По Кологривской глухомани (глухомань №1 август – сентябрь 2020)

[АЛебедев]

Кологрив и Илешевская волость в ХVII в.
После прихода к власти Михаил Романов стал одаривать служилых людей, которые ему помогли, землями.

В 1620 г. Семен Гаврилович Хомутов, сотник московских стрельцов получил в поместье деревню Давыдово и еще несколько деревень Илешевской волости Окологривского пригорода Галичского уезда.

У Семена Хомутова был брат - Петр Хомутов, воевода, который до 1625 г. владел с. Кичино (на месте этого села позднее построят нынешний Кологрив) с деревнями Илешевского уезда.

Петр Хомутов выдал свою дочь замуж за Федора Нарышкина, брат которого - Кирилл Полуэктович Нарышкин был тестем царя Алексея Михайловича.

Кичинская вотчина, как приданное от Петра Хомутова перешла к Федору Нарышкину.

Мать Петра I Наталья Кириловна Нарышкина приходилась владельцу Кичино племянницей.

В роду Нарышкиных Киченская волость была до 1697 г.

Мартемьян Кириллович Нарышкин был женат на дочери Касимовского царевича. В 1700 г. род касимовских царей угас.

Деревни Кичинской волости перешли в Дворцовый приказ, и их стали раздавать в поместное владение служилым людям.

[АЛебедев]

Хочу дополнить описание недействующего храма Спаса Нерукотворного, возле которого мы жили в Кологриве.



Церковь была частной и не имела прихода, священник частично получал от хозяина.
Священником, иереем, был Павел Островский.

Широков Борис Тимофеевич рассказывал:
"Успенский собор был очень красивый, величественный, богатый. Его окружала ограда с чугунными решетками, окрашенными в зеленый цвет. Красивая арка и двухстворчатые ворота. По обе стороны ворот - калитки. Напротив главных ворот стоял одноэтажный дом, разделенный коридором на две половины - мужскую и женскую. Здесь ночевали приезжие богомольцы.

На стене храма справа от входа местным художником Архиреевым был изображен Иисус Христос, распятый на кресте.

Позади церкви - небольшое кладбище, 3-5 могил, наверное, священнослужителей. Кладбище и церковь находились внутри ограды, кругом посажены липы.

На колокольне сверкал большой золоченый крест. Нижние подколокольные проемы заделаны деревянными щитами с круглым окном и окрашены в синий цвет.
Пол был из чугунных плит, на каждой солнце изображено.

В храме всегда было тепло, хотя печей не было - котел или топка в подвале, очевидно, были, дымоходы в стенах, в зданни установлены калориферы. А дров никто никогда вроде не видел.

Звонарем был Ершов, истинный специалист своего дела. Жил он в Новой Слободе (это конец ул. Комсомольской). Когда шел на службу, то не по улице, а оврагом, чтобы не встретился недобрый человек, а то звон настоящий не получится.

И вот в 1935 г. стали разрушать собор.
Начали сбрасывать большой колокол. Целый месяц возились с ним. Вес колокола 465 пудов, толщина стенок 25 см, высота выше человеческого роста, примерно 2 м. В проем не входил, его расширили и колокол сбросили. Но он не разбился. Сделали тали, блоки с веревками. Подвесили груз около 40 пудов и стали поднимать вверх и бросать, чтобы расколоть.

Внутри горел костер, чтобы раскалить колокол. Маленькие колокола сбрасывали на большой. Красивый был колокол, вязь чудесная, на сколах серебро, бронза с патиной. Мы, мальчишки, бегали смотреть, хотя нас не пускали. А кто этим руководил, точно не помню, говорят, бывший председатель горсовета Ваня Хрушкой. Фамилия его была Тихомиров, а Хрушкой - прозвище (потому, что он был очень маленький).

Когда собор закрыли, там разместился духовой оркестр. Он там занимался до 1939 г., а вообще-то в городе духовой оркестр был до самой войны, все праздники проводили с оркестром.

В 1939 - 1940 гг. в соборе разместилась МТС (машинно-тракторная станция). Директором назначили Борискина Ивана Яковлевича. До этого он был директором школы и преподовал детям историю. Вот с этого момента и начали в соборе все ломать и крушить...".

Комсомольцы 1980-х гг. пытались восстановить храм под молодежный клуб. Но у них ничего не получилось.
Была еще попытка отреставрировать его по инициативе Молодцова А. Ф., но опять ничего не вышло...

По Кологривской глухомани (август – сентябрь 2020)

[АЛебедев]

Нашел 10 крестьянских портретов, написанных Ефимом Честняковым. Причем раньше я их на просторах интернета не видел.

Если пара прописывалась плечом к плечу - значит, жили на равных, решали бытовые неурядицы сообща. Обычно мужской образ располагался за женским, супруга становилась как бы за мужнее плечо - значит, мужчина в доме главный.



Дом на втором плане трактовался как счастливое семейное будущее.

[АЛебедев]

Нашел интересный материал про Кудесника.
С Кологривской школой в советское время было связано имя Петра Hикалаевича Смирнова.

Петр Николаевич Смирнов - Кудесник
В Кологриве Петра Николаевича Смирнова звали Кудесником. Он был яркой фигурой и знатоком местной старины, бессребреником и философом.

Родился он в 1901 г.
Его отец - Смирнов Николая Яковлевич - начинал свою трудовую деятельность мальчиком на побегушках в нумерах купчихи Невзоровой.
Ему удалось скопить деньжат и он купил небольшой пароходик за 300 руб.

Пароходик курсировал от Кологрива до Вяльцева и вниз по Унже до Юрьевца. Билет до Вяльцева стоил 25 копеек, а до Юрьевца 1 рубль, Пассажиру полагался стакан водки. Пароходство содержала кампания Немковых.

Вскоре прогорели, но деньги у Николая Яковлевича "зашевелились". Он выгодно женился. Матери Петра было 16 лет, а отцу - 28, когда они поженились. Мать училась тогда в прогимназии и была богатой невестой.

Революцию Николай Яковлевич принял, дом передал Советам, лишился всего имущества, в конфликт с советской властыю не вступал, поэтому семью не притесняли, но сын оставался "гол, как сокол".

В кологривской гимназии будущего Кудесника прозвали Петрухой. Он гимназию не закончил, потому как ее сразу же после революции закрыли.

Тем ни менее, Петр прекрасно знал математику, ботанику, неплохо рисовал, играл на сцене, имел феноменальную память.

Любил читать. В домашней библиотеке было полное собрание сочинсний Глеба Успенского, поэмы Торквато Тассо, Э. Матанья "Освобожденный Иерусалимъ" и другие.

До Великой Отечественной войны Кудесник работал хранителем в Кологривском музее.

После войны он работал в школе-интернате, а позже - в Кологривской средней школе.

Петр Николаевич имел исключительную память, в совершенстве владел литературным языком. Очень интересно рассказывал.

Он обладал энциклопедическими познаниями в области флоры и фауны, зоологии, геологии, садоводства и огородиичества.

Кудесник знал латынь, мог прочитать по-гречески, был живым определителем лекарственных, а также дикорастуших съедобиых растений. Не надо было заглядывать в "Определитель растений" М. Н. Нейштадта, чтобы разыскать нужную травку, а стоило обратиться к Петру Николаевичу, и все становилось ясным: опишет эту травку, назовет ее по латыни, расскажет, где она растет и как применяется...

П. Н. Смирнов в саду-питомнике.


В школе в маленькой столярной мастерской он делал наглядные пособия для ребят, составлял гербарии, мастерил различные стенды вроде «Флора нашей области», где обязательно все подписывал по-латыни.

Однажды в школу, где работал Кудесник, пришло указание: избавить библиотеку от старых (большей частью дореволюционных) изданий.
Приготовили выкинуть (вернее, сдать в мукулатуру) несколько ТЫСЯЧ книг.

Кудесник спас какое-то количество и наполнил ими свой школьный закуток, где он строгал и пилил.
Там оказались:
- «Вселенная и человечество» в 5 томах,
- «Жизнь животных» Брема в 10 томах,
- «Жизнь растений» Кернера.
Книги Реклю, Ранке, Гумбольта и роскошнейшие многотомные фолианты Шекспира, Шиллера, Гоголя, Байрона, Пушкина, Мельникова-Печерского и т. д.


Воспитатели и педагоги школы-интерната ~ 1961 - 63 год. Соколов Н. И., Мозерин Л. И, Скворцов ? К. Петр Николаевич Смирнов (в первом ряду), Чистякова В. В., Клепикова А., Соболева- Певзнер Е. А. и др.


Кудесник вел довольно странный аскетичный образ жизни. До глубокой осени, почти до самого снега ходил по городу босиком. Одевался более чем просто и если бы вот так появился в другом городе, то, по всей видимости, его бы приняли за бродягу.
Люди, видя его бегущим босиком по городу, коворили: "Кудесник куда-то торопится..."

Кстати, одно из условий, когда его брали на работу в школу, было то, что он будет ходить в школу не босиком, а в сапогах...

Гуманист и бессеребреник, он, дожив до пенсионного позраста, отказался от  оформления пенсии. "Способен сам себя прокормить", - говорил он.

