ГЕНКА МЕХАНИКПоследняя глава, которая должна была быть первой. Фактически далекая предыстория того, как я оказался в Америке. Написано 12 августа 2008-го годаМеханик был моим соседом по парте в физ-мат школе. Механик, в данном случае, не профессия, это фамилия. Гена Механик. Четыре года за одной партой на галерке.
Нашей классной комнатой был хим-кабинет. Как раз за нашими спинами была дверь, ведушая в лабораторию. Молодая лаборантка просовывала нам в дырочку в двери записки с названиями песен Высоцкого, а мы вдвоем с Геной пели ей эти песни приглушенными голосами прямо во время урока. Иногда учительница не выдерживала и прерывала наш концерт.
Гена был щуплым еврейским мальчиком с кучерявыми волосами, впалыми щеками и мешками под глазами. Но физическая щуплость и внешность ботаника компенсировалась харизмой, наглостью, цинизмом и широтой души.
Играть в преферанс Гену научил старший брат еще в классе втором. Так как Гена был чрезвычайно талантливым человеком, он быстро стал ассом.
Еще будучи пионером и бывая в пионерлагерях, Гена обучал префу пионеров в своей палатке, а потом там же обдирал, как липку. Дети возвращались загоревшими, но без денег. Гена - бледным, но богатым. Когда мы потом в институте пару раз играли с Геной, было такое ощущение, что он видит сквозь карты. Имея богатый опыт префовых сражений, мы выглядели, как дети перед гроссмейстером.
Гена стебался над окружающими тогда, когда этого слова "стёб" еще не было в природе. Он мог попросить у девочки на уроке резинку, а когда та говорила, что мол нету, сказать "Придется достать свою" и вытащить таки свою резинку из пенала (кстати в то время было популярным выражение "продаться за пенал"). У продавщиц сигарет он спрашивал "Почем опиум для народа?", а у продавщиц мороженного "Мороженное теплое? Нет? Тогда мне нельзя", вводя последних в ступор.
Кстати, помню, что любимым нашим лакомством тогда были такие сладкие брикетики какао за 8 копеек, которые мы покупали и грызли по дороге домой. И еще мы часто шли домой пешком через центр города, заходя в "Соки-Воды" и выпивая по 2-3 стакана крем-соды. В отличие от уличных автоматов с крем-содой за 3 копейки, в этом магазине стояли автоматы с крем-содой за 5 копеек, и этот напиток казался божественным. Дорога домой часто растягивалась часа на три.
Я учился практически на отлично, проблемы были только с украинским языком и химией, не любил я их. Гена учился в пол-силы, но в силу врожденных математических способностей схватывал математику на лету, не особо напрягаясь. Свободное время у него было занято картами.
Как-то заболел наш учитель истории. Замечательный, кстати, человек, один из авторов советского учебника истории не помню для какого класса - Донской. Взамен прислали какого-то занудного типа. Ну и на первом же уроке, мы, ученики образцовой физ-мат школы, устав слушать этого зануду, начали бросаться деревянной спинкой от стула и в результате рассандалили окно.
Был большой скандал. Всех соучастников разогнали по разным классам, поставив "неуд" по поведению в четверти. Мы с Геной чудом остались в своем, отделавшись "неудом". В то время это было равносильно условному осуждению. Ну в смысле, что еще провинность и полетели бы из школы.
И вот где-то в районе 20 апреля, за два дня до столетия со дня рождения Ленина (каких я только круглых дат не пережил за свою жизнь!) мы с Геной остались дежурить в классе. Любимым развлечением было во время дежурств смешивать все оставшиеся на столе учителя химические препараты в одной колбе или пробирке, а затем прятаться за столом и ждать, что будет - шарахнет или не шарахнет?
Кстати у нас в классе учился и прирожденный химик, который, например, делал из чего-то шарики, которые он бросал со своего балкона на трамвайную остановку. Шарики от удара начинали искриться и метаться под ногами прохожих, и прохожие с визгом разбегались.
