гхатов в неторопливых водах Ганги, слышны тихие всплески весел, негромкие голоса гидов и песнопения молящихся на берегу.
Я хочу относиться к Индии и ее людям и традициям рационально, скептически, хотя бы отстраненно, но у меня зачастую ничего не выходит, все попытки тщетны, все, что происходит вокруг — гораздо мощнее и сильнее и подавляет все мои усилия. Что-то есть подкупающее в этих людях и в этом городе.

Читала не так давно о последних, возможно, революционных, но довольно скользких в свете некоторых причин, научных исследованиях нейробиологов о том, что вовсе не религиозный экстаз, а воздействие определенных микроорганизмов заставляет людей, в том числе и образованных, целовать кишащие паразитами реликвии, благоговейно омываться в священных водах, в которых плавают трупы. И эти существа действуют не бескорыстно, в отличие от мидихлориан из фантастической саги «Звездные войны», эти сукины дети получают эволюционное преимущество, заставляя своих носителей собираться в толпы и обмениваться микробами.

Но не зря же сказано, что чудеса там, где в них верят, и чем больше верят, тем чаще они случаются!
Индусы заходят в воду, совершают частичное или полное омовение тела, моются с мылом и чистят зубы, свято веря, что волшебная субстанция вод Ганги обладает способностью к их очищению, видимо, духовному и до блеска, сродни молитве, так как для меня так и осталось большим вопросом: если мыться мылом в грязной воде, станешь чистым или испачкаешься? Уж не знаю... Кажется, что личная гигиена и чистота для них понятия нетождественные, но я осознаю, что многим из этих людей просто больше и негде помыться: нет у них ни ванны, ни душа, а может быть, даже и тазика.
А вот то, что после того, как помылся, надо привести в порядок планету, им по их индийской табле. Интересно, что еще в 16 веке первый Великий Могол в «Бабур-Наме» писал: «В жилищах хиндустанцев нет приятного воздуха, красоты и порядка...У них не было даже бань… » То есть зачастую все на уровне менталитетета?

Я после купания в подмосковной Пахре сыпью покрылась (тоже ведь та еще напасть — московские и подмосковные реки считаются глобально загрязненными), для меня «воды Ганги — билет на тот свет», убеждаю я себя, и все же опускаю в воду ладони, а затем тайно, в сумке, чтобы не затронуть чьи-то чувства, дезинфицирую их салфетками. Но какова же сила веры этих людей, если воду, в которую совсем рядом окунули труп, и тут же скинули туда чьи-то кремированные останки, они пьют!
«Только не надо недоумённо разводить руки и закатывать глаза: наука как форма человеческого воображения умеет, конечно, много гитик, но натура умеет этих гитик в неисчислимое множество раз больше.» (А. Стругацкий). Буду надеяться, что и моя натура сдюжит.

В сущности, я бы сказала, все это не большее поверие, чем вера в то, что воды еще одной мировой купели, реки Иордан, имеют силу для обряда очищения от нечистоты помыслов и греха и достижения благодати.
А ведь и в православной церкви принято целовать иконы, руки батюшек, причащаться с облизыванием ложки, при этом многие прихожане — люди нездоровые, пришедшие с надеждой на исцеление. Это же факт, что в 1970 году, например, будущий патриарх Пимен издал распоряжение, запрещавшее в районах, охваченных холерой, прикладываться к иконам и причащаться.

Ганга на долгом пути с вершин Гималаев проходит через породы, содержащие серебро; багородный элемент покидает родные горы и отправляется в путешествие, чтобы творить добрые дела — хоть как-то уменьшить смертность на пути великой водной артерии Индии.
А еще водятся в этой странной реке гангские дельфины, издащие нежные звуки: «Сусук-сусук»...

Паломники делают Ганге подношения — цветы. Вид этих срезанных цветов вызывают у меня легкое раздражение, в них аура смерти. Вспоминаются наши кладбища с оградками (от кого ограждаемся?) и засохшими вениками на могилках - это в лучшем случае, в худшем — пластиковые выгоревшие до серости бутоны, бывшие когда-то разноцветными. Это не относится к икэбане, к попытке создания совершенной гармонии, и синонимы у нее такие светлые: кадо - «путь цветов», дзию-бана - «свободные цветы»...
Перед глазами - целые ведра роз и гладиулосов, подаренных на День учителя; глядя на быстро увядающие букеты, лихорадочно подсчитываешь их стоимость и замышляешь неладное и несбыточное: «Куда бы их сдать, чтобы дожить до получки, ведь деньжат-то осталось только на еду для собаки?»

А может быть, я рассуждаю предвзято, и в эту традицию — выращивать в таком количестве и поставлять в Варанаси бесчисленное количество бархаций - вложен свой древний и очень практичный смысл: это еще и замечательная подкормка для коз, коров и свиней?
А кстати, по поводу отходов от всего этого городского зоопарка без вольеров: Индия далеко не единственная страна, которая использует кизяк для строительства и отопления. Употребляют его для своих нужд народы Центральной Азии, Монголии, африканских государств, использовался и в южных безлесных местностях России.

Вегетарианство, может быть, и придумали плохие охотники, но я из тех вегетарианцев, для которых все животные вполне себе священны, и считают это совершенствованием души. Однажды, во время просмотра канала "Дискавери", камера показала, как лев погнался за хроменькой зеброй, и тут я с кресла, муж с дивана, дружно закричали льву: «Обернись, съешь оператора, съешь оператора!» Нехилое такое совершенствование души, да?
Но священнее других для нас - собаки, поэтому хотелось бы, чтобы и собаки вошли в пантеон многочисленных индуистских богов, и может быть, тогда им было бы легче выживать на этой земле, в этом городе, в котором, помимо всяких прочих для них проблем, живут, в основном, вегетарианцы. Собаки — самые замечательные существа на свете, и только они способны на самую великодушную и бескорыстную любовь, даже если их хозяин — строгий вегетарианец. Я так думаю. Мне очень, очень жалко этих бродячих псов, но здесь они хотя бы не попадают в разряд деликатесов.
«Хозяин этого пса - «наш» человек»,- с еле скрываемой теплотой говорит муж, щекочя за ухом ухоженного дружелюбного песика с «говорящим» хвостиком у порога дома. И хвостик такой веселый и шустрый, что кажется, будто их несколько.

То состояние, в котором находятся некоторые животные, для нас - катастрофа, и тем не менее, индийцы гуманно относятся к животным, насколько это возможно, ведь здесь и не каждому человеку живется сытно и безопасно; они умирают от голода, но не трогают коров. И это ли не высокая этика поведения, заложенная великими основателями религий в Индии, чьи народы издавна руководствуются в жизни теми идеями, которые с трудом приживаются в сознании западного человека сейчас.

Можно, к примеру, порассуждать о корриде: высокое искусство с убийством в финале или атавизм? Уверена, что сторонников корриды больше. У меня же не больше вопросов к морали местного Харона, когда он сбрасывает тело на дно Ганги, чем к тому, когда «виводять бика, а хлопець перед його носом червоним прапором розмахуе».
«Единственное, о чем я жалел, это о том, что нельзя установить на бычьих рогах пулеметов и нельзя его выдрессировать стрелять.» «Ай-да Маяковский, ай-да сукин сын!» - «и бью в ладоши и кричу.»


Конечно же, в этом городе полно солитеров, в смысле, не бриллиантов, а жуликоватых хэлперов. Попадалось, что просишь по-хорошему — не срабатывает. Исчез. И тут же нарисовался снова. «Вот сейчас закрою глаза, и тебя не будет существовать!» Все равно существует. Тогда грозным голосом из своего самого страшного бранного запаса, по-русски, чтобы те не обиделись, но четко уловили основной посыл, говорю: «Отвянь, балласт!» Похоже, прав был Аль Капоне, когда говорил, что «добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто добрым словом». Шутка, конечно, только вот арсенал улыбок от легкой снисходительной до ослепляющей лучезарной уже исчерпан, а «покер фэйс», то бишь «морда кирпичом», не срабатывает.

Заметила, что мужчины здесь не стесняются проявлять свою бесконечную симпатию друг другу, держась за руки или за плечи — для них очень важен этот тактильный контакт, и не являясь при этом тотальными сторонниками отношений, альтернативных традиционным. Как-то я смотрела фильм, не помню уже названия, что-то с отголосками «Горбатой горы» на их национальной индийской «почве»; кино рассказывает о весьма трагичной судьбе геев в этой стране, о том, как общественное мнение давит и разрушает жизнь хороших людей. В Индии до сих пор, при такой прогрессивной конституции, гарантирующей личную свободу и равенство, действуют по-прежнему древние и жестокие законы и нравы.

Крошечный алтарь прямо у дороги - поговорка «Хоть святых из дома выноси» - здесь соблюдается как-то вполне уж буквально. Встречаются совсем небольшие жертвенники, порой — прямо обмылки какие-то в окружении цекотух. И все же выглядят вполне себе торжественно.

Нефиалковые ароматы вызывают подташнивание, брезгливость периодически подает голос, пытаясь напомнить моему мозгу о слабом иммунитете, не способном, возможно, справиться с иноземными бактериями, и это «жу-жу-жу» в животе, похоже, неспроста... Как неспроста и разговоры именно об Индии как рассаднике инфекций и паразитов.
Поскольку мы, не смотря на безупречную репутацию Варанаси в вопросах смерти и перехода по мосту «Земля-Небо» прямиком в нирвану, не намерены отойти здесь в мир иной, закидываемся на ночь горстью таблеток.
Приедем в Москву и побежим полностью обследоваться...


