Рассказ о двух поездках за Кавказ, о двух грозах, о коте и собаке.

[Собака кавказская]

Всем привет) Прошу строго не судить, это не совсем отчет о поездке. Это скорее рассказ, очерк. Хочу включить сюда мои впечатления о поездках в Грузию в 13 и 15 годах и в Армению в 15 году. Фото не будет. Только текст. Все персонажи реальны. Итак

Рассказ о двух поездках за Кавказ, о двух грозах, о коте и собаке.

Единожды попав,
Тотчас,
Как аист аиста впускает в сердце,
Нельзя забыть и разлюбить
Кавказ.

Пролог. Москва-Киев-Тбилиси

Борисполь опустошал. Такого странного и безлюдного аэропорта Собака никогда не видел. Пошел шестой час, как Собака сидел в этой пустыне без сигарет, без еды, один.
Кот был где-то на территории Украины, потому что его багаж из Москвы не ушел прямиком в Тбилиси, а почему-то соизволил гулять по территории Борисполя. Кот, конечно, побежал ставить печать братской страны и разыскивать свой узелок. У Кота были все деньги с собой и сигареты в багаже.
Борисполь опустошал.
Объявили посадку на рейс до Тбилиси, Кот появился с чемоданом, сигаретами и печальной мордой. Скорее в самолет – бежим!.
Вот взлет, вот отрыв от земли, вот стюардессы усаживают по местам кавказцев, делившихся коньяком с пассажирами. От счастья, что в полете, от прямоты души.
Прощай, транзитная зона.
Борисполь опустошал кого-то еще. Но не Собаку.

Часть 1. Грузия 2013

Не было ни грома, ни дождя. Сверкали молнии впереди над горами, над Тбилиси. Собака и Кот смотрели на молнии и очень ждали увидеть ночной город, к которому так стремились. Хваленое грузинское чудо на поверку оказывалось таки чудом. Хорошие дороги, современные здания, как в телевизоре.
Кот и Собака молчали. Смотрели в четыре глаза (точнее в восемь, звери-то очкасты).
Въехали в город. Промчав в ночи и не поняв толком ничего, поселились к Майе. Утро скоро!

Утром Тбилиси встретил их упоительным небом и солнцем, не менее упоительным траффиком на дорогах и отсутствием пешеходных переходов. Звери решительно перебежали улицу к мосту Бараташвили. И вот он старый Тбилиси – ветхий, облезлый, где-то роскошный, с толпами старух-зеленщиц, толпами интеллигентных клошаров. С запахами, которые хватают за нос.
Такое ощущение, что в Тбилиси всегда весна. Весна неизвестно какого года, но неизменно Тифлисская.
Да, именно Тифлисская. Это название так подходит к этому городу! Как и Мтквари подходит к реке, но никак не Кура.

- Но сейчас же август, - сказал Кот
- К черту, - ответил Собака, - сейчас Тифлисская весна.

Кофе, сыр и хлеб – первый грузинский завтрак. Хозяин таверны еще и вина принес просто так. Сигарета. Вид на Тифлис.
Церкви, храмы. Много очень храмов. Огромное количество прихожан. И молитвы их искренны, без пафоса. Глаза долу или в небо.
Улицы Тифлиса извилисты и трудны. Всегда вверх. Камни вырываются из мостовых, потому что они тоже хотят к небу, хотят быть свободными, как Мтацминда. Асфальт лопается под ногами туристов, потому что под ним камни, которые хотят быть свободными, как Мтацминда.
Сверху белье сушат, из парадных зачастую смердит. Сгнившими фруктами, а не нечистотами. Пролитым вином, черным конечно! А не каким-то там, тьфу, красным. Но вокруг гам, вокруг сумятица и при этом умиротворение и тишина. Только поляки нарушают эту тишину своим невежливым говором.
И опять запахи – еда грузинская – это опера, это какая-то Гибель Богов.
Кот и Собака решились и впервые попробовали хинкали. Кот и Собака никогда не ели ничего вкуснее. А потом пошел грузинский хоровод – лобио, хачапури, оджахури, остри, лобиани, пхали, сациви.. Да что там говорить!
И конечно, вино. Да что там говорить!

- Пойдем в серные бани, - сказал Кот.
- Я не люблю бани, - сказал Собака.
- Нет, Это Легенда, там был Пушкин, - протестовал Кот.
- Раз Пушкин, то идем, - смирился Собака, - но мы посмотрим знаменитую табличку с его цитатой!

