Русское шоу

[Хагга]

Обед не заставил себя долго ждать. Ланка расстаралась. Тушёная с овощами рыба выглядела аппетитно и красиво.
- Кушай, дорогой Халед! – хором сказали девочки и за ушами импрессарио затрещало. Ирина не могла видеть картины с аппетитной едой и осталась на кухне, где яростно грызла какой-то завалявшився в недрах шкафчика сухарь. Нонна, Мила и Лана с интересом наблюдали за уминавшим рыбу голодным мужиком. Тот, уже вылизывая тарелку, вдруг застыл и опомнился:
- А вы что не едите?
Девочки переглянулись.
- А мы потом.
- У нас приём пищи строго по часам теперь.
- Здоровый образ жизни!
Халед показал выставленный вверх большой палец:
- Молодцы! Очень вкусно! Откуда рыбка такая?
У троих баб одномоментно пересохло в горле, но четвёртая, которой сухарь не помог, страдающая, голодная и злая, уже не могла молчать:
- А это та, вчерашняя. Которую ты за ядовитую признал.
Загремела упавшая тарелка и девочки, вздрогнув, мелкими шажками стали незаметно отступать в коридор. Иринка же вольготно присела рядом с бледным как смерть импрессарио и взяла сигарету из его пачки:
- Ждём час. Обычно этого достаточно.
- Чего достаточно? – выдавил наконец Будёный.
- Чтобы понять, ядовитая рыба или нет.
Халед покрылся капельками пота:
- О-о-о... – застонал он и спешно засобирался.
- Постой! – активизировалась Ирина, - Если ты сейчас уйдёшь, мы не узнаем, можно ли есть эту рыбу! Я тоже жрать хочу!!!
- Вы... вы... – пыхтел импрессарио, - Вы убийцы!!!
Он метался по холлу квартиры, лохматил свои волосы, надрывно дышал и страстно верещал на арабском. Скорее всего, это были матерные аналоги русского. Ирина прикрыла своей щуплой фигурой входную дверь. На её лице была написана голодная решимость и импрессарио понял, что это арест. Мила и Лана благоразумно выглядывали из-за угла, опасаясь попасть под траекторию движений обезумевшего Халеда. Нонка кусала губы.
- Халед! – вдруг озарило лидера группы, - А давай ты выпьешь «лаксатив»! Всё из организма выметет моментально!
Прыгавший зигзагами импрессарио вдруг остановился и девочки поняли, что он с радостью выпьет всё.
- Ну вот! – радостно приняла пустой стакан из трясущихся Будёновских рук Нонка, - Через пятнадцать минут вылетит птичка!
- Птичий косяк! – зло улыбнулась Иринка и отошла от двери, - Ладно уж... Идите, Халед. Будем рады увидеться с вами вечером.
Импрессарио так глянул на Иринку, что Мила решила хоть как-то сгладить ситуацию:
- Халед, ты не подумай ничего плохого. Это мы пошутили. Правда!
- Тебя не тошнит? Дышится без перерывов? – вставила злюка-Иринка.
- Перед тем, как тебя накормить, мы пробовали на кошках! – поддержала подружку Милку Лана, но Ирусик и тут отметилась:
- В ходе эксперимента ни одно животное не мучилось. Всё пятнадцать умерли сразу, без шума и пыли.
Нонка яростно ущипнула шутницу за задницу:
- Она до сих пор никак от вчерашнего не отойдёт, Халед. Не слушай и не волнуйся, всё будет хорошо!
Лидер коллектива сделала бровки «домиком» и вытаращила в сторону страдалицы вчерашнего вечера и сегодняшнего утра свои глазищи. «Ты чего плетёшь, мать?!» - кричали они.
- Да не дуйся ты... Мы же не знали, что ты поверишь... – наконец примирительно сказала и Ирина, - Шутка была!
Взъерошенные Будёновские усы дрогнули:
- Ещё одна такая шутка... И всё!!! Вышвырну в Россию!
И тут хором заговорили все, кроме Ирусика:
- Прости, мистер Халед! Мы не будем!
- Да никогда больше!
- Это было в первый и последний раз!
- Клянусь! С рыбой точно больше экспериментов не будет! – вякала Иринка.
- Зуб даю!
- Ну, Халедик!
- Мистер Халидушечка!
- Халипусечка наша! Пошто такой мисандерстендинг? – выла под всеобщий хор Ирусик у Будёного на плече.
Оглохший Халипусечка уже почувствовал первые позывы к массовому перелёту птиц, поэтому не смог сказать всё, что хотел. А хотел сказать он очень много. Особенно Иринке. Но пришлось спешно буркнуть:
- Ладно, я ещё с вами поговорю, - и опрометью вылететь за дверь.
- Ну ты, Иринк, и дала... – выдохнула с облегчением Нонна, когда торопливые подскоки Халеда в подъезде стихли.
- А чё я? – недовольно оторвалась от полной тарелки с рыбой Ирина, - Чего он зачастил к нам, а? Мне и так хреново, а тут ещё этот с усами... – прошамкала она с полным ртом.
Милка согласилась:
- Н-да... Скоро он к нам переедет...
- А мы пошутим... – Хихикнула Ланка и тоже навалила тарелку аппетитного варева.
Нонка задумалась:
- После сегодняшнего эксперимента с ядами, а также противоядием... Ха-ха! Не думаю, что с ним надо будет шутить ещё...
Они съели целую кастрюлю. Иринка почувствовала, что шарик прояснился, пришло сытое, блаженное состояние... Мила долго сомневалась есть или не есть, но пример подруг был заразителен, и, набив желудок под завязку, она плюхнулась рядом с Ириной на софу, вытянув ноги. Живот тугой сферой загораживал обзор. На креслах также вытягивали конечности Нонна и Лана.
- Лепота! – мурлыкала Ирина.
- Как белые люди, блин... – тянула слова Нонна.
- Хорошо, но мало! – Азартно ковыряла зубочисткой во рту Милка.
И только Лана никак не могла устроиться в кресле. Что-то мешало под задницей.
- Иринк! Чего это? – вынула она из-под сидалища толстый, белый конверт, - Адресовано тебе...
- А... – махнула Ирусик рукой, - Это шифровка от агента 007. Халед сказал, что вчера Махмуд так поцеловал свою загипсованную конечность, что вывихнул челюсть и прикусил язык. Теперь общается исключительно в эпистолярном жанре.
- Ой! Давайте почитаем, а? – зачесались руки у Милки, самой любопытной из команды обожравшихся.
Иринка с лёгкостью разрешила и Мила, водрузив на носик новые очки, углубилась в искусство ораторства.

[Хагга]

«Дорогая Ирина! Не мог молчать... Решил, что обязательно должен поговорить с вами. Так как сейчас я немного не в форме, делаю это письменно.
Ириночка! Вы вернули меня к активной, насыщенной жизни!!! Наверное, я не смог сказать бы вам это в лицо, слишком распирает меня чувство, но я даже счастлив, что Аллах лишил меня возможности говорить. Гораздо легче выплеснуть всё на бумагу. Да! Я полюбил вас!!! Пусть это случилось немного не в юношеском возрасте, но лучше поздно, чем никогда.»
Милка посмотрела на аудиторию:
- Вот это да...
Нонка только хмыкнула, Лана охнула, а Иринка лишь махнула рукой:
- Это у него от потрясений. Давай дальше...
«Когда понял, что не могу без вас жить, решил рассказать всю правду о себе. Ведь если у нас уже завязались отношения...»
- Я вчера ничего дурного не сделала? – с опаской спросила Ирина подруг. Те дружно покачали головами.
«...не должно быть никаких белых пятен между мной и вами, Ириночка. Я прав? Уверен, что вы думаете так же.»
- Интересно... – промямлила Лана, - Может, вчера не только челюсть с языком пострадала?
Нонка хихикнула:
- А то! Мозг задет точно!
- Дайте послушать! – перебила ржущих подруг Иринка, - Милк! Читай! Они завидуют... Такой мужчина, такой Махмуд... – пропела она и показала Нонке с Ланкой язык.
«Мама умерла при родах. Во мне было пять килограмм! Уже тогда я был сильным и выносливым. Поэтому отец и отдал сына в специальный колледж при министерстве обороны Италии. Я уже ляпнул вам, Ириночка, про моё не арабское происхождение. Умоляю держать это в строжайшем секрете и называть меня Махмуд, а не Марчелло. Надеюсь, что вы такой же кремень в хранении тайн, как и я сам.»
- Щас помру! – валялась на полу угорающая Нонка.
- Погодь! «Кремень» ещё пять страниц колоться будет... Побереги силы... – хохотнула Ирка, - Работай, читарь-Мила!
«Там меня заметили важные люди. Не мудрено, Ириночка, я был лучшим во всём. Прыгал ввысь на три метра двадцать три с половиной сантиметра, как кошка. И это без шеста. С шестом я сигал метров на десять. Ваш Бубка удавился бы... Удавился бы и Карл Льюис, если б узнал, что я покрываю стометровку за четыре секунды. Я мог сидеть под водой полчаса без воздуха, стрелять из любого вида оружия и попадать в десятку, управлять всеми видами транспорта, даже космическим кораблём, маскироваться под любое животное, куст, дерево, считать в уме, как компьютер! Мои возможности называли нечеловеческими. И всё это результаты многих лет упорных тренировок, совершенствования возможностей мозга, тела, подсознания и применения инопланетных технологий. Да-да, Ирина – любовь моя! Много в этом мире скрывается от обыкновенных людей. Большинство видят только верхушку айсберга. Я же видел столько!.. Вам, в чьих светлых очах плещется Вселенная, я могу много сказать, ибо доверяю, как самому себе и чувствую, что вы способны понять и принять этот необъятный мир, что у вас не откажут мозги от огромного потока непознанного.»
- Звездец... – вытаращила Ирина свои светлые очи, которые так полюбил Махмуд-Марчелло, - А если всё же мои мозги откажут? Хрен его знает, как он собрался мне их выносить...
- Да ладно тебе, Ирк! Пусть болтает, что угодно! – ухмыльнулась Нонна, - Мистер Помело, блин...
- Ирусь, ну что он может? – присоединилась к Нонке Лана, - Подумаешь, пару баек сочинит про миссии... На большую фантазию он не способен...
- А вот и нет! – хохотнула Милка, - Ему б романы фантастические ваять!
«Признаюсь, я выходил на контакт с марсианами!!! Они существуют!!! Только, свет очей и кровь моих жил, это секрет. Соответственно, мы – кремень, да?»
- Бли-и-ин! – загоготала Ирка, - Я не выдержу всего потока!!!
В ответ дружно ржали, смахивая слёзы, подруги:
- Ты ж кремень! Придётся...

[Хагга]

«Налаживать связи послали двух самых способных: меня и испанскую девушку по имени Кармен. О, моя дорогая! Это был ураган!.. Ой, Ириночка, не подумайте, что с вами урагана не было! С вами в моей душе случилось цунами, землетрясение и оползень!!! С Кармен был небольшой такой порыв ветра, что всколыхнул мою молодую в то время плоть.»
- О! Пошёл эротический триллер...
- Нонк! Вы дадите мне читать, а? – прикрикнула Милка, - Ведь интересно, что там они наураганили с марсианами...
«Марсиане, маленькие существа с большими мозгами, могли только свистеть и трещать. Мы старались контактировать, как могли. Чтобы поддержать Кармен в нелегкой миссии, я взял её за руку. Так, сцепившись, мы и протрещали с марсианами весь день, а потом... Я уже не смог вытащить свою руку. Пришло чувство, разразился гром, между нами пробежал электрический разряд. Однако, Марс, планета войны, сыграл свою роль. Мы были неразлучны, как солдат и автомат, как граната и чека, как бомба и воронка. А как мы весело жили! Каждый день напоминали друг другу о любви оригинальными, известными только нам, потайными знаками. То я ей в косметичку маленькое взрывное устроуство суну, то она мне в сигарету порох... Наша закалка и годы тренировок позволяли такие милые шалости. Мы были подготовлены ко всему...»
- Иринк, товсь! Выздоровеет твой агент и начнутся оригинальные знаки любви: взрывы в трусах, битое стекло в губной помаде...
- С его-то счастьем? – хмыкнула Ирусик в ответ на предположения лидера коллектива, - Он ещё не все ноги переломал, да и пальцы везде целые... Выздоровеет, ха!
- Не рассказывай анекдотов, Нонк... – оторвав красную, слезящуюся моську от подушки, которой затыкала рот, хрюкнула Ланка.
«И вот эта миссия в Южной Америке... Я знаю, что вы кремень, Ириночка, но пока не могу рассказать, где именно и про поставленные там задачи... Выйдет срок давности и я вам поведаю все детали. Моя Кармен ушла... Это великое горе я еле пережил. Интерполовские генералы валялись у меня в ногах, просили, чтоб не оставлял службу... Но если Марчелло решил, Махмуд сделает. Меня ждал Египет!»
- А чего его занесло сюда? Ехал бы в какую-нибудь Швейцарию... На воды... – недоумевала Нонка, - Австралия очень неплохое место. Одни кенгуру... Тибет с монахами...
Милка зашарила глазами по тексту:
- Почему Египет... Ах, вот!
«Меня влекла экзотика... Пирамиды, Сфинкс, Нил... Ириночка, моя фляжка с родниковой водой в пустыне, я чувствовал, что встречу здесь мечту. Даже марсиане тогда протрещали, что мне надо жить рядом Пирамидами. Мол, энергия положительная около этих монументов, обелиски – символы восстающего из пепла жезла, олицетворения силы, да и Сфинкс поможет мне своей невозмутимостью... То есть, с чисто энергетической точки зрения, Египет был предпочтителен, ибо я умирал, а энергия – это жизнь. И ведь правы были наши друзья с красной планеты! Я чувствую величайший подъём, у меня здесь прекрасный, деловой настрой, мне везёт...»
- Бабы!!! Я сейчас скончаюсь... – стонала Лана, - Милочка, долго ещё до конца письма? Боюсь, не выдержу...
У Ирины уже болела челюсть и живот от надрывных хохотаний. Некогда было даже вздохнуть: каждое новое предложение, с любовью начерканное Махмудом, вызывало залп ржача.
«Как только заживут все травмы, полученные по недоразумению, я обязательно провезу вас, мой сладкий розовый бутон, по местам моей боевой славы. Только предупрежу сразу: вам придётся освоить методы маскировки. Не все забыты, и не всё покрылось мраком времени. Я не хочу рисковать. Мы будем путешествовать инкогнито, приняв вид, например, калеки на инвалидном кресле и сопровождающей его хромой дамы. В принципе, потом можно будет разработать грим и костюмы, выстроить легенду...»
- А-ха-ха!!! – неслось дружное ржание четырёх на весь квартал.
«Ириночка! Я не знаю, как выразить свои чувства! Ведь я солдат...»
- И не знаю слов любви! – хором прокричали Нонка с Ланкой.
Мила полезла протирать глаза и очки. Иринка только хрипела, раскрыв рот во всю мордень.