Вспомнился мой первый опыт знакомства с индийской кухней. Во времена моего студенчества на Чистых прудах открыли первый индийский ресторан «Джалтаранга», и я пригласила друзей отпраздновать там мой день рождения. Все блюда, что заказали, были разнообразны и с неодинаковыми названиями, по вкусу же все были кулинарными копиями перца, обжигающего перца. Ушли мы оттуда разочарованно-голодными, зато совершенно романтично-по-студенчески пьяными и растерявшими дефицитные тогда японские зонты, отчего дома я была встречена, естественно, без пирогов и патефона, получила от мамы по кумполу, и тут же моментом лишилась романтического настроя. «Воспоминания неэффективны», - всплыла в памяти неожиданно фраза.

Чудесные все же здесь ресторанчики, где можно часами сидеть, заказывать всякую вегетарианскоую стряпню с чудными названиями, пить местный ласси - широко-известное приворотное зелье Варанаси, и наслаждаться видами Ганги-Ма.
А на том берегу завораживающей Ганги — пшик, пустота, кажется, что это и есть та пустота, которая ожидает нас после окончания земного пути.


На закате все — паломники и просто зрители направляются к Дасашвамедх-гату на церемонию Ganga Maha Aarti.
Во время церемонии богам преподносят предметы, которые символизируют элементы мироздания — земля, вода, огонь, ветер и эфир.
Поклоняясь богам, пуджари с акробатической точностью размахивают в воздухе огненными чашами и другими элементами поклонения и читают мантры. В лицах пуджари временами что-то демоническое: «Он прекрасен, лик его ужасен...»

Почему там стоят потртреты Индиры Ганди, Саи Бабы? Хотелось бы поподробнее: что связывает их с заявленными в программке вечера божествами?

Начинается церемония, звучит гул раковины, как звук, из которого возник мир (мне нравится - созвучно теории Большого взрыва), и доносит пожелания до божеств. Зажигаются благовония, настраивая сознание. Брамины, вращая светильники, верят (или не верят?), что приобретают силу божеств.
Огонь — символ солнца, без которого жизнь невозможна, и с этим не поспоришь. Паломники в религиозном экстазе верят (по их лицам - воистину верят!), что сошедшее от божества благословление передается им через пламя. Опахало символизирует эфир, то бишь пространство. Предполагается почему-то, что оно удалит индуистам препятствия на пути к просветлению. Подношения в виде цветов и риса символизирует силу земли и воды — что же, довольно тонкое соответствие.
Происходит трансценденция знакомых нам предметов из материального мира, наполнение их высшим для паломников и явно непостижимым для меня смыслом.

Прасад можно даже пожертвовать священному животному – корове, пусть хоть поклюет не с помойного пастбища или (даже жутко подумать) с какого-то еще. «Песок — неважная замена овсу!»
При этом современные мощные прожектора, освещающие этот древний, тысячелетиями изо дня в день повторяющийся спектакль под зонтиками — символами царственности и добродетели, выглядят несколько... да нет же — однозначно диссонансно.
После церемонии зажигают свечку, возносят молитву одному из божеств и просят о чем-то потаенном, и любые добрые желания гарантированно должны исполниться. Трудно сказать, насколько праведны желания некоторых из этих людей, надеюсь, никто не загадывает, чтобы у соседа, к примеру, сдохла коза, я и за себя-то не всегда ручаюсь. То есть не в плане насолить соседу, конечно.

Реки, согласно индуистскому пониманию, являются связующим звеном между Небом и Землей, для них, представьте, это вовсе не фантазия, а реальность, при этом Ганга по популярности - та самая-пресамая, и как богиня Гея у древних греков, рождающая всякую жизнь и питающая ее...
Кульминацией стало зачаровывающее и трогательное действо, в нем есть страсть и печаль... Люди с молитвами пускают в плавание по могучей великой реке крошечные кораблики с огоньками. Их сотни...

Отчего же мы все так сосредоточенно смотрим вдаль, на убегающую от нас в блестках факельных капелек реку? Может быть, это то место, где индийцы молятся за живых, или же они желают добра тем, кто еще только придет в этот мир, или же это место, где всем надо отпустить тех, кого потерял навсегда, но не можешь отпустить; отпустить, как этот бисер из дивных огоньков, плывущих по священной Ганге, будто бы уходящей к горизонту на небеса...
А может быть, у людей, стоящих рядом, с непохожим на мое, мифологическим сознанием и соответствующим отношением к смерти - в своем роде гармоничным, четким и прагматичным, совсем другие чувства... И тут я с пронзительным удовольствием ощущаю: как же чертовски круто устроено человечество, что они во многом не такие, как мы!

Я стою среди молящихся и улыбаюсь им...
Думаю, на свете существует универсальный язык-посредник, своего рода эсперанто, однако не искусственно созданный, а тот, что является родным для любого человека планеты. Можно не знать ни одного слова из лексикона другого народа, у тебя может не быть ни пальцев, ни даже рук для жестов, но если ты умеешь улыбаться, то уже можешь сказать многое.

Я ухожу, а в голове звучит любимая песня на слова чудесной поэмы Тагора:
«Ветер ли старое имя развеял,
Нет мне дороги в мой брошенный край,
Если увидеть пытаешься издали,
Не разглядишь меня, не разглядишь меня,
Друг мой, прощай...

Я уплываю, и время
Несет меня с края на край,
С берега к берегу, с отмели к отмели,
Друг мой, прощай...

Знаю, когда-нибудь
С дальнего берега
Давнего прошлого
Ветер весенний ночной
Принесет тебе вздох от меня.

Ты погляди, ты погляди, ты погляди
Не осталось ли что-нибудь после меня ...
В полночь забвенья
На поздней окраине
Жизни твоей
Ты погляди без отчаянья,
Ты погляди без отчаянья.

Вспыхнет ли, примет ли
Облик безвестного
Образа, будто случайного,
Примет ли облик безвестного образа,
Будто случайного.

Это не сон, это не сон,
Это вся правда моя, это истина.
Смерть побеждающий вечный закон,
Это любовь моя это любовь моя,
Это любовь моя это любовь моя,
Это любовь моя это любовь моя…»

Ужин на крыше, мерцающая река и мерцающие в темном небе светила: «Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне", — как просто и как неисчерпаемо, и будто бы написано звездами на покрывале неба. И мнится, что тысячи людей в мире в ту же минуту, вместе со мной, смотрят на небо и думают о том же...
Наконец-то добрались до постели. Ложусь. Мозг перегружен впечатлениями, образы и сюжеты теснятся в дремотном мозгу с частотой кадров кино, как сны Бананана, мелькают чумазые ребячьи лица, тюрбаны, искалеченные конечности, фрики, садху, средства транспорта на человеческой тяге...

И снова поездка на лодке вдоль окрашенного солнцем берега. Лодочник ловко управляется со своим суденышком. Карамба, тысяча чертей! Что это в воде? Не все же то лебедь, что над водой торчит, не хочется встретить останки неполной прожарки. «Курс норд-ост!»
Комары, вездесущие комары... Всю жизнь боюсь малярии... Откуда этот тупой страх, что малярия нас когда-нибудь настигнет? Статистику заболеваемости в мире этой страшной лихорадкой я с маниакальным пристрастием обязательно мониторю перед поездками, как и число койко-мест в больницах.

Просто постоянные настойчивые предложения лодки, правда здесь это иногда и взаимный коммерческий интерес:
«Ahoy!», - «Лодку, мэм?», - «Сколько стоит поездка? Сколько-сколько? А не хотите ли, мистер гондольер, родиться в следующей жизни баобабом и прожить баобабом тысячу лет? Или и вовсе — шататься по миру, как Агасфер? - А, так получаем скидку? - Мистер - настоящий джентльмен, делая нам такое великодушное предложение», - грубовато звучит, наверное: за баобаба не знаю, а вот слово «Агасфер» для индуса, должно быть, ругательное.

В этот раз нам попался лодочник лихого вида, видимо, в нынешнюю инкарнацию примешалась прошлая — пиратская, прямо-таки «Капитан Фрэнк в порту,
значит, вечером будет потеха».
А оказывается, они простые потомственные работяги, многие из которых поколениями наследуют эту профессию и тянут лямку на хозяина, арендодателя шлюпок.

Как и везде, девчата не всегда и девчата... Как парадоксально все же вписываются в социальную и религиозно-культовую жизнь Индии хиджры, члены этой вполне успешной транссексуальной общины.
Итак: есть два способа быть хиджрой: родиться благодаря ошибочной щедрости природы интерсексуалом или гермафродитом и родиться с мужским телом и женской гендерной идентичностью. Читала, что современное слово «хиджра», возможно, произошло от «хич», что в урду, одном из языков Индии, означает «нечто, не имеющее своего места».

Помнится, у Азимова в книге «Сами боги» в параллельной вселенной обитает раса трехполых людей, а в трогательном рассказе Саймака «Мираж» пытаются выжить иррациональные, с точки зрения существования вида, взаимозависимые семь полов, и они должны держаться друг друга для выживания их древней цивилизации и великой культуры. Удивительно написанная и красивая история, хотя, полагаю, два пола — это оптимальное их количество, которое способно достичь поставленной цели - ускорения изменчивости и увеличения скорости закрепления полезных виду генов, и все остальное — жестокая насмешка природы.
Наблюдение за трансами всегда наводит меня на мысли о том, на сколько же их безграничная, хотя и жутковатая, женственность превосходит изящность, грацию и элегантность многих знакомых мне дам, будто бы трансам ни на минуту не дано забыть об их аномальной двойственности и постоянно подавлять в себе другой, ненавистный фрагмент, чтобы найти свое место в не самом миролюбивом для подобных индивидуумов мире.