Бани были пахучи, горячи. Кот весело плескался. Собака курил в предбаннике. И немного жадничал за 35 лари за отдельный номер. Собаке жарко было нестерпимо.
- Я есть хочу, - Кот красный как панда ворвался в предбанник, - идем в знаменитую чебуречную!
И опять хоровод грузинской еды и грузинского лимонада. Никакого пива днем, никакого вина, только грузинский лимонад! Так думал Собака. Любой, даже самый простой лимонад был настолько вкусным, что Собака жмурил глаза от удовольствия. Кот тоже жмурил и думал, что в России в голову бы даже не пришло запивать все это пиршество шипучкой. Но не в Тифлисе.
Надо ли говорить, что табличку пушкина они не нашли.

Вышли. Надо подниматься на Нарикала.
1 лари и ты паришь над Мтквари, над Абанотубани, над храмами вверх, всегда вверх.
Пройдя всего-то немного, звери уселись на лавку с грустными мордами. После бань и обеда решительно не было сил подниматься выше. Сонный грузинский бог звал их назад в хостел.
- Будет зачем вернуться, - сказал Кот.
- Будет, - зевнул Собака.

Как не по-северному после дневного сна выйти в собственный сад с инжиром. Рвать его и пачкать руки, пить кофе и слышать, как несчастная Майя порезала палец и бегает в истерике по огромному дому в поиске бинта. Но нет дела. Майя хорошая, но под этими деревьями на террасе – решительно нет дела ни до кого. Майя успокоилась наконец. Кот проснулся и тоже вышел рвать инжир и пить кофе.
- Ты видел картины?
Собака обернулся. В гостевом доме Майи всюду висели изумительные самобытные картины. Весенние и грустные, как сам Тифлис.
- Это картины моего сына. Он умер, - сказала Майя. И улыбнулась.

По крутой и скользкой улице Кот и Собака поднялись к Цминда Самеба. Мимо дворца президента, который особо то и не охранялся. В закате храм-символ новой Грузии сиял и рукоплескал всему Тифлису. Но по-настоящему он расцветет пару лет спустя, утопнет в цветах, обольется дождями и расцветет.
- Куда мы идем? - спросил Кот

Ночь спускалась на город, не было видно дороги, на улицах сновали дикие тбилисские кошки. Вдруг с каждой стороны начали появляться лавки, кофейни, едальни, пекарни. Стоял умопомрачительный запах свободы, драмы. То и дело с балконов срывались крики женщин и их мужчин о том, как поженить Арарата и Гаянэ. Расшитый армянский халат сдуло ветром с веревки, и усатая толстая тетка, повизгивая и причитая, как спринтер спустилась с крутой лестницы. Впереди показался армянский храм с толпой мужчин и мальчиков рядом, курящих и сидящих на корточках. На террасах курили полуголые юноши. Им в глаза заглядывали робкие, но бойконакрашенные девушки. Ханума. И боль армянского квартала Тифлиса.
- Это Авлабари, - промолчал Собака

- Я столько не съем, - измученно сказал Кот, - это не харчо, это бочка харчо!
- А это не хачапури, это планета хачапури, - ответил Собака.
Завтра будет сложная поездка, заберем планету с собой – решили два зверя.

Выйдя из Авлабари, посмотрев на фонтаны и купив вина, они уселись в потайном сквере, где нет назойливых таксистов, богатых бедняков, где есть только кипарисы и цветы. И где Тифлис молчит, молчит так, будто собирается огреть тебя по шее всей своей назойливой любовью. И ты будешь счастливо улыбаться и просить еще и еще. И смотреть в это грузинское чертово небо. Ибо только черт мог создать такую красоту и такой завораживающий уют.
- Впрочем, Бог тоже приложил тут руку, - промолчал Собака, - еще как приложил, что и монетки кидать в фонтан не надо. Вернемся.

Они пили терпкое вино. Вино, которое расслабляет и дает силы одновременно.
- А помнишь, как мы в первый день ездили в Мцхету? Тебе понравилась Мцхета? – спросил Кот.
- Да.
- А что именно?
- Храмы, конечно. Коровы на городских улицах и клумбах. Хачапури за смешные деньги, что мы купили не в магазине, а в простом доме у простой женщины.
- Хи-хи, - засмеялся Кот, - А ты помнишь, что я раньше не ел хачапури, а тут съел.
- Лучше бы как раньше, мне бы больше досталось, - усмехнулся Собака.
- А Джвари? Тебе понравился Джвари?
- Я даже захотел перечитать Мцыри. А еще мне понравилось, как мы ходили к воде, к слиянию двух рек, зеленой воды и синей. И трогали их.
- А помнишь этот безумный вокзал в Дидубе?
- Как не запомнить! Вавилонское столпотворение: таксисты, маршрутки, кассиры, тут же арбузы, носки, специи, шины, инжир, цыгане, туристы с глазами, как у собак в «Огниве»!
- Тут так хорошо.
- Я тут жить хочу.