Родственники и друзья уговорили его все-таки оформить, что полагается. Всю свою небольшую пенсию (в 1966 г. она составляла 47 руб.) он тратил на подписку газет и журналов. Выписывал районную и областную газеты, "Пионерскую правду", "Комсомольскую правду", журналы "Наука и религия", "Юность", "Следопыт" и др.

Каждое лето он собирал в лесах лекарственные травы и сдавал их в кологривскую аптеку. Но денег не брал, говоря: «Мне природа бесплатно это дает...».
Любил охотиться. Но делал он это... с луком!
Лук изготовлял из осины. Заготавливал среднюю часть ствола этого дерева, толщиной с руку. Затем распускал осину вдоль. Отщеп брал только с северной стороны. Лук был очень тугой, поэтому он на правую руку надевал голенище от сапога. Обычно он бесшумно стрелял 5 уток и приносил их домой...

Кудесник мог часами рассказывать о быте и нравах старого Кологрива, и многие наши познания о истории города базируются на рассказах Кудесника.

Умер он 12 августа 1986 г. в возрасте 85 лет.



Кологрив, школа


По Кологривской глухомани (август – сентябрь 2020)

[АЛебедев]

Звонил сегодня в Кологрив Эмилю: уточнял информацию об одном обьекте, о котором вскоре напишу.
Эмиль говорит, что сегодня а Кологриве произошла трагедия: на ул.Некрасова (на этой улице мы жили в гостевом доме Эмиля) в результате пожара от отравления угарным газом погибли: мама и малолетняя дочь.
Еще один ребенок, 5 дней от роду (!), отправлен в реанимацию в Шарьинскую больницу.

[АЛебедев]

Нашел интересный материал о доме на ул. Кирова, 14.
Раньше (до 2007 г.) на этом доме висел старый металлический жетон, на котором с трудом можно было разобрать полустертую надпись: "Первое Российское страховое общество. 1827 год". Это год, когда страховое общество зарегестрировала этот дом от пожара.

Внутри дома (до 2007 года)  находилась огромная русская печь, совсем не похожая на те, что строят сейчас. Она была на столько большая, что на ней можно было не сгибаясь стоять и лечь погреться не одному человеку.
Было у нее углубление для просушки одежды, подпечники и горнушки, отдушина для самовара, а сбоку была пристроена плита.
В самой печи было просторно и за одну выпечку можно было напечь пирогов на всю семью.

Сама кухня была тоже весьма оригинальна: деревянные, ничем не обитые и не оклеенные стены, вдоль которых стояли широкие лавки, как в настоящих русских избах...

Дом, хоть и не кажется снаружи большим, но внутри довольно обширен и очень удачно спланирован.

Помимо кладовой и кухни он имел 4 комнаты.

До 2007 г. комнаты эти выглядели так: по стенам развешаны семейные фотографии в старинных рамках, зеркало в красивой резной раме, этажерка с книгами, сервант со старой посудой, рушники с вышивкой...

В зале, над столом висела прекрасная люстра-фонарь, сделанная из бронзы и зеленого стекла, на стене - фигурная керосиновая лампа-светильник, в комнатах стояла дубовая мебель - кресла, столы, диван, гнутые стулья, обитые шелком. Здесь все дышало историей...

К сожалению, в 2007 г. этот дом у наследников Любови Петровны (дочери Петра Просекова, о котором речь впереди) купила лесная фирма ООО "Моллес" из Москвы.

Фирмачи сделали из него офис и мини гоствой дом. Внутри все снесли и сделали новый ремонт. Окна тоже изуродовали. Знаменитую печь ликвидировали тоже.... Эта фирма давно уже не работает... А дом - так и стоит заброшенный....



Но хватит о грустном.
Когда-то этот дом принадлежал нескольким поколениям интелегентов Ширских.

А в 1938 г.  у Анны Александровны Ширской его купил Петр Алексеевич Просеков.
По происхождению он был  москвич. Не смотря на трудное детство, Петр смог поступить в Московский Императорский университет, который с отличием закончил, получив профессию учителя русского языка и литературы.

До революции Просеков работал директором гимназии. А после обратил на себя внимание Н. К. Крупской (супруги Ленина).

По направлению Надежды Константиновны его отправили на Дальний Восток организовывать там горные техникумы.

В Благовещенске Петр проработал несколько лет. Однако, там у его дочери Любы, которая в детстве переболела малярией, эта болезнь обострилась. И врачи посоветовали сменить место жительства.

Просеков со всей семьей переезжает в Кологрив и остается тут жить до конца своих дней.

Петр Алексеевич сначала работал в с. Екимцево в зоотехникуме, а потом перебрался в Кологрив.  Преподавал он в средней школе, а параллельно читал лекции в медучилище, педтехникуме и вечерней школе.

Он пользовался заслуженной любовью у своих учеников. За обширные знания и эрудированность Петра Алексеевича называли "ходячей энциклопедией".

Он был классным руководителем в 10 классе, где училась Ольга Ладыженская.

В нашей стране не так много женщин-академиков. Так вот Ольга Ладыженская одна из них.

Ее отец, Александр Иванович Ладыженский, был родным братом знаменитого художника Геннадия Ладыженского.

Когда Александр Ладыженский был студентом в Институте гражданских инженеров (С-Пб), началась Великая война. И он отправился добровольцем на фронт, где служил в артиллерии.

Александр Иванович великолепно знал математику и в 1920 -1930 гг. работал учителем в кологривской школе.
В октябре 1937 г. за ним пришли сотрудники НКВД и арестовали его. А через неделю расстреляли.

Спустя некоторое время после ареста отца, в НКВД пригласили классного руководителя Ольги - Петра Алексеевича Просекова. Посадили за стол, пододвинули лист бумаги с текстом письма, в котором говорилось о том, что ученица школы Ольга Ладыженская ругает большевитскую партию и настраивает учащихся
против Советской власти, т. е. занимается контрреволюционной деятельностью.

Под письмом стояли две подписи – директора школы и первой Олиной учительницы.
Требовалась третья – подпись классного руководителя.

Этого было достаточно, чтобы лучшая ученица школы была арестована.

Пётр Алексеевич, несмотря на все угрозы, отказался подписывать донос. Его уговаривали всю ночь.
"Совесть важнее", - ответил учитель и пообещал, если нужно, дойти до верховного прокурора.

Только в четыре утра он вернулся домой. Жена испуганно сказала: «Мы все погибнем».
«Пусть. Зато умрём честными людьми!» - устало ответил ей муж.

Петр Алексеевич спас маленькую девушку, совершив самый настоящий нравственный подвиг. Подпиши он донос, вряд ли Ольга училась бы в университете и стала бы знаменитым советским и российским математиком, по чьим учебникам учатся наши студенты.

Уже много позднее, став видным ученым, Ольга Ладыженская любила приезжать в Кологрив на отдых и останавливаясь сначала у Петра Алексеевича, а после его смерти, у его дочери - Любови Петровны.
По Кологривской глухомани (август – сентябрь 2020)

[АЛебедев]

30 августа 2020 (воскресенье), продолжение
Закончили осмотр Ильинского храма.
Рядом с ним стоит еще одна церковь - Никольская. Ее построили в 1836 г.



С этим маленьким храмом связана красивая легенда. В Илешево хранилась древняя чудотворная икона Николая-Угодника, в честь которого и решили возвести церковь у въезда в село. Но икона неизменно «уходила» на берег Унжи, на место нынешнего храма. Там его, в конце концов, и возвели.



В 1930-х гг. в Никольской церкви был сельсовет, а затем - молокозавод.





15.00. Осмотрев храмы, мы подошли к музею, который стоит рядом с храмом.





Он был закрыт, а на двери висело объявление.



Начался моросящий дождь и сотовая связь «отрубилась». Сразу за музеем стоит красивый дом, где живет заведующий музея - Павел Викторович Романец. Но дверь была закрыта.

Замечу, что этот красивый дом раньше принадлежал председателю колхоза "Россия" - Хробостову Алексею Васильевичу, который написал интереснейшую этнографическую книгу "Лебединая песня моего сердца".



Напротив музея стоит бывшая церковно-приходская школа.



Мы пошли по дороге, с целью кого-нибудь встретить и спросить, как нам попасть в музей.
Сами того не зная, мы пошли по грунтовой дороге в сторону соседней деревни Пески. Она от Илешево отделена оврагом, по дну которого протекает ручей Николенка.



Во второй половине 19 в., когда село Илешево стало разрастаться, за Николенкой образовалось Ново-Никольская слобода.
В 1928 г., когда ликвидировали Кологривский уезд, эта слобода вошла в состав села Илешево, и эту часть селения местные жители стали называть Пески.

Ручей Николенка по весне здорово разливается, поэтому через овраг переброшен металлический мост, в оформлении которого использовались панцирные кровати.



В овраге мы встретили местную женщину Лену. Объяснили ей нашу проблему. Она сказала, что здесь работает только Билайн. И позвонила Павлу Викторовичу Романцу, который и создал интересующий нас музей.
Павел Викторович попросил нас подойти к музею в 16.00, т. к. на это время он договорился с кем-то провести экскурсию.