Деньги в кошелечке закончились и пришлось искать укромное местечко, чтобы достать их из страшно потаенного места, так как уже предупреждены на просторах интернета о воришках. А предупрежден — значит, до белья вооружен.
Деньги и кредитки еще со времен поездки в Южную Америку, я, запуганная рассказами о том, что здесь раздевают до носков, ношу в самошитом кармашке на маленьких шортах, одеваемых поверх трусиков под брюки. Называю это «швейцарский банк». Правда, однажды он меня подвел, вернее, я подвела «швейцарский банк».

Я летела через Милан в Швейцарию, чтобы привезти лекарства для своей больной собаки («...Швейцария, совсем маленькая страна. Красноярский край покрывает ее, как бык овцу. Она тужится и работает, как дизель в Заполярье, но не в состоянии вылечить всех желающих в той далекой стране, где мы как раз и процветаем»), и само собой, все деньги и карты по наработанной схеме спрятала в пресловутый самострочный кармашек. А в Милане мои джинсы приказали долго жить, и пришлось примеривать и покупать новые.
Так вот в хостеле я не обнаружила свой самый надежный банк с кредитками и несколькими тысячами евро, предназначенными для покупки лекарств, — он был утерян в примерочной.

А надо сказать, что в повседневной жизни я очень спокойный и сдержанный человек, но когда передо мной ставят жесткую цель, или от меня требуются активные экстренные действия, я преображаюсь и мечусь, как гарпия, а цель у меня была - привезти нашему солнечному зайчику, который, как и у Дорониной, никогда не линяет, драгоценные ампулы (мои любимые сентиментальные воспоминания...). Поэтому я заставляю очередь из двадцати примерно человек уступить мне первое же такси, влетаю в закрывающийся магазин и вынуждаю всех продавцов трясти все джинсы в поисках «швейцарского банка». Они перетрясли все — денег и кредиток нигде нет. В отчаянии я пошла осматривать мусорные корзины, и вот он — мой драгоценный цветастый кармашек на булавочке. В тот момент я и не задумалась, а что же могло прийти в голову продавцам: «Тетка, без сомнения, сбрендила - без трусов ушла из магазина и даже не заметила!», я же их просто расцеловала.

Удивительная способность индийцев засыпать в любом положении, времени и месте, и тут приходят в голову только такие варианты: «Заплати налоги и спи спокойно!» или «Штирлиц спал, но знал, что ровно через 20 минут он проснется бодрым и полным сил». Я им так по-человечески завидую! Благодаря наблюдениям за спящими расслабленными индийцами, я значительно расширила свои воззрения о человеке и его возможностях.

Кажется, что индийцы созерцают мир и стараются быть с ним в гармонии, а не перестроить его под себя — как результат кармического восприятия жизни (нам же ближе слова о том, что не стоит прогибаться под изменчивый мир, а пусть лучше он прогнется под нас, причем не заметно, чтобы он особо прогибался).

Вот интересно, как в таком обществе работает иерархия Маслоу?
Здесь, кажется, она зачастую нефункциональна — до вершины пирамиды мало кто доберется, поскольку выходит, что ты должен прожить так, как тебе уготовано, не пытаясь что-нибудь изменить, и тогда в следующей жизни ты переродишься в нечто более значительное. Так? С другой стороны, есть люди, которые вприпрыжку и легко перескакивают ступени пирамиды, радостно ликуя, втыкают флаг на ее вершине со смешным названием «мокша» и опровергают идею роста уровня потребностей? Или же многие, как и в других религиях, находят с ней компромисс на пути к достижению богатства и власти любыми способами?

Постоянно возникают в голове параллели, хочется оправдать какие-то элементы миропонимания индусов; вспоминается рассказ родственника, приезжающего на заработки на строительство домов в Москву. Он, нисколько не реагируя на наши скорбные удрученные лица, с гордостью и нескрываемым презрением к начальству рассказывает, как его бригада для облегчения работы сильно разводит цемент водой — ну просто до состояния самой воды, мешать-то тогда легче, и работать легче. Когда приходит весточка, что едет начальство, цемент трусливо разводят концентрированный, по ГОСТу (как-то так - не особо разбираюсь в строительных тонкостях). Как же мы с мужем порадовались, что живем в доме, построенном задолго до такого кошмара. При этом наш родич ни разу не индус, с нательным крестом никогда не расстается, но и ему никогда не вскарабкаться по пирамиде, правда источник, как я вижу, другой - паскудность взглядов.

Как говорил о нас самих профессор Преображенский, повторив это почти слово в слово за Антоном Павловичем: «Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах... Невозможно в одно время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев! Это никому не удается, доктор, и тем более — людям, которые, вообще отстав в развитии от европейцев лет на 200, до сих пор еще не совсем уверенно застегивают свои собственные штаны!»

Это ведь все о нас совсем недавно, к тому же не перестает быть актуальным...
И все же предки вот этих индийцев сначала так кропотливо строили, затем не раз также кропотливо восстанавливали Варанаси. И я уверена, что нынешние их потомки (ведь не кочевники же они, неизвестно откуда нагрянувшие в эту страну великой цивилизации) тоже смогли бы все замечательно восстановить — все эти мандиры, хавели, приюты, если бы (да хранит их Шива!) с городом случилась смута и разрушение.

В Индии меня напрягает излишнее внимание к моей нескромной персоне, так как я, не смотря на это свое качество, предпочитаю быть невидимкой в толпе, и это почти получается в Варанаси.
Мы идем по лабиринтам его улочек среди коморок размером с домик Кума Тыквы и без оконных излишеств, а иногда и без дверных, мимо лавочек, мастерских, вдыхаем тяжелый воздух, пропитанный запахом отходов, пищи, аммиака и благовониями, и пытаемся пеленговать людей на нужной нам частоте. Все же главная достопримечательность Варанаси, как и любого города в мире — это люди. Человеку по-настоящему интересен прежде всего человек. Фестиваль персонажей, «майский день именины сердца».
Во многих индийцах мне видится прямо-таки детское любопытство, непринужденность, а также некая самодостаточность, достоинство и непреклонность в достижении пусть иногда и плутовской или вовсе пакостной, но цели. Некоторые из них просто выбивают нас из колеи. «Завтра!» - убежденно обманываю я очередного дятла, и это значит — «кукиш вам с маслом, никогда», и они понимают меня, ведь они сами частенько живут по этому правилу, замечательно подходящему немалому количеству людей любой национальности и везде.

В поездках вдруг появляется время для того, чтобы взглянуть на некоторые аспекты жизни гораздо придирчивей.
Замечательно яркие лица встречаются в Варанаси. Впрочем, в Индии, как и в любой другой стране мира, - везде эти зеркала человеческой души разные: добрые, злые, умные, глупые, приятные, отталкивающие - разные. Как не стараюсь отвлечься от нежеланных мыслей, все же вспоминаю мужчин из соседнего с нашим, как мы его называем, «пьяного дома»: ни тени мысли в глазах, никаких чувств — ни радости, ни боли, ни интереса — ни-че-го.
Встречается у нас и молодежь с такими лицами, что, если они посмотрят, то молоко скиснет, оживляются только под воздействием алкоголя и в приступе тупой нецензурной брани.
Вот так и пытаюсь оправдать неприятные мне здесь моменты - сравнениями с несовершенством и изъянами родных палестин.

Не покидает чувство, что наша одежда, руки, волосы надолго пропитались смесью чужеземных запахов этого города и стали пахнуть чем-то древним, средневековым.

Ночью — бесконечно тихие и печальные улицы. День угас вслед за сиреневыми сумерками, город уснул, уснули люди, лодки, коровы, обезьянки, закемарили даже некоторые фонари… Но утром, как только оранжевый сегмент солнечного диска по велению бога Сурьи всплывет из-за меридиана, опять, как и сотни тысяч дней назад, тут начнет пульсировать жизнь, так близко граничащая со смертью.

Свадьбы — обязательные ежедневные события в любой стране, но не часто встречающиеся, в отличие от Варанаси. Жених - везунчик, он не стал жертвой противоестественного гендерного перекоса, наблюдающегося у его поколения в Индии. Считается, что у индийцев нет большего праздника в семье, чем свадьба. В Индии брак - священная обязанность, которая влечет за собой серьезные религиозные и социальные обязательства, в основном — пожизненные.

Хотя такие браки и являются вполне устойчивыми, и по-видимому, одной из причин этого является то, что общество крайне негативно относится к разводам, а поэтому супругам волей-неволей приходится работать над своими отношениями, мне больше импонирует позиция «того самого Мюнхгаузена», что развод - одно из высочайших достижений человечества, потому что устраняет ложь... А с другой стороны, существует такая точка зрения, что для того, чтобы быть абсолютно счастливым, надо жениться на самом себе.

Виновники торжества нарядны, немножко растеряны и смущены, все напоминает кадры из любой наивной индийской мелодрамы с розовыми соплями. Вокруг них такая знакомая веселая свадебная суета родственников и друзей, по смыслу и содержанию все — совсем как у нас, и средства транспорта по доставке брачующихся отличаются, в зависимости от кошелька, как и у нас, от «Жигулей» до «Кадиллаков», так и у них — от моторикш до слонов (слонов, правда, не встретили), но только это зрелище - более экзотичное и занятное, в особенности когда вся эта шумная, сверкающая пестротой, компания грузится в боты для катания по реке.

