С 1978 года денежное довольствие солдат срочной службы в ГСВГ стало 25 марок (около 8руб 33 коп.) в месяц,
сержантов 50 марок. т.е. мы, - призывники осени 77 год застали последние два месяца по 15 марок.
И то и другое было ничтожно мало при цене на хорошие джинсы в 120-140 марок.
Отпускники обладали в этом смысле огромным преимуществом.
Им разрешалось привезти из отпуска 33 руб. и обменять их на 100 марок.
Но для этого был необходим бланк Брестской таможни о том, что деньги завезены легально.
Поэтому я, возвращаясь из отпуска, купил у таких же пограничников-срочников, как и я, пустые бланки по рублю за штуку.
И что бы не тащить их через границу, (а вдруг досмотр), отправил их сам себе в часть обычным письмом.
Один бланк отдал художнику - земляку, за то, что он перерисовал печати с настоящего бланка.
А остальные начал "отоваривать".
Вернувшиеся отпускники, не имевшие выхода в город, (до которого еще было ехать 30 км по лесу),
меняли деньги через знакомых офицеров и прапорщиков.
Но это можно было сделать, понятное дело, однократно.
Поэтому я вторую и все последующие обменные операции осуществлял
через знакомых старшеклассников - офицерских детей, ездивших каждый день в город Дессау в школу.
Отказа мне не было, потому что я делал за них письменные уроки по английскому языку и всегда на отлично.
Но как то неожиданно наступило лето и все школьники уехали на каникулы в Союз
к своим бабушкам-дедушкам на малые родины.
Но у меня оставалась последняя декларация, которую надо было обменять.
И тут смотрю, по части околачивается какой-то незнакомый подросток.
Ну, думаю, - из семьи вновь прибывших офицеров.
И недолго думая прошу его обменять деньги.
Но естественно втемную, не оповещая его про криминальную составляющую операции.
Да, к деньгам и декларации, еще прилагался документ (как правило, комсомольский билет),
потому как декларация была выписана на определенную фамилию.
На следующий день, меня, пребывающего в состоянии радостного ожидания шальных денег,
неожиданно вызывают к командиру части.
Не чувствуя за собой ничего такого, я с широко раскрытыми наивными глазами переступаю порог высокого кабинета.
Где меня с порога убивают вопросом: "Ты Мудак, сколько деклараций обменял, сволочь?".
- Одну, как положено, тарищковник...
"Не свисти, твои бланки были на экспертизе, которая подтвердила подделку", - продолжал давить на меня Полковник.
Но я включил Стойкого Партизана, и только возмущенно хлопал глазами:
"Да как вы могли такое ... про меня... Да покажите мне того кто вам такое про меня... да его сырым съем...
- Я вижу с тобой бесполезно разговаривать,- грозно зарычал Полковник,- поэтому я твое дело передаю в военную прокуратуру.
И поедешь ты не на дембель, а в Сибирь, мимо дома с песнЯми...
А сейчас вон из штаба, и что бы я тебя здесь не видел!", - гремел он мне вслед .
Оказалось, что тот молодой человек, оказался сыном Полковника, студентом Киевского Политеха,
который наоборот, приехал на каникулы из Союза.
А папаша увидел вечером у него на столе деньги с моим комсомольским.
Но у Полковника хватило ума не давать ход делу, поскольку соучастником был бы его сын,
как не крути и не доказывай потом, что он ничего не знал.
А вдруг я его главарем назначу и он "паровозом" по делу пойдет?
Вот так, мой майор, начальник штаба остался без своей правой руки, т.е. без меня.
Надо сказать, что он уже был разбалован, что всю работу можно перевалить на меня,
в том числе даже составление графиков нарядов на прапорщиков.
Прапора, зная об этом всячески передо мной лебезили, зная о том, что я кого то могу поставить на три выходных в месяце,
а кого то на одни или вообще на выходные не поставить.
Я даже вставать перестал, когда прапора в кабинет заходили, до того "пристарел" в конце.
Поэтому начштаба бежал после развода позади строя и уговаривал меня пойти в штаб:
"Ведь три дня уже приказы не писаны.
А ты не бойся, Полковник в город на весь день уехал.
Да я на шухере постою, если хочешь. Только пошли"
Поняв вскоре, что никакого уголовного преследования не будет.
Ну не враг же себе Полковник..
Я успокоился и наслаждался последними дембельскими летними месяцами перед увольнением.
На тех территории, куда меня отправляли на общие работы, вкалывали ясно дело духи,
а мы, дембеля загорали на крыше артсклада или собирали в пилотки душистую крупную землянику,
водившуюся на охраняемой лесной территории в изобилии.
Настроение омрачало лишь осозание того, что мне уже не видать Направления на рабфак института,
куда брали по этой бумаге без экзаменов.
Потому что это направление выдавалось в торжественной обстановке только отличникам боевой и политической подготовки
и категорически не выдавалось всяким залетчикам вроде меня,
видимо что бы никакой чуждый нам элемент не просочился через получение высшего образования
к нам в народное сука хозяйство.
Поэтому в голове родился план, который я, используя свое теперь уже полуподпольное нахождение в штабе части,
начал осуществлять.
Дело в том, что само направление представляло собой всего лишь текст, отпечатанный на машинке формата А4,
который я сам и печатал.
Подпись Командира тоже не проблема.
Но все это заверялось печатью части.
А она в сейфе.
Но есть куча всевозможных старых бланков, подшитых в огромные тома многолетней давности.
План был такой: отобрать несколько старых, никому не нужных бланков командировочных предписаний с яркими сочными жирными печатями и отправить их себе домой письмом.
Так же отправить и само отпечатанное направление.
А дома спокойно перевести печать с листа на лист (есть несколько способов, все студенты о них знают).
Я думаю, девочки в приемной комиссии института, принимающие документы впервые бы увидели такое красивое,
аккуратное и правильное направление...
Но ничего этого не понадобилось.
Уже перед самым увольнением нашего Полковника перевели на другое место службы и командиром части
стал его заместитель Зампотех, добрый мужик, который говорил, что какой бы ты ни был мудак,
но если хочешь учиться,- то скатертью дорожка.
Иди и учись!
И раздавал эти направления всем желающим направо и налево.
Поэтому я поехал на дембель с настоящим направлением, с настоящей корявой и смазанной печатью.
Честное слово, - я бы лучше сделал...
Об одном жалею, что так и не удалось осуществить мою схему обмена рублей на марки через офицеров и прапорщиков,
причем без запрещенных наличных рублей, но это уже другая история...