Мы решили сходить вначале на кладбище и посмотреть на могилу Ефима Честнякова, а затем побродить по селу Илешево.
От ручья Николенка до кладбища идти примерно 10 минут.
При входе стоит вот такой деревянный крест.



Этот крест и молитву на нем в 2017 г. вырезал Алексей Аполлонович Иванов.
Алексей Аполлонович преподавал иностранный язык в Илешевской школе.







Кладбище находится в сосновом бору.



И могила Ефима Честнякова там в самом центре.



Его могила – весьма почитаемое место. Многие, кто приходит, берут с могилы землю, как чудотворную. И в могиле вырыты вот такие норы.



Завещание Честнякова
В 2008 г. в Илешевской церкви среди бумаг, оставленных на хранение иноку Леониду, был найден текст завещания Честнякова, написанного на простом тетрадном листе.
Завещание Ефима Васильевича Честнякова записала фельдшер Ткаченко Валентина Ивановна из поселка Варзенга:

"Когда меня не станет вы ко мне на гробик ходите, как вам время, вы и идите, чем чаще, тем лучше.
Всё что есть у вас на душе, чтобы не случилось с вами, придите ко мне, да всё горе с собой-то и принесите на мой гробик. Припав к земле, как к живому, всё и расскажите, и услышу я вас, вся скорбь ваша отлетит и продёт, как вы к живым всегда говорили, так и тут. Для вас я живой есть и буду вечно ‒ во веки.
После многих лет поруганий вновь открыты двери для покаяния верующих.
Будьте благословены".

[АЛебедев]

30 августа 2020 (воскресенье), продолжение
После кладбища мы прошлись по живописному сосновому бору, который отделяет Илешево от Красного Бора.







Вышли к р. Унжа.



И затем пошли по дороге, которая шла вдоль обрывистого берега в сторону музея. (Фотки Илешево я сделал в разные дни, поэтому и погода на фотках разная).





16.00. Пришли в музей.

Село Илешево, музей сохранения памяти Верхнеунжья
Этот музей несколько лет назад организовалв бывшем сельском магазине Павел Викторович Романец.



В музее мы узнали, что до 1579 г. в этих местах жила народность меря. От этого народа осталось куча топонимических названий и, в первую очередь, это гидронимы, т. е. названия рек.
- Унжа – «песчаная река»;
- Понга – «грибная река», и т. д.
Был такой лингвист Ткаченко, который изучал этот мерянский язык.

Илешево впервые упоминается в 1579 г. Это было церковное поселение с погостом при церкви в честь Ильи Пророка. По этой церкви волость получила название Илешевской.
Как я уже писал, часть деревней Илешевской волости в 1620 г. дана была Михаилом Романовым в поместье стрелецкому сотнику Семену Хомутову.
А от него деревни по наследству перешли к Василию Федоровичу Нарышкину, мать которого была Хомутова.
Василий Нарышкин был двоюродным братом царицы Наталии Кирилловны Нарышкиной, второй жены царя Алексея Михайловича.

Павел Викторович показал нам нарисованную карту-схему, где предположительно находился первоначальный Кологрив (Шишкилевская крепость).













Оказывается в Кологриве была пущена первая в СССР электрическая станция в 1921 г.

[АЛебедев]

30 августа 2020 (воскресенье), продолжение
Продолжаем осматривать экспозицию в Илешевском музее.
Во 2-й пятилетке (1933 – 1937 гг.) было запланировано строительство Ж/Д ветки: Кострома – Галич – Кологрив – станция Пинюг на трассе Вятка – Котлас, так как вокруг Вятки (ныне это город Киров) были лучшие леса. Их планировалось вывозить для отопления Москвы.









Отдельный, небольшой стенд посвящен Алексею Васильевичу Хробостову. Всю жизнь он изучал свой край и собирал материал о его истории.





Этот труд вылился в интересную книгу «Лебединая песня моего сердца».



В с. Илешево находилось правление колхоза «Россия», где Хробостов был председателем.



А это книга Виля Липатова «Сказание о директоре Прончатове», которая рассказывает о большом леспромхозе на реке Обь.
По этой книге в 1972 г. «Мосфильм» снял трёхсерийный телефильм «Инженер Прончатов». Съемки этого фильма проходили в Костромской области:
- в Кологривском (сцены с узкоколейкой снимали в посёлке Ужуга под Кологривом),
- в Мантуровском,
- в Макарьевском районах.
Все кадры о лесосплаве сняты на р. Унжа. Теперь они уже исторические.
Я лично сам фильм не помню, но хорошо помню прекрасную песню «Барыня речка, сударыня речка» в исполнении Валерия Золотухина…



А это лоция р. Унжа на участке Кологривского района от Кологрива до большого притока Вига, до которого мы собираемся доплыть на моторной лодке. Естественно, что раньше здесь сплавляли древесину, а сейчас - все заросло непроходимым лесом.







А этот интересный предмет – советская пасха. Как известно, на Пасху православные люди делают угощение из творога, которое называется «пасха».
В советское время в Кологривском районе тоже делали это угощение пасха. НО!!! Его делали на 1 мая и на 8 марта!!!



Хочу пару слов сказать о нашем экскурсоводе.
Павел Викторович Романец – интереснейший человек. Ему 74 года.
Умен, логичен, предприимчив, не равнодушен к истории.
Приехал в Илешево в 2007 г.
В своей жизни он много чего успел сделать. Служил на Байконуре, участник Первого военного десанта на БАМе.
Ликвидатор Чернобыльской аварии, написал об этом роман «Точка невозврата. Записки ликвидатора» (под псевдонимом Виктор Акатов), за что ему была присуждена премия им. А. М. Горького.

Имеет хорошо развитое творческое начало: занимался графикой, поэтические сборники есть. Преподавал в техническом университете, профессор.

Имеет несколько специальностей и много наград. Создал в Илешеве Музей сохраненной памяти Верхнеунжья.
Женат, имеет 3 детей, внучку, вроде и правнучку.
Они с женой живут в Костроме.
Весной-осенью перебираются в Илешево. Он приезжает чаще, иногда и зимой.



Книги о Ефиме Честнякове.



19.20. Закончили экскурсию.
19.33. Поехали обратно.

[АЛебедев]

31 августа 2020 (понедельник)
Встали пораньше, быстро позавтракали и поехали в деревню Козлово накрывать Серёгин дом. Его друг Саша из Большой Чежмы должен был нас там ждать.
Грунтовая дорога проходит примерно в 1 км от Козлово.
Мы съехали с дороги и оставили рядом с ней машину. Саша Юдин подъехал на своем «Муравье» сразу после нас.
Забрали из машины инструменты и банеры и пошли по лесной дороге к дому.

Козлово
На нижней фотографии -изображен бывший дом бабы Кати (Смирновой Екатерины Макаровны). Муж ее пропал без вести в первые дни войны. Бабушка всё надеялась на лучшее, но увы.

Деревня Козлово входила в состав колхоза
ЧЁЖЕМСКИЙ, который потом стал одноименным совхозом.
Была довольно серьёзная конюшня, ферма, где баба Катя одно время работала дояркой. Работала она и в поле. Домой приходила только к вечеру, правда зимой было посвободней.

В 1970-х гг. в деревне постоянно жило около 30 человек.
Магазин был в дер. Высоково, правда с хлебом была напряжёнка, поэтому приходилось летом ходить в Иваново или на Аверьяновку.
Почти все держали скотину (в основном коров и овец), стадо было большое с трёх деревень....

После смерти бабы Кати ее дочь продала мамин дом Сереге...
Дом этот в Козлово сейчас стоит один единственный, а лет 40 назад в деревне было 17 домов...
А жили здесь:
- Четыре семьи Смирновых,
- две семьи Румянцевых,
- две семьи Пискуновых,
- Соловьева,
- Быстрова,
- Зотикова,
- Лебедева,
- Кустовы,
- Черногубовы,
- были ещё Кругловы, но они переехали в
Высоково.

Мой друг Серега приобрел в Козлово дом бабы Кати в 1995 г., когда после отпуска у него остался 1 млн. руб.
В то время это были небольшин деньги: как раз вышел фильм «Брат». Там ружье с патронами продавали за 1.200.000 руб., что составляло 200 баксов...
Дом Серега купил для того, чтобы выезжать с семьей летом из Москвы на природу.

Таким Серегин дом предстал перед моими глазами в конце августа 2020 г.


А так выглядел Серегин дом раньше


Раньше была банька возле дома.
А внизу за банькой - колодец. Раньше половина деревни брала с него воду. Деревня зачахла, зачах и колодец...



Рядом с Серегиным домом стоит разрушеный дом
Катерины Никитиной.
Когда-то в начале 1990-х гг. она в возрасте 35 лет вместе с мужем (поженились совсем недавно) и с маленьким ребенком приехали из Москвы в Кологривский район и были очарованы окружающей природой. Решили прикупить в заброшенной деревне Козлово домик и начать новую жизнь. Завели кур, гусей, корову, лошадь...
Родили еще одного ребенка.
Уговорили моего товарища Серёгу и его жену Свету тоже перебраться в Козлово.

Вначале деревенская жизнь была замечательной. Дети росли на природе, пили настоящее молоко...