[Хагга]

«Вчера, когда по недоразумению сложилась пополам кровать и я прижался к вашему бедру плечом, меня постигло великое открытие! Я почувствовал, как грянул гром и пробежал электрический заряд!!! Да и вы, Ириночка, наверняка поняли, что это значит, потому что среагировали так радостно, задорно, с умопомрачительным счастьем!!! Я увидел откровение свыше на вашем лице, райская птичка моя! Это знак. Точно знак...»
Милка кинула листочки на стол и рванула в туалет. Держаться больше не было сил... За письмо схватилась Нонна...
«Теперь мы должны взяться за руки и идти по жизни вместе. Вы – прекрасная пальма моего сада и я – бывший агент Интерпола, лучший стрелок мира и самая светлая голова в форс-мажорных ситуациях...
Забыл признаться... (У нас не должно быть недосказанностей, правда?) Наверняка, вы сможете провести параллели... И очень скоро. Поэтому скажу сразу: Джеймса Бонда списали с меня. Все серии Бондианы – это мои миссии. Я специально рассказал о многом сценаристам. Фильм правдив и зрелищен. Всё, как и было на самом деле. Но! Никто, конечно, этого не подозревает. Одним из моих условий была именно правдивость сериала. Мне это на руку. Враги вполне могли убить меня за то, что я знаю. А я взял и поведал все секреты миру! Да ещё так оригинально! Ириночка, уж вы-то знаете, что ваш преданный рысак Махмуд умён и находчив. Единственное, что киношники добавили из собственных фантазий, так это наличие у агента 007 большого количества женщин. Клевета!!! Хотел вмонтировать в кресло режиссера самонаводящуюся боеголовку, но потом передумал... Пусть. Главную задачу киношники всё-таки выполнили. Но вы, моя ракета земля-воздух, должны понимать, что я не мог спать со всеми, кто заявлен в титрах, как девушки Бонда! Когда же мне тогда было работать, обезвреживать террористов и выполнять сложнейшие задачи? В моей жизни была только Кармен... Но она ушла... Зато я обрёл вас, любимая и несравненная кувшинка моего пруда...»
- Эка его развернуло! – показалась из туалета Мила, - Кувшинка пруда, чего в ответ писать будешь?
- Ох... Нельзя мне уже не соответствовать, - вытерла слёзы великая любовь Махмуда, - Меньше, чем шамаханской царицей быть не могу...
«О, родник моей души, совсем забыл рассказать вам самое важное. Наше знакомство началось не в отеле «Шехерезада», когда вы любезно подсели к нам за столик. Признаюсь и каюсь: я следил за вами ещё в «Солнечном береге». Конечно, вы не могли заметить невзрачного туриста, что шатался за вами по всем местам. Годы тренировок и умение перевоплощаться сделали меня неузнаваемым. Я смотрел на вас издали, мой стройный тростник... Сердце моё пело и мучалось от невозможности заговорить с мечтой. И вот наконец свершилось... Я счастлив, полон планов, у меня выросли крылья!!!»
- Рога и хвост... – добавила от себя Нонна, - Везде шпионы...
«Хотелось бы, сладость моих грёз и бальзам моих ран, чтобы вы ответили мне... Ещё лучше заходите в больницу проведать. Этим вы поставите меня на ноги быстрее, чем именитые доктора. Буду ждать, оазис моих песков!
Люблю, верю, скучаю... Ваш преданный рыцарь.
Поскриптум:
Ириночка, будет лучше, если вы предадите это письмо огню. Не хочу рисковать. Надеюсь, что перечитаете всё тщательно, чтобы отложилось в уме и сердце навечно, как отпечатался в моей душе ваш светлый, радужный образ...»
Нонна сложила письмо в конверт. Все медленно возвращались в нормальное состояние. Иринка делала гимнастику для лица, ибо мышцы морды свело окончательно, Лана пошла умываться, а Милка вылизывала кастрюлю из-под рыбы.
- Ничего так рыбка-то была... – мяукнула она, - И вроде с желудками всё в порядке...
- Зря Халед «лаксатив» хлебал...
- Ну... Ему не привыкать...
- Бабы! – опомнилась Милка, - А ведь сегодня свобода!!! Халед будет в гнезде до завтрашнего вечера точно! Нонк, давай Стасику звякнем и попросим прийти с Херушкой!
Иринка увидела радостную чертовщинку в Нонкиных глазах и чуть не сплюнула:
- Блин! Нам с Ланкой загорать на кухне и не спать ночь?
- Подумаешь! – фыркнула Нонка, - Можете за это время сочинить письмо агенту.
- Вы друзья или куда? – надулась вторая невеста, - У нас, может, тоже кувшинка из пруда и влага песков!!!
Ланка вздохнула:
- Ищи, Ирк, листок и карандаш...

[Хагга]

«Н-да... Сделает нам Халед волшебный пендель... И чувствую я, что очень скоро. Пару раз нажрётся слабительного с друганами и мы станем спешно улетающими на север птицами.» - Ирина сидела за кухонным столом и курила. Перед ней белел чистый лист бумаги.
Девочки, выиграв джек-пот у судьбы три раза, расслабились. Они сумели достать контракт и выехать в Египет без чьей-либо помощи, сумели остаться в отеле, когда их бросил первый импрессарио, поймали птицу удачи за хвост в третий раз, когда их вышвырнули с предыдущего места работы, и смогли остаться работать на более выгодных условиях благодаря второму их импрессарио Халеду. И вот теперь Ирина чувствовала кожей, подкоркой сознания, фибрами души и просто самым чувствительным в таких случаях местом - задницей, что назревал очередной кризис. Ожиданий Халеда они не оправдывали. Нет, с профессиональной точки зрения всё было в ажуре, а вот с точки зрения соблюдения условий стада, которым можно управлять, как хочется Будёному... «Надо как-то обезопасить себя...» - думала Иринка, вглядываясь в белизну бумаги. «Искать другого импрессарио? Так ведь тут только один Халед...»
Из зала слышались весёлые взрывы смеха. Гости в количестве трёх мужиков, Стасика, Херрита и новичка - братца Нюфы, притащили ящик пива и теперь травили байки, радуя русских девушек. Русские девушки задорно хохотали на весь квартал и Иринке, что предавалась великим думкам на кухне, казалось, что такое веселье точно бывает перед бурей. «Этим козявкам всё равно. Они считают, что ничего страшного случиться не может. А вот приедет другая группа и трень-брень-хренотень... Будёный не будет искать новую точку ради нас, ибо наш коллектив по понятиям арабского мужчины неуправляем. И наплевать ему, что мы танцуем лучше и профессиональнее... Тут вообще всем на профессионализм нагадить с высокой горки...»
Долгие вглядывания в чистый лист бумаги, наконец, дали всходы. «Делать нечего. Надеюсь, мнение агента для Будёного что-то да значит... Махмуд хочет играться? Будет ему переводной дурак...» - хмыкнула Иринка и взялась за карандаш.
***
... – Ой, Стасичек! Уморил! – хохотала Нонка, расплёскивая пиво по ковру.
- А вы как думали? – гордо приосанился Стасичек, - Этот дормен тут поставлен для того, чтобы следить за всем творящимся в доме. Он же и доложит в случае чего...
- Да-да! – присоединился Нюфа, - Работа у них такая. Но Ахмед нашёл способ...
Милка выпучила глаза:
- Он пустил вас за три сигаретки? Удивляюсь...
- За целых три. – Уточнил Стасик. – Гашиш дорог нынче.
- А я-то думаю, чего он у нас такой... – защёлкала пальцами Ланка, подбирая выражение, - аморфный...
- Обдолбанный...
- Укуренный...
- С вечным блаженством на морде... – уточнили все.
- В свете таких новостей про Абу Зейда, не видать нам, девоньки, горячей воды и починенного кондиционера... – грустно вздохнула Мила.
- Почему это? – резво подскочил Стасик, - Ну-ка, включите агрегат! Что не так?
- Течёт ручьём из него... – пояснили девоньки.
- Не бойтесь, с вами Ахмед-Стасик! Дайте-ка мне отвёртку...
***

[Хагга]

«Дорогой Махмуд! Вы себе не можете представить, как я была счастлива, прочитав ваше письмо! Мы с вами просто нашли друг друга! И раз уж так произошло, вы должны знать обо мне всё...»
Иринка почесала ухо карандашом: «Ну... Погнали! Если ты, Махмуд, после этого письма нас не поддержишь и не порвёшь задницу Халеда на флаг Великобритании ради великой любви всех времён и народов...»
«Мы – коллеги, дорогой Марчелло. Ещё девочкой меня приняли в высшую школу разведки. Я росла под эгидой служения Родине. Менялись режимы, менялась политика, менялись правители, но я оставалась на посту. Сразу хочу признаться, меня зовут не Ирина и мне не двадцать с лишним лет. Настоящий день рождения агента «Спица» - тайна, хотя могу похвастаться, что видела живым нашего последнего царя Николая Второго, вела беседы с Лениным, рьяно спорила со Сталиным (он меня не расстрелял, потому что боялся), была на короткой ноге с Черчиллем, Бисмарком и Рузвельтом. О! Как мы спорили о мировой политике за бокалом коньяка с Шарлем де Голлем!!! Как рассуждали, попивая виски, о временах золотой лихорадки с Джеком Лондоном! И как, хлебнув водочки, резались в покер с товарищем Маяковским...»
***
... – Вот и всё! У вас тут фильтры нечищенные ещё. Надо бы вытащить и вымыть. – Авторитетно заявил новоявленный инженер Стасик.
Девочки с радостью согласились почистить фильтры, ломанулись всем скопом в ванную, но из крана раздались только «звуки му»: воды не было.
- Блин! Чем там Абу Зейд занимается? – взбеленилась Нонка, - Стасик, иди, тряхани этого блаженного!
Послушный друг побежал вниз. Абу Зейд долго лыбился в ответ на Стасиковские просьбы, но очень скоро, буквально через пятнадцать минут, понял, что надо включить мотор, который накачает в бак квартиры девочек воды. Дормен радостно кивнул и открыл вентиль. Счастливый Стасик задорно поскакал наверх.
***
«О, соратник и друг, выдам тебе очень страшную тайну: Вторая Мировая началась из-за меня. (Я знаю, что вы, Марчелло, большой итальянский кремень и поэтому без опаски разглашения пишу такие секретные строки). Вы, наверное, наслышаны о Глейвицком инциденте, ставшим поводом к началу Второй Мировой? Так вот тридцать первого августа 1939 года сидели мы со штурмбанфюрером Альфредом Науйоксом в Верхней Силезии в его гостиничном номере и рассуждали о человеке 1938 года по версии журнала «Тайм» Адольфе Гитлере, попивая шнапс. Ещё тогда я высказывалась об этом австрийском психе неделикатно. Альфред во время первой бутылки шнапса яростно спорил с таким взглядами на лидера, где-то после пятой начал понимать мою точку зрения, а к седьмой полностью разделил её. И тут, когда он уже нервно мерял шагами гостиничный номер и сшибал мебель, доказывая мне, как я права, зазвонил телефон. Штурмбанфюрер приложил трубку к уху и услышал страшное известие:
- Бабушка умерла. – Сообщил ему адьютант Гейдриха.
Мы помянули бабушку тремя шнапсами и Альфред рассвирепел: почему-то ему показалось, что в смерти дорогого человека виноват Адольф. Начали мы поминать в седьмом часу вечера, в ровно в восемь мы уже ломали входные двери радиостанции в Глейвице и искали «грозовой микрофон», по которому обычно предупреждали радиослушателей о наступлении грозы. Чего орала и пела в микрофон я, не помню, а вот Альфред конкретно послал Гитлера в задницу вместе с его бабушкой. Не помню так же, почему мы орали именно на польском языке... Но Гитлер, который хоть и был псих, но не дурак, на следующий день объявил, что Польша напала на немецкую радиостанцию и теперь Германия «пойдёт на вы»... Альфред Науйокс вошёл в историю, как «человек, начавший Вторую Мировую войну», а ваша покорная слуга вовремя смоталась, ибо было чревато незабываемыми последствиями. Теперь вы понимаете, мой пустынный бархан, как я рискую, выкладывая вам такие секреты?»
***

[Хагга]

... - Лана, а не подскажете, почему я, как только вас увидел, перестал кушать, пить и спать? – отхлёбывая пивко, спросил Махмуд-Нюфа.
Лана пожала плечами и опустила глаза:
- Странно...
- Да... – протянул Нюфа, - Очень интересный случай... Вы не находите?
Лана тупо лыбилась и, чтобы скрасить свой неумный вид, полезла за сигаретой. Нюфа опередил: сам вынул, сам прикурил и сам вставил Ланке в рот. Причём проделано всё было со скоростью ветра. Ланка, не ожидавшая такой прыти, стала выглядеть ещё дебильнее с дымящейся в зажатых губах сигаретой и остекленевшими квадратными глазами. Нюфа, скромно ковырял носком ботинка в ковре и краснел.
Не далее, как десять минут назад, Милка, виляя задом, просайгачила в свою спальню и задорно подмигнула оттуда Херриту. Голландец, хоть и дошёл до кондиции «Щас упаду и усну!», не сопротивлялся и, сшибая углы, прошаркал туда же. Нонна, пронаблюдав предбрачные игры, не стала долго тянуть кота за причиндалы и, незатейливо, но крепко, схватив Стасика за ягодицу, молча увела в будуар. Стасик посмотрел на брата чудным, не совсем понятным взглядом: там плескалась какая-то страстная мольба и, в то же время, неуёмное счастье. Нюфа решил не реагировать на первую составляющую и с радостью остался один на один с Ланой.
- Это ведь ненормально, да? – пытался выяснить он причины своего состояния.
- Чего? – катала во рту сигарету Лана.
- Не пить, не есть, не спать...
- Ну... Наверное, не совсем... – начала мычать самая разговорчивая из русского шоу, как откуда-то сверху на огонёк её сигареты упала капля воды, которая полностью прекратила Ланкины потуги покурить и поболтать. На потолке, вокруг кондиционера, быстро расплывалось мокрое пятно и уже через минуту начался настоящий ливень.
***
«Мне всегда было тяжело держать всё в себе. И вот теперь я нашла человека, который поймёт, не испугается, не убежит и который не предаст, потому что сам находится в такой же ситуации. Это же счастье, мой надежный запор с секретными замками, не правда ли?! С кем мне ещё поделиться тайнами века? Девочки не поймут... Кому мне выплеснуть всю боль от того, что пришлось бессердечно убивать? Кому мне выплакать весь страх после того, как посредством взмаха топора я вынуждена была прекратить полёты мысли и слова товарища Троцкого? Кому поведать о сомнениях, умозаключениях и выводах, которые роились в моей голове, как стая диких пчёл, пока работала по указке КГБ с такими персонажами, как Джон Кеннеди, Мартин Лютер Кинг, Че Гевара, Сальвадор Альендэ, Фидель Кастро? Мои таланты, незаурядная внешность и пронизывающий каждое слово интеллект сделали из агента «Спица» всепобеждающее оружие. Надеюсь, вы, дорогой меч моих ножен, заметили это сразу. Да что там надеюсь? Не сомневаюсь! Иначе не написали бы такое послание от вашего штаба души нашему штабу.
Кстати, КГБ тоже выходил на контакт с марсианами. Я там была, стенографировала, вела наблюдение за проявлениями эмоций и составляла марсианский алфавит. Наши друзья с Марса многое нам поведали и заодно посетовали на то, что двое из соседнего лагеря ни хрена не слушали и не записывали, потому что были заняты чем-то неудобовариваемым для инопланетного образа мышления. Дорогой друг, там размножаются посредством поддува. Дунул самке в ухо, потом двинул, чтоб информация дошла до мозга и всё: через полгода готов марсианин. Поэтому они не поняли тогда ваших акробатических номеров и только усиленно трещали. Треск они издают, когда спрашивают. Это марсианская вопросительная интонация...»
***

[Хагга]

Те египтяне, так удачно построившие Пирамиды и множество храмов, которые простояли не одну тысячу лет, наверное, вымерли, не передав секреты столь качественной инженерной мысли потомкам. Теперь дома строились быстро и на глаз. Водопровода в городе не было. Необходимую для существования населения воду развозили большими автоцисцернами. Под каждым зданием имелся большущий квадратный колодец с люком, куда и закачивалась эта привозная вода, если дормен сумел поймать водовозку. Далее, на крышах домов устанавливали железные баки вместимостью пару тонн, куда электрический моторчик, врезанный в трубы рядом с входом в жилище, качал воду уже из колодца. В квартиры живительная влага поступала сверху, как раз из таких железных баков на крыше. Вот и вся система водоснабжения в стране, где девяноста процентов территории занимает пустыня. Дождей здесь не дождёшься, поэтому крыши достроенных домов рубироидом, или ещё чем непромокаемым, не крыли. Кроме того, выстроив два или три этажа пятиэтажного дома, хозяева сдавали квартиры в аренду. Жильцы исправно платили ежемесячную плату, позволяя владельцу дома накопить на завершение строительства. Чаще всего, дома так и оставались недостроенными, с торчащими на крыше арматуринами, угловыми колоннами, опорами стен, и теми же железными баками для воды, водружёнными на пару-тройку кирпичей.
Абу Зейд раскинул своё щуплое тело на топчане и закрыл глаза. Сколько так пролежал, он не помнил. Было хорошо, уютно, релаксирующе... По стене рядом с топчаном лениво полз великан-таракан, а на крыше дома, вверенного Абу Зейду, трещал по швам бак: вода искала выход, одна за одной вышвыривая из листового железа хилые, проржавевшие заклёпки...