Вспоминаем нашу свадьбу. Конечно, свадьба — это громко сказано: прибегаем в ЗАГС, оформляем со смехом по-быстренькому документы, бежим в магазин за тортиком (как сейчас помню - «Пьяная вишня»), заправляемся им до последней вкусной крошки и бежим на работу. И теперь у нас на дальней полке шкафа рядом с кружевным крестильным платьицем мужа (самый душевный подарок свекрови) хранятся две пары обтрепанных джинсов и подвытянутые свитера с потертыми рукавами — свадебный гардероб, который, по примете, мы должны хранить, пока смерть не разлучит нас, для крепости уз брака. Могу предположить по происшествии многих лет: примета работает. Пришлось, конечно, поработать, чтобы при гостях не задавался вопрос: "Сколько кусочков сахара я кладу в чай?"

Я становлюсь частью этого потока людей, растворяюсь среди них... Только мое сознание создает ограничения и выстраивает шаблонные условности... Это нужно из себя выдавить...
Хочу научиться никуда не спешить и обходиться малым, как известный герой Ростана
«Что ж! Надо все изведать.
Я должен знать – как тем, кто очень мало ест,
Живется на земле.»
Хм... если я не научилась этому за всю жизнь, как я освою это за то короткое время, что живу в Варанаси? Приказываю себе впитывать это каждой клеткой мозга, чтобы сохранить и продолжить этот процесс дома! Ну, конечно, малое у всех разное, гостиницу-то выбрать надо покомфортнее, есть же, черт побери, предел совершенству!

Вспомнился отель в Каракасе. «Мы бронировали номер с видом на море» - «Да, конечно! Будет вам море! Прекрасный вид!» - чтобы полюбоваться им, нам пришлось встать на унитаз и заглянуть в окно шириною сантиметров десять. Мы корчились от смеха, и теперь корчимся, когда вспоминаем себя стоящими с открытыми от изумления ртами на крышке унитаза.
Или отель в Маниле, где мы долго бились за номер с окном, получили, наконец-то, и оно оказалось матовым. А если бы оно было, как и положено окну, прозрачным, мы бы получили в двадцати сантиметрах от него как раз вид на лестницу, а остальные гости отеля с этой лестницы — как раз вид на нас.

А вот в Варанаси, в отличие от Европы, где все должно происходить за закрытыми дверями, каждый аспект жизни виден на улицах, в особенности на набережной Ганги — такая колоритная для нас и такая обыденная повседневность для индийцев: кремация, стирка белья, бритье опасными бритвами, хранящимися в семье, возможно, еще от колонизаторов, лечение зубов и протезирование в местной «сети стоматологий» на коврике, купание или приготовление пищи; не прекращаются обряды, связанные с пред- и посткремационными ритуалами. Постоянно меняющий яркие картинки живой калейдоскоп древнего королевства на берегу реки, только почему-то часть жителей выглядят как карнавальные инопланетяне — в джинсах и с телефонами.

А ведь есть здесь все же ощущение отдыха, отдыха от своей обычной жизни, от почерневшего просоленного московского снега и злого ветра, дующего в спину, от засевших в голове ненужных мыслей, оставшихся дома проблем, к которым неизбежно придется вернуться, но не сейчас, не сейчас... Пока же между нами - тысячи километров пространства и тысячи секунд неповторимой, насыщенной чувствами и мыслями, жизни; чувствами, мыслями и воспоминаниями, разбуженными в том числе и этим непростым городом. Просто раствориться в этой приграничной между Небом и Землей зоне, сидеть на набережной, смотреть, тихо разговаривать или вовсе молчать. И видеть уже не просто темную воду, а отражающиеся в ней звезды.

Система электроснабжения здесь такая же невнятная, как в Катманду. Эти провода так понавешаны, понапиханы, позапутаны от разгильдяйства, или так местные подтибривают электричество у варанасской электросети?

Этот город, как гигантский муравейник, заполненный ремесленниками, паломниками, туристами, богачами, нищими, калеками, шарлатанами и святыми, наделен неким странным обаянием и шармом. Здесь улицы, земля и даже грязь хранят отпечаток тысячелетий. И эта же тысячелетняя грязь постепенно накрывает наши руки, голову , ноги и одежду; смотрю на супруга и вспоминаю слова Гека Финна: «Ни дать ни взять Адам — сплошная глина».
Баллюстрады, балконы, купола, похожие на пики Гималаев — обиталища богов, беспорядочно надстроенные над рекой, украшения резьбой, смесь стилей - тоже отголосок вековых завоеваний, кажутся мне образцом последовательного и красивого архитектурного решения. Красота и странная гармония хаоса...
Впрочем, некоторые улицы ничем не отличаются от обычных улиц других азиатских городов — лавочки или просто одеялки с фруктами, мастерские, мопеды, продавцы со скучающими физиономиями, часами наблюдающие за пешеходами. Непредвиденный колорит добавляют только сакрального ранга непуганые буренки — полноправные участники уличного движения с их неоспоримым приоритетом.

Мы просто обязаны опробовать Hindustan Ambassador, который выпускают с 1956 года, это ведь даже не машина, это просто капсула времени! Вспомним некондиционированную форточную молодость, ударим-ка мы автопробегом по бездорожью и местному разгильдяйству. А вообще, список иностранных компаний, производящих автомобили в Индии, впечатляет: не считая десятков массово производимых всемирно известных марок, индийцы выпускают Бентли, Бугатти, Ламборджини, Мозерати и Майбахи. Но на улицах, думаю, их не часто встретишь, да и надо быть вовсю богатым придурком, чтобы при таком беспорядочном и бестолковом движении на дорогах Индии рисковать такими суперкарами и люксовыми моделями...

Садху. Эти мудрецы могут растолковать основы всех вероучений или они просто шарлатаны? И кто из них кто? Ряженые или не ряженые?
Казалось бы, идея наживы должна быть здесь лишена всякого смысла, однако...
В Катманду я наблюдала таких, у кого умные, ясные глаза и светлый взгляд.
Садху вносят в колорит города одни из самых ярких красок, мистическую атмосферность и дух тысячелетнего знания — я вижу, я чувствую, что некоторые из них не били баклуши и не ленились изучать философию индуизма и могут знать что-то, чего я не знаю и не постигну никогда, и уж никогда мне не достичь их состояния сознания. По всем канонам индуизма их восприятие требует тотальной самоотдачи, на которую современный человек, погруженный в суету, не способен. Или же они просто живут в мире других, отличных от моих, иллюзий? Или в мире отличной от моей реальности?

Мне нравится анекдот о физике и математике, летящими в одном самолете, я любила его рассказывать на уроках детям, пытаясь (надеюсь — не тщетно) перекинуть в их мозг часть моих представлений о мироздании:
физик: «Я вижу через иллюминатор черную овцу»,
математик: «Я вижу овцу, черную сверху».
В этом, возможно, и есть моя реальность (или мои иллюзии?) — вижу овцу, черную только сверху. На крайняк, овца стала бы черной, если бы мне показали это приборы под брюхом овцы.


Кстати, здесь овцы иногда — прямо как наши йоркширы — приодеты в футболочки, попадалась и модница в сережках. Уминает себе погребальные венки рядом с уныло жующим бетель, сидящим на корточках и витающим в облаках или каких-то иных мирах, красноротым, словно вампир, пареньком.

Многие садху носят очень длинные волосы, подражая Шиве, чьи длинные пучки волос считаются средоточием его сверхъестественных сил. На мой, возможно, придирчивый взгляд, вместо сверхъестественных сил в существующих условиях они могут получить только сверхъестественное количество вшей.
Сложно вообразить, каковы экстремальные умерщвления плоти, которыми некоторые садху намереваются ускорить свое просветление, кое-кому из них, видно, что совсем немного осталось. Садху не мечтают о лучших перерождениях, а стремятся постичь высшие миры. Улететь в астрал? Очень все заморочено...
Рядом с местными гуру могут собираться благодарные слушатели, и чем интереснее их личность, антураж и проповеди, тем больше слушателей и последователей. По Хуану и сомбреро, кого-то почитают больше, предпочитают чаще, а некоторые имеют даже личных импресарио.

Как же среди садху разглядеть тех, святость которых выглядит весьма сомнительной и отвратительно одержимой, как это показывают члены демонической и, к счастью, очень малочисленной секты Агхори. Скорее всего это те — нагие, посыпанные пеплом с кремационных костров. О них говорят, что агхори убеждены, что заменой всех общепринятых человеческих ценностей на противоположные они ускорят просветление. Агхори едят мясо, пьют алкоголь , и обвиняются также в более омерзительных привычках: едят гнилую плоть трупов, экскременты и пьют мочу — ничто не может быть нечистым, они медитируют, сидя на трупе, они оскорбляют людей, они пьют из человеческих черепов и проводят с ними магические ритуалы.

Кстати, за одним такого типа очень агрессивным садху, вымазанным в пепле костров, и похожим как две капли воды на «walking dead», если бы не его оранжевые шмотки, я наблюдала в Катманду, и мне действительно было стремно, хотелось поскорее скрыться от него, чтобы тоже не попасть в орбиту его гнева и на траекторию бросаемых в проходивших мимо него людей нехилого размера камней. А может быть, он был не агхори, а просто дефективный.

«Медитируй на пустоши, на разрушенные дома,
на поломанные вещи, на больных, на мертвые тела.
Сопрягая это с мудростью и наставлениями учителей,
ты поймешь суть и освободишься от всего,
что мучает и порабощает.»