...ходили в деревенскую баню, ловили в Унже рыбу, собирали грибы…
Катины дети ходили до 5 класса в школу в соседнюю деревню - Большая Чежма (в этой школе сейчас открыт эко отель). Но там преподавали только немецкий язык. А дочка хотела учить английский. Пришлось перейти в школу в другую деревню, где был учитель английского.

Так Катин дом выглядит сейчас


Постепенно интерес к деревенской жизни угас. Дети после школы поступили в Москве в разные ВУЗы.
Сейчас дети уже выросли и с большой теплотой вспоминают детские годы, проведенные в деревне Козлово.

Наличники в Катином доме.


Катерина перебралась в Кологрив, где батюшка предложил ей в Успенском храме поработать свечницей. С тех пор она тут и работает...

Так выглядел Катин дом раньше. Катя купила его у  Шевелёвых, хозяина звали дядя Ваня (КУЗИН); то ли это кликуха такая была...



Когда все разьехались, муж Кати аккуратно снял с крыши шифер и подарил его батюшке из Успенского собора. После этого дом стал быстро гнить...

Я, при написании отчета, просматривал каталог картин Ладыженского и нашел там упоминание о картине «Козлово», но самой картины в каталоге не было.

Удивил телефон-автомат рядом с домом на опушке леса. При Медведеве в больших масштабах была развернута уникальная программа таксофонизации сел и деревень. В каждый населенный пункт устанавливали по таксофону, проводили линии, ставили столбы.

Главная проблема в том, что такой телефон работает на таксофонных карточках, которых в деревне и днем с огнем не сыщешь. Раздобыть их можно только в райцентре или ближайшем более менее крупном селе в отделении почты.

Серега рассказывал, что не мог нигде купить телефонную карточку. С почты его посылали в Билайн, из Билайна в МТС, из МТС - на почту. Примерно так.
Но вызвать полицию, скорую или пожарных можно бесплатно.

И еще.
Ставили телефонную аппаратуру не разбираясь, брошена эта деревня или жилая. Пусть там никто не живет, но отчитаться нужно!



Серегин дом зарос высокотравьем. Минут тридцать прокладывали к нему дорогу.
Зашли в дом, чтобы там переодеться.



Старая фотка. Света и Катя с детьми на кухне.


Серегина печка. Было в доме 2 печки (одна из них маленькая с плитой).



Перебросили через крышу реп-шнур. Саша Юдин, как самый лёгкий, полез на крышу.







Под конец работы пошел дождь. Как говорят местные, дождь сплиснул... Мы с Серёгой укрылись, а Саша продолжал трудиться и вымок.
Как говорят в этих местах: "в мочок промочил", то есть, вымок до нитки...



С крышей управились за 2 часа.

[АЛебедев]

31 августа 2020 (понедельник), продолжение
Вернулись к машине и поехали в Кологрив.
Время еще было, поэтому мы решили сгонять в Урму. В Кологриве заехали домой к Михаилу Борисовичу и взяли его с собой.

Урма
Приехали в Урму, которая находится в 7 км к северу от Кологрива.
В этой деревне довольно много покинутых людьми старых домов…



Деревня Урма известна с 1616 г.
В ней тогда стояло 3 крестьянских дома: «двор Андрюшки Иванова, двор Михалки Олексеева, двор Матюшки Олексеева».

Потом деревню Урму получил в поместье Фома Данилович Цизарев, и в 1648 г. тут стояли дворы «Никитки Корнева, Ивашки Андреева, по прозвищу Говоров, Марка Иванова, по прозвищу Марфин».

С владельцем деревни Урма Цизаревым связана и легенда об основании Княжой пустыни на Пустынной горе.

Якобы Цизарев ходил на охоту в глухие леса на реке Княжой и в лесу нашел икону. Здесь он поселился, постригся в монахи и основал Княжую пустынь, где построил церковь.
Когда Цизарев умер, монахи разбрелись и монастырь запустел.

На нижней фотографии возле дерева стоит садник. Его используют (вернее, использовали), чтобы хлеб в печь сажать и вытаскивать.



В советское время деревня Урма была большая.
Здесь жили Кузьмины, Куницыны, Морозовы, Вилковы, Невзоровы, Бархотовы, Макрышевы...

Урма. Кучумова Надежда Васильевна. Какая сильная и смелая на чувства красавица!



Урма в 1921 - 1922 гг. Чистова (Кучумова) Мария Ивановна. Ее муж Чистов Василий до войны был председателем


Сейчас здесь живут только в одном доме: поселилась прибывшая семья из 7 человек: 2 взрослых и 5 детей. Хозяина звать Юрий. У них свое хозяйство: 11 лошадей и козы. Мечтают о конном туризме, в том числе и до Пустыньки.

Вид на деревню Урма с Кордона. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Домов в деревне осталось очень мало. Многие развалились от старости, а те, что покрепче и могли еще простоять много лет, распилили на дрова.
С некоторых домов кто-то пытался снять шифер, но только побил его. Крыши начали протекать и дома сгнили...
В деревне нет электричества. Раньше электричество было, но в 1990-е гг. Невзоров из Кологрива провода порезал и сдал на метал. И деревня постепенно вымерла.
Дорога к реке полностью заросла.

Рядом с Урмой в советское время был пионерский лагерь. Пять лет назад его купили. Снесли все старые постройки, обнесли территорию забором, провели электричество. На этом все и закончилось. А хотели сделать базу отдыха...

Была еще одна молодая семья, Петрушевы. Жили рядом с Урмой в Ивтино. Потом решили переехать в Урму, осваивать, так сказать, заброшенную деревню. Там дом один был, первый этаж из красного кирпича, второй деревянный. Крышу переложили, окна вставили. Местная газета победно рапортовала, мол, вот помимо исчезающих населенных пунктов, у нас появился новый населенный пункт.
Параллельно переехавшие бодались с электриками, чтобы им электрифицировали деревню. Но так и не дободали. Взятку давать принципиально не хотели. Кто его знает, насколько там близко ветка 10Кв? Может электрики и правы были.
В общем, то ли по этой причине, то ли по какой другой, плюнули на это нелегкое дело и уехали куда-то в район Селигера, вроде, к родственникам жены...





Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


На заднем плане фотографии видна разрушенная печка.
В лихие 1990-е годы в Кодогривской газете иногда печатали такие обьявления:
"Продаю кирпич по 3 руб. за штуку".
Откуда в Кологриве взялся кирпич, если там нет своего кирпичного завода?
А предприимчивые люди, если находился покупатель, нанимали машину и ехали на ней в ближайшую деревню, например, в Урму, и там разбирали печь в заброшенном доме....



Выглядела печка примерно так:

Фото Натальи Завьяловой




Урма, дом Голубевых. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Урма, дом Колобовых. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Урма, дом Денисен. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Урма, дом Куницыных. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Урма, здесь раньше жила слепая медсестра Вера Никандровна. Ее медпункт стоял рядом со школой. Автор фото Дурнева Валентина Александровна.


Решили пройтись по прекрасному сосновому лесу.





Не доезжая деревни Урма есть деревня Ивтино.
Ивтинские старожили говорили, что на усадьбе Ладыженских во время Первой мировой войны работали пленные немцы.
В тех местах кроме пашни И. А. Ладыженскому принадлежал и прилегающий к его полям лес.
Место до сих пор зовём "Ладыженская", с ударением на "ы". Вот там пленные немцы и делали уход за сосной, отшибая шестами нижние сухие сучки, чтобы они не врастали в нарастающую древесину.



А делалось это вот для чего.
Сейчас в западных странах (Германии, Финляндии и др.) всё больше внедряется выращивание бессучковой древесины. В хвойных молодняках проводят очистку растущих деревьев от сучьев, оставляя 1\3 кроны для продолжения роста. Дальше на очищенной части ствола нарастает древесина, которая при распиле не имеет вросших сучков. Из неё можно изготовить отличную мебель, музыкальные инструменты и т. п. Стоит она на порядок выше обычной. Так вот И. А. Ладыженский уже тогда, используя пленных немцев, занимался этим делом, думая о тех, кто будет спустя полвека пользоваться его заботами.
Длинными шестами засыхающие нижние сучья элементарно отшибались от стволов, рана со временем обрастала корой.



К сожалению, перед Великой Отечественной войной урочище Ладыженская выгорела полностью.
Сейчас в том месте уже рубят вновь выросший лес.



Урочище Ладыженская находится в 7 км от Кологрива в сторону пос. Ужуга. Старая дорога шла через Урму и Маслениху, а теперь существующая проходит возле деревни Ивтино.

Вот сразу за Ивтином новая дорога рассекает бывшую Ладыженскую. Свернув влево, попадёшь в Пашнево, заросшее молодым сосняком. А там и вековые тополя с усыхающими берёзами укажут место бывшей усадьбы Ладыженских - Пашнево.
Дорога из усадьбы в Кологрив в то время проходила через Ивтино, жители которого очень тепло отзывались об Иване Александровиче.
Сейчас та дорога заросла, только приблизительно её можно найти в заросшем поле.



Усадьбу Пашнево купил художник Геннадий Александрович Ладыженский для своей сестры Елизаветы.

Замечу, что Иван Александрович Ладыженский принял все заботы об огромных лесных угодиях, имении в Кологриве и в Пашневе в возрасте, когда ему было всего 18 лет (!!!). Именно тогда умер его отец...