[Хагга]

***
«Ну и конечно, парацетамол моей лихорадки, вы прекрасно понимаете, что письмо моё надо уничтожить. Советую старый способ: съесть и запить уксусом. Растворяет мгновенно. Даже если в следующую секунду вас убили и взрезали живот, не найдётся и клочка послания! Недруги будут ошеломлены! Так что... Дорогой мой сапфир, жуйте письмо. Ваши интерполовские признания я сожгла, как вы и просили. Но пасаран, мой друг!»
Ирина задумала ещё нарисовать череп с костями али цветочек какой, но тут из зала донеслись какие-то крики:
- Ты чего с кондиционером сделал, механик в жопе краник? – голосила Милка. Тут же с гневными мордами стояли Херрит, Нонна и Нюфа. Лана, не врубаясь, почему с потолка льёт русский, грибной дождь, зависла с потушенной сигаретой в губах.
Красный Стасик в шортиках с попугаями отбрыкивался, как мог:
- А чего я? С кондиционером всё в поряд... – не договорил он, как что-то щёлкнуло, ухнуло и из агрегата повалил дымок. Нонка бросилась вырубать электричество. Когда Ирина вылетела из кухни, посмотреть в чём дело, область поражения покрывала уже пол-зала.
- Что за хрень? – откашливаясь и махая руками, чтоб разогнать дым, воспрошала она.
- Спасайся, кто может: наш Стасик починил кондей! – орала злая Милка.
«Видать, ничего не успели...» - подумалось Иринке, глядя на лица любовников-неудачников. Стасик метался под ливнем и искал причину катастрофы. Причина нашлась сама: в дверь позвонили. Вечно лыбящийся Абу Зейд в задранной до пояса галабее, откуда торчали чёрные, тонкие, как верёвки, ноги, задрал голову наверх и что-то промычал.
- Ну?!! – сразу заверещал Стасик, - Я ж говорил, что это не из-за кондиционера! Это бак прорвало на крыше!
В помощь дормену делегировали Нюфу, остальные вооружились тряпками и швабрами: вода прибывала.
- Откуда её столько? – гнусавила Лана, орудуя тряпкой.
- Этот сушёный таракан поди все три цигарки курнул и забыл про то, что вентиль открыл... – предположила Нонка и Ирину осенило:
- А мы уверены, что он этот вентиль уже закрыл?

[Хагга]

Послом опять оказался Стасик. Конечно же, вольтанутый на всю голову Абу Зейд не дотумкал, что воду надо перекрыть, и пополз, как ленивая и больная с головы до хвоста змея, к радостно жужжащему моторчику.
- Бабы! Надо Абу Зейду лаксатива дать, сразу отживеет... – зло пробурчала Мила. Девочки не согласились. Дормена и так не видно и не слышно, а после нейтрализатора вообще пропадёт, дематериализуется напрочь.
- Ну и фиг бы с ним! – гавкнула Милка, - Всё равно никакой пользы от этого сучка, одни убытки... Кондей полетел... Воды теперь не будет, бак развалился... В квартире потоп... – перечисляла она последствия катастрофы, как тут махающий тряпкой Херрит странно заскулил: на спинке кресла с выражением «Люди! Что за на фиг?!», сидела обыкновенная крыса. Голландца сильно затрясло и он с криком:
- Мама!!! – рванул из квартиры на лестничную клетку, где и угнездился, поджав ноги, на перилах. За ним опрометью поскакал «Гроза акул» Стасик и повис рядом с квадратными глазами. В Стасика через секунду вцепилась трясущаяся в припадке Мила. Остальные, Лана, Нонна и Ирина, просто остекленели и не двигались, но когда крыса не дождалась вразумительных ответов и, вильнув лысым хвостом, перепрыгнула на инвалидный стол, уже покосившийся, так как его «протез» - картонную коробку от пива «Хейнекен», окончательно подмочило, все трое с криками, визгами и матюгами быстро устроились там же, где и их более сообразительные друзья, на перилах. Насест курятника прогнулся под тяжестью тушек...
- Кудах-тах-тах!!! – орали все.
На морде крысы явно читалось недоумение. Жила себе под софой, никого не трогала и тут... «Водными займитесь проце-дурами!»... «Где жить? Куда бежать?» - размышляла она, гуляя по столику.
- Кис-кис! – шипела Иринка, подзывая крыску к выходу из квартиры.
- Пыс-пыс-пыс! – вторил ей Стасик.
Нонка, забравшись на этаж выше и прилипнув к перилам лежа, дабы видеть происходящее внизу, закатывала глаза:
- Дураки! Она вам кошка, что ль? Кис-пыс...
- Сама дура! – квакала Ирусик, - Ей команду «Фас!» дать? Или «Апорт!»?
«Во, ненормальные!» - хмыкнула крыска и, разбежавшись, прыгнула. Она рассчитала правильно: коридор, до которого она благополучно долетела, был сухим. «Вот и славно! Пойду, на кухне устраиваться...»
- Умная девочка! – обрадовалась Милка, - Херрит! Иди кухонную дверь прикрой, чтоб не выползла опять...
Херрит ошалело качал головой:
- Нот поссибл... Стасик, выручай!
Друг и коллега голландца, обняв швабру, глупо улыбнулся, но выручать не поспешил. Тогда самая сильная женщина из русского шоу, которая в горящей избе коня, отлепилась от перил и браво пошагала к входной двери сажать крысу под кухонный арест. Навстречу ей неслись спасающиеся бегством из мокрой квартиры ящерки и пара тараканов.
- Блин! – ругнулась Нонна, приплясывая на месте и стараясь не наступить на живность, - Оказывается, мы жили в зоопарке!
***

[Хагга]

... – Фух... – пропела Милка, вытянув ноги.
Измученная потопом гоп-компания сидела на полу, прямо перед входной дверью. Только там ковер оказался не подмочен. Скатать и вытащить на балкон это произведение египетской ткацкой промышленности размером пять на четыре метра, чтоб хоть немного просохло, уже не было сил. Вся энергия ушла на борьбу со стихией. И правда... В квартире русского шоу пролетел ураган. Надо ли сообщать, что грязь была везде и всюду? Пока бегали с тазами, тряпками и швабрами, загадили буквально всё пространство, даже то, которое должно было остаться нетронутым по причине удалённости от зала: три спальни и ванную комнату. Кресла и софа в зале пострадали больше всех: именно над ними располагался эпицентр катастрофы местного масштаба. На кухне были два стула, можно было принести и усесться хотя бы четверым, но там хозяйничала крыска, и никто не желал прерывать её труды по благоустройству.
- Чего делать с крысой? – с ужасом рассматривая свой попорченный маникюр, спрашивала Нонка.
- Хрен с ней... – отозвалась Ирусик, - Чего нам вообще тут делать? На дворе – август, мы сваримся вкрутую без кондиционера!
- Воды, считай, тоже нет. Бак накрылся медным тазом...
- Ну ты и ляпнула! – восхитилась Милкой подруга детства и тоже посетовала:
- В доме потоп, тараканы, ящерицы и крысы... Нам негде жить, товарищи женщины...
Посыпались жестокие выражение в адрес отеля «Шехерезада», генерального менеджера Осамы, импрессарио Халеда и вместе с ним взятых кавалеров, ну и соответственно красавчика дормена...
- Давайте назовём нашу крыску Абу Зейдом! – осенило Милку.
- Она слишком живая для таких сравнений. – Не согласилась Ирусик.
- Ну, тогда Осамой. В честь генерального...
- Не достоин... Осама.
- Да-да! - Поддержала Иринку Нонна, - Крыска у нас спортивная, резвая... Прыгает как, видали? А умная? Осама рядом не стоял...
- Ага! Очень смышлёная! – подтвердила Ланка, - И ведь не замечали её, сидела, как в засаде!
Иринка подняла вверх указательный палец:
- Стоп! Я знаю, как назвать! – выкрикнула она и дверь в который раз запела вариации Моцарта. На лицах девочек появилось усталое выражение «Ну кого ещё к нам занесло?», а мальчики без напоминаний побрели прятаться в шкаф комнаты для гостей.
Абдул и Рыдван в сопровождении Абу Зейда с чалмой набекрень втащили в квартиру настоящую газовую плиту.
- Вот! А то вы на каком-то допотопном, маленьком агрегате кашеварите! Нам Халед говорил... – радостно сообщили они и огляделись:
- Что случилось?
Девочки выложили новости про потоп, сообщили, что теперь точно будут жить на диванах «Ноева Ковчега», ибо больше негде. Всё по Библии. Точь в точь.
- Дорогие! Не волнуйтесь! Халед себя плохо чувствует, но обещал заскочить в клуб ночью после шоу. Там всё и обговорим! – увещевали рыцари круглого Халедовского стола, - Вы пока потерпите...
Девочки грустно вздохнули. Рыцари тоже. Абу Зейд щерился. Трое мужиков в шкафу задыхались.
- Ну... Мы пойдём... – робко крякнули Абдул и Рыдван.
- Ну... Идите... – Благородно кивнули девочки.
Уже на выходе Абдул о чём-то вспомнил:
- Ирина, Халед говорил про какое-то письмо Махмуду. Просил забрать, если готово.
- Ах, да! – всплеснула руками агент «Спица», - Я сейчас! Только концовку напишу.
«Поскриптум:
Дорогой мой неогранённый мраморный кусок! В честь нашего с вами договора о ненападении и сотрудничестве я назвала свою боевую крысу, верную помощницу и соратника, вашим прекрасным именем. Теперь она будет отзываться на кличку «Марчеллина», сокращённо «Мара». Надеюсь, вы также радуетесь данному обстоятельству, как я, ваша кувшинка в пруду, и Мара, ваша ужасно симпатичная тёзка.»

[Хагга]

И тишина.... И мёртвые с косами стоят... (с)

Продолжаю беседу.

Мила натянула плавки, смыла воду в унитазе и вышла из кабинки туалета. Прямо перед ней выросла стена с огромным зеркалом. Там отразилась стройная лань в ярком, цвета морской волны, купальнике. Лань повернулась боком. Одним. Потом другим.
«Отлично!» - возликовала она. Что и говорить, настроение просто зашкалило. Всё-таки перипетии судьбы, негативные ситуации и треволнения последних недель сказались на её фигуре самым благоприятнейшим образом. Милку в её теперешнем состоянии мог понять только тот, кто после нескольких лет усердий наконец-то сумел сбросить двадцать килограмм живого веса. Да, в «Солнечном береге» она уже была стройняшкой, если сравнивать с первыми днями в Египте, но сейчас...
«Бог мой! Да я ж красавица!» - пела внутри себя Милка. Она даже скрутила пирует перед зеркалом. Потом итальянское фуете. Сделала шестое пор-де-бра. «Любо-дорого поглядеть!» - осталась она довольна сама собой. Линии тела и правда стали бузупречными. А ведь всего десять месяцев назад...
После прохождения курса уколов в глубоком детстве Милкин гормональный фон сбился на несколько лет. Набежали лишние килограммы. Она боролась с ними, как могла. Зарядки, обёртывания, голодание... Плюс, три раза в неделю мощнейшие, трёхчасовые тренировки в хореографической студии при ансамбле «Современник»! И всё напрасно! Можно подумать, что у неё просто не было мотивации. Ну, это точно не про Милку. Мотивация у неё была всегда. Она перманентно влюблялась. То в одного, то в другого. Ради своих любвей была готова на всё. Родители частенько беспокоились за её состояние, ибо Милка могла жить без пищи сутками. Лишь бы ушло хотя бы двести грамм. Но тщетно. В периоды любовных затиший она немного сбавляла темп самоистязаний, но не прекращала никогда.
Кроме постоянной борьбы с весом, Милка находилась в вечных поисках имиджа. Её реденькие, слабые волосики претерпели много издевательств над собой. То начёс, то косички, как у негра, то зализ с мылом. То пепельные, то розовые, то чёрные с сиреневыми прядями... То завиваем, то выпрямляем, то отрезаем, то клеем «Момент» патлы, срезанные с маминого шиньона, наращиваем. Как, после всех экспериментов, у неё на голове сохранилось эти три пера, Милка сама не понимала. Сейчас ей стала известна великая тайна: нет ничего лучше простого каре. Оно прекрасно обрамляет её личико и закрывает торчащие уши. Милка вспомнила, как она хотела проколоть самые выступающие хрящики, потом защипнуть кожу головы и тоже проткнуть иголкой, сделав сквозное отверстие. Далее следовало нанизать кожу и хрящики на серёжки-гвоздики. Таким образом, как выражался художественный руководитель «Современника», у Милки «уши череп полюбят». Она даже уговаривала Ланку проделать сию операцию, ибо самой себе ковырять иголкой неудобно, но подруга детства чуть сознание не потеряла от Милкиных идей в области красоты. Нет, иголку-то она взяла и даже поднесла к Милкиному уху, но рука её так дрожала, вибрировала и тряслась, что Милка сама отказалась от её помощи:
- Ланк, ты мне щас глаз выколешь или зуб выбьешь, а не ухо проткнёшь.
- Ага, - согласилась потная Ланка и с облегчением сунула иглу в руки экспериментатора.
Милка поняла, что придётся ей ждать лет десять. Вырастет, заработает денег и ляжет на стол пластического хирурга. Пусть пришьёт ей уши к черепу, а то они ей мешают налаживать личную жизнь...
Кстати, ни один Милкин ухажор ни разу ей про уши не намекнул даже. Милка списывала это на свой изумительный вкус в подборе друзей. Все ухажоры у неё культурные и интеллигентные. Хамло бы сразу сказало, а те, кого она выбрала – нет. То, что они просто не обращали внимания на «лопухи» своей девушки, ей в голову не приходило.
Сейчас в огромном зеркале туалета отеля «Шехерезада» Милка не видела ни ушей, ни лишних килограммов! Сразу же, сразу после преображения внешности и любовь всей жизни нарисовалась – Херрит. Всё закономерно! Милка вспомнила последнюю жаркую ночь... Он такой нежный... Такой ласковый. В первый раз, правда, молчал. Потом признался, что ни разу раньше с такой красавицей не спал. Поэтому и потерял дар речи. А в последний раз он признался, что она ему сильно нравится. Очень сильно... Счастливая Милка сладко вздохнула, сделала ещё один пирует перед зеркалом и, напевая «ай лайк ту мув ит, мув ит», поскакала на выход.

[Paloma]

И тишина.... И мёртвые с косами стоят... (с)

В глубоком пардоне с замиранием всех органов ожидали выхода автора из анабиоза.

[Хагга]

В глубоком пардоне с замиранием всех органов ожидали выхода автора из анабиоза.

Таки да. Было дело. Искала ответы на философские вопросы в астральных плоскостях.