***
Утро в Дидубе – это утро разлитого кофе, полного стакана вина со вчера и философского созерцания всех кругов ада, которые даже Данте не снились. Вергилию снились, Данте нет.
Кот и Собака сначала разлили кофе – носились в поисках подходящего бюджетного автобуса до места назначения. Затем взяли полный стакан вина – отрешенно встали и созерцали. Будь что будет. Собака закурил. Отринуты были неприятные внешне таксисты, пока не появился он. Вежливый и культурный седовласый грузин согласился доставить зверей туда и назад за 180 лари.
- Да едем уже! - рыкнул Кот.

Дорога предстала удивительной. Собака смотрел во все глаза. На реки, безумствующие в ущельях. На сады и виноградники, столь тщательно ухоженные, что, какая там Италия. На Боржоми, купающийся в зелени, собственных водах и потоках престарелых туристов. На крепости и развалины. На странные газовые заправки для автомобилей, когда надо выйти из машины и ждать, пока водитель заправит ее. На торговок томатами, столь аппетитными, что сразу ясно – томат – ягода. Да и торговка не свекла. На горы.
Больше всего Собака смотрел на горы.
Горы смеялись над ним, то появляясь, то скрываясь. Горы показывали горделивые головы в снежных шляпах, но спустя минуту вежливо снимали их перед Собакой. Горы задорно и мило играли ручьями, через мгновенье они сурово и пристально смотрели в упор, целясь камнями и даже лавинами. Но было не страшно.
- Я хочу тут жить
Кот мирно спал на заднем сиденье. Открывал один глаз, смотрел на горы, облизывал усы и вновь спал. Ему снилось, что он снежный барс, что он вот сейчас там, на горной снежной шапке смотрит снисходительно вниз.
Кот улыбался во сне.

У изножья пещерного города Вардзия Кот активно шевелил щеками и ушами, жуя планетарного размера хачапури и соглашаясь, что это был умный поступок, взять с собой еду. Собака тоже жадно поглощал чудо грузинской кулинарии, не переставая щелкать затвором фотоаппарата.
Вардзия оказалась могучей и красивой. Неторопливо они исследовали вдоль и поперек пещеры, гонялись за ящерами, поднимались туда, куда обычные туристы трусили подниматься. Обомлели от центральных галерей и храма.
- Это квартиры древних людей, - сказал Кот, - тут они готовили пищу, тут спали, а вот и конура для Собаки
- Хи-Хи, - Собака был поражен. Собака никогда такого не видел и не мог понять, как можно это сотворить руками человека.
Где-то рядом была Турция, от которой и защищались в старые времена могучие волей и духом грузины.

По пути назад был город Ахалцихе. Крепость Рабат удивила путешественников не столь архитектурой, сколько фотогеничностью. Над югом Грузии и над крепостью в отмщенье туркам начали сгущаться тучи.

- Едем, будет гроза, - крикнул водитель.
- Гроза так гроза, сказал Кот, - что мы гроз не видели?
- Едем, - нахмурил седые брови
- Ему еще надо купить овощей, он говорил, - сказал Собака, - а время и правда позднее, да и тучи. Поехали
- Каких еще овощей!? - рассердился Кот
- У них завтра праздник национальный, он нас предупреждал еще в Дидубе. Поехали, Кот.

Кот хмуро пошел в машину. Водитель купил в ближайшей деревне восхитительные помидоры и другие овощи. Он мчал, как мустанг. Кот спал, Собака смотрел вперед. Водитель мрачнел с каждой минутой. Мрачнело все вокруг. При подъезде к Гори он выбросил руку вперед и крикнул:
- Смотри!
Собака тихо спросила:
- Это гроза?
- Да

продолжение следует...

[Espera]

Шикарно. Продолжайте!

[Назиля]

Ну да, ну да... Мне чуточку неудобно читать ("моя семья и другие животные"), но , отстраняясь от этого неудобства, получаю хорошее чтиво с верными наблюдениями. Спасибо!