Такой вот мир, перевернутый наизнанку: ничто не приводит к духовному прозрению также быстро и без подвоха, как медитация после завтрака из какашек и мочи. С другой стороны — кто мы, чтобы судить их, если самым дорогим и элитным кофе в мире является Копи Лювак, а одним из элементов высокой французской кухни - фуа-гра — свидетельство нашей чрезмерной и неоправданной жестокости.

Существует еще одно течение - «умеренные агхори», которые придерживаются того же учения, что и агхори истиные, а отличаются от них тем, что не практикуют мрачных ритуалов, а трансформируют свою психику, ухаживая за людьми и животными, страдающими чудовищными заразными болезнями. Пожалуй, эти добрые люди мне нравятся... Слышала, что их ашрам находится в Варанаси - Кина Рам Ашрам, но там нам не пришлось побывать и повидать монахов агхори.

Вот ведь как бывает: корни и цели одни, а пути-то вовсю разные.

А встречаются садху красивые, как древние боги; но и он ни разу не Гуру Дэв — выпрашивает подаяние, гремя кружкой для милостыни. Ставит мне на лоб бинди, «третий глаз», эту «антенну тонкой энергии», что, конечно, совсем мне не помешает из-за нажитой, увы и ах, пресбиопии.
Помню, как в детстве меня водили на фильм «Сангам» с неотразимым Раджем Капуром, и как я завидовала красоте актрисы, ее драгоценностям, волшебному платью (мама сказала — сари), даже пятнышку на лбу. Такую и только такую мог полюбить красавчик Капур. Позже, дома, мы с сестрой обмотались праздничными скатертями, поставили себе помадой точку на переносице, прикрепили на уши мамины клипсы и казались себе такими же неотразимыми красавицами, даже лучшее.

В раскраске самих садху я уже поленилась разбираться, мне показалось, что это не так интересно, как вникать в разнообразие паттернов и цветовую основу символов североамериканских индейцев из-за необъяснимого трепетного детского восторга перед фильмами с Гойко Митичем и романами Купера.

После просмотра фильма «The Way» Эмилио Эстевеса и Мартина Шина, мне думалось — почему эти люди выбрали эту паломническую дорогу к Сантьяго-де-Компостела? Для меня очевидным и вполне понятным показалось, что кто-то решил проделать этот путь в память о близком человеке, кто-то - отмолить свои ошибки, другие — найти творческое вдохновение в новых местах и встречах с разными людьми, ощутить утерянный дух товарищества, а кто-то — просто сбросить вес.

Здесь же все мне видится иначе. Пилигримы идут в Варанаси с беззаветной верой в свои божества, наиболее священным путем является Панчкоши Парикрама, пятьдесят миль пути, который охватывает 108 святынь. Или другим популярным паломническим маршрутом Нагара Прадакшина, которая охватывает 72 святыни на этом пути.
Паломники идут, в отличие от своих собратьев в нравственной Европе, без спец-паспортов и официальных отметок — все по совести, им не у волонтеров отмечаться, а встретиться с богами. У них есть цель, отличная от целей персонажей фильма «Путь», отличная о целей, которые толкают меня в дальнюю дорогу, эти паломники идут в искании бога и обретении единства с ним. Что же, у каждого в этом мире свой Путь, «Нет пути к счастью, счастье - это путь,» - завещал нам Будда.

«А не нужен нам рикша!» - «А не на наш ли счет вы грызете ноготь, сэр?» - с улыбкой человека, у которого никогда не болели зубы, - «А поехали!» Вот и получили результат «согласия есть продукт непротивления двух сторон»: этот Василий Алибабаевич, этот нехороший человек, затащил-таки нас в магазин шелка, падла!
Варанаси славится изделиями из шелка, здесь это поставлено на поток, работают фабрики образца колониального прошлого. Почему-то так сложилось, что на протяжении веков, шелк изготовляла мусульманская община города (кстати, составляющая до трети населения города, поэтому, кроме приветствия «намастэ», нужно знать и «салам алейкум»).
Произведенные в Варанаси шелковые ткани можно встретить в любом уголке Индии, их шелковистость и узоры воздействуют на мозг женщин, да и мужчин, возможно, абсолютно магнетически. По легенде тело Будды было завернуто в саван из шелка, изготовленного в Варанаси. Что же, это — безусловный знак качества. Кстати, великий Кабир ведь тоже был ткачем, написавшим эти проникновенные стихи:

"Никто моей не знает тайны, а я раскрыть ее хочу.
Хоть не за тайной, а за тканью ко мне приходите, к ткачу.
Для вас, читающих пураны, значенье бытия темно,
А мне, ткачу, весь мир понятен, раскинутый как полотно.
Луна и солнце в ткани мира основой стали и утком,
Вот почему земля и небо мне ткацким кажутся станком.

В своей душе я слышу бога, когда пою напев простой, -
Так вот где отыскал я бога: он в бедной ткацкой мастерской!
Станок сломается? Ну что же, его не надобно чинить:
Сама с прозрачной тканью мира моя соединится нить!"

Я примеряю сари, обволакивающее меня легкой тканью, будто бы сотканной из света далеких звезд (кроссворд в самолете - «Самая древняя женская одежда», четыре буквы), и смотрюсь в зеркало. После привычных джинсов и рубахи, превратившихся в мою вторую кожу, я чувствую себя воздушной, помолодевшей, говорящей с ветрами. И тут же в мозгу саркастическое шолоховское: «Ох, и лёгко мне сегодня! - Перо вставишь так полетишь?»

Мы останавливаемся возле набережной горящих людей - Маникарника Гхата - «Драгоценной серьги». Нет, мы, конечно же, не относим весь этот туристический десант с фотокамерами к тафофилам; интерес к обрядам, их религиозным элементам, традициям вполне себе нормален (возможно, и индусам наши обряды показались бы весьма любопытными и странными), но раз здесь это так не приветствуется — мы убираем фотоаппарат.
«И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» - выполнить золотое евангельское правило - да элементарно, как дышать. Мы уже вполне себе тактично ознакомились с подобной кремацией в Пашупатинатхе. Кроме того, не хочется далее участвовать в откровенно циничном всемирно известном шоу для иностранцев, устраивамом ушлыми торговцами улучшения кармы туристам, - с хосписом и несчастной старухой с клюкой, ожидающей более 40 лет тоже старухи, только с косой.
А смерть, похоже, является неплохим бизнесом в Варанаси для людей, предосталяющих мистические услуги. С каждым костром и даже туристом кто-то становится богаче...
Есть, конечно же, в городе отели, существующие на пожертвования: «Мукти Бхаван» ( «Дом спасения»), «Мумукшу Бхаване"» («Дом больных») и другие приюты предоставляет кров людям, приезжающим в Варанаси умирать. Нет, не умирать в нашем понимании этого слова, а освободиться от пут времени, от всего, что для них тленно и иллюзорно.

Индусы действительно приезжают сюда умирать, при этом как бы не умирая (неужели у них не возникает даже тени сомнения?), причем где-то читала о том, что астрологи даже предсказывают им с некоторой точностью этот день перемены формы существования, а в идеале —и вовсе отсутствие таковой. Для индийца жизнь сопряжена с чувством кабалы и томительной порабощенности, вызывающим потребность освободиться из этого круговорота. «Когда же придет избавление от уз сансары, о Боже?! Эту мысль называют желанием свободы», – писал философ Шанкара.
Как будто бы отбываешь тюремное наказание (а беспристрастное жюри где-то высоко с вершин Гималаев выносит вердикт: «встал на путь исправления» - «не встал на путь исправления») - вначале в камере одной тюрьмы, затем второй, третьей — и опа-ля, вот она — волюшка! А счастливчикам, умершим в Варанаси, и вовсе — амнистия!
На ум пришло почему-то наше: «Хоронили тещу, порвали два баяна».

Смерть, как и жизнь — у всех на виду, они здесь не прячутся, и так много смерти и жизни одновременно. И птицы здесь - цвета пепла от костров.
«Кости горят, как дрова; волосы горят, подобно траве. Видя, как горит этот мир, Кабир стал печален...»
Я не стану скорбеть, глядя на эти костры, мне ведь тоже жить не вечно, «у вечности нет любимчиков». И только мне кажется, что кремация кажется более, как же это обозначить — логичной что ли, то ли рациональной (если не тратить ценную древесину), или безупречной, чем наше традиционное погребение?

В таком месте вспоминается чудовищная традиция сати, когда в объятиях пламени горели вдовы, живые свечи, оставляя осиротевших детей... И ведь история имеет немало примеров в прошлом аналогичных тупых и безжалостных ритуалов и в других странах.
Все эти костры загораются от одного-единственного огня, который, по слухам, не погасал сотни лет благодаря усилиям его хранителей — и сколько же миллионов людей встретили здесь свою пламенную смерть... И будет этот огонь гореть во веки веков, то есть пока жив этот бессмертный город, пока крутится колесо жизни. Парадоксально все же: люди поодиночке смертны, в совокупности вечны...

А совсем рядышком — прачечная, где стирают древним методов лупцевания, хлобыстания и колочения о камни. Быстрый, кажется, способ придать некоторым вещам любимое мною обаяние одежды «с историей».
Как цыганские юбки Рады, сушится белье, разложенное на гхатах под палящим солнцем, что вполне вписывается в общую картину происходящего, но я надеюсь, что в отеле, где мы остановились, есть все же стиральная машина, ведь тут как получается: если белье грязное, это не означает, что оно не стиранное, а если стиранное — не означает, что чистое. Тьфу, совсем запуталась!