Девушки находились в отеле с утра. Оставаться в квартире не представлялось возможным после вчерашнего вселенского потопа. Кроме того, беспокоило присутствие крысы Марчеллины. Хоть она и не показывалась, но все знали: зверь здесь. Поэтому девушки собрали кое-какие монатки и рванули в «Шехерезаду». Надо было найти Халеда, взять его за грудь с яйцами и вытрясти из импрессарио новый приют.
- Как можно жить в этой халупе?! – Возмущалась Ирка. – Предыдущая шоу-группа чего рассказывала?
Все сразу вспомнили, что предыдущая группа рассказывала о Халедовской двухэтажной вилле с удобствами.
- Был бы джентльменом, пригласил бы нас на виллу, а сам ушёл жить с Марчеллиной. – Вздонула Нонка. – Только ясно и понятно, что Халед не джентльмен.
- А если нейтрализатором пошантажировать? – выдвинула идею Лана, на что Ирка только рукой махнула:
- Ты его смерти от удушья хочешь? У нас же ни капли воды теперь там нет.
Проблема была ещё в том, что когда Халед был срочно нужен, его обычно не сыскать. Девочки уже облазили всю «Шехерезаду», сходили на завтрак и обед, повертелись на рецепции, на теннисных кортах и у бассейна. Пять раз набирали Халедовский номер телефона. Тщетно. Пропал. Как всегда. В конце концов, они переоделись и залегли на пляже около аква-центра Нюфы.
Нюфа выходил несколько раз проверить, не нужно ли чего, и вообще проявлял себя этаким заботливым отцом народа. Стасика сегодня не было: работал в «Солнечном береге». Нонка скучала, стратегически расположившись на банана-боте. Голова задрана к солнцу, одна красиво согнутая нога на банане-бот, вторая ковыряет вытянутым балетным носком песок. Живот втянут, зад отклячен, губы приоткрыты, глаза закрыты. Полная готовность к встрече с судьбой, которая приходит, когда не ждёшь.
Лана лепила куличики, используя пластиковый стакан из-под кока-колы. Иринка нервничала и постоянно вертела головой во все стороны: а вдруг он сейчас выпрыгнет откуда-нибудь, их импрессарио?
- Чего грустим? – появилась счастливая Милка. – Предлагаю сплавать!
Нонка разлепила один глаз:
- Ты сначала трусы из задницы вынь. Вроде и в туалете была, и в зеркало поди там обсмотрелась, и линзы у неё теперь, а всё туда же...
Милка не смутилась, как это обычно бывало в её непривлекательные годы, кокетливо поправила плавки и снова попыталась зажечь народ:
- Ну, так кто со мной? Брассом, кроллем и просто баттерфляйем?
Никто не ответил, но все как-то подорвались и уставились на пирс: там причаливала старая знакомая – яхта «Нирвана».
Почти семь месяцев назад шоу-группа «Соло» была приглашена прокатиться на этом произведение корабельного искусства тогдашним импрессарио Ашрафом. Тогда девочки просто были в восторге от красавицы-яхты и вот сейчас... Каждая узнала «Нирвану» и каждая изумилась: «А чего это она тут делает? И где Ашраф и с Ихабом?»
Ашраф не являлся хозяином яхты. Там командовал неприятный тип по имени Ихаб. Девочки приняли его за владельца. На самом деле...
- Девочки! – кричал Нюфа с пирса. – Пойдёмте на яхте посидим!
Уныние как рукой сняло. Или как корова языком слизала. Или как Нюфа слизал. Неважно. Четверо балерин широкими па-де-ша понеслись к пирсу.

[Хагга]

у нас все культурные))))

ОЙ! Извиняюсь. Это у меня профдеформация. Если на работе я сказала, что выходная, обычно - это ничего не значит)))


Красавица «Нирвана» причаливала. Нюфа, вцепившись в толстый канат, ждал команды от капитана судна, который как раз спускался со второго этажа яхты на корму... Нонка разлепила все свои глаза окончательно, ибо капитан был великолепным образцом мужской красоты. Сначала показались рельефные, загорелые ноги. Потом «кубики» пресса. Затем широченные плечищи и «брёвна» бицепсов. Ну и напоследок, выплыла красивая голова с длинными кудрями из-под банданы.
- Рашид! – радостно заорал Нюфа и пошёл глаголить приветствия.
Нонка резко выпятила четвёртый размер:
- Моё! – твёрдо сказала она.
- Понеслась... – вздохнула Иринка. – Куда Стасика денешь?
- Ху ис Стасик?
Иринка махнула рукой:
- Понятно.
Ещё в ту, прошлую, морскую прогулку на этой яхте, девочки говорили о вопиющей жизненной несправедливости. Всегда нужно выбирать между красивыми мужчинами и богатыми. Чтоб богатый и красивый... Не водится таких на белом свете. И вот сейчас перед ними замаячило исключение из общего правила – хозяин «Нирваны» Рашид.
Отец Рашида оставил сыну в наследство эту красавицу с тремя каютами, тремя палубами и шикарным убранством кают-компании. Нюфа сообщил также, что изредка Рашид сдаёт «Нирвану» богатым клиентам, но в основном сам живёт на борту яхты. Ко всем вышеперечисленным достоинствам он красив, следит за собой, участвует в международных конкурсах по бодибилдингу и иногда балуется регатами. Вообщем, золото, а не молодой человек. Нюфа с ним хорошо дружит. Постоянный порт приписки «Нирваны» - пирс в отеле «Шехерезада». Друзья любят вместе рыбачить и вести разговоры за жизнь.
- А это, - указал Нюфа Рашиду на девочек, - русская шоу-группа и мои хорошие знакомые.
Рашид улыбнулся и протянул свою бодибилдерскую лапу крайней – Ланке. Ланка, как всегда, засмущалась и тут же вмешалась обладательница четвёртого размера:
- Очень приятно! – промурлыкала Нонка, отпихнув задницей нерасторопную подругу. – Я – Нонна. Это – Лана, Ирина и Мила. У вас сказочной красоты яхта! Покажете?
Рашид кивнул.
- Он немой? – поинтересовалась Мила у Нюфы.
Тот рассмеялся:
- Нет, конечно. Просто говорит мало.
- Серьёзный, значит, молодой человек. Слов на ветер не бросает. – Вывела Милка и шагнула на борт.
- Э-э... – протянул Нюфа в ответ, но на яхту полезли Иринка и Ланкой и он понял, что его пояснения никому не нужны.
Нонка с Рашидом уже осматривали нос «Нирваны». Вообще-то, Нонка этот нос изучила до мелочей. В прошлый раз она на этом носу зажигательно гавкалась с импрессарио Ашрафом часа два. Но сейчас всё равно осматривала досконально, восхищалась и задавала вопросы. Рашид кивал.

... - Помнишь, как ты тут летела? – хихикнула Иринка, указывая на лестницу, ведущую вниз, к каютам.
Милка вздохнула:
- Помню.
- Мы потом твой рог на лбу лечили! – присоединилась к воспоминаниям Ланка.
- Угу.
- А Ихаба-то чуть кондрат не схватил! Могу представить, как бы он объяснялся с этой громилой Рашидом, если бы ты чего-нибудь сломала!
- А помнишь... – продолжала за Иринкой Ланка, но Мила перебила:
- Я всё помню. Пойдёмте к остальным, что ли?
Недотёпа коллектива, конечно, отличилась в тот памятный раз. Но ведь тогда она была слепая, без линз! Надо же делать скидку. А эти две пошли издеваться... И как летела, и как рог вырос... Сейчас дойдут до Милкиного приключения в каюте и их вообще не остановишь. Только бы поржать! А у человека, то есть у Милки, может травма на всю жизнь? Сами бы попробовали при качке вниз спуститься! Да ещё второпях. Почти без зрения! Она тогда и не поняла ничего. Кувырк! И здравствуй, рог.
«Ну, ничего! Сейчас я всё вижу, везде ориентируюсь и мою грацию уже ничем не убьёшь!» - надулась Милка и пошлёпала к Нонке с Рашидом.
... – И ты представляешь, вся квартира в воде, полчища крыс, тараканов и ящериц! – докладывала Рашиду Нонка про недавнюю катастрофу. – Я боюсь, девчонки боятся! Сегодня вот хотели Халеда поймать, но он...

Рашид участливо внимал, отжимаясь от перил. Раз, два, раз, два...
- Нечеловеческие условия! – продолжала Нонка. – А мы должны хорошо высыпаться, быть в форме...
- Да-да! Я не могу представить, как их могли туда поселить! – Нарисовался на носу Нюфа и сразу вступил в разговор.
За ним подошли девочки и тоже присоединились. Ранее, работая в «Солнечном береге», они жили пусть не в гостевых номерах, но всё-таки в отеле. У них убирались, вода была постоянно, кушать можно было в главном ресторане... Менеджмент «Шехерезады» не заботился о своих работниках должным образом. Быт за каких-то две недели успел так замучить бедных балерин, что они все наперебой кричали, как хреново в предоставленной квартире, как задолбала система с отелевским автобусом и постоянный голод. Причём, всё это горячо высказывалось Рашиду, который, в принципе, ни сном , ни духом...
- А давайте, поживите у меня на яхте... – вдруг заговорил он и все резко замолкли.
Голос хозяина «Нирваны» поразил. Культурист и аполлон пищал. Не просто пищал, а... Ну, нельзя было представить, что этот тонкий голосок принадлежит верзиле с горой мышц.
- Твою мать... – вздохнула Нонка, чем выразила общее разочарование.
- Мать твою. – Сказала Иринка.
- Ну так что? Вы согласны? – прокукарекал Рашид.

[Хагга]

***
Палец Халеда онемел от постоянного вдавливания кнопки звонка. Эти ненормальные упорно не открывали дверь. Халед даже пнул дверь ногой:
- Где эти дочери шайтана?
Нервы не выдерживали. Только что он был в полиции и целовал задницу Рыдвану, лишь бы этим русским поставили рабочие визы. Ситуация усугублялась тем, что администрация «Солнечного берега» не удосужилась штампануть даже резидентскую визу в паспорта девчонок! То есть, четверо балерин находились в Египте нелегально. По идее Рыдвана, им нужно было вылететь из страны и обратно влететь. Тогда он смог бы начать процедуру оформления документов по всем правилам. Но Халед не мог на это пойти! Во-первых, вылететь и влететь – это деньги. Он и так поиздержался за последний месяц, пока у него не было группы в «Шехерезаде». Кроме того, сын осла, главный менеджер Осама, придумал сэкономить и наложил на Халеда штраф. Деньги за последний месяц импрессарио не получил, плюс – ещё и заплатил из своего кармана, лишь бы удержать доходную точку. Во-вторых, вылететь и влететь – это выпасть из графика на неделю! Неделю опять не будет шоу в «Шехерезаде». Осама не просто наложит штраф, он убьёт Халеда.
- Неужели нельзя ничего придумать? – чуть не плакал в офисе у Рыдвана импрессарио.
Рыдван разводил руками.
- У меня нет денег на их билеты сейчас! Это выйдет около четырёх тысяч долларов...
- А сколько есть? – напрягся приятель.
- Тысячу наскребу.
- Давай.
За тысячу Рыдван организовал девушками два штампика. Первый подтверждал, что они вчера вылетели из славного Египта. Второй, что сегодня влетели в страну Пирамид.
Халед был вроде рад, но потеря последней тысячи стальными клещами сдавила сердце. Рыдван был просто рад, без всяких «вроде».
- Спасибо, друг! – пожал руку полицейскому почти банкрот.
- Да я ж понимаю, Халед... И всегда готов помочь, - щерился Рыдван. – Давай своих баб сюда срочно. Пройдут быстренько собеседование в офисе госбезопасности и тогда я смогу тихо, спокойно заниматься их документами. Всё будет хорошо, слава Аллаху. Беги за ними, пока генерал тут...
Халед кивнул и помчался на квартиру русского шоу. И что? Где носит этих куриц?
***
«Нирвана» покачивалась на ласковых волнах. Девочки, Нюфа и Рашид оккупировали верхнюю палубу, расположившись там на шезлонгах. Все потягивали лимонный сок, приготовленный хозяином яхты, и вели интересные беседы. Девочки с девочками, Рашид с Нюфой.

[Хагга]

- Да... Хорошо бы работать в «Шехерезаде» и жить на «Нирване»... – вздыхала Милка. – Только, я уверена, Халед не будет очень счастлив такому решению проблемы.
- Засунул в задницу мира, на какие-то задворки, и думает мы должны быть сильно благодарны.
- А как же? – вытаращила глаза Лана на последнюю Нонкину реплику. – Без него мы бы сейчас сидели у дверей аэропорта и просили милостыню!
- Да прям! – не согласилась Нонка.
Иринка её поддержала:
- А то бы не нашли, куда пристроиться. Ноги есть, руки есть, голова тоже. Не пропали бы.
Ланка махнула рукой и закрыла глаза, откинувшись в шезлонге.
... – Все заняты. – Докладывал Нюфа. – Нонна с моим кузеном. Мила с другом кузена. Лана нравится мне. Бери Ирину.
- Она очень серьёзная. – Пищал Рашид. – Я её боюсь.
- У тебя вечно – «Боюсь!», а потом – не знаешь, как отвязываться.
- Дык я отвязываться-то и боюсь! Была бы нежная, тихая, спокойная... Пропал из виду и всё. Тихоня поплакала и успокоилась. А эти стервы...
Как ни странно, Рашиду везло именно на стерв. Последнюю, Эрику фон Штейер, он запомнил на всю жизнь.
Эрика, высокая немецкая девушка сорока лет, приехала в «Шехерезаду» на целый месяц. Её папа сильно болел. Мама умерла в прошлом году. Брат попал в аварию и находился в госпитале. Врачи прогнозировали инвалидность. То есть, жизнь в последние месяцы била Эрику по голове ключом, топором и молотком.
У папы имелся очень доходный бизнес. Сеть аптек и даже фармацевтический заводик. Эрика управляла папиным бизнесом уже год. С тех пор, как слёг отец. Получалось у неё неплохо. Ей даже нравилось. Конечно, своё дело лучше, чем её бывшая работа от звонка до звонка в отделении гемодиализа. Но свой бизнес требует полной отдачи. От звонка до звонка, но потом ты свободен. С собственным бизнесом свободы у тебя нет. Эрика не просто устала, она выдохлась. Утомившись бегать по больницам, конторам, официальным учреждениям, выставкам и конференциям, она решила взять отпуск, чтобы с новыми силами вступить в борьбу с недугами родственников и с проблемами в бизнесе.
Мужа у неё никогда не было. Был дохлый «бой-френд», которого она держала ради приличия, (Посмотри, папа, я остаюсь не одна, умирай спокойно) и для отвода своей негативной энергии. Бой-френда звали Михаель Шумахер, но от знаменитого гонщика там было только имя. Всё остальное от зачуханного алкоголика и мазохиста. Эрика к сексу относилась плохо. Особенно к сексу с Михаелем Шумахером. Но иногда, набегавшись по больницам и врачам, изнервничавшись, выслушивая неутешительные диагнозы, и наплакавшись в подушку в одиноком доме, она набирала номер Шумахера и тот летел на запредельной скорости к «хозяйке». Хозяйка брала в руки плеть и, представляла, что перед ней кверху задом не мазохист Миша, а врач, который говорит, что всё безнадёжно... Плеть свистела, Эрика рычала, а Шумахер сладострастно стонал... Через полчаса-час нервы Эрики успокаивались. Миша целовал ей ноги и удалялся в свой «гараж». Она ложилась спать и молилась, чтобы этот трудный и безрадостный период в её жизни закончился. И, что называется, допросилась...