В 1918 г. имение Ладыженских Пашнево с садом и прудами, где обычно летом резвилась Ладыженская детвора, было конфисковано и заселено коммунарами. Продержалась эта коммуна недолго, ровно столько, на сколько хватило заготовленных припасов...

А сам Иван Александрович Ладыженский был лишен всех прав и работы, и стал так называемым "лишенцем". Он уехал в лес на хутор Калевица за усадьбой Пашнево и разводил там пчелиные семьи.
Ютился он в избушке без окон с нарами, где раньше жили лесорубы.

Вскоре И. А. Ладыженскому пришлось перебраться еще дальше - на хутор около Княжой Пустыни, где жил с семьей крестьянин Егор, но об этом я уже писал.



Было два урочища Калевицы: Ближняя Калевица и Дальняя. Разделял их перелесок шириной 0,5 км. Ближняя Калевица находилась в 5 км от Ивтина на северо-восток. Там жила одинокая старушка, которую в народе так и звали "Калевишна".

Через Калевицы шла дорога в деревню Великая, от которой до кордона Ульшма оставалось 4 км.
Ивана Александровича предупреждали о готовящихся репрессиях и предлагали укрыться в Калевице.
Говорили так же, что он отказался прятаться, посчитав это недостойным.

Сейчас Калевицы заросли молодым лиственным лесом, а старый лес вокруг вырублен.



В конце прогулки перекусили и отведали настойки от Михаила Борисовича…



Вечером вернулись в Кологрив.

[АЛебедев]

Начали появляться отзывы в соц. сетях о моем Кологривском отчете.

Елена Оленина, 12.01.2021.
"Александр, запоем читала ваш отчёт о путешествии по Кологривской глухомани! У вас редкий дар. Рассказ настолько яркий и увлекательный, подробный, казалось я своими глазами видела храмы, здания, речные просторы... , знакомилась с удивительными людьми: учеными, художниками, офицерами, губернатором, князьями... ))
Полагаю, не одну меня вы сподвигнули на путешествия по родной стране. ( даже сделала прививку от ковида!).
Огромное вам спасибо!"

Леночка Чумакова, 7 января 2021.
"Хорошо описали "глухомань", взрастившую столько великих людей. До двух ночи читала. Спасибо за интерес к нашим краям".

Татьяна Маслова (Погонина), 30.12.2020.
"Как же интересно Вы все описываете! Я думала, что к Княжьей пустыни вообще не проехать! А, оказывается, можно! А на Ужуге цветок называют мыльник, а не мыльнянка. И он действительно мылится!!! По поводу окончания сплава брёвен по Унже: из моих детских воспоминаний: до 1985 года мы ездили к бабушке на Ужугу. В основном путь от Кологрива до Ужуги был на катере по Унже. Так вот до 1985 года бревна по Унже плавали, катер постоянно в них врезался. В Ужуге работала сплавная контора".

МГ С. 11.01.2021.
"Спасибо за публикацию огромное. Пройтись по родным местам с вами это источник памяти, любви к родному краю, к его красоте и неосязаемый источник заряда, духа русского. Словно дома побыл".

Раиса Бактеева. 30.12.2020.
"Спасибо вам большое за историю нашей Родины!"

Валентина Селезнева 29.12.2020.
"Спасибо Вам, что поднимаете эти наши старые кологривские дома в фотографиях и темы про них. Мне это интересно".

[АЛебедев]

Нашел интересный портрет, написанный Ефимом Честняковым. Он называется "Портрет неизвестной" и находится в частной коллекции в Костроме.

Частная коллекция


Человек, у которого находится этот портет, пишет:
"У нас было много карандашных рисунков Ефима Честнякова и на холсте маленькие миниатюры.... Мама (Валентина Николаевна Ширяева из деревни Жуково) в конце 1980-х гг. отправила всё писателю Шпанченко (и журналисту - Алебедев) в Кострому... А эта как-то осталась...

На портрете изображена неизвестная девушка.... Мама не знала, кто это... Мама жила рядом с деревней Шаблово, где жил и творил Ефим Честняков.

Ефим любил рисовать детей и раздаривал свои рисунки детям. У мамы их было много, я ими в детстве любил играть... А портрет мне понравился и я его оставил себе..."

Вот что пишет Наталья Петровна Камайская, дочь известного в Кологриве Петра Александровича Камайского, бывшего преподавателя педучилища, бывшего директора Кологривского музея с 1930 г.:
"Небольшой городок Кологрив. Ночь 25 июня 1940 г., последний выпускной бал перед войной. Тридцать шесть выпускников средней школы получили аттестаты зрелости. Почти все мальчики поступают в только что организованные военные училища.

Страна готовится к войне, которая уже чувствуется в воздухе. Позади учителя, школа, экзамены, а впереди жизнь самостоятельная, творческая, кипучая... Звучит прощальный вальс. Завтра прощание с классом. Да, именно прощание: через несколько месяцев почти весь выпуск шагнул в бессмертие, преградив дорогу гитлеровским полчищам.

А сейчас.. сейчас на Унжу.. на любимые медвежьи засеки ("Медвежки"). Возвращаюсь домой. Раннее утро. Мычание коров. Дым бань. Сворачиваю на свою улицу, сейчас улица Павлова.

Вижу: стоит, опираясь на самодельный посох, высокий сутуловатый человек в сером брезентовом плаще с откинутым капошоном. Черная кожаная сумка через плечо. На ногах русские смазные сапоги, в них заправлены синие холщовые брюки. Белая, даже ослепительная белая рубашка навыпуск, подпоясанная ремешком. Кустистые с проседыю брови сурово надвинуты на глаза. Взгляд пристальный...

Но я знала, как он весь моментально преображался, как только заговорит с детьми, с любым "парнеком" или "девонькой". Из его глаз польется поток света, ласки и веселых искорок.

Это Ефим Васильевич Честняков -художник сказочных чудес. Ефим Васильевич в нашем доме не только гость, но и свой человск.

"К вам иду, писать тебя и мать буду. Большой сегодня день: у Петра дочь взрослая. Вспомним свою молодость".

У калитки встречают родители. Садимся завтракать. Традиционная горячая картошка, волнушки в сметане, чай. Готовлюсь позировать: умываюсь, чтоб прогнать сон, а глаза слипаются. Косметики не было никакой, в то время считалось вульгарно. Подкалываю изрядно потрепанную "бальную" прическу. Думаю: "Жаль, поздно вспомнил. Надо было вчера писать. И платье было с иголочки, и прическа соответствовала, да и вообще перед выпускным я выглядела куда лучше, и спать не хотелось после того, как ночь не спала до утра...

Выхожу. Ефим Васильевич приготовил бумагу, карандаши, краски. Родители и сестренка сидят на диване в ожидании своего выпускиого довольно косматого "белого чуда".

Долго смотрел на меня художник. "Наталья, бал кончился, жизнь надо начинать. Иди переоденься и "это" расчеши. Ты русская девонька. Просто живи. Чисто живи".

Ухожу. Переодеваюсь. Расчесываю волосы, делаю какие-то детские косички. Вот так.. Выхожу.

Опять долго смотрел на меня художник: "Начнем работать..."

Много лет спустя, уже после смерти Ефима Васильевича я поняла, какой души был этот человек. В нем не было ничего фальшивого, напускного. Самобытный, очень русский художник, он не мог нарисовать русскую девушку как белое эфемерное чудо в высокой прическе. Он писал жизнь без всяких прикрас.

Он пришел пешком из Шаблова, чтобы с выпускного бала влюбленную озорную девчонку в ночь ее Алого паруса благословить на взрослую жизнь... Жизнь с ее вечной любовью, материнством и горечью утрат".



Какой же красивый портрет! И какая прекрасная и "немодная" сейчас внешность!

[АЛебедев]

Дома одна из дочерей заболела официально ковидом, поэтому я не могу добраться до своего компа и продолжить свой отчет.
Тем не менее, хочу выложить старые фотки Кологрива:

Сплавляют лес по Унже


Старая фотка Кологривского музея.


Старая ярмарка


Старый храм близко.


Старый Успенский собор и часть площади


Старый собор вдали за рекой.


Паром на Унже напротив Кологрива.


Катер, зачаленный около Кологрива.

[АЛебедев]

Очередной отзыв в соц сетях о моем отчете о Кологривской глухомани.

Семен Борисенко.
"С большим интересом и огромным удовольствием ознакомился с репортажем-путеводителем по Кологриву, что на Костромской Земле.
Интересно, познавательно, увлекательно!!!
Иллюстрации, обилие фотографий и репродукций картин, рассказы, биографические справки о замечательных людях, чья жизнь связана с Кологривской землёй - всё это не могло не вызывать самые добрые чувства..."

[АЛебедев]

Пообщался с лесником Александром Кудельниковым. Его дед был одним из инициаторов создания заповедника "Кологривский лес". Вот, что Александр рассказал мне о лесах Кологривского района.



В советское время в Кологривском леспромхозе заготавливалось менее 1 млн. кубометров в год. В самые лучшие годы Кологривский леспромхоз заготавливал до 600 тыс. кубов древесины.
Так в 1958 году в Кологривском леспромхозе было заготовлено 527 тысяч кубометров леса.