Марк Твен писал, что священные писания обязательно отличаются просто трогательной бедностью фанатазии. С этим высказыванием, конечно, можно и поспорить — много чудного и невероятного можно встретить на страницах этих книг, и уж точно этого нельзя было сказать об индуистских богах и их неочевидных и невероятных свершениях.
Как я понимаю, индуизм, доминирующий здесь, — религия многобожия (в то же время «индуизм представляет собой семейство самых разнообразных философских систем и верований, основанных на монотеизме, политеизме, панентеизме, пантеизме, монизме и даже атеизме»), кроме того, состоит из целого семейства религий и традиций без единой доктрины, короче: разобраться в этих хитросплетениях доступно только профессионалу-индусоведу высокого класса или же человеку, всецело увлеченному Индией. Но, как сказал Гельвеций, «знание некоторых принципов легко возмещает незнание некоторых фактов.» Хорошо усвоив, что "Во многой мудрости много печали...» и не желая умножать избыток скорби, решаю, что знакомства с кое-какими основами, условно считая их этими избранными принципами, с меня будет пока достаточно.

Читала, что количество богов в рамках индуизма насчитывается в общей сложности более семидесяти миллионов, хотя на самом деле в индуизме по одним источникам один бог, Брахман-абсолют, по другим — больше.
В конечном счете, для «неиндуистов», подобных мне, при таких масштабах численности божеств - одним основным богом больше, одним меньше — должно быть уже несущественно, а весь остальной ассортимент – это его формы, видимо, теологи понимали,что массы верующих нуждаются в ком-то, имеющем форму и небанальные атрибуты.

Поэтому Брахман персонифицировался в виде миллионов богов, и каждый человек может выбрать для себя подходящего только ему. Вот эти-то проявления бога, как оказалось, и являются божествами, коих невозможно назвать хотя бы приблизительное число, причем у них строгая специализация. И уж точно тот, кто первым описал эти божественные воплощения, обладал разнузданным воображением и чувством юмора, хотя бы если судить по списку розданных этому сонму богов индивидуальных средств передвижения.

Почти в каждом регионе Индии имеются разные наборы главных и второстепенных божеств. Боги, полубоги, духи, демоны, асуры, неповторимые или дублеры. Мало того, все это - боги, разные - воинственные, злые, добрые, интеллигентные, справедливые и не очень, со своей не такой уж безоблачной судьбой, и кажется, жили среди людей и делили поровну все их радости и печали... И с точки зрения обеспечения всеобщей тесной связи всех и вся такое невообразимое количество божеств кажется надежнее и целесообразнее при наличии миллиарда последователей такой религии, как индуизм на данном участке суши.

Мне нравится у Саймака фраза: «Фольклор никогда не бывает чистой выдумкой, в основе его обязательно лежит факт; потом к одному факту прибавляется другой, два факта искажаются до неузнаваемости, и рождается миф.»
Или еще один известный способ рождения предания, сказания, легенды и далее по восходящей, с убедительной подлинностью описанный у Булгакова: «- Эти добрые люди, - заговорил арестант и, торопливо прибавив: - игемон, - продолжал: - ничему не учились и все перепутали, что я говорил. Я вообще начинаю опасаться, что путаница эта будет продолжаться очень долгое время. И все из-за того, что он неверно записывает за мной.»

Как бы то ни было, заметно невооруженным взглядом: индусов вполне устраивают их неисчислимые божества, а не пришедшие на смену новейшие, «универсальные» боги, а может быть, потому, что все они близки по сути...

Нечто подобное было и у других народов в свое время:
«Прежде всего во вселенной Хаос зародился, а следом
Широкогрудая Гея, всеобщий приют безопасный,
Сумрачный Тартар, в земных залегающий недрах глубоких...
...
Черная Ночь и угрюмый Эреб родились из Хаоса.
Ночь же Эфир родила и сияющий День, иль Гемеру:
Их зачала она в чреве, с Эребом в любви сочетавшись.
Гея же прежде всего родила себе равное ширью
Звездное Небо, Урана, чтоб точно покрыл ее всюду.» («Теогония»)

Попадаются европейцы с грязными волосами и немытыми ногами — по-видимому, совершенно обязательными принадлежностями их новой жизни; для них индуизм не просто любопытен — тут, скорее, неудовлетворенность качеством собственных религий и погруженность в поиск истины по полной программе. Что же, для этого нужно определенное мужество. И лица их мне порой нравятся... Хотя, конечно, сильно их накрыло...
А для некоторых, не вполне адекватного вида, жизнь здесь, возможно, это еще и дешевые и доступные средства для систематического употребления? Мутные типы, мнящие себя растаманами, укурки, одним словом...

Туристы из Ниппона, адепты японской эстетики, простоты и утонченности (сады камней и все такое...), тем не менее, с истинно буддистским смирением, весело и непринужденно обходят преграды в виде разного происхождения фекалий. Хотя им-то и должно быть здесь сложнее, чем нам, они в туалетной теме — впереди планеты всей, создатели самой высокотехнологичной сантехники; даже возвели отправление нужды в ранг науки, тойрэгаку - «туалетологии».
Так бывает, что в поездках, во время постоянных перелетов из города в город, переездов из гостиницы в гостиницу, при значительных сменах часовых поясов, из-за усталости, ночью, со сна, встав по нужде, я порой не сразу осознаю, где нахожусь. Думаю, если бы я проснулась в Японии, я бы это моментально поняла по проблемам с конструктивными особенностями их туалетов. Но ведь к этому, судя по описаниям, японцы шли долгим и непростым путем...
История человечества тесно связана с историей отхожих мест, и история Индии ведь не закончена, страна просто ювенильна в этом аспекте...

Избегаю попрошаек: «Я по пятницам не подаю». Впрочем, как и в другие дни недели. А здесь я еще их и побаиваюсь, особенно прилипучих взлохмаченных детишек, которые, почувствовав слабину, могут прилипнуть и размножиться одномоментно в геометрической прогрессии. Боюсь, подтибрят у меня что-нибудь, паршивцы. Но сердце не камень, тянется рука-то к заветному кошелечку, хорошо, что прозорливый муж вовремя дает щелбан по затылку... Лучше понаблюдаем со стороны за следующими жертвами попрошаек.

Глаза у чувака остекленевшие — видимо, имеет кое-какую страстишку?
«Почем опиум для народа?», - бормочу я, причем опиум в самом прямом смысле слова. Нет же, мы не стали тестировать ганджубас и другие «прелести», мы - ярые противники изменения сознания подобными методами, причем, полагаю, что диковинность и нереальность Варанаси проявились бы тогда ярче и многогранней и снесли бы крышу к чертям собачьим окончательно.
Впрочем, здесь интоксикация, похоже, – вполне легальный метод самореализации - из-за уважения к многовековым традициям, наверное, так как рекомендуется Ведами в качестве проверенного средства для достижения божественной мудрости. И возможно, именно поэтому индуистские божества и их деяния в результате отчасти приобрели такие фантасмагорические и неральные формы.
Курение чилома оценивается тут как священнодействие, хотя, видится мне, служит не достижению окончательного прозрения, а вполне себе пошлой цели - покайфовать и убежать от реальности в мир наркотических иллюзий. Также подозреваю, что тут не обходится без откатов полиции...

Приговор в индийском суде к высшей мере наказания:
"...запрещается петь и танцевать в течении 15 лет."
Очень музыкальный народ индийцы, да судить хотя бы по Болливуду (забавно было бы взглянуть на их ремейк «Бешеных псов»); музыка — значимая часть их жизни. И она изумительная, древняя и не схожая ни с одной другой этнической музыкой, под ее звуки разглаживаются морщинки-сердитки, приподнимаются уголки губ, выпрямляется спина... «Из наслаждений жизни одной любви музыка уступает; но и любовь - мелодия...»

Традиционная застройка города — много узких улочек, спасающих от убивающе палящего солнца, в них легко заблудиться. «По звездам пойдем, два пальца левее Альголя!» Часто на стенах домов наивная живопись - животные, божества, сценки из жизни, выполненная местными художниками-самоучками, даже не догадывающимися, что они - последователи самого Руссо.
Улицы Варанаси, как притоки Ганги, стремятся к ней, все время возвращая нас к ее водам, а иногда закручивая, как в водоворотах, сбивая с намеченной цели. Хорошо, что у мужа есть внутримозговой навигатор довольно высокого качества, я-то вовсю страдаю очень опасным заболеванием - топографичиеским критинизмом.

Свадебные процесии сменяют похоронные, целеустремленно идут просветленные, бегают дети, улыбаются беззубые старики, идет бойкая торговля, бегут росинанты, раздается дружное «Рам нама сатья хэ», и мимо стремительно и обыденно, без излишней драматизации, проносятся носилки с очередным урожаем смерти (и куда уже спешить-то, сшибая всех на пути - «в гости к богу не бывет опозданий»), за ними дружно бежит семья успошего, и кажется, что это воинство Его Воробейшества завладевает городом.
И тут я осознаю, что означает «население в стране более миллиарда человек»! Это не просто люди вокруг, нет, это стихия! И все виды звуков: голоса, крики, гудение, бряцание, звон, мычание! Караул! Вырубите этот дьявольский саундтрек! Хочу в пустыню!

И еще Варанаси — город храмов — маленьких, больших, аскетичных и, напротив, не лишенных великолепия изумрудно-сапфировых, серебряных и золотых элементов, но без богатства за гранью веры, неиссякаемый источник подлинного вдохновения для последователей индуизма, буддизма, ислама и далее, а также объекты внимания для любознательных туристов и краеведов.