[Хагга]

Когда увидела Рашида, в то время промышлявшего вместе с Нюфой в аквацентре обыкновенным инструктором, она поняла, что Вселенная её услышала. Но красавцу-культуристу Вселенная ни фига не сказала. Он упорно не замечал Эрику, только кивал на её приветствия. Переговорив с Нюфой, влюблённая женщина поняла, что мальчик Рашид очень серьёзный, умный и стеснительный. Да и как он может смотреть на такую шикарную фрау, как Эрика фон Штейер, владелицу фармацевтической отрасли Германии, не имея даже средств, чтобы заказать ей банку пива? Да если б он мог, он бы бросил к её ногам всё, что имеет. Если бы имел. А так... Никакого права у него нету. Нюфа долго рассказывал, как влюблён мальчик Рашид, долго расписывал его чудный характер и способности. Доложил также и о Рашидовской мечте. Кто он сейчас? Плавает инструктором на чужих лодках, зависим от клиентов и хозяев. Вот если бы у него была собственная яхта, он бы начал свой бизнес, разбогател и тогда...
Эрика всё поняла. «Нирвану» она приобрела быстро. Пару дней в Александрии, неделя ожидания в «Шехерезаде», миллион марок, как с куста... «Папа не обеднеет...» - думала Эрика. Не жалко денег для собственного счастья. И отец бы точно не отказал дочери. Особенно, если увидел Рашида. Шумахер рядом не стоял. Папа всегда на него смотрел с презрением и у него сразу портились медицинские показатели, когда в палату входил Михаель. Да и последний это миллион, что ли? Нюфа же сказал, что Рашид, если бы что-то имел, всё отдал ради неё...
Надо было видеть скромного мальчика, когда Эрика, пригласив его на борт, произнесла эту фразу:
- «Нирвана» и я твои, Рашид... Бери и владей!
После чего, с Эрики слетела восточная туника, под которой ничего не было.
Рашид, вспоминая потом этот момент, каждый раз удивлялся, как его не настиг инсульт или инфаркт. Это было гораздо хуже, чем просто потерять голос. От испуга что-то в гортани замкнуло и нормальный баритон Рашида в мгновение ока исчез.
- Зачем? – просипел он, вытаращив глаза на белую грудь и рыжие кусты между полных ног Эрики.
Потрясение было слишком глубоким. Эрика не ожидала, что мальчик так переволнуется, но понимала: Рашид, несмотря на свою мужественную конституцию, действительно стеснительный и скромный парниша. Нюфа не врал. Другой бы, какой-нибудь знатный пройдоха, сразу бы запрыгал, а этот аж голос потерял. Да что тут говорить! Он документы на яхту подписывал в три захода! Другой бы черканул за полсекунды, а этот... То попить, то пописать, то свежим воздухом подышать...
«Нет, Рашид – добрый, честный парень. Надо брать. Срочно!» - решила Эрика и в ту же ночь отстегала его трусами, ибо плётки с собой не было.

[Хагга]

... - Она одержима шайтаном! – пискнул с порога Рашид, примчавшись в аквацентр, как только Эрика покинула «Нирвану».
Нюфа сидел в своём офисе и пил полуденный кофе с булочкой. Услышав друга, Нюфа поперхнулся: булочка встала боком.
- Ты чего пищишь?
- Я? – не понял Рашид. До него только дошло, что баритон потерян. – Это как? Почему? Она – ведьма!!! – под конец вывел он и схватился за голову.
Нюфа забыл про полдник. Рашид плакал и повествовал, как ведьма сначала его ошеломила своим подарком и рыжими кустами, потом изнасиловала и даже избила своим нижним бельём. При этом у неё было такое злое лицо, что он боялся слово против сказать. Тем более голос у него, пусть не совсем баритон, прорезался только что. После того, как он просипел «зачем?», он мог только открывать рот. Звуков издавать не получалось.
- Она сказала, что вечером ещё придёт! – трясся Рашид.
- Не переживай. – Почесал за ухом Нюфа. – Ты документы на яхту все подписал?
- Я не знаю, что я там писал, как писал и где! Я ничего не видел, не слышал и не ощущал! Как во сне всё... Она – джинн!
- Давай вечером ты спрячешься в туалете дайвинг центра. Я скажу Эрике, что у тебя нервный срыв на почве исполнения давней мечты и ты в мечети воздаёшь Аллаху благодарности, молясь за здоровье фрау Штейер. А заодно я попробую проверить документы. Если всё нормально...
Она действительно записала «Нирвану» на Рашида. Но была в контракте приписочка: при продаже яхты третьему лицу фрау Штейер хочет свой миллион марок обратно. Всё, что сверх – забирайте, не жаль, считайте, что это ваши проценты от сделки.
- Ведьма! – пискнул Рашид.
Он хотел продать «Нирвану» как только понял, что она его. Миллион! Целый миллион! Можно и квартиру купить, и золото невесте, и свадьбу сыграть, и машину приобрести... А теперь... Отец давно на него смотрит косо: пять лет сын крутится в курортном городе и ни фига нет! Ни денег, ни жилья.
- Подумаешь... Не продашь, но в аренду-то сдавать можно! – подал идею Нюфа.
Именно так Рашид и поступил. И всё было хорошо, кроме двух вещей. Первое: баритон возвращаться не хотел, хотя доктор обещал постепенное улучшение.
- Сильное потрясение ударило по слабому месту вашего организма. Но теперь вы не нервничаете и скоро всё вернётся на круги своя.
Второе: Эрика наезжала в Египет раз в два месяца стабильно. В свои приезды она желала Рашида. Желала по-всякому и имела тоже. Скромный мальчик более-менее привык, но обязательно за день-два до приезда фрау Штейер у него начиналась сильная депрессия, сопровождающаяся тряской всего организма и пропажей тех остаков голоса, что хоть как-то помогали Рашиду проявлять коммуникабельность в человеческом обществе.
Так и жил: от отъезда Эрики до приезда. Во время её визитов Рашида настигало состояние непонятного сна. Он как в кому моральную впадал. Эрика же думала, что он настолько её обожает, что не может вздохнуть в её присутствии, не может кусок в рот положить, не может спать. Сидит и смотрит, сидит и смотрит. Как кролик на удава.
Но стоило Эрике махнуть ему рукой из самолёта, словно пелена с глаз падала. Жизнь становилась прекрасной, чарующей, радостной! Вот, как сейчас, например! Четыре красавицы на борту его яхты. Все не сводят глаз. Богач, звезда, аполлон и просто завидный жених. Хрен с ней, с Эрикой! До её прибытия ещё долго...
Рашиду сразу понравилась самая тихая из русского шоу, то есть Лана. Эта точно не будет мстить, как некоторые...
Да. Случился в жизни промах. Эта стукнутая Эрика на прошлый новый год решила сделать любимому сюрприз и приехала неожиданно. Хлабысть! И вот она я... «Вот она я» сразу спустилась в каюту, где обнаружила привязанного к кровати Рашида и прыгающую на нём голландку Ханнеке. То, что у них в тот день были садисткие игры, спасло скромного мальчика.
- Она сама пришла, завалила, связала... – пищал Рашид.
Эрика верила хотя бы потому, что знала, какой стеснительный и неразговорчивый её мальчик. А некоторым пираньям кажется, что молчание – знак согласия! Вот они и нападают... А Рашид – культурный, женщину не тронет, хотя мог бы одним шевелением бицепса в нокаут отправить!
- Глаз за тобой да глаз! – буркнула тогда Эрика Рашиду и, схватив Ханнеке за волосья, вытолкала с «Нирваны» в чём мать родила. Вся «Шехерезада» насладилась зрелищем.
А потом фрау Штейер открыла свой чемодан и подарила любимому настоящие наручники, ошейник из бархата и маленькую плёточку. Если бы Рашид мог орать, вся «Шехерезада» услышала бы ещё аудио концерт, ибо все подарки Эрика применила сразу же.
- Чего ты ей не вмажешь? – Возмущался Нюфа, прикладывая к царапинам Рашида тампон с йодом.
- А убью?
- Ок, не надо, – быстро сдавал позиции Нюфа.
Эрика после этого случая вообще перестала предупреждать, когда приезжает. Каждый раз стал сюрпризом. Рашид научился чувствовать кожей. Как только начинала чесаться спина и всё, что ниже – ждите, летит чудо-юдо, рыба-кит. И ведь никогда не ошибался!

--------------------------------------------------------------------------------

[Хагга]

... - Она одержима шайтаном! – пискнул с порога Рашид, примчавшись в аквацентр, как только Эрика покинула «Нирвану».
Нюфа сидел в своём офисе и пил полуденный кофе с булочкой. Услышав друга, Нюфа поперхнулся: булочка встала боком.
- Ты чего пищишь?
- Я? – не понял Рашид. До него только дошло, что баритон потерян. – Это как? Почему? Она – ведьма!!! – под конец вывел он и схватился за голову.
Нюфа забыл про полдник. Рашид плакал и повествовал, как ведьма сначала его ошеломила своим подарком и рыжими кустами, потом изнасиловала и даже избила своим нижним бельём. При этом у неё было такое злое лицо, что он боялся слово против сказать. Тем более голос у него, пусть не совсем баритон, прорезался только что. После того, как он просипел «зачем?», он мог только открывать рот. Звуков издавать не получалось.
- Она сказала, что вечером ещё придёт! – трясся Рашид.
- Не переживай. – Почесал за ухом Нюфа. – Ты документы на яхту все подписал?
- Я не знаю, что я там писал, как писал и где! Я ничего не видел, не слышал и не ощущал! Как во сне всё... Она – джинн!
- Давай вечером ты спрячешься в туалете дайвинг центра. Я скажу Эрике, что у тебя нервный срыв на почве исполнения давней мечты и ты в мечети воздаёшь Аллаху благодарности, молясь за здоровье фрау Штейер. А заодно я попробую проверить документы. Если всё нормально...
Она действительно записала «Нирвану» на Рашида. Но была в контракте приписочка: при продаже яхты третьему лицу фрау Штейер хочет свой миллион марок обратно. Всё, что сверх – забирайте, не жаль, считайте, что это ваши проценты от сделки.
- Ведьма! – пискнул Рашид.
Он хотел продать «Нирвану» как только понял, что она его. Миллион! Целый миллион! Можно и квартиру купить, и золото невесте, и свадьбу сыграть, и машину приобрести... А теперь... Отец давно на него смотрит косо: пять лет сын крутится в курортном городе и ни фига нет! Ни денег, ни жилья.
- Подумаешь... Не продашь, но в аренду-то сдавать можно! – подал идею Нюфа.
Именно так Рашид и поступил. И всё было хорошо, кроме двух вещей. Первое: баритон возвращаться не хотел, хотя доктор обещал постепенное улучшение.
- Сильное потрясение ударило по слабому месту вашего организма. Но теперь вы не нервничаете и скоро всё вернётся на круги своя.
Второе: Эрика наезжала в Египет раз в два месяца стабильно. В свои приезды она желала Рашида. Желала по-всякому и имела тоже. Скромный мальчик более-менее привык, но обязательно за день-два до приезда фрау Штейер у него начиналась сильная депрессия, сопровождающаяся тряской всего организма и пропажей тех остаков голоса, что хоть как-то помогали Рашиду проявлять коммуникабельность в человеческом обществе.
Так и жил: от отъезда Эрики до приезда. Во время её визитов Рашида настигало состояние непонятного сна. Он как в кому моральную впадал. Эрика же думала, что он настолько её обожает, что не может вздохнуть в её присутствии, не может кусок в рот положить, не может спать. Сидит и смотрит, сидит и смотрит. Как кролик на удава.
Но стоило Эрике махнуть ему рукой из самолёта, словно пелена с глаз падала. Жизнь становилась прекрасной, чарующей, радостной! Вот, как сейчас, например! Четыре красавицы на борту его яхты. Все не сводят глаз. Богач, звезда, аполлон и просто завидный жених. Хрен с ней, с Эрикой! До её прибытия ещё долго...
Рашиду сразу понравилась самая тихая из русского шоу, то есть Лана. Эта точно не будет мстить, как некоторые...
Да. Случился в жизни промах. Эта стукнутая Эрика на прошлый новый год решила сделать любимому сюрприз и приехала неожиданно. Хлабысть! И вот она я... «Вот она я» сразу спустилась в каюту, где обнаружила привязанного к кровати Рашида и прыгающую на нём голландку Ханнеке. То, что у них в тот день были садисткие игры, спасло скромного мальчика.
- Она сама пришла, завалила, связала... – пищал Рашид.
Эрика верила хотя бы потому, что знала, какой стеснительный и неразговорчивый её мальчик. А некоторым пираньям кажется, что молчание – знак согласия! Вот они и нападают... А Рашид – культурный, женщину не тронет, хотя мог бы одним шевелением бицепса в нокаут отправить!
- Глаз за тобой да глаз! – буркнула тогда Эрика Рашиду и, схватив Ханнеке за волосья, вытолкала с «Нирваны» в чём мать родила. Вся «Шехерезада» насладилась зрелищем.
А потом фрау Штейер открыла свой чемодан и подарила любимому настоящие наручники, ошейник из бархата и маленькую плёточку. Если бы Рашид мог орать, вся «Шехерезада» услышала бы ещё аудио концерт, ибо все подарки Эрика применила сразу же.
- Чего ты ей не вмажешь? – Возмущался Нюфа, прикладывая к царапинам Рашида тампон с йодом.
- А убью?
- Ок, не надо, – быстро сдавал позиции Нюфа.
Эрика после этого случая вообще перестала предупреждать, когда приезжает. Каждый раз стал сюрпризом. Рашид научился чувствовать кожей. Как только начинала чесаться спина и всё, что ниже – ждите, летит чудо-юдо, рыба-кит. И ведь никогда не ошибался!

--------------------------------------------------------------------------------

[Хагга]

Сейчас ничего не чесалось. Наоборот, накрыло благостное чувство. Русская девушка, красавица с вьющимися светлыми волосами, открытой, смущающейся улыбкой и добрыми глазами заняла все мысли. Она такая миниатюрная! Не шибко высокая. Ножка приятного, маленького размера. От неё веет нежностью... Вообщем, полная противоположность всем тем, с кем сводила до этого судьба. Одно плохо. Она нравится Нюфе.
... - А может попросим всё-таки? А, бабы? – взмолилась Милка. – Было бы очень удобно и, как я поняла, ненакладно. Рашид ведь денег за квартирование на «Нирване» не просит...
- Ох... – вздохнула Ирина и посмотрела на Милу, как на тупую, беспросветную дуру:
- Поди и Херрита позвать ещё, и Стасика... Упс, последнего мы уже не знаем. Да, Нонк?
- Почему это? Я Стасика люблю... Лучше попугай дома, чем павлин-мавлин в зоопарке.
- Ах, да! – Картинно всплеснула руками Иринка. – Ты думаешь, Милк, Халеда можно уговорить на такие перспективы?
- Я наоборот говорила, что он не будет счастлив! – вскипятилась Милка.
- Правильно! Потому что наши перспективы с его перспективами выступают перпендикулярно оси координат.
- Ирк, иди в задницу!
Ирка скривилась:
- Сплошное бескультурье! Фу!
- Девочки! Девочки! Там Халед вас ищет! – выбежал на пирс раненый Цуккер. Одна рука болталась на привязи, под кепкой виднелась повязка, на шее пластиковый корсет.
- Материализовался наконец! – вздохнула Нонка и все девочки бросились жать руки Рашиду и Нюфе.
- Завтра приедете? – бросил им в спины Нюфа.
- Ага! – прокричали они и поспешили на рецепцию.
Там изображал броуновское движение и вырывал волосья из пышных усов нервный импрессарио:
- Вы почему здесь?! – заорал он, как только увидел своих подшефных.
- Не понял... – обиделась Милка.
- Нам уйти? – кокетливо осведомилась Нонка.
- Вы на квартире должны сидеть, чтоб вас шайтан побрал!
- Кто такое сказал?
- Вы издеваетесь?
- Нет.
- Шутите?
- Тоже нет. Халед, ты чего взбеленился-то? – спросила Иринка. – Мы скучали по тебе, вчера ночь не спали, пришли тебя в «Шехерезаду» искать, тебя тут не было, потом ты появился и давай орать. Это что такое? Мы правда не понимаем!
- Да вы... – Халед закашлялся.
Милка метнулась в Лобби-бар за водой. Импрессарио продолжал хрипеть.
- Что ж сегодня за день такой! – подняла бровки Лана. – Один сипит, другой хрипит...
- Психовать меньше надо! – Высказалась Иринка. – Вот наяривает, орёт дурниной. Сам где-то носился, а мы должны дома его ждать! При этом голодные, холодные, без воды и с крысой!
- Может, его по спине ударить? Когда воздух не в то горло попал – помогает... – почесала Ланка затылок.
- Хряк! Хряк! - Это Нонка. Успела стукнуть два раза, но Халед вдруг замахал руками и захрипел ещё больше.
- Ну и фиг с вами, товарищ! – махнула она на него, как тут прилетела заботливая Милка и протянула импресарио стакан воды.
Через минуту импрессарио уже внятно и спокойно произнёс:
- Вас ждёт в своём офисе генерал госбезопасности. Быстро ко мне в машину!