Во всем Кологривском леспромхозе общий объем леса составляет порядка 80 млн. кубометров.

Сейчас в районе заготавливается немногим более 100 тысяч кубометров в год.



В Кологривском районе преобладающей породой была ель. Много ели было наивысшего качества и направлялось на изготовлении музыкальных инструментов!

Из-за больших площадей вырубаемых лесов и открывающихся лесных пространств для испарения, стал снижаться уровень грунтовых вод. Из-за этого много еловых лесов в Кологривском районе стало усыхать и выпадать. Смена состава древесины, в основном, идёт осиновыми лесами.



Сейчас Унжа и впадающие в нее речки стали намного мельче. В советское время по Унже в паводок заходили огромные баржи и корабли завозили продовольствие и стройматериалы. По некоторым речкам, например, по Княжой, выводили плоты с древесиной. Сейчас по ним на моторной лодке еле поднимешься. Некоторые ручьи в настоящее время шириной в 20-30 см, а лет 40 назад они были полноводными речками с рыбой!

В царское время подход к заготовке был другой (рациональный). Лес брался выборочно лучший, а остальное оставалось на доращивание...

В Кологривском районе есть участки леса, который сажали в советское время.
Лучше всего их наблюдать в заповеднике "Кологривский лес". Но и по свободной территории есть много таких участков. Имеется несколько участков, где в советское время производился аэросев: разбрасывались семена с самолёта. Есть на территории заповедника экспериментальные участки, где садились кедр и лиственница...



Сейчас в Кологривском районе, да и в других местах тоже, на лесных вырубках берется все до последнего дерева. Остаются голые поля, открывая огромные площади для испарения и ветров, что пагубно влияет на близлежащие леса и создавая благоприятные условия для роста быстрорастущих низкосортных древостоев...

Вообще, в настоящее время к лесам подходят кощунственно. Объемы расчетной заготовки после развала СССР завышены. Сейчас лесовосстановление ведётся на 80% только на бумаге.

Специалисты считают, что до того состояние, которое досталось советскому государству после революции, лес будет восстанавливаться не менее 300 лет...

[АЛебедев]

1 сентября, 2020 (вторник)
С утра погода хмурится.
Серега стал заниматься своей радиостанцией.





А я пошел гулять по Кологриву.

Возле пруда на реке Киченка стоит интересный дом по адресу ул. Набережная р. Киченки, д. 13.
Сейчас здесь находится администрация Кологривского района.
А раньше здесь находилось уездное земство.

Напомню, что земства учредил в 1864 г. Александр II. Они создавались «для заведования делами, относящимися к местным хозяйственным пользам и нуждам каждой губернии и каждого уезда» (на самом деле земства были введены далеко не во всех губерниях).

Есть путеводитель, где ошибочно говориться, что этот дом принадлежал Петру Прокофьевичу (по другим сведениям Павлу Петровичу) Перфильеву, видному общественному деятелю города, исполнявшего должность главы городского собрания.

Усадьба была построена в 1870-х гг.
После революции 1917 г. в этом доме разместился уездный совет.



Затем я вернулся к нашему гостевому дому и прошелся по ул. Некрасова.





Жилой дом 30/53 на пересечении ул. Некрасова и ул. Трефолева.





Недалеко от нашей гостиницы находится здание бывшей богадельни, которая была возведена на средства местного купца-лесопромышленника и почетного гражданина г. Кологрива Дометия Минеевича Звонова. Он ее построил на собственной загородной земле, вошедшей впоследствии в черту города. Официально открытие богадельни состоялось 1899 г.

Уличный фасад главного корпуса богодельни


Строительство комплекса началось в 1890-х гг.

Сначала были сооружены главный корпус, поставленный на красной линии Загородной ул. (сейчас это ул. Некрасова) и баня (стоит во дворе).

На рубеже ХIХ - ХХ вв. вплотную к главному корпусу был выстроен второй северный корпус.



Богадельня функционировала за счет процентов с капитала, оставленного его основателем. Кроме того, крупные пожертвования были сделаны кологривскими лесопромышленниками Иваном Григорьевичем Стоговым и Гаврилой Владимировичем Макаровым.



В богадельне Звонова в советское время размещался сначала детдом, а в 1961 г. здесь была открыта восьмилетняя школа-интернат, которая просуществовала 15 лет.
С Кологривским интернатом связано имя Кудесника - Петра Hикалаевича Смирнова.

Петр Николаевич Смирнов - Кудесник
В Кологриве Петра Николаевича Смирнова звали Кудесником. Он был яркой фигурой и знатоком местной старины, бессребреником и философом.

Родился он в 1901 г.
Его отец - Смирнов Николая Яковлевич - начинал свою трудовую деятельность мальчиком на побегушках в нумерах купчихи Невзоровой.
Ему удалось скопить деньжат и он купил небольшой пароходик за 300 руб.

Пароходик курсировал от Кологрива до Вяльцева и вниз по Унже до Юрьевца. Билет до Вяльцева стоил 25 копеек, а до Юрьевца 1 рубль, Пассажиру полагался стакан водки. Пароходство содержала кампания Немковых.

Вскоре прогорели, но деньги у Николая Яковлевича "зашевелились". Он выгодно женился. Матери Петра было 16 лет, а отцу - 28, когда они поженились. Мать училась тогда в прогимназии и была богатой невестой.

Революцию Николай Яковлевич принял, дом передал Советам, лишился всего имущества, в конфликт с советской властыю не вступал, поэтому семью не притесняли, но сын оставался "гол, как сокол".

В кологривской гимназии будущего Кудесника прозвали Петрухой. Он гимназию не закончил, потому как ее сразу же после революции закрыли.

Тем ни менее, Петр прекрасно знал математику, ботанику, неплохо рисовал, играл на сцене, имел феноменальную память.

Любил читать. В домашней библиотеке было полное собрание сочинсний Глеба Успенского, поэмы Торквато Тассо, Э. Матанья "Освобожденный Иерусалимъ" и другие.

До Великой Отечественной войны Кудесник работал хранителем в Кологривском музее.

После войны он работал в школе-интернате, а позже - в Кологривской средней школе.

Петр Николаевич имел исключительную память, в совершенстве владел литературным языком. Очень интересно рассказывал.

Он обладал энциклопедическими познаниями в области флоры и фауны, зоологии, геологии, садоводства и огородиичества.

Кудесник знал латынь, мог прочитать по-гречески, был живым определителем лекарственных, а также дикорастуших съедобиых растений. Не надо было заглядывать в "Определитель растений" М. Н. Нейштадта, чтобы разыскать нужную травку, а стоило обратиться к Петру Николаевичу, и все становилось ясным: опишет эту травку, назовет ее по латыни, расскажет, где она растет и как применяется...

Петр Николаевич на участке в саду-питомнике. Позади виден торец здания общежития школы- интерната


В школе в маленькой столярной мастерской он делал наглядные пособия для ребят, составлял гербарии, мастерил различные стенды вроде «Флора нашей области», где обязательно все подписывал по-латыни.

Однажды в школу, где работал Кудесник, пришло указание: избавить библиотеку от старых (большей частью дореволюционных) изданий.
Приготовили выкинуть (вернее, сдать в мукулатуру) несколько ТЫСЯЧ книг.

Кудесник спас какое-то количество и наполнил ими свой школьный закуток, где он строгал и пилил.
Там оказались:
- «Вселенная и человечество» в 5 томах,
- «Жизнь животных» Брема в 10 томах,
- «Жизнь растений» Кернера.
Книги Реклю, Ранке, Гумбольта и роскошнейшие многотомные фолианты Шекспира, Шиллера, Гоголя, Байрона, Пушкина, Мельникова-Печерского и т. д.

Воспитатели и педагоги школы-интерната ~ 1961 - 63 год. Соколов Н. И., Мозерин Л. И, Скворцов К. К., Петр Николаевич Смирнов (в первом ряду), Чистякова В. В., Клепикова А., Соболева-Певзнер Е. А и др.


Кудесник вел довольно странный аскетичный образ жизни. До глубокой осени, почти до самого снега ходил по городу босиком. Одевался более чем просто и если бы вот так появился в другом городе, то, по всей видимости, его бы приняли за бродягу.
Люди, видя его бегущим босиком по городу, коворили: "Кудесник куда-то торопится..."

Гуманист и бессеребреник, он, дожив до пенсионного позраста, отказался от  оформления пенсии. "Способен сам себя прокормить", - говорил он.

Родственники и друзья уговорили его все-таки оформить, что полагается. Всю свою небольшую пенсию (в 1966 г. она составляла 47 руб.) он тратил на подписку газет и журналов. Выписывал районную и областную газеты, "Пионерскую правду", "Комсомольскую правду", журналы "Наука и религия", "Юность", "Следопыт" и др.

Каждое лето он собирал в лесах лекарственные травы и сдавал их в кологривскую аптеку. Но денег не брал, говоря: «Мне природа бесплатно это дает...».

Кудесник мог часами рассказывать о быте и нравах старого Кологрива, и многие наши познания о истории города базируются на рассказах Кудесника.

С Кудесником. Фото Владимира Дмитревича Осипова. 1985.