У нас таких познаний не было, химию мы не любили, и поэтому шли эмпирическим путем - шарахнет или не шарахнет. И вот посредине наших экспериментов в класс заглянули старшекласники, увидели натрий в банке с кислотой и показали нам фокус. Бросили кусочек натрия в раковину (а у нас были химические столы с раковиной и краном посредине). Натрий зашипел и рассыпался искрами.
Мы с Геной прониклись. Взяли здоровенный кусок натрия и пошли домой. Дорога из школы проходила через речку. Короткий путь проходил по деревянным мосткам. Под этими мостками летом часто прятались пацаны на взятых на прокат лодках. Через щели в досках они подсматривали за проходящими по мосту девушками. Весной эти мостки сносило ледоходом. Это уже потом их догадались сделать подвесными. В общем мостков не было, мы прошли немного вдоль реки и бросили прихваченный из школы кусок натрия в воду. Сначала он нас разочаровал. Вода побурлила вокруг и все. И тут, ка-а-а-а-к шарахнуло! Столб воды был метра на три! Чрезвычайно удовлетворенные результатом мы пошли к каменному мосту через речку. И вот посредине этого моста нас встретил предельно суровый дядя в штатском с вопросом "Кто стрелял?" Напоминаю, дело было накануне ДР-а Ильича, причем 100-летнего, так что бдительность органов была на пике. Когда мы сбивчиво объяснили, что не стреляли, дядя начал допытываться из какой мы школы и где взяли натрий. Только красноречие Гены спасло нас от вытуривания из хорошей школы. Чего только Гена не плел. И что мы талантливые юные химики, и что, не доверяя теоритическим объяснениям учителя, решили провести важный для будущего советской науки эксперимент, и что натрий купили в хим-магазине на сэкономленные на пирожках копейки. В общем, дядя сжалился. Наверно, действительно поверил в наше недоедание и жертвенность во имя науки, глядя на тощего Генку.
После окончания школы мы с Геной не поехали поступать в Москву. По разным причинам. Генкину причину я не знаю, а моя причина жила на соседней улице на Холодной горе и звалась Люда. Тупизм, конечно, и инфантильность, но что ж теперь? В общем, постули мы в Харькове в один вуз - политех, но на разные факультеты. Генка выбрал попроще - механико-металлургический, чтоб сильно от карт не отвлекал. После сдали экзаменов мы компанией из 4-х человек (необходимый кворум для преферанса) поехали в село Новые Санжары на Ворсклу. Именно туда только потому, что туда с родителями в это же время поехала отдыхать Генкина зазноба, а остальным было пофиг куда, только бы отдохнуть от учебы. По приезду мы пошли на речку и там же расчертили пулю, которую писали с перерывами на купание, еду и сон четверо суток. На третьи сутки, когда я вышел ночью во двор, я увидел пред собой в ночном воздухе огромного червового короля. Галлюцинация была настолько явной, что мне стало не по себе. Но пулю мы благополучно дописали. Кстати в карточной игре очень здорово проявляются личностные качества. У кого осторожность и боязнь, у кого авантюризм, у кого рассчетливый прагматизм.
На третий или четвертый день нам пришлось поучаствовать в спасательных работах. Дело в том, что у Гениной зазнобы был старший брат - инфантильное существо лет 20-22. Его, как ребенка, опекали родители, и на фоне нас, самостоятельных, играющих в карты и пьющих каждый вечер вино, он выглядел сосунком. Жили мы с ними в одном дворе. И вот в обед, когда мы писали пулю в беседке, примчалась его мать, на которой лица не было. Боря утонул! Когда мы примчались к реке, там уже были вызванные спасатели, которые, как оказалось плавать не умели. На берегу остались безутешные мать и отец, а мы бросились обныривать речку в поисках трупа. Пару раз я сам был близок к тому, чтобы утонуть, так как часть русла занимали лилии с подводными лианами, которые иногда не давали вынырнуть. Мы проныряли метров сто вдоль реки, по всей ширине, когда я обернулся на берег крикнуть безутешным родителям, что пока утопленника не нашли. За спиной родителей на пригорке стоял сам утопленник и с интересом смотрел на происходящее. Я крикнул родителям, они обернулись, и мама бухнулась в обморок. Оказалось, что этот оболтус сделал вид, что пошел купаться, а сам пробрался через камыши на соседний пляж, где провел мило время с какой-то местной пейзанкой. Если бы не родители, мы вломили бы ему точно!