[Собака кавказская]

ГРОЗА ПЕРВАЯ

Никогда собака не думал, что эмоции могут так его переполнить. Он смотрел вперед, не мигая, не дыша, лишь сглатывая слюну.
Впереди был Тбилиси, но какой!
В горной котловине сперло воздух, давление увеличилось в разы и казалось, что машину раздавит, как спичечный коробок. Темнота свалилась так, как пьяница в новогоднюю ночь лицом летит в сугроб.
Мелькнула маленькая молния справа. И разом – охапкой, со всех сторон засверкали мечи и кинжалы ярко-красным блеском. Как будто небо схватило огромный букет алых и красных роз и хлещет ими землю по лицу за измену, а лепестки летят во все стороны, и это не кино, это изменщик видит своими глазами из-под запотевших очков. Удары сильнее, лепестки разлетаются скорее и ярче.
Молнии яростнее и яростнее сверлят горы, вот им скучно бить отдельно! Они объединяются сначала в три, потом в пять, потом в восемь, потом в тринадцать – и вот: единое электрическое мерцающее чудовище! Зарево, от которого нет спасения. Тбилиси в огне!
Горы в огне, а что им страшно то может быть, казалось. Вот что.

Так было минут десять. И тут полил дождь.

***

- Помнишь, какой был дождь в Тбилиси? - спросил Кот, промокая в Колхидском лесу в Сатаплии.
- Я-то помню, это ты дрых всю дорогу и не видел ничего, - Собака злился, он тоже мок под колхидским дождем
- Ничего я не дрых! Я все видел, просто я не испугался, Собака боялся, вот и сидел, как истукан, глазами вперясь в молнии, - запротестовал Кот.
- Я тебя сейчас со скалы сброшу или со смотровой площадки стеклянной, - огрызся Собака.
- Не скинешь, в дождь туда не пускают!
- Зачем я тогда приперся сюда, чтобы из-за какого-то дождика на площадку не попасть, собаки не сдаются! – проворчал мокрый до нитки Собака и смело вступил на стеклянную платформу.
Кот неуверенно последовал за ним и тут же, как ребенок, начал топать и прыгать в лужах. Не было ничего видно, ни ущелья, ни пропасти под ногами, ни леса позади. Но было видно, как прекрасно в Сатаплии.
- Вот охранник идет, прогонит сейчас.
И точно.

Зато дождь не помешал выехать по подземной реке на лодке из пещеры Прометея часом раньше. Кот был одет в красную каску и очень смахивал на австрийца или баварца. Собака смеялся. Вечером в Кутаиси они пили вино молча, думали о странном городе – таком провинциальном, но с рекой Риони, с пещерами, с храмами и монастырями удивительной красоты. Невзрачный городок потом вызывал у них чувства те самые, когда надо вернуться. Поцелуй Грузии. Настоящей, без макияжа.
В Кутаиси оба дня их пребывания лил дождь, то смолкая, то усиливаясь.
Ожидая на пустынном вокзале кутаисского вокзала поезда до Тбилиси, Собака думал о дожде. О том самом. Дождь Гори – Тбилиси.

Дождь Гори - Тбилиси преследовал Собаку и в Батуми.
Кот незамедлительно начал чихать по приезду. Выйдя из жаркого и прокуренного вагона, где не было воды и воздуха, лишь дым сигарет, Кот начал чихать. Это не кончалось три дня.
- Я не виноват, - заявил Кот, - тут цветет котья отрава!
- Котья отрава цветет всюду, куда ты приезжаешь, - помрачнел Собака. Куда бы не приехал Кот, всегда случалось что-то с ним. То медуза ужалит, то коршун украдет, то другие коты нападут.
Собака был очень недоволен.
- Тут очень скучно, - чихнул Кот.
- Обычный приморский отдых.
- Нет, необычный, необычный! Вот увидишь, что-то случится! – насуропился.

И конечно, случилось. Дождь. Холодный и навязчивый, какой может быть только на побережье.
- И где эта Пьяцца? – негодовал мокрый Собака, - уже обошли весь город, где?
- Тебя только Пьяцца и интересует, а то что ливень, то что Кот чихает, конечно! Помри вот прямо сейчас тут и что?
- И что? Это будут проблемы грузинских властей!
- Какой ты злой!