У него было два сына и дочь.
Умер он 12 августа 1986 г. в возрасте 85 лет.

После закрытия интерната этот звоновский дом стоял без окон и дверей больше десяти лет...
А в середине 1980-х гг. он стал многоквартирным, и теперь там живут люди...

Дворовый фасад главного корпуса богодельни


В обед я вернулся в наш гостевой дом, где встретился с Михаилом Николаевичем Зарубиным. Он приехал, чтобы побеседовать с Сергеем о радиосвязи.



Михаил Николаевич – местный фермер. Мы, кстати, кушали на второй день нашего пребывания в Кологриве его пельмени, которые местные так и называют: «зарубинские».
Михаилу Николаевичу 65 лет. Он стал фермером в 1989 г. Было у него 23 коровы костромской мясо-молочной породы.

Его очень хорошо характеризует следующая история. В тайне от жены взял кредит 300 т р, купил б у экскаватор и починил общественную дорогу. Очень радовался, когда узнал, что по закону имеет право добывать ПГС на своей земле.
Какое-то время был главой района. Золотой человек!

Сейчас его сын Денис держит 150 бычков.
Михаил Николаевич говорит, что сейчас его пельмени делают сваты. Для этого они покупают свинину в Шарье.

Я спросил о зарплате, которую получают работники.
Пастух имеет 30 тыс.
Доярка – 20 тыс. (работает 5 дней в неделю).
Для сравнения – лесоруб зимой получает 40 тыс, но работа сезонная, летом ее нет.
Михаил Николаевич рассказал историю про молоко. Уговорили его купить автомать по упаковке молока. Потратили больших денег. А местные отказались это молоко покупать – говорят, что упакованное молоко они могут и в «Пятёрочке» купить, а они хотят свежее и разливное покупать…

Вечером решили затопить печь. Больше – для настроения.

[Agafa P.]

АЛебедев, я сознательно некоторое время назад прекратила читать ваш отчет. Потому что хочу прочитать его без пауз, с начала и до конца. Потому что это, конечно же, уже не просто отчет о поездке... Это книга.
Сейчас одним глазком взглянула на последнюю главу и утвердилась в правильности своего ожидания.
АЛебедев, маякните, пожалуйста, в личку, или в названии пометьте, что вы закончили. Я в предвкушении.

[АЛебедев]

АЛебедев, я сознательно некоторое время назад прекратила читать ваш отчет. Потому что хочу прочитать его без пауз, с начала и до конца. Потому что это, конечно же, уже не просто отчет о поездке... Это книга.
Сейчас одним глазком взглянула на последнюю главу и утвердилась в правильности своего ожидания.
АЛебедев, маякните, пожалуйста, в личку, или в названии пометьте, что вы закончили. Я в предвкушении.

Отчет все время переделывается. Я большую часть времени провожу не дома, где находятся материалы по той поездке.
Но во время отсутствия у меня имеется время и возможность получать новую информацию по уже написанному тексту.
Поэтому я почти каждый день вношу разные изменения.
Для примера, я за последний месяц сделал не менее 200 исправлений в текст, а также добавил фотки, чаще всего - архивные.
Agafa P., хорошо, просигналю.
Отчет наполовину написан :-)

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда)
05.30. Подъем. Ура! Погода наладилась! Прогноз обещает, что следующие несколько дней будут солнечными.
06.00 Заврак.
06.30. Подъехал УАЗик, который мы вчера заказали. Грузим снаряжение для многодневного сплава по Унже.
06.50. Выехали.
07.05. Забрали на трассе Андрея.
07.35. Заехали в Екимцево.

Екимцево
Здесь находится знаменитое Чижовское училище. В Костромской области подобные внушительные постройки из кирпича крайняя редкость.
Описание училища я частично взял из книги Рудченко В. М., Смирнов Г. К., Шармин П. Н., Щеболева Е. Г. "Памятники архитектуры Костромской области. Каталог". Выпуск V. Кологривский район. Межевской район. Нейский район. Мантуровский район. Кострома, 2003.

Деревня Екимцево. Рассказывают, что когда-то здесь жил перевозчик через р. Унжа, которого звали Еким. И он не выговаривал букву «ч». Кричат ему с левого берега: «Еким?», а он отвечает: «Цево?»… Вот отсюда и пошло название Екимцево…

По документам Екимцево известно с 1616 г.
В 1647 г. эта деревня принадлежала Е. Г. Бегичеву.
Среди владельцев усадьбы в 18 в. известны Ларионовы, Перфильевы.
В 1-й четверти ХIХ в. усадьба принадлежала А. В. Перфильевой, в замужестве Ешевской.

В 1829 г. у А. В. и В. И. Ешевских в Екимцеве родился сын Степан Васильевич Ешевский, в будущем знаменитый русский историк, профессор Московского университета (1829 - 1865).

В 1840 г. усадьбой владел Г.В. Шулепников, а в 1879 г.- А. К. Поливанов.
В конце 1880-х гг. усадьба была приобретена под постройку училища.

Чижовское училище
Главный корпус училища был построен в 1891-1892 гг., возможно, по проекту архитектора И. В. Штрома.





Внушительное двухэтажное здание на полуподвалах богато декорировано лицевой кирпичной кладкой. Большие стрельчатые окна и другие архитектурные детали делают его похожим на готический средневековый замок. Хорошая система дренажа, паровое отопление, калориферные ходы, водопровод сделали его чудом строительной техники 2-й половины XIX в.



До революции училище имело своё электричество, в то время, как вся Костромская губерния ещё освещалась лучинами и керосиновыми лампами.
Также в Якимцево был свой водопровод и паровое отопление.



Училище было рассчитано на 160 учеников, из которых оно выпускало:
- сельскохозяйственных старост,
- помощников управляющих имений,
- маслоделов,
- сыроваров,
- мастеров по льнообделочному и мукомольному производству,
- инструкторов по полеводству,
- животноводству и молочному хозяйству.



Обучение делилось на теоретическое и практическое.
Вот перечень предметов, которые изучались:
Закон Божий
Естественная История
Геометрия и землемерие
Физика и метеорология
Химия
Земледелие
Скотоводство
Пчеловодство
Лесоводство
Устройство сельско-хозяйственных машин и орудий
Строительное искусство
Технология сельско-хозяйственных продуктов
Сельско-хозяйственное счетоводство
Сельско-хозяйственное законоведение
Рисование
Черчение



Обязательные для всех учеников практические занятия проходили весной (с апреля) и летом в поле, на огородах и ферме, а зимой - в мастерских.
Занятия на заводах были по желанию учащихся или на усмотрение начальства.



В училище им. Ф. В. Чижова работали постоянно:
- директор,



- законоучитель,
- два учителя специальных предметов,
- учитель рисования и технического черчения,
- учитель приготовительнаго класса,
- два надзирателя,
- врач,
- руководитель практических работ по сельскому хозяйству (он же управляющий фермою),
- руководитель по обработке льна.

По найму трудились мастера: сыроваренный, кожевенный, кузнец, слесарь, столяр и машинист при водокачке.

Преподавателей, священнослужителей и мастеров было 22 человека.



Содержание училища, учителей, учащихся, пополнение технической базы происходило за счёт процентов с капитала Чижова, а также прибыли, получаемой от училищного хозяйства и продукции мастерских и заводов.





На первом этаже находился актовый зал на 250 мест и учительская.
На второй этаж вела широкая парадная лестница из чугунного литья.
На втором этаже находились кабинеты , лаборатория, большая библиотека с читальным залом.
В полуподвале находились: кабинет молочного дела с лабораторией, кабинеты механизации, автодела, слесарная, калориферня, кухня, столовая, пекарня.



Учёба была платной – 100 рублей в год (из них только 6 руб. было за обучение, остальная сумма уходила на пансион – общежитие, питание, форменную одежду и т.д.). Однако наиболее способные ученики получали стипендию имени Чижова.
В 1895 г. (первый выпуск) было 98 учеников, и 20 из них имели стипендию им. Чижова.
А в 1899 г. в училище было 64 ученика, из них 20 обучались за счет фонда Ф. В. Чижова, остальные ученики платили за себя сами.
За период с 1895 г. по 1917 г. Чижовское училище закончило 303 человека.

Фото Аркадия Янковского


Учащиеся были из дворян, мещан, духовенства, почетных граждан и купцов, но в основном - из крестьян. По данным отчета земства за 1906-1907 гг. крестьян было 36 из 47 учащихся.



Завещание Чижова - учить детей крестьян культурному, грамотному ведению сельского хозяйства осуществлялось.



Но по окончании училища эти специалисты не могли найти применения своим знаниям в раздробленном сельском хозяйстве. Они нанимались управляющими у дворян и помещиков. Спрос на выпускников был очень большой.
В отчете за 1915 г. значится: «Запросы опережают количество Выпускаемых специалистов»...



Училище было оборудовано по последнему слову мировой техники, сюда по реке доставлялось новейшее оборудование – станки «Кутэ», «Варнеке», вяльные, трепальные, слесарные и прочие…





В Чижовском училище возник революционный кружок. Именно здесь находился центр распространения подпольной литературы. Организаторы кружка обосновались в соседней деревне Вонюх. Там они печатали листовки на гектографе, спрятанном в школе.
Один из студентов училища - Владимир Трефолев вступил в члены РСДРП и распространял революционныюую литературу.
После революции Трефолев станет чекистом, затем возглавит Революционный трибунал Балтийского флота.
Именно молодой революционер Трефолев покарает тысячи восставших матросов в Крондштадте в 1921 г.