В институте я Гену видел уже не так часто, как раньше. Гена делал вид, что учится, а все вечера проводил на "мельницах" - блатхатах для карточной игры. Иногда он рассказывал, какие ставки там делаются, о том, что иногда на одной карте в примитивно тупой игре "бита-дана" стоит до 5 тысяч рублей (цена машины в то время) и какая порция адреналина попадает в этот момент в кровь, и как дрожат руки с картами. На эти мельницы собирались серьезные люди с большими деньгами - теневые цеховики, авторитеты. Я спросил как-то Гену - а как ты не боишься проиграть? На что он мне ответил буквально следующее - я мол знаю свой ресурс и вовремя останавливаюсь, если не прет. Проиграл, к примеру 500 рублей - на сегодня баста, завтра повезет. Когда везло, Гена выигрывал значительно бОльшие суммы, так как у противников был неизмеримо больший рессурс и не было тормозов. Когда у Гены были деньги, он шиковал с девчонками в кабаках, щедро их одаривал, угощал друзей, деньги не жалел. Генка был щедрым. Еще Генка демонстрировал мне крапленые колоды, колоды с двумя вклеееными рубашками на одной карте, когда неуловимым движением пальца можно было превратить пикового вальта в бубновую даму и наоборот. Я ради интереса склеил такую карту и как-то показал фокус девушкам-попутчицам в плацкартном вагоне. Девушки отнеслись как-то настроженно, видимо приняв меня за поездного шулера. Еще Гена с восхищением рассказывал о некой девушке, которая стабильно сдает девятерную игру на третью руку.
Помнится еще Генка рассказывал, как харьковские шулера разводят жадных "лохов" в Сочи. Изюм способа заключался в том, что "лох" сам должен был насадиться на крючок, его никто насильно не тянул и не уговаривал. А способ заключался в том, что при игре в покер на пляже на виду у богатого "лоха" один из игроков якобы незаметно прятал за спиной дополнительные карты. "Незаметно" для партнеров, но явно заметно для "лоха". Можно было еще "заметить", что "лох" увидел, сделать испуганное лицо и подмигнуть - мол, не выдавай! И банк в это время достигал заманчивого для "лоха" размера. И "лох" сам (вспомнилось из "Вокзала для двоих" - "сама, сама") должен был подсесть к игрокам и предложить "спрятавшему" карты войти в долю - пополам. Предложение принималось, "спрятанные" карты "незаметно" доставались, на руках оказывалось "карэ". Потом карты открывались, и у другого игрока оказывался "флэш-рояль". Все в шоке цокали языками, разводили руками и вспоминали, что в последний раз такое на их памяти случилось незадолго до 1917-го года. А "лох" шел отсчитывать бабки. "Сама, сама" (С)
Где-то на третьем курсе Генка таки проигрался. По-крупному. По-моему речь шла о 5 или 10 тысячах рублей. У Генки их физически не было. Гену хотели заслать в экспедицию по фотонабору для отработки долга, но Гена стремался и не хотел попадать в кабалу. А не отдать было нельзя - могли прирезать. И Генка сбежал. Сбежал в Москву, где без потери курса умудрился поступить в московский престижный вуз (честно не помню, какой именно, но был тогда в десятке престижных). Там в Москве он отыграл долг, привез в Харьков и отдал. Когда Генка сдавал в Москве выпускные экзамены, то это выглядело таким образом. Утром - сдача экзамена, вечером - самолет, на следующий день в Алма-Ате, Ереване или Тбилиси московская команда картежников выигрывает деньги, самолет в Москву, следующий экзамен, следующий самолет.