Когда какой-нибудь мой ученик не мог вспомнить вчерашний урок, я часто шутила, что склероз — замечательная болезнь: ничего не болит, и каждый день - новости.
На самом же деле, я, как будто бы это ошметки шагреневой кожи, начала экономить память; мне уже не запоминаются экзотические имена царей, годы их правления, тонкости архитектурных стилей, даты постройки храмов, фортов и дворцов; я стала измерять историю в тысячелетиях, иногда в столетиях. Я пытаюсь увидеть и оставить в памяти хотя бы общую картину ушедших в прошлое эпох, стараюсь ухватить и удержать ощущение, настроение, вдохновение. «...вбирать в себя краски жизни, но никогда не помнить деталей. Детали всегда банальны.» (Оскар Уайльд)
Вопрос в том, способна ли я вылезти из своего кокона и увидеть эти краски непредвзято и неискаженными... Скорее всего, это будет чересчур субъективно, а может быть, даже и без деталей банально.

В Золотой храм пробиваться не стали, развернули оглобли и пошли туда, где нам рады независимо от вероисповедания или отсутствия такого.
Храм в непальском стиле, нас там обязательно встретит и «огнегривый лев, и синий вол, исполненный очей..»
Есть тут где-то и барельефы, аналогичные изображениям соборов древнего комплекса Каджурахо с его откровенными сценами любви и страсти. И почему мне кажется, что современные индийцы далеки от увлекательных процессов, запечатленных на знаменитых каменных эротических барельефах, изваянных их чувственными предками, много лет назад возглавившими мировой авангард изобретательной и здоровой (иногда и не очень) сексуальности?

Серые стены некоторых храмов, однако, прямо-таки внушают оптимизм...
Весьма сомнительные с точки зрения анатомической точности мужские достоинства лингамов, что особенно странно выглядит при таком-то высочайшем уровне работы индийских камнерезчиков... Между тем, современные исследователи предполагают, что этот символ не относится исключительно к фаллическому культу. Забавно, что в зависимости от ожидаемой награды за почитание, лингам может быть изготовлен не только из металла и камня, но также из сахара (дарует счастье) , фруктов (тут все предельно ясно — для огородников и садоводов), экскрементов коричневой коровы (благословляет богатством, никак не путать с дерьмом белой или черной коровы!) и много еще из чего.
А ведь и у нас есть примета: если птица облегчилась на голову или капот машины, это означает, что банкноты (вовсе не монеты) самым чудесным образом посыпятся в ваше партмоне и начнут петухом кричать, а вовсе не то, что придется в спешном порядке помыть голову или полировать поврежденный лак автомобиля.


Атмосфера в храмах без богоугодничества, без торжественности, даже несколько суетная. Все заняты - кто чем, будто бы к закадычным друзьям в гости зашли, может быть потому, что индуисты в большинстве своем верят в бога, который одновременно присутствует внутри каждого живого существа.

Люди молятся, обращаясь к разнообразным божествам по направлениям их божественной силы; наверное, кто-то просит здоровья и счастья близким, кто-то хочет родить сына или выпрашивает мужа, да доброго, или всего лишь дождя, а у кого-то масштабы покруче — переродиться и в следующей жизни стань миллионером, или хотя бы «миллионером из трущоб» (хотя... это серьезный вопрос — что из перечисленного реально выигрышный лотерейный билет, а что - второстепенно); да мало ли чего еще может вымаливать отчаявшийся, не верящий в собственные силы человек — список желаний неиссякаем. И в ответ никто, кроме него самого, не слышит желанное: «Возрадуйся, я с тобой!»; а точнее всего, и он ничего не услышит и смиренно уйдет с глубокой верой в следующую аудиенцию...

Храмы, приюты для паломников и умирающих, старинные дворцы, лавки, где можно купить бханг, отельчики и лачуги лепятся друг к другу.
«Нищета — это наихудшая форма насилия», - писал Ганди. Нищета и голод вызывают возмущение и стыд, они унизительны и жестоки. Но ведь есть же рецепты, давно известные человечеству, к примеру, из Талмуда:
«Если я не за себя, то кто же встанет за меня?
Если я только для себя, то кто же я такой?
Если не сейчас, то когда?»

И возможно, эти рецепты когда-то излечат человечество от нищеты, голода, войн, алчности, жестокости, ограниченности и нетерпимости, ведь исцелилось же оно от каннибализма, рабства, — неизбежно, но мир не становится хуже, вот только продвигается вперед манюсенькими шажками, да частенько тормозит в витках прогресса.
А может быть, в этой многострадальной стране родится новый Ганди и поведет их к новым высотам, а может быть, он уже родился...
«Если б завтра земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь!»

Нищенствование — невыразимо горькая участь, но почему-то на долгие годы зарубилось в памяти, с каким достоинством в Маниле около крутого особняка с охраной расположилась со своей тележкой бездомная старуха лет девяноста с горделивым взглядом и тележкой своего маленького уличного бизнеса; развела огонь, при этом охранники с внешностью успешных адвокатов даже не пикнули. Она была обыкновенной и такой необыкновенной, ослабевшей и такой сильной, - такой, что не дотронуться до фотокамеры, и если есть на голове шляпа - снять перед ней шляпу. В бедняках тоже иногда бывает столько достоинства, что и не снилось королям.

Заклинателей змей нынче нелегко встретить в Индии после закона о запрете на отлов змей, но кто-то все же не готов расстаться со своей древней профессией. Забавное зрелище, но подойти близко я никогда не решусь — вдруг змея проинтуичит, что я этих тварей как бы недолюбливаю. В южных странах, где обитают слоны и верблюды, существует поверье, что животные эти очень злопамятны. Но все же чемпионы злопамятности среди животных существуют. Это змеи, в особенности кобры, поэтому замечательно, что осторожность — лучшая часть моей храбрости.

Удивительные и замысловатые у некоторых персонажей фасоны шляп. Как сказал бы Сирано:
«Хоть шляпа старая сейчас на мне надета,
Зато под нею есть сокровища ума.»

Утилизация мусора и молочная ферма - два в в одном — это святейшая корова, и вот вопрос: каким же по вкусу будет молоко?
Во время перестройки, в период дефицита пищи как для людей, так и для животных, в Москву привозили цистерны с быстро прокисающим молоком странного зеленоватого цвета и стремного вкуса, поговаривали, что коров, за недостатком сена, кормят тем, что «зимой и летом одним цветом», то бишь еловыми ветками.
А, кстати, у нас недалеко от дома есть альфатеры от магазина, так там, к моему великому ужасу и большому сожалению, не священные коровы пасутся, а отчаявшиеся пенсионеры по графику дежурят. Иногда они устраивают настоящую «битву за урожай». Не к месту вспомнилось, как всегда.

«Богам спешить некуда, у них впереди вечность», но мы не боги, как и оффициант, мог бы он быть и пошустрее. За то время, пока он просто считает деньги, я бы уже успела «добежать до канадской границы». «Ох же, басурман ты этакой!» - недовольно бормочу я, но ничего не поделаешь, неспешность — традиционное свойство индийцев, «festina lente». В Варанаси хочешь-не хочешь, а научишься быть терпеливым и снисходительным к другим людям, и прежде всего — к себе; примириться с самим собой, своими ошибками и слабостями мне сложнее всего. Да кто я вообще такая, чтобы кого-то судить?
Не хотелось бы только, чтобы в кастрюлях ресторана по ночам спали обезьянки в ожидании сердобольных туристов, как я видела на фотографиях, но и их я не осуждаю. Черный жалконький котенок по имени Мамба (потому что разбаловался и превратился быстрехонько в проказливую змеюку), которого мы когда-то подобрали двухнедельным и истощенным до переломанных реберных костей, тоже любил лежать в миске, не желая с ней расставаться, и это было так смешно и мило...

Мы сидим в ресторанчике и смотрим на город, делимся впечатлениями и много говорим, говорим обо всем: о жизни, смерти, религиозности, одержимости, терпимости, нищете, войне, еде, о том, как много у нас было в последнее время горьких потерь, что жизнь уже не на пике, а на излете, о том, как много в жизни наносного и ненужного, а то, чем действительно стоит дорожить, можно потерять в одно мгновение — и мы не властны над этим, и о том, что такого города, наплевавшего на все наши многовековые, тщательно отсортированные правила, не может существовать на планете — это всего лишь наша фантазия, и все-таки он существует! — много о чем. «Давненько не брал я в руки шашек!» А и впрямь - давненько уже какое-нибудь место заставляло нас также много размышлять, удивляться и обмениваться мыслями, как Варанаси...

И здесь, мне кажется, я вывела свою собственную формулу счастья: если ты не хочешь ничего изменить в своей прошлой и настоящей жизни, значит ты и тогда был счастлив, и сейчас — тоже.

Поскольку я вегетарианка, мне определенно подходит пища, потребляемая варанасцами (или варанасянами?), а вот муж — «не особо строгий вегет», как он себя называет, и вспоминает анекдот из своей давней армейской молодости:
«- Чем вас в армии кормят?» - «На первое — вода с капустой, на второе - капуста без воды, на третье — вода без капусты».

«Стремилась ввысь душа твоя — родишься вновь с мечтою,
Но если жил ты как свинья — останешься свиньею».
Это, конечно же, о людях.
А эта свинья, возможно, милейшее существо и как раз-таки получит второй шанс.