[Leonora]

Ох, надеюсь этот перерыв в повествовании будет короче, чем предыдущий?
А то ведь на самых интересных местах останавливаетесь!!!

[Хагга]

А то ведь на самых интересных местах останавливаетесь!!!

Я специально...


***
Египетская Амлет Даула, по нашему КГБ, внушала народу благоговейный страх. Её боялись, как огня. Это был этакий джинн, появляющийся неожиданно, внезапно и всегда не к добру. Самим ехать в логово этого джинна девочкам не хотелось. Казалось, что они оттуда уже не вернутся. Халед был настроен оптимистично:
- Пара минут и всё.
Но импрессарио был фиговый предсказатель. Шёл второй час их пребывания в офисе местного КГБ и конца краю этому видно не было. Сначала их посадили в приёмной. Приёмной эту комнатушку обозвать, в принципе, нельзя. Помещение три на три метра. Два скособенившихся стула типа кресло, матерчатые сидения коих отполированы и утрамбованы задами посетителей до глянцевого состояния. Только при вторичном осмотре девочки поняли, что это не дерево, а когда-то бывший мягким обивочный велюр. В комнату вели две двери. В одну все заходили с улицы. Вторая изредка открывалась и заморённый солдат квакал чьё-то имя. Обладатель имени подрывался и бежал в эту дверь. Наверное, это и был вход к джинну на ковёр. Ещё в комнатке стоял стол. За ним сидел солдат и писал, писал, писал в огромный гроссбух. Наверное, мемуары. Рядом, у входа, находился ещё один солдат в чёрной, пыльной форме. С автоматом Калашникова. К автомату была привязана бельевая верёвка, так как ремень, видимо, был утерян в кровопролитном бою. Там же была утеряна и молния от ширинки, которую солдат фантазийно зашил белыми нитками. Нитки прекрасно гармонировали с бельёвой верёвкой и белыми белками вылупленных глаз. Глаза и правда были большие и постоянно перебегали с коленок Нонки на плечи Иринки, с белых волос Ланы на вырез сарафана Милки. Кондиционера в данном закутке никогда не было, а вентилятор давно погиб: из трёх лопастей живой осталась одна.
Когда уже все четверо девочек страстно нервничали и хотели пописать, а Халед не знал, каким выражением лица заставить русских заткнуться, злобным или жалостливым, вторая дверь наконец открылась и солдатик выкрикнул имя импрессарио. Тот же солдатик проводил посетителей внутрь трёхэтажного здания, усадил в одном из офисов и, мазнув по груди Нонки мужественным, неподкупным взглядом, отбыл по другим делам.
Офис выглядел получше пропускного пункта. Стол был чище, гроссбух больше, вентилятор с тремя лопастями, стулья и правда деревянные. Разглядывать сие убранство девочкам пришлось немного: всего час. Иринка была готова пописать в горшок с декоративной пальмой:
- Если через пять минут генерал не придёт на своё рабочее место, я нассу здесь! Халед, ты слышал?
Халед, видать, тоже был не прочь пописать. Он даже вышел и спросил кого-то про туалет. Этот кто-то развёл руками.
- Твою мать! – ругалась Милка. – Напились лимонного сока на кораблике!
Нонка тяжко вздыхала:
- Скажи спасибо, что пива не было...
- Спасибо! – ехидно ответила Милка, суча ногами.
Неожиданно, точь-в-точь по-джиннски, дверь распахнулась и в комнату ввалился огромный, прямо-таки исполински высокий и широкий, мужчина. Халед подскочил и вытянулся в струнку.
- Хав-хам-хав, дженераль! – гавкнул он радостно и девочки поняли, что свершилось, они дождались этой манны небесной.
- Здрассти! – тоже радостно промямлили они.
За генералом в кабинет ввалился уже знакомый всем Рыдван. Но странное дело, он делал вид, что никого не знает. Девочки сначала чуть не бросились ему руки пожимать, да Халед вовремя повращал глазами, прошипев по-русски:
- Всем сидеть, молчать и не двигаться!

[Хагга]

- Всем сидеть, молчать и не двигаться! Не зыркаем, не ржём и не вздыхаем!
- То есть, умрите, девочки. Посредством взрыва мочевого пузыря. – Вякнула напоследок Милка и отвернулась.
«Вот всегда она так... – подумала послушная Лана. – Обязательно за ней последнее слово должно остаться.»
Она ещё немного поразмышляла о своей подруге. О том, что Милка похорошела. Что теперь у неё наладилась личная жизнь. Херушка ей подходит. Такая красивая пара! А вот у неё самой, у Ланки, всё разладилось. Рыдван, конечно, бросает на неё заинтересованные взгляды, но... Ему лет пятьдесят, не меньше! Нюфа тоже вроде делает попытки... Однако, он не её вкусе. Полноватенькие парни никогда Лане не нравились. Если дрищевидной породы, то она сразу обращает внимание, а если нет... Значит, нет. Исключением являлся Муди из «Солнечного берега», спортсмен, почти Тарзан. Но ужасный характер! Да и не нужен он был Лане. Просто Муди настойчив и непробиваем, как паровоз. Она не могла с ним спорить, а уж тем более – отказать. Пока Лана будет объяснять, почему отказывает, Муди уже и женится, и ребёнка ей учудит. Что ж делать, если она не умеет донести свою мысль быстро и чётко? Зато Мудичка доносил мысли отлично. Хорошо, что уехал к своей немке в Германию. Лана не представляла, как бы она с ним жила. Молча. Ибо сказать бы ничего не успевала. А ведь раньше мечтала о тихих, семейных вечерах и детях-метисах. Даже видела во сне кудрявую девочку и подумала, что это её и Муди дочка. Очень был симпатичный ребёнок! Да, созрела Лана для семейной жизни. Уже нагулялась, напрыгалась, навертелась. Хотелось спокойствия, уверенности в будущем, за высокую стену спрятаться... Вот сейчас не дадут визу и опять пинком под зад их отправят. И что дальше?
«Надоело.» - вздохнула Лана.
С каким удовольствием она бы вышла замуж, родила детей, готовила обеды, ужины! Вечером бы они с мужем смотрели сериалы по телевизору, лёжа в обнимку... Но только где этот муж? Рядом ни одного подходящего кандидата.
«Будем ждать.» - ещё раз вздохнула Лана.
Рыдван и Халед с приклеенными улыбками вещали генералу что-то жалостливое. Генерал вертел в руках чётки и, казалось, спал. Нонка тоже откровенно скучала, зевая во всю мощь. Милка раскачивалась на стуле, входя в транс. Так было легче переносить позывы в туалет. Вроде и незаметно, что хочешь. Но стоило остановиться и мочевой пузырь прямо-таки кричал от переисполненности чувств.
Ирина зависла, остекленевшим взглядом вперившись в противоположную стену. Где-то полтора года назад в СССР началась массовая истерия с экстрасенсами, колдунами и прочими нетрадиционными методиками самоистязаний. Бабушка Ирины не отлипала от телевизора при сеансах Кашпировского, заряжала воду посредством пассов Чумака и с замиранием сердца следила за чудесами Юрия Лонго. Иринке приходилось изредка смотреть «этот маразм», как она называла данное увлечение. И вот однажды один супер-пупер-маг учил бабулю входить в «состояние ключа».
- Ключ!!! – орал он в студии, выбирал рядом стоящего и начинал тыкать его руку огромными иголками. Зритель улыбался и ничего не чувствовал.
- Ключ!!! – орала бабуля и растирала поясницу заряжённым детским кремом от Чумака.
«Ключ!!! - мысленно орала сама себе Иринка в офисе генерала местного КГБ. – Я не хочу писать... Не хочу! Я никогда не писаю. Вообще. Ключ!!! Сто раз – ключ, я сказала!»

[Хагга]

Не то ключ помог, не то генерал решил поддаться на уговоры Халеда и Рыдвана: была дана отмашка уходить. Все поднялись. Девочки, приплясывая, вывалились в коридор, а мальчики ещё минуты три жали генералу руки.
- Всё! Побежали искать туалет! – скомандовала Нонка.
- Стоять! – остановил девочек окрик подоспевшего Халеда. – Нам надо пойти в соседний корпус и снять отпечатки пальцев.
Сразу же рядом появился солдат с Калашниковым, готовый сопроводить гарем товарища Халеда в любое место на планете Земля.
- А по дороге будут кусты? – пропищала Милка.
Кустов не было. И после возни пальцами в чернилах, подписывания гроссбухов и ожидания конца всех процедур русские балерины на полусогнутых выползли на свободу. Никто уже не мог ходить нормально. Все боялись расплескать. Поэтому передвигались словно японские гейши: мелкими шажочками, не колыхаясь.
На улице было уже темно. Сумерки в Африке проскальзывают, как молния. Раз! И всё. Сразу ночь.
- Давайте вон туда зайдём и... – указала Лана на забор рядом со зданием суда.
- Халед! Мы пошли! – сообщила Ирина и все правда развернулись к забору.
- Куда вы опять? – возопил Халед, но сообразив, что терпение девочек на исходе, решил подождать. А ещё лучше... Приплясывая и расстёгивая ширинку, ломанулся в противоположную сторону: за здание налоговой службы.
- Издевательство какое-то!
- Что за КГБ без туалета?
- Нас натурально пытали!
- Надо было там в пальму...
- Эдак можно рак мочевого пузыря заработать!
- Да ты что? Правда?
- Хватит орать! – остановила всех Нонна. – Сейчас всех прохожих тут соберём. Тихо!
Стараясь не шуметь, девочки проникли за забор, распределились в линеечку и сняли штаны. Раздались первые выдохи удовлетворения, как тут...

Душераздирающий лай стаи собак прорезал журчащую тишину ночи и заставил сердца четырёх выпрыгнуть из грудных клеток. Сердце пятого ушло в пятки. Халед, спешно застёгивая брюки, вылетел из-за угла с плохими предчувствиями. Ему навстречу неслись его бабы. Целостная картина запомнилась ему именно так: бегущие, растрёпанные бабы с бешеными глазами, а за ними стая таких же бешеных собак. Штук десять... Одна деталь всё же врезалась в память особенно. Первой, то есть во главе отряда, летела лидер Нонка, засунув свой нехилый кулак себе в пасть. За её спиной блестели огоньки собачьих глаз. Серые же глаза Нонны казались в темноте светящимися неоновыми прожекторами. Халед сразу ассоциировал происходящее с просмотренным недавно фильмом. Мишель Пфайфер, влюбившаяся в волка-Николсона и сама ставшая оборотнем, так же сверкала глазами, как сейчас это делала Нонка.
- Да разобьёт шайтана молнией Аллаховой! – на всякий случай прошептал Халед.
- Кыш! Кыш! – махала руками Ланка.
- А-а-а-а-а-а!!!!!!!! – орали дуэтом Мила и Ирина.
- Халед, спасай!!! – вынула кулак из пасти Нонка и дёргала штанину импрессарио.
Халед не понимал, зачем его дёргают. Это раз. Хорошо, что он высоко и Нонка не достаёт, только до левой штанины допрыгнуть может. Второе – почему все орут? Третье – почему все лают? Собаки взяли их могучую кучку в кольцо и надрывались изо всех сил. Ну четвёртое: как он оказался на столбе? Казалось, он сросся с ним давно. Это - родной, привычный атрибут его существования. Словно всю жизнь его обнимал, родился с ним, спал, ел, ходил в туалет...
- Халед!!! Рявкни на них!
Имрессарио сильнее прижался к столбу:
- Не могу. Лучше вы киньте в них чем-нибудь...
«Чем-нибудью» были назначены шлёпки и туфли. Восемь обувок разорвали собачье кольцо и заставили противника немного отступить. Буквально на пядь. Халедовские мокасины, которые Нонка сорвала с ног импрессарио с мясом, то есть с носками, испугали нападающих основательно. Ну и добил собачий хор тот самый солдат с Калашниковым, появившийся из-за угла:
- Эуа! Эуа!
Солдат махал автоматом, орал «Эуа!» и шаг за шагом отгонял стаю за забор.
... – Блин... Страшная страна.
- Одни собаки чего стоят!
- А если бы горло перегрызли?
- Ты их глаза видела?
- А зубы?
- Я сегодня не усну...
- Я тоже. Там у нас крыса ещё...
Девочки собирали обувь, поправляли трусы и штаны. Солдатик снимал со столба Халеда. Импрессарио свыкся со столбом настолько, что руки и ноги разгибаться не желали. Собаки ретировались за забор и выглядывали оттуда с мстительным выражением морд.
- Да ладно вам, девочки! – добрая Лана, как всегда, находила среди дерьма конфеты. – Крыска у нас очаровательная. Не думаю, что она будет гулять, пока мы спим. А собачки... Их подмочило, вот они и озверели. А если б вам так? Спишь, а тут...
- Лана, иди в задницу! – не выдержала Милка. Начинался отходняк. Её трясло. Слёзы хлынули из глаз так неожиданно и так бурно... – Да что ж это такое?!! У нас когда-нибудь будет всё нормально? То депортация, то КГБ, то пытки, то потоп, то дикие звери... Что будет завтра? Извержение вулкана? Пожар? Цунами?
- Не ссы... – начала Нонка, но Милку в её истерике уже было не остановить:
- Опять не ссать?! – спросила Милка и заревела пуще прежнего:
- Я хочу к ма-а-а-аме!!!

[Ольга Булынкина]

Еще, еще, еще Ну просто рыдаю от наслаждения

[Хагга]

Еще, еще, еще

С удовольствием!


... - О! Тут все. – Милка рассматривала зал дискотеки в дырку, которую сама и проковыряла в фанерной стене раздевалки. – Сидят, блин... Ждут, блин... Чо ждёте, архаровцы?
- Известно «чо».
- Они когда-нибудь успокоятся? – задала риторический вопрос Лана.
- Может, им понравилось по туалетам шариться, – хохотнула Нонка.
Да, присутствовали все, кроме раненого во все места Махмуда-Марчелло. На центровом месте восседал Рыдван. Заслужил своим героическим подвигом в Амлет Дауле. Импрессарио доложился подшефным, как, скрепя праведное сердце, шёл Рыдван на дело, как пренебрегал своими обязанностями и как рисковал должностью. «А всё ради того, чтобы вас с чёрным паспортом отсюда не отправили! Ваш «Солнечный берег» любимый так вас подставил, так подставил... Хорошо, что не улетели и на контроль не пошли в аэропорту. Сейчас бы уже наблюдали закаты и рассветы из окна в клетку.» Вообщем, Рыдван – супермен. Халед чуть ли не сам его обслуживал: виски в стакан подливал, льда сыпал, палочкой мешал и мидии почти в рот накладывал. Хиромант Абдул сидел по левую руку Рыдвана и наверное травил другу анекдоты, ибо Рыдван заливался, расхлебянив рот во всю мощь. Милка начала опасаться, не вывернет ли полицейский чин такую нужную в его работе деталь организма, как челюсть. Парочка старых, но не активных знакомых, сидела рядом с Абдулом и тоже похохатывала. А вот с другой стороны, рядом с импрессарио, сидел новый фигурант.
Мужчина, хотя и сидел за одним столом с компанией Халеда, казалось, был сам по себе и во всеобщем веселье участия не принимал. Он смирно потягивал виски и изредка, когда к нему обращался Халед, или кивал, или отвечал односложно. На вид ему было лет сорок, сорок пять. Национальность пока не определялась, но явно проскальзывали арабские корни. Остатки шевелюры кучерявились.
- Это кто? – почесала затылок Милка.
- Не волнуйся, сейчас нас обязательно познакомят. За этим и привели поди. – Хмыкнула Нонка. – А ты долго в трусах стоять будешь? Мы уже оделись вообще-то... Или ты отлынивать пытаешься? – прищурила глаз лидер коллектива. – Мы за тебя отдуваться не будем. Всем идти, так всем!
- Да иду я, иду... Куда ж вы без меня...
- И нейтрализатор не взяли... – вздохнула Лана.
- Ну, кто ж знал, что будет такой насыщенный день?
Иринка была права. Когда они утром после потопа уходили в отель, они и представить не могли, что попьют сока на борту «Нирваны», потом просидят до вечера в Амлет Дауле, после чего их чуть ли не покусает стая собак. Процедуры в местном КГБ закончились так поздно, что девочки не успевали заехать домой. В принципе, всё необходимое было с собой, они же собирались сидеть в «Шехерезаде» до самого шоу, но пузырь нейтрализатора, конечно же, не догадались захватить. А зачем?
- Н-да... – протянула Нонна. – Чем отмахиваться будем?
- Русским матерным словом. – Вздохнула Мила и наконец отлепилась от дырки. – Давайте теперь сами сделаем вид, что у нас коллективно днище вышибло! – с горящими глазами предложила она. – От нервов.
Нонка щёлкнула пальцами:
- А что... Идея! Можно падучую устроить.
- Если все погрохаемся в обмороки, не поверят. – Вступила Ирина. – Надо одной, но эдак натурально, ещё бы с пеной изо рта... Ух!
- А если в больницу сразу направят, а там обнаружат воспаление хитрости у девушки?
- А мы все на что? – спросила Лану Мила. – Мы скажем, что не надо никуда, она всегда так падает и пеной брызжет.
Нонка обвела подруг взглядом:
- А чо это вы уже всё решили? Я не буду...
- А кто ещё, Нонк? – поскочила к ней Милка. – У нас нет таких артистических способностей.
- Честно-честно! – поддакнули Ирка с Ланкой.
- Ты у нас всё можешь! И Джульетту, и Терминатора. А если заплакать надо – тебе нет равных. Пена изо рта у тебя точно получится.
- Вы чего? Рехнулись?
Иринка ответила за всех:
- Да. Потом, когда типа отойдёшь от приступа, можешь на бис всплакнуть про несчастное детство. Разрешаю.