И опять дождь, ветер с Черного моря. Зато было легко. Ветер сдувал все впечатления от таксистов, предлагающих девиц. От стройки и пыли. От скуки. Батуми, думал Собака, наверно хорош, но скучен. Все эти постройки стремились к чему-то материальному, а ведь так просто остаться городом интересным по-своему, как Тбилиси. Но ветер и дождь начали менять Батуми. Собака переключил фотоаппарат в черно-белый режим. И вдруг город показал свое милое лицо, бедное и ненапыщенное лицо.
Туристы ушли в рестораны, строители и рабочие закончили стучать инструментами, жадные аджарцы скинули ценники на фрукты. Впереди был простой Батуми с хорошим вином, с набережной голой и прекрасной, с морем неприветливым, как Собака.
Дождь усиливался.
Кот печально пил чай под навесом:
- О чем ты думаешь?
- О грозе

***

Проехав Гори, машина начала походить на поплавок. Справа и слева в окна хлестала вода. Другие автомобили настырно пробивались через стену дождя, но все было тщетно.
Вода заливала. Молнии, что безумствовали повсюду – вода заливала. Водитель, Собака и Кот молчали. Водитель старался успеть – вот ведь Тифлис –рукой подать!
- Давай переждем, - нахмурился.
- Давай.
Он выключил двигатель. Вода сходила с ума и билась о борта, стекла, двери.
Молнии устали паясничать, просто ломились с неба единым занавесом. Прогремело.
Потом еще раз.
Еще раз.
Когда машину подбросило от раската, водитель зажмурился. Собака давно зажмурился, но не от страха.
- От страха! Тебе было страшно! – говорил затем Кот
- Нет.
Не от страха. Оставались считаные километры, можно было скрыться в ближайшем доме, но зачем? Собака зажмурился, но сердцем видел все пиршество непогоды. Водитель молча протянул сигарету
- Не надо, - шепнул Собака, - это лишнее
Так они стояли и молчали час. Кот опять уснул.

Через час гроза закончилась.
- Ты уверен, что хочешь ехать? – спросил водитель.
- Конечно, всё же закончилось!
Ответил что-то на своем языке и помчал.
- Я высажу вас в Дидубе
- Хорошо

Бегом на метро, есть еще время. Десять минут, и они в центре. Десять минут, и они у Майи.
Но гроза опять началась с той силой, с той передышкой, когда любовники не могут насытиться друг другом. Мтквари взбесилась, платаны гнулись, овощные лавки разбросало по проспектам и тротуарам.
Кот молчал, стоя под козырьком какой-то библиотеки.
В кои веки, Кот молчал.

- Я тут жить хочу, - и потекли слезы. Медленно. И гроза остановилась.

продолжение следует...

[Владимир861]

"Жалко животных, не повезло им с погодой... Особенно жалко их стало в Сатаплийском заповеднике, плохо, что кофейную так не разу и не запустили со времени основания Сатаплийского заказника, а то бы хотя бы кофейку горячего попили... А вот где они пили пиво с видом на Риони? Это случайно не пивная под открытым небом у Красного моста? Могли бы сходить в ресторан "Белый мост" это метров 50 от Красного моста через ещё один мост - мост имени Руставели, там и река рядом и еда неплохая, а так могли бы подняться по канатной дороге на Гору, посидеть в деревянных домиках на Горе... Могли бы с горя заглянуть в краеведческий музей Кутаиси, или от отчаяния в галерею изобразительных искусств имени Давида Какабадзе, могли бы от безысходности даже зайти в оперный или драматический театры Кутаиси и уж совсем опустошенные и обездоленные смогли бы добраться до Ботанического сада Кутаиси... Могли бы, но не сделали."
А если серьёзно, то красиво, но грустно.

[Собака кавказская]

Грустно только потому, что хочется вернуться) Да и потом это всего лишь текст, эмоции. Было гораздо больше солнца.

[Владимир861]

Грустно только потому, что хочется вернуться) Да и потом это всего лишь текст, эмоции. Было гораздо больше солнца.

Возвращайтесь. Всегда надо следовать зову сердца и возвращаться туда где тебе было хорошо. Может быть в ближайшее будущее Собака и Кот решат посмотреть зимние курорты Грузии? Действительно кого удивишь тем, что летом побывал в Грузии, а вот если побывал в Грузии зимой и катался на лыжах или занимался подлёдным ловом рыбы то сразу возникает у слушателя первый вопрос - где снег нашёл?

[Собака кавказская]

Грустно только потому, что хочется вернуться) Да и потом это всего лишь текст, эмоции. Было гораздо больше солнца.

Возвращайтесь. Всегда надо следовать зову сердца и возвращаться туда где тебе было хорошо. Может быть в ближайшее будущее Собака и Кот решат посмотреть зимние курорты Грузии? Действительно кого удивишь тем, что летом побывал в Грузии, а вот если побывал в Грузии зимой и катался на лыжах или занимался подлёдным ловом рыбы то сразу возникает у слушателя первый вопрос - где снег нашёл?

Вы искуситель) Они подумают. Не этой зимой, так следующей.!