В нашем микрорайоне мы часто наблюдаем картину (наверное, в каждой местности есть такое): мужчина отливает прямо на стену ДЭЗ, или женщина сидит там же, приподняв юбку так же, как здесь — сари. Почему выбирают это здание, а чаще стену, - тайна для всех, ведь кругом полно деревьев и кустов, к тому же стена отлично просматривается из окон соседних домов.
Мы же постоянно обсуждаем истоки этого явления — публичных испражнений, пусть даже более массовых, в Индии, но молчим о том, как же пакостят в наших скверах и дворах не просто при полном отсутствии перенаселенности, а напротив - в условиях абослютной депопуляции и, в отличие от Индии, более-менее развитой системы канализации.

Сходить по нужде на глазах у всех, изгадить общественное место, ходить в чем хочешь, даже в том, в чем тебя мать родила, и и при этом не раздражать и нисколько не смущать окружающих в Индии, и что важно — самому ни чуточки не сконфузиться — да не проблема! Это же просто какой-то апогей человеческой солидарности и внутренней вольности! М-да... «После увиденного моя жизнь уже никогда не будет прежней...» - со смехом — мужу.
Здесь я отчего-то не всегда могу сказать «гадкое» или «прекрасное», это - беспримерное и причудливое переплетение вечности, древности и бытия, приобретающего порой странные, а порой и низменные формы...

Порой я начинаю мыслить здесь гипертрофированными категориями. С возрастом вообще совершенно неожиданно начинаешь мыслить с отмороженным размахом и неожиданной безрассудностью. «Весьма порой мешает мне заснуть волнующая, как ни поверни, открывшаяся мне внезапно суть какой-нибудь немыслимой херни.»
Если иногда некоторые научно-популярные статьи пытаются сбить меня с крамольных позиций теории Дарвина, позволяющей хотя бы в черновом варианте объяснить происхождение homo, то глядя зачастую на поведение обезьян (хоть и шкодливые же они твари), их иногда такую соцерцательную вдумчивость и логичное поведение, прихожу к выводу, что если и не все люди, то некоторые им точно близкие родственники, а возможно, настало время доктрины, в которой часть обезьян может сделать себе эвоюционную карьеру и стать выше некоторых видов человеческого проекта.
Но если признать такое, то этим забавным беднягам придется за их воровские повадки, семейственность и прилюдный промискуитет сидеть в тюрьме за бандитизм, ОПГ и нарушение общественной нравственности, а вовсе не так, как наивно предполагал Лец, что звери когда-нибудь станут людьми и не будут нести ответственности за зверства. Я бы добавила: «Тоже не будут».

Воздушные змеи, как детеныши птеродактилей (в Варанаси нелепо сравнить их с воронами или даже с орлами), разрезают небо — они везде... В детстве я очень любила собирать в осенней опавшей листве желуди и мастерить из них разные фигурки. Остро помню ощущение радости и удовольствия от этих простых действий, но не могу докопаться, как это простое маленькое счастье рождалось, почему я не в состоянии воссоздать его в себе сейчас, куда оно ушло, когда я потеряла в себе эту способность радоваться очень простым вещам? А эти люди могут...
Впрочем, эта ностальгия по ушедшему быстро улетучивается, мне страшно сейчас вернуться к идиллическому мировосприятию, такому хрупкому и непрочному...

Детей много (количество их в Индии почти в три раза превышает население России), мордашки у них хороши, и они такие же, как любые дети - очаровательные, веселые, грустные, назойливые, любопытные, здесь только чаще встречаются неряшливые и откровенные пройдохи, - разные.
И кажется, что многие живут сами по себе, и какие-то дети здесь не ходят в школу, суммарно все маленькие неучи страны древних мудрецов по численности равны населению трех стран Балтии - Эстонии, Латвии и Литвы.

И очень пугает статистика детской смертности, это дикость... Забота о детях, равноправие женщин для большой части индийского общества не являются обязательной частью жизни. Ценность человека, кажется, не особо велика, отнятая жизнь — просто отнятая ерунда.
Отношение к детям иногда, как мне видится, прямо как у марктвеновского (или джимовского) царя Соломона: « Суть в том, какие у этого Соломона привычки. Возьми, например, человека, у которого всего один ребенок или два,— неужто такой человек станет детьми бросаться? Нет, не станет, он себе этого не может позволить. Он знает, что детьми надо дорожить. А если у него пять миллионов детей бегает по всему дому, тогда, конечно, дело другое... Одним ребенком больше, одним меньше — для Соломона это все один черт.»
Суть, конечно же, не в бесчеловечном отношении к детям, а возможно, в нищите и нюансах мировоззрения, что приводят к некому фатализму; да у нас и самих, не смотря на незначительное по индийским меркам количество безнадзорных деток, поговорки с индуистским уклоном: «Дал бог дитя, даст и на дитя», или: «Бог дал, бог взял», «У богатого плуги прибавляются, а у бедного дети».

Право, не знаю...

И кто эти люди, некоторые из которых так чудовищно истощены и грязны, забившиеся в уголки бесконечных улиц города, в ниши, ставшие им домом, родились ли они тут, еще в утробе матери став париями, или лишились всего по немилости мошенников, пожаров, засухи, или они не перенесли боли утраты близких и поэтому опустились на самое дно жизни, или это результат их мировоззрения?
За каждым из них — кусочек общей человеческой драмы, состоящей из борьбы, слабостей, страдания и горечи потерь.
Когда-нибудь они умрут рядом со своим бедняцким скарбом, и у них даже не наберется малой денежки на полноценный погребальный костер, и тогда их просто закидают дровами и тлеющими поленьями из догорающего костра другого усопшего, а затем сбросят в воды Ганги, так любимой ими священной для них Ганги...

Этот город прошел через мой мозг как пулеметная лента, и только когда упала последняя гильза, наступила тишина, и мне показалось на какие-то мгновения, что я, наконец-то, поняла: несмотря ни на что, один из самых древних живых городов мира — город света Каши - а он все же сияющий, озаряющий разум и сердце.

И вот мы вновь стоим на крыше отеля и прощаемся с этим странным городом, зная, что не вернемся обратно, но не забудем ...
« Мы стояли на плоскости
С переменным углом отраженья,
Наблюдая закон,
Приводящий пейзажи в движение,
Повторяя слова,
Лишенные всякого смысла,
Но без напряженья, без напряженья.» ( «Аквариум»)

Вот и все, что я хотела сказать.
Аватара пользователя
zifadina
почетный путешественник
 
Сообщения: 2359
Зарегистрирован: 26 июл 2010, 11:43
Город: Москва
Блог: Просмотр блога (1)
Архивы
- Июль 2016
Поиск в блогах

Лента

Субъективные заметки о Варанаси

Постоянная ссылка zifadina 10 июл 2016, 14:05

«-Послушай, Кузьмич, ну почему тебя все время...
в какую-то восточную мистику тянет? Ну почему нельзя
по-нашему, по-русски, заниматься спокойно медитацией? Так?
- Если по-нашему, никакого здоровья не хватит!»
Люблю я цитаты - «Скажи мне, что ты запомнил, и я скажу
тебе, кто ты» (тоже цитата)


«В Индии есть все — Гималаи, пустыни, моря, тигры, глубокие озера, Тадж Махал — много чего есть в Индии. И еще есть в Индии Варанаси», - думаю я, стоя на крыше отеля и глядя на ночной город. Сейчас он спит, но ранним утром, с первыми лучами солнца и многовековым кличем муэдзинов, он проснется... И я хочу записать все, что Варанаси даст мне почувс...

[ Продолжается ]
Последний раз редактировалось zifadina 16 июл 2016, 13:48, всего редактировалось 1 раз.

0 комментариев 1104 просмотров

Кто сейчас на конференции

Зарегистрированные пользователи: 3fon, afi, Alex357, AlexanderP777, Alexandr89, alexbawtry, alonzo, Alvind, Andy Cooper, AndySbt, AndyXmas, Аnn, Antonych999, ArsenZP, asgarott, aspitsin, Апро, Александр В.Павлов, Алексей1986, Алиса Швец, Анфиса Куприяновна, Betty08, Bing [Bot], Cава, Cornea, CrazyCat911, Cuba_libre, Старая стерва, Сюзана, daria_iv_ko, DMITOLEG, doctorwolf, Dopelganger, easy rider PK, ElenaKat, Евгения_Ко, faq53, Fox43, GoGo.Ru [Bot], Google [Bot], Google Adsense [Bot], Greetolk, HEDGERhog, HelenSN, Helga17, Henry_08, IakovEKB, Igor 69, irinchik.81@mail.ru, ivan171971, ivanaiva, ivanovich81, JayBie, kado, KateStom, Katy88, koldyri, Komparsa, lenna l, Liu-nn, Loria_, love-rov, maguire, mahaonk, Marik_B, Marina K, Moratti, mrbletsuorsy, nastya_kt, Natichek, neoliya, Neschastniy, nushiiik, ola07, Oleggro, olgakis85, OlgaYS, Panaev, poetputina, pog_sasha, Quetzalcoatl_, Ralfus, Resident27, Reven26, Romvlad, S-Sun, sahalinka, savl1, Sawwin, semusha, Shi-A-Shin, Sima-Serafim, skom2015, slashed, SolotinKa, SRVSpb, streninde, svf1, sybelle001, Tanya1991, taxman50, Tiestorzn1, tor-shin, Tresamigos, Umnik68, ussrchild, uzopoza, vac2000, VereWolf, Vet-life, ViVerna, vlad2308, Vobl, VyaLOVE, Witking, Yandex [Bot], Yaroslawa, zmeyka105, zrsk, карина30, Воль, Виктория Хасина, Ирина_ИА, Ликетта, Лилия А., Линок, Люсьен13, МаринкаЛиса, Мельпомена86, мишлен008, Мэйс, нам, тетя Таня, Шур_Шун_58, Юшка



Включить мобильный стиль