[Pinky Yazz]

Эх... а когда будет дальше?

[Raschid]

отред согласно Правилам - издевательский комментарий
Что-то такое здесь уже было сто лет назад.... с Тайским Степанычем...

[Хагга]

Эх... а когда будет дальше?

Сейчас. Извиняюсь, но ноябрь для автора выдался не творческий, а загульный.

Что-то такое здесь уже было сто лет назад....

Конечно, всё уже когда-то было. Буквально всё.

Милка открыла дверь раздевалки и отшатнулась: лес рук со стаканами виски потянулся к четырём балеринам. Народ радостно орал:
- Подарок! Давайте пить вместе! Приглашаем за столик!
- Опять, двадцать пять! – сказала Милка.
Посетителями «Ноева ковчега» в основной своей массе были молодые ребята, подвизавшиеся работать на ниве туризма в курортном городе. Египетская молодёжь любила этот единственный очаг культуры. Здесь встречались с друзьями, заключали договора, делали бизнес и находили себе спутников жизни. Иногда спутников на одну ночь. Или две. Туристы – народ не постоянный. Были тут и уже – фьють! Нет их. Любить же горячим египетским парням хотелось всегда. А кто тут приезжает на три и больше месяцев? К тому же, русские балерины, работающие в «Ноевом ковчеге», считались самыми красивыми, самыми завидными невестами. Хоть одна из каждой группы да выходила замуж и оставалась жить в этой стране. Новую группу ждали не только любители русских шоу Халеда, но и простые товарищи Арабской Республики Египет. Как всегда, молодых девочек достаточно было поймать раньше всех остальных, пригласить за столик, навешать про любовь с первого взгляда и... Пусть не сразу, но через месяц шансы на успех увеличивались стопроцентно. Самое главное: не упустить, не дать другим даже поговорить с избранницей. А то напоют красивее и что? Уведут. Поэтому активные танцы приматов начинались с самого первого выступления группы. Народ подмигивал, поднимал стаканы, ждал выхода балерин, посылал пойло стаканами в раздевалку и за столик, приглашал танцевать, встречал у туалетов и начинал рьяно знакомиться. Надо ли говорить, сколько записок получали артистки? На пляже им тоже не было прохода. Местное работающее население вело планомерную охоту.
Касательно наших героинь вся эта лабудень не срабатывала. Их первый отель был расположен на отшибе. Никто, кроме отелевских, про них не знал. Все танцы приматов они, правда, всё равно успели пронаблюдать даже там, но теперь уже понимали что, как и зачем. Ведь девушек на выданьи мало и мужчины вынуждены прыгать, словно стадо павианов у одного банана. Тем более, русским не требовался махр, им нужна была только любовь. А уж этого арабские женихи могли предоставить в избытке. С песнями, танцами, звездами на небе и из глаз.
Нонка отодвинула Милу с дороги и, словно ледокол, понеслась сшибать приглашающих:
- Спасибо! Не нужно! Мы не пьём! Дайте пройти!
За ней потянулись члены русского коллектива:
- Бабы, нас тут неправильно поняли...
- Типа, ради стакана на всё готовы? – обернулась Нонка. – А ну, кыш, сказала! – бросила она в толпу. – У нас важная встреча с импрессарио! Дайте пройти, сказала!
- Вот ведь! – уже бухнувшись за столик Халеда и улыбнувшись всем дежурной улыбкой, сказала Ирка. – Скоро будем с вёслами выходить и грести, грести...
- Разгребать! – поправила её Нонка и обратилась к импрессарио:
- Итак, как у нас дела, Халед?
Импрессарио оживился:
- Разрешите вам представить моего друга!
Замеченный девушками ранее незнакомец протянул руку Нонке:
- Ибрагим.
- Очень приятно, - ощерилась лидер русских и сразу вернулась к волнующей всех теме:
- Халед, так где нам сегодня спать, ась?
Халед состроил удивлённую физию:
- Как где?
Девочки по очереди пожимали руку Ибрагиму. Волею случая Иринка оказалась ближе всех, поэтому поддерживать знакомство пришлось ей:
- Ну, и как ваши дела?
- Отлично! – ответил Ибрагим. – Спасибо за замечательное шоу! Всё на уровне: и исполнение, и костюмы, и хореография...
Сигаретный дым застрял у Иринки в горле: она не ожидала, что кто-то будет обсуждать их профессиональные качества. Обычно начиналась песнь о красоте русских женщин и одиночестве египетских мужчин.
- Правда? Вам понравилось?
В то же время Милка, с ненавистью глядя на импрессарио, зловеще шептала лидеру коллектива:
- Как это он не знает, где? Я его сейчас стукну, падлу!
- У вас же есть предоставленная отелем квартира! – играл в тупого дурака Халед.
- Я его тоже стукну... – прошипела Нонка.
Ибрагим кивнул:
- Конечно! А ваша композия «Птицы» вообще шедевр! Вы там так классно выгибаете руки... Словно они без костей... очень красиво!
- Вы поняли, что это про птиц? – в очередной раз удивилась Иринка.
- Это же очевидно.
«Н-да... – думала хореограф группы, - а кому-то вечно кажется, что мы демонстрируем нашу гибкость совсем по другой причине. И «Птиц» часто тут не понимают...»
... - Халед! Там был потоп! Там крыса! Там нет воды и кондиционера!
- За что ты нас так ненавидишь, а?
Халед начинал дымиться, ибо не выносил тройного напора:
- Куда я вас суну? Были бы нормальными девушками, убрались бы, навели порядок, помыли всё, заплатили Абу Зейду за новый бак воды и за мастера по кондиционерам! Вам там жить, а вы...
Нонка, Милка и даже толерантная Лана одновременно оторвали зады от кресел. Халед понял, что ляпнул что-то не так.
- Ок. Сами не можете, я займусь. Но завтра.
- Знаем мы твоё завтра... – угрожающе произнесла Нонка.
... - Вы знаете, впервые на русском шоу я не скучал, а действительно получал удовольствие. – Лил бальзам на сердце Иринки Ибрагим. – Сами знаете, что в этой стране вы хоть в кольцо свернитесь, не поймут прикола. Но если вы свернётесь в кольцо и на вас будут только трусы...
- А вы чем занимаетесь, Ибрагим? – решила сменить тему Ирина. А то пошли уже про трусы... Хоть и правильно говорит, но... – Вы так разбираетесь в хореографии... Неужели тоже танцуете?
- Я пою, - ответил он и Иринка рассмеялась.
Ибрагим не понял и пришлось рассказывать про великую, но русскую, актрису Чурикову и фильм «Начало». Общение с Ибрагимом Иринке нравилось. В кои-то веки нормальный, образованный человек!
... – Завтра! Точно! Я решу проблему. А пока живите тихо. Пожалуйста... – прошипел Халед и, посчитав дела законченными, вернулся к своим гостям.

--------------------------------------------------------------------------------

[Хагга]

Грязь расписала полы витиеватыми узорами. Свёрнутый ковёр сопрел и в воздухе витал противный аромат сырой шерсти. Трёхногий стол сиротливо лежал на полу. Кондиционер беззвучно орал что-то своим почерневшим от копоти ртом.
- Пейзаж «На следующий день после конца света»... – сказала Иринка себе под нос, а потом обернулась и заговорила громче:
- Вот сюда вносите! Извините за состояние нашего приюта, у нас вчера прорвало бак на крыше.
Рыдван и Абдул втащили бездыханное тело Нонки и заоглядывались.
- Куда класть?
- А вот сюда, плиз! – подоспела Милка и указала пальчиком на незастеленный матрас.
За ней следом в квартиру вошли Ибрагим, Лана и Халед.
- Мило у вас тут... – улыбнулся Ибрагим и что-то брякнул по-арабски Халеду. Тот покрылся красными пятнами.
- Вроде дышит... – сообщил всем Рыдван о состоянии Нонки.
Он, конечно, сильно переволновался. Так хорошо начавшийся вечер закончился совсем неудачно. Он-то расчитывал, что все мужики поедут на виллу к Халеду, возьмут с собой балерин, будет классная вечеринка, которая вполне может закончится чем-то более приятным... Зря старался сегодня, что ли?
И ведь всё шло по плану. Многочисленная компания уже шла на стоянку автомобилей, чтобы отправится на сабантуй к импрессарио, как тут Нонна побелела и грохнулась прямо в центре плаца на асфальт. Эти куры сразу заверещали что-то на своём странном языке, начали хаотично бегать, орать на Халеда... Только через минут десять до Рыдвана дошло, что Нонна страдает неизвестной науке болезнью.
«И надо же ей было начать страдать прямо сегодня!» - психанул он, когда узнал, что это бывает с ней редко.
А потом уже по-настоящему перепугался: Нонну вдруг сильно затрясло, пошла пена изо рта... Все опешили, собрались везти пострадавшую в госпиталь, но девушки сообщили, что это нормально, госпитализации не надо, а вот домой поехать – очень полезно для больной, она себя будет чувствовать спокойней в родных стенах.
- Может, вам нужно чего? Еды, воды... – предложил Ибрагим, перед тем, как закрыть дверь с наружной стороны.
- Ой, нам неудобно... – зарделась Милка, - но Нонне нужно сейчас поесть и попить. У неё упадок сил. Она всегда после таких приступов ест и пьёт. Много. За четверых.
Дверь захлопнулась и голова Нонки высунулась из спальни, словно кукушка из домика:
- Всё?
- Лежи пока. Сейчас жрачки принесут, тогда отживеешь. – Приказала Иринка и с выражением вселенской скорби оглядела их убогое пристанище:
- Никуда он нас не переселит. Надо как-то самим выкручиваться. – Заключила она.

[Хагга]

Грязь расписала полы витиеватыми узорами. Свёрнутый ковёр сопрел и в воздухе витал противный аромат сырой шерсти. Трёхногий стол сиротливо лежал на полу. Кондиционер беззвучно орал что-то своим почерневшим от копоти ртом.
- Пейзаж «На следующий день после конца света»... – сказала Иринка себе под нос, а потом обернулась и заговорила громче:
- Вот сюда вносите! Извините за состояние нашего приюта, у нас вчера прорвало бак на крыше.
Рыдван и Абдул втащили бездыханное тело Нонки и заоглядывались.
- Куда класть?
- А вот сюда, плиз! – подоспела Милка и указала пальчиком на незастеленный матрас.
За ней следом в квартиру вошли Ибрагим, Лана и Халед.
- Мило у вас тут... – улыбнулся Ибрагим и что-то брякнул по-арабски Халеду. Тот покрылся красными пятнами.
- Вроде дышит... – сообщил всем Рыдван о состоянии Нонки.
Он, конечно, сильно переволновался. Так хорошо начавшийся вечер закончился совсем неудачно. Он-то расчитывал, что все мужики поедут на виллу к Халеду, возьмут с собой балерин, будет классная вечеринка, которая вполне может закончится чем-то более приятным... Зря старался сегодня, что ли?
И ведь всё шло по плану. Многочисленная компания уже шла на стоянку автомобилей, чтобы отправится на сабантуй к импрессарио, как тут Нонна побелела и грохнулась прямо в центре плаца на асфальт. Эти куры сразу заверещали что-то на своём странном языке, начали хаотично бегать, орать на Халеда... Только через минут десять до Рыдвана дошло, что Нонна страдает неизвестной науке болезнью.
«И надо же ей было начать страдать прямо сегодня!» - психанул он, когда узнал, что это бывает с ней редко.
А потом уже по-настоящему перепугался: Нонну вдруг сильно затрясло, пошла пена изо рта... Все опешили, собрались везти пострадавшую в госпиталь, но девушки сообщили, что это нормально, госпитализации не надо, а вот домой поехать – очень полезно для больной, она себя будет чувствовать спокойней в родных стенах.
- Может, вам нужно чего? Еды, воды... – предложил Ибрагим, перед тем, как закрыть дверь с наружной стороны.
- Ой, нам неудобно... – зарделась Милка, - но Нонне нужно сейчас поесть и попить. У неё упадок сил. Она всегда после таких приступов ест и пьёт. Много. За четверых.
Дверь захлопнулась и голова Нонки высунулась из спальни, словно кукушка из домика:
- Всё?
- Лежи пока. Сейчас жрачки принесут, тогда отживеешь. – Приказала Иринка и с выражением вселенской скорби оглядела их убогое пристанище:
- Никуда он нас не переселит. Надо как-то самим выкручиваться. – Заключила она.