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Продолжаем осмотр Чижовского училища в Екимцево.

Комплекс училища им. Чижова включал в себя:
- главный училищный корпус;
- здание библиотеки;
- одноэтажные корпуса с квартирами для учителей и служащих;
- больницу;
- баню и прачечную;
- множество хозяйственных построек (скотные дворы, конюшню, кладовые, сараи, морозильные погребы и т.д.);
- пять технических заводов (кожевенный, маслобойный, сыроваренный, льнообделочный и кирпичный).

На нижней фотографии виден уцелевший нижний этаж общежития с мастерскими.



Ещё в Екимцево находились:
- опытное поле и огороды;
- образцовые пасека и оранжерея, в которой выращивали даже виноград и цитрусовые;
- паровая мельница;
- метеостанция;
- водокачка и водопровод, питающие основные здания;
- пожарное депо.



В Екимцеве с восточной стороны от главноно корпуса студенты посадили липовую аллею - гордость жителей и символ учебного городка.

В парке росли не только деревья и кустарники местной зоны, но и заморские кустарники.
Всего было 21 вид деревьев и кустарников. Здесь можно было увидеть сибирский кедр и тополь Максимовича. Также был обнаружен редкий вид ольхи рассеченолистной.
На каждое дерево в парке был заведен особый документ, а все они обьединены в парковую книгу.

Старожилы вспоминают, что перед учебным корпусом росли акации, в виде треугольника - стриженый можжевельник, у основания аллеи росли 2 ясеня и была клумба цветов.
На лето в середине клумбы выставлялась огромная пальма.
Было определенное место для оркестра, кругом стояли садовые скамейки.

Всем этим чудом заведовал Копец Федор Феликсович с женой Софьей Викентьевной, которая преподавала садоводство.

**** **** ****

В советское время возле училища установили памятник Ленину и Сталину. Владимир Ильич сидит на лавочке, а Иосиф Висарионович перед ним стоит. Действие происходит в Ленинских Горках.



В 1949 г. скульптором В. Б. Пинчуком (в соавторстве с Р. К. Тауритом) был исполнен вариант памятника «Ленин и Сталин в Горках». Владимир Ильич был изображён сидящим с книгой в правой руке, а левой рукой он слегка дотрагивался до руки Сталина. Стоящий рядом Иосиф Виссарионович - со свитком в левой руке, а правой рукой он опирается на балюстраду.

В послевоенные годы это стал наиболее массовый вариант парного памятника Ленину и Сталину, устанавливавшийся, как правило, в скверах и парках во многих городах и сёлах Советского Союза.

Такой же памятник, как и в зоотехникуме, стоял в Костроме.



Потом этот памятник убрали....



С 1914 г. в училищной больнице функционировал лазарет на 15 коск для раненых в Первой Мировой войне.

По отчету за 1915 г. здесь на полном обеспечении находилось 50 человек.

Любопытно, что этот лазарет устроили на свои деньги преподаватели училища, а ткже служащие и земство. Был собран 901 рубль.



В марте 1918 г. в Кологриве установилась советская власть. Затем случился эсеровский мятеж, во время которого погиб директор Чижовского училища Кухаренко.

После установления в Кологриве советской власти, училище им. Чижова было переименовано в техникум животноводства и молочного хозяйства, а ещё позже в зоотехникум.



После этого сельскохозяйственное образование стало гораздо доступнее широким слоям населения, получили доступ в техникум и женщины (до этого оно было платным и исключительно для представителей мужского пола). С 1920 г.  начали принимать и девушек.
В 1925 г. техникум закончила первая из них - Благирева Варвара Федоровна из деревни Вонюх.

В годы Великой Отечественной войны сюда был эвакуирован Московский институт инженеров землеустройства (бывший Межевой), который успешно продолжал в Кологриве учебную и научную деятельность. Эта чистой воды случайность определила профессию некоторых кологривчанок.

В начале Великой Отечественной войны из учащихся училища был сформирован лыжный батальон, который почти полностью полег, защищая подступы к Москве в октябре - ноябре 1941 г.



В советское время появились новые сооружения.
В середине 1970-х гг. директором училища был Анатолий Денисов. У него были рисунки Ефима Честнякова. Анатолий был страстным коллекционером оружия. Мой знакомы из Ростова - Александр Стрелецкий в то время работал в училище по хозяйственной части. И он собирал фигурки и рисунки Честнякова. И ему удалось обменять клинок на несколько рисунков Ефима...

Но я отвлекся...
В 1985 г., за год до закрытия Чижовского училища, вступило в эксплуатацию 5-ти этажное здание общежития на 312 мест....

В 1988 - 1993 гг. в этом доме находилось общежитие для офицеров и прапорщиков и их семей из воинской части, которая строила мост через Унжу и дорогу в сторону Черменино.



Здание Чижовского училища служило делу обучения сельскохозяйственных кадров до 1986 г. В советское время тысячи выпускников зоотехникума можно было встретить по всему СССР.

Среди выпускников училища были и известные люди. Например:
- Председатель Совета Союза Верховного Совета СССР - Шитиков А. П.;
- начальник Управления Севера Шумов М. В.;
- начальник Главного Управления сельско-хозяйственных техникумов Песков П. А.;
- директор Томского сельхозтехникума Липатников З. Г.
Было видно, что люди здесь получали качественное образование и могли проявить себя в разных отраслях народного хозяйства...

Из Чижовского училища вышли многие руководители совхозов и колхозов Костромской обл.: Смирнов В. А., Рыжов А. Н., Шалиткин В. М., Соснов В. В., Чистяков В. В., Рыбаков А. А...

Училище закрыли при М. С. Горбачёве: весь комплекс зданий передали строительному батальону, строившему мост через реку Унжа около Кологрива.
К сожалению, военные варварски обошлись с сооружениями бывшего училища. После их ухода довершили разгром, мародерствующие местные жители.



В апреле 2013 г. администрацией Кологриского района здание учебного корпуса бывшего зоотехникума было продано супруге крупного предпринимателя Юнуса Пшимафовича Намитокова за 730 тыс. рублей.



С северной стороны от главного корпуса хорошо сохранился рубленный из сосновых брёвен зерносклад.







Сегодня внутри зернохранилища лежит всякий хлам...

Фото Богдана Феофанова


Дом для сотрудников Чижовского училища (тип № 2). Внутри располагались две квартиры со входами в торцах здания.



Дома для сотрудников на территории училища были нескольких типов. Но все они обладают стилистической особенностью: по характеру близки железнодорожным постройкам конца ХIХ – начала ХХ вв., где отдельные элементы русского стиля соединены с чертами модерна.

На нижней фотографии изображена молочная и сыроварня.



С северной стороны от главного корпуса, во втором ряду зданий стоит баня с прачечной.



На первом этаже находилась баня, на втором - прачечная.

Фотография Аркадия Янковского



В 1932 г. в Екимцево родился писатель Леонид Иванович Воробьев, который писал об Унже, Кологриве и вообще об этих местах.

Леонид Иванович Воробьев
Его отец Иван Иванович Воробьев родился и вырос в Кологриве.
А мать, Августа Федоровна, родилась в Чухломском уезде. Она работала в зоотехникуме учительницей музыки и пения.
Ее отец был священником и в их семье было 9 детей. Кроме того, сельский священник занимался гомеопатией и лечил людей. Вдеревенском доме, где жила семья матери, была большая библиотека.
А дед Августины Федоровны, или прадед Л. И. Воробьева, взял себе псевдоним Голубинский и был автором двухтомной "Истории русской церкви", к которой он выпустил атлас. Прадед Воробьева работал профессором Московской духовной академии и был одним из основателей первоапостольского хождения по Руси.
О своем прадеде Леонид Воробьёв написал повесть «В Песково за Библией». В ней он рассказал о поездке в Костромскую область в поисках пропавшей библиотеки своего предка.
Дед писателя по отцовской линии жил в Кологриве и был хорошим кузнецом, занимался художественной ковкой.
Про этого деда Воробьев написал в рассказе  "Счастливый день Терёхи Румянцева":
«Самым любимым делом деда было поднимание колоколов на церкви. Из других уездов приезжали за ним. Без всяких сложных устройств, с несколькими блоками и верёвками, при помощи группки мужиков поднимал дед тяжёленные колокола на головокружительную высоту».

Первые семь лет Леонид проучился в сельской школе, которая располагалась в бывшей барской усадьбе. Она стояла в 500 м в стороне от деревни Суховерково...

Начало учебы в школе совпало с началом Великой Отечественной войны.
Дневник Леонида Воробьева:
«…9/V.45 г. Проснулся очень рано. Встал, оделся и пошел умываться. Вдруг слышу — бежит мама, отворяет дверь и кричит «Война кончилась». Я от радости сплясал комаринского, быстро позавтракал и побежал в школу. В школе мне сказали, что нас не будут учить и я побежал обратно… Вскоре после этого я дал залп в честь победы…