По окончанию вуза мама устроила Генку работать в Минск, на искуственную почку. Генка поработал, пока это не мешало картам, потом бросил, перебрался снова домой, в мамину квартиру. Однажды мне довелось забирать его магнитофон в Москве, который он одолжил какой-то знакомой. Я был в Москве в командировке и мне не сложно было заехать куда надо. В той квартире о Генке отзывались очень тепло. Но и жалели его за страсть к игре. Рассказывали, что Генка мог до ночи играть на какой-то квартире, потом ловили такси, Генка подъезжал к съемной квартире, и тут кто-то из попутчиков предлагал перекинуться "на посошок". И Генка сидел до утра в такси и играл, играл...
Я после института остался на кафедре, поступил в аспирантуру. И вот в один из рабочих дней ко мне на кафедру заявился Генка. Он опять проигрался и пришел занять у меня рублей 400 (все деньги, которые у меня тогда были за душой), чтобы снова вступить в игру. Генке я отказать не мог. Он спросил: "А где ты обедаешь?" Я ответил - мол в столовке соседнего НИИ. "Что, с лохами?!" - возмутился Генка и потащил меня в крутой по тем временам ресторан "Горка". Несмотря на все мои препирательства и мои слова о том, что я жду важный звонок из Киева от моих партнеров по внедрению.
В "Горке" Генка заказал картошку с грибами в горшочке и 800 грамм водки. Официантка сказала, что столько сразу нельзя, но Генка взял ее за локоточек, что-то шепнул, и она принесла. Через два часа я появился разобранный на кафедре, что-то ответил по телефону на звонок из Киева (я представляю, как они ржали на другом конце провода) . Потом меня снова подхватил Генка, мы пошли ко мне домой, по дороге на Пушкинской нас подобрала тачка без единого стекла с его друзьями. Друзья подвезли нас ко мне домой, кадря всех симпатичных девушек по дороге (вот для чего не вставлялись стекла - для удобства коммуникации).
Дома я, Генка и моя жена пили водку Посольская под сковородку жареной картошки, потом Генка пел под гитару песни Высоцкого, он знал все наизусть.
Потом он потащил меня в ресторан "Мир", где мы пили коньяк уже не помню под что.
Автопилот привел меня на Холодную гору, где я очнулся утром в доме моей знакомой из Художественно-промышленного института. Пришлось на следующей день рассказывать жене, что пьяные пути-дорожки занесли меня к другу голопузого детства - Геше Чернышеву. У Геши, по счастью, тогда не было телефона.
Больше я Генку не видел. Деньги через несколько месяцев мне вернул какой-то парень, который сообщил, что Генку во Львове повязали менты, и дела его неважные. Деньги были сложены крест-накрест - купюра так, купюра перпендикулярно, купюра так, купюра перпендикулярно.
Услышал я о Генке через двадцать с лишним лет. Он сам отыскал меня из Америки. Оказалось, что живет он недалеко от Нью-Йорка, работает он программером на Прологе, у него новый большой дом, молодая красивая жена и все в шоколаде. В Америку он перевез и свою любимую маму. Генка присылал фотографии дома, жены. Сам он выглядел слегка забуревшим, но узнаваемым. Не все в его жизни было гладко, его предыдущую жену сбила насмерть машина, когда она была беременна. Но Генка сильный, он поднялся снова.
Я в то время почти безвылазно сидел в командировках в Вене, звонил ему. Генка очень звал приехать к нему в гости, поехать вместе в отпуск, на острова, обещал сделать приглашение. Я отговаривался, сам процесс согласования американской визы, отпуска на работе и самостоятельного путешествия в Америку казался мне тогда сложноватым. Еще Генка присылал мне ссылки на разные американские комиксы, и я думал, что он сильно изменился, и кто его знает, найдем ли мы теперь общий язык и общие темы для разговора...
Думаю, что я поеду к Генке, теперь я уже разыщу его, моя очередь, но чуть позже..
Бонусом песня, которую Гена спел мне в день перед моим отлетом домой -
https://youtu.be/a6jWyNRopyI.
Дома через пару месяцев меня ждала борьба с неожиданно обнаружившейся онкологией, но это уже совсем другая история.
</span></div>