[Хагга]

- Как? – хором спросили остальные.
- Есть вариант – «Нирвана», если Рашид будет молчать. Не вынести нам этого писка долго...
- Это если его фрау не заявится в ближайшем времени.
- Он пригласил? – спросила Милка и сразу же сама ответила:
- Пригласил. Значит, знает, что она не приедет... Пока.
- На «Нирвану» переселиться нам не даст Халед. Вернее, мистер Осама. – Почесала кончик носа Ирка. – Халеду, вообще-то, глубоко на нас наплевать. Где мы, что мы... Зато ему очень не наплевать на Осаму. «Ноев ковчег» - основная точка. И что скажет Осама, то Халед скажет нам. И биться за наши бытовые условия он не будет.
- Окей. «Нирвана» отпадает. Что у нас ещё? – обвела всех пытливым взглядом Милка.
- А ничего! – развела руками Нонка. – Так и придётся хату эту отмывать, всё чинить, за водой в колодец бегать.
Ирина вздохнула и тихо сказала:
- Надо сматываться из «Ноева ковчега».
- Куда?
- Домой?
- В Россию, что ли?
- Только устроились и...
Иринка махнула на подруг рукой и скорчила противную рожицу:
- Вы чего? В другой отель!
- И кто это нам такое счастье организует? Халед, что ли? – хмыкнула Нонка.
- Ну, явно не Халед. Но поучаствовать он должен. Без него пока никуда. – Выдала Иринка и с жаром начала объяснять свой план.
То, что Халед будет петь под дудку Осамы все понимали и без Иринкиных доказательств и увещеваний. Другой вопрос: сам Осама. Это вам не «Лысый сникерс» из «Солнечного берега»! Как теперь они вспоминали его ласковыми словами! Тот любил девчонок и всегда был готов помочь, подбодрить и даже одарить чем-то, не очень большим и затратным. Уж он бы точно организовал для них нормальное жильё! Осама к девочкам дышал ровно. Вернее, вообще не дышал. Как ни пыталась Нонка его завлечь, пошутить где-то, пококетничать, все её попытки разбивались о неприступную стену осамовских очков и взгляда «Ты чего блудишь, женщина?».
- Гомосек! Как пить дать! – высказалась тогда Нонка и плюнула на попытки.
Осама платил деньги и, как догадывались девушки, немалые. А раз он платит и платит хорошо, будьте добры вкалывать. За жильё мы вам тоже платим, питание организовываем, автобус за вами приходит регулярно. Какого хрена вам ещё надо? Все условия контракта соблюдены.
- Эх! Узнать бы, сколько Халед себе в карман кладёт! – завистливо прошептала Милка.
- Тебе зачем? – Нонна глянула на подругу исподлобья. – Если предположить, что незабвенный Хайрат брал полторы тысячи, а балету платил двести...
- Тут не такой размах, Нонк. – Иринка закурила и оглядывала углы на предмет пепельницы. – Наверное, восемьсот, нам - двести. Осама думает, что нам хотя бы половина идёт, вот и выпендривается... Чёрт! Марчеллина! Где пепельнюга? – спросила Ирка крысу, как самую долгоживущую в этом приюте, но крыса благоразумно молчала. Её вообще не было ни видно, ни слышно. - Хорошая животная! – улыбнулась Иринка. – Знает, кто хозяин! Субординацию соблюдает...
- Замечательно, что Мара устраивает тебя во всём. Поэтому, - Милка постелила на мокрый ковёр пластиковый пакет и устроила там свой зад, - не увиливаем от темы разговора. Куда будем сматывать удочки? И самое главное – как?
- Я думаю, что нам пора навестить в госпитале агента итальянской разведки...

--------------------------------------------------------------------------------

[Хагга]

***
Халед положил трубку на рычаг и потянулся за сигаретами.
«Забери её шайтан!» - выругался он в адрес своего русского партнёра Анны.
Где она была, когда он носился, словно с ракетой в заду, и искал группу на место покалечившихся? Мистер Осама его достал! Главная точка и основной источник дохода, отель «Шехерезада», почти помахал Халеду ручкой! А теперь у неё куплены билеты для очередной группы, они вылетают через неделю! Принимай, дорогой, размещай, обеспечивай работой!
«Где?! Как?! – орал в душе Халед, пуская дым из всех щелей. – Разродилась курица новыми яйцами! Куда теперь этих ненормальных девать? Они даже месяца не отработали. Только что визы им стали делать! Тысяча долларов за них отдана уже! Нет... Все русских баб рождали стоя. Они падали на пол, стукались головой и сразу же начинали орать, визжать, ругаться и видеть мир в перевёрнутом состоянии.»
В горло попал неприятный, жжёный дым. Сигарета выкурена до фильтра. Халед кинул бычок в стакан с водой и сразу же нашарил в пачке ещё одну сигарету. Закурил...
С самого начала этого года всё пошло не так. Как только он выпросил у Осамы новый контракт с повышением ставки, удача словно отвернулась от него. Раньше работалось, как по маслу. Три месяца – новая группа. И он успевал сделать визы, и Анна подготовить группу на смену. И тут, сразу же после подписания контракта, приехали эти калеки. Впервые он решил не менять группы так часто. Три месяца – слишком мало. Не успеешь заработать, как нужно опять платить за билеты и визы. Накладно. Шесть месяцев работы уменьшат расходы в два раза. Он бизнесмен или феллах деревенский? Конечно, бизнесмен! Сделал. И вот здравствуйте, умнейший и самый бизнесменнейший! Одна из трёх ослиц не смогла устоять и сломала палец! Какое шоу из двух девчонок? Насмешка...
Как он радовался, что вовремя нарисовались эти куры из «Солнечного берега»! Оказалось, что радовался преждевременно. Во-первых, они просто неуправляемы. Во-вторых, настоящие куры. Всё им не так и не эдак! Другие приезжали и спокойно жили в этой квартире, ездили в отель на автобусе, сидели с уважаемыми гостями за столом и слушали их, раскрыв рты. Все были довольны. Как только появились эти куры с крутыми яйцами в виде старых приятелей из «Солнечного берега», всех друзей свалили невесть откуда взявшиеся болезни. Они им и виски, и сигареты, и поездки на пикник... А эти чучундры в стаканы благодетелям слабительного капают! Халед – не дурак, догадался чай. Особенно после того, как они накормили его ядовитой рыбой. Симптомы были те же. Да и вообще... Любой сопоставит и поймёт, откуда неведомая болезнь пришла. Теперь нужно быть осторожным, если они за столом сидят. И ведь не расскажешь никому! Больше никто к нему за заветный стол стремиться будет. Или ещё хуже: на смех поднимут. Баб утихомирить не может! Какой он, к шайтану, импрессарио, если сам унитаз полировал? С другой стороны, хорошо, что полировал. А то могли бы в соучастии обвинить. Нет... Об этом не расскажешь. Но баб нужно выпороть за такие дела. Деньги, конечно, жалко, но... Новая группа уже едет. Пусть эти отравительницы собирают чемоданы. В наказание за посягательство на здоровье важных персон.
«Да! Так и скажу! - решил Халед. – Всё, что Аллах не делает, к лучшему. Задолбали они меня за какие-то три недели. Приедут новые, неопытные. Всё встанет на круги своя...»
Так, потихоньку-полегоньку, хандра отпустила импрессарио и он уже приобрёл благостный настрой. Перед глазами встало лицо Анны.
«Милая, милая... – потянулся Халед. – Хорошая и умная, всё-таки, девушка... Хотя, какая девушка?»
Халед очень расстраивался, когда узнал, что у Анны есть муж. Ведь отношения уже завязались, а тут – такой сюрприз. Сначала думал: да как она могла? Потом вспомнил, что он тоже ей замуж с самого начала не предложил, а это не по правилам. Надо было спросить, а потом уже... Вообщем, как получилось, так и получилось. Тем более, жениться в то время он совсем не желал.
Он ей сразу понравился... Халед был уверен в этом. В то время он стучал на барабанах в ансамбле того же отеля, где танцевала группа Анны. Что она нашла в молодом, патлатом барабанщике с гусарскими усами? Наверное, сразу разглядела невиданный потенциал.
«Точно умная!» - подумал Халед и начал представлять, как она приедет с новой группой, как они уединятся на вилле, как по утрам будут пить кофе и разговаривать о планах на будущее. О бизнес планах, конечно. Пора бы уже и другую точку где-то найти. Одна – хорошо. Две – тоже. Но надо развиваться. Тот же «Солнечный берег» нуждался в шоу? Нуждался. И нашёл группу сам. Непорядок. Зачем суетиться самим, когда есть Халед?
Года три назад он думал, что стоит только найти одну точку и сразу попрут менеджеры отелей с контрактами. Припёрся только один. Халед подписал контракт... Через три месяца в этом отеле от шоу отказались. Потом опять попросили. И снова отказались. Нестабильность отличала вторую точку, несмотря на подписанный договор. Начни сейчас Халед бунтовать и того не будет. Нельзя же насильно запихивать свой товар. «Шехерезада» стала основной сразу. Ею и оставалась. На данный момент она вообще была единственной площадкой Халеда.
Настроение испортилось. Подумалось, что Анна едет в первую очередь решить эти проблемы, а не пить с ним кофе по утрам и кувыркаться в постели по ночам. Да и голос её по телефону был совсем не ласковым.
«Этих русских баб рождали не стоя. Они сами вылетали, как пули из пистолета. Падали, стукались...» - Халед снова закурил.
Он был не готов к серьёзному разговору. Он даже придумать ничего не мог! Идей в голове не было. Денег нет. Новых контрактов не предвидится. Тысяча долларов потрачена зря. Рыдван старался тоже зря.
- Фак! – выругался он и решил ещё выпить, дабы заглушить ноющее чувство приближающихся проблем.

[Хагга]

***
... – Отлично! Я так и знала! – воскликнула в сердцах Милка и плюхнулась на свой стул в раздевалке. – Довыпендривались!
Никто ей не возразил. За дверью звучали весёлые хиты, «Ноев ковчег» задорно плясал, стол Халеда ломился от креветок, мидий, чипсов и орешков, позвякивала батарея с выпивкой там же, компания любителей русских шоу наблюдала за танцующими туристками и радостно глотала виски. Только русское шоу сидело в раздевалке и нервно курило.
Беда настигла неожиданно. В «Ноев ковчег» едет другая группа, так как Халеду надоели проблемы, устраиваемые Нонной, Ириной, Милой и Ланой. В последние три недели импрессарио плохо спит, плохо ест (про то, что он хорошо и часто ходит в туалет, Халед промолчал) и нелимитированно нервничает. Он дал им всё, но они недовольны. Раз недовольны, импрессарио никого не держит.
- Н-да... – протянула Нонка. – Чего будем делать?
- Когда постоянно вышибает из этого места, может, это знак? Может, оно нам не так уж нужно? Поехали домой, а? – прошелестела Лана.
- Типун тебе на язык!!! – хором проорали остальные, а Иринка добавила:
- Чего дома-то делать? Ну, были бы какие-то зацепки, кто бы сидел? Не чего там сейчас делать! Не-че-го!
- А тут есть? – вскипятилась Ланка. – Нас то и дело шпыняют! Мы вечно в подвешенном состоянии! Нет ни стабильности, ни нормальной работы, ни жилья! Даже выйти замуж не за кого!
- Чего это не за кого? – удивилась Милка, но остальные, Нонна и Ирина, теперь уже поддержали Ланку:
- Не за кого. Но работа всё же есть.
- Ага! Есть, но спряталась!
- Будем искать! – рявкнула Иринка и поглядела на Нонку:
- Выйдем?
***
«Приедет Анька – убью!» - думал Халед, мешая лёд в стакане.
Рыдван наотрез отказался вернуть деньги или хотя бы подождать с оформлением документов на группу Нонны. Процесс уже был запущен, менять ничего не хотелось и... В принципе, дать отмашку можно, но потом, думал сам Рыдван. К тому же, за новую группу он ещё с импрессарио денег стянет. При том раскладе, что предлагает Халед, уже уплаченная тысяча как бы переходит в счёт будущих свершений.
«Не-е-ет, дорогой друг! Стулья - отдельно, столы – отдельно. Хитрый какой!» - размышлял полицейский чин.
«Конечно! С новых баб надеется наварить, сын драной лисы!» – размышлял импрессарио.
Абдул отнёсся к известию спокойно. Не эти, так другие. Даже лучше! Новое всегда интереснее. С ним были солидарны остальные. Кроме Ибрагима. Тот попытался сказать, что девочки профессиональные и композиции у них со смыслом, музыка подобрана, как надо, но... Его никто не слушал. Все уже предвкушали встречу с новенькими, «зелёными» танцовщицами...
Ибрагим заглох, щедро плеснул себе виски и вдруг заметил, что из раздевалки вышли Ирина и Нонна. Лица их светились непонятной решимостью и были серьёзны, как никогда. Даже весь этот батальон парней, вечно протягивающих стаканы русским балеринам, как-то понял, что сегодня лучше не надо.
Ибрагим встал и тоже пошёл на выход.
- Ты куда? – крикнул ему Халед.
- Пойду, свежего воздуха глотну...

--------------------------------------------------------------------------------

[донкЕхот]

Хагга, бессподобно....

[Хагга]

Ух, ты! Дорогой ДонкЕхот, вы вдохнули в мню вдохновение

[Хагга]

***
... – Надо идти к Марчелло, - сказала Иринка, когда они с Нонкой бухнулись в креслица на террасе. – Пусть доказывает свою безграничную, многовековую любовь.
- А докажет? – Нонка закурила. – Спать, что ль, будешь?
Иринка тоже попускала дым, глядя в звёздное, африканское небо и решительно произнесла:
- Придумаю чего-нибудь.
- Угу-угу, - мумукнула подруга. – Про Ашрафа помнишь? Я тоже думала... Через себя переступить не смогла всё равно. Хотя... Мож, ты у нас более целеустремлённая.
- Нонк, а к кому ещё? К Ашрафу ты второй раз не пойдёшь, верно?
- Верно.
- Наши нынешние друганы не способны чего-либо предпринять. Сами с усами...
- Не напоминай мне о Стасике.
- Хорошо. Нет у нас никого в запасе. Марчелло, правда, то ещё помело...
- Вот именно! – подкинулась Нонка. – Наметёт и ничего не сделает! Агент, блин! Интерпол, вашу мать! «Я всё продал и открыл магазин сувениров»! Чего он может?
Иринка опять посмотрела на небо.
- Нонк... Если он в Халедовской компании... Вообщем, там просто так не сидят. Они все ему зачем-то нужны. Если у Махмуда нет денег, значит – есть связи. Не пустил бы Халед его за стол, если бы Марчелко не был в чём-то полезен.
- Наверное, да. – Согласилась Нонка и затушила сигарету. – Значит, ты у нас будешь засланцем. Мы тебя прикроем.
- Угу. На вас одна надёжа. – Иринка криво улыбнулась. – Блин, ну почему мы всегда решаем проблемы? И берутся они откуда?
- От верблю... – начала Нонка, но не закончила. Рядом нарисовался недавний знакомый по имени Ибрагим. Он без приглашения бухнулся в кресло за столом девочек и лучезарно улыбнулся:
- А не желаете ли вы завтра съездить на военный корабль?
Девочки зависли. Нонка подумала: «Ещё один стукнутый Халедовский друг. Какой в баню военный корабль?», Иринке же вдруг замечталось. Она представила, как какой-нибудь броненосец «Потёмкин» наводит все свои орудия на «Ноев ковчег» и... Выходит с рупором Милка (почему именно она, Иринка не задумывалась) и начинает диктовать условия контракта... Осама дрожащей от страха рукой черкает свою подпись на бумаге, в которой чётко написано, что отель «Шехерезада» обязуется платить шоу-группе «Соло» по сто тысяч долларов ежедневно... Вся эта приятная муть пронеслась в голове, словно молния. Иринка немного тряханула волосами, чтобы вернуть домой прежние, не сумашедшие, мысли.
- А зачем? – с круглыми глазами спросила она.
- Считайте, что это экскурсия. Ок? – продолжал улыбаться Ибрагим.
- А Хале... – попыталась вставить Нонка, но Ибрагим её перебил:
- А вам теперь не всё равно?
Девочки переглянулись. Действительно! Работать тут осталось неделю. Чего они боятся? «Видимо, по инерции...» - подумалось Нонке и, отбросив все сомнения, лидер коллектива ответила за всех сразу:
- Поедем, конечно! А что там делать?

--------------------------------------------------------------------------------

[донкЕхот]

Ну, да ладно... Если что , то всегда пожалуйста...

Да и ещё: С Новым Годом!!! Желаю чтоб всегла! Вдохновенье было!!! Уря!!

[kalina-irina]

Хагга! С удовольствием прочла! А продолжение будет? Очень-очень хочется дочитать до конца эти приключения! Пожалуйста, пишите!

[Хагга]

В принципе, планирую дописать, но если б кто подарил ещё 4 часа в сутки.)))

[умелица]

Хагга! С удовольствием прочла! А продолжение будет? Очень-очень хочется дочитать до конца эти приключения! Пожалуйста, пишите!

да - да, очень хочется дочитать

[Игорь7]

Хагга, шо то Вы четырех девушек совсем позабыли/позабросили и притом в трудную (для них) минуту.
Меня удивляет, что мало просьб об продолжении истории. Тогда я буду в первых рядах.

[Хагга]

Ребят, очень приятно, что не даёте теме затухнуть. Однако обрадовать пока не могу. Пишу фантастический рОман, который просто занял всё время и силы. Конечно, я вернусь к девчонкам, но когда это будет боюсь написать. Врать не хочется. Начало про девочек есть в печатном варианте и называется "Улыбайтесь, вы в Египте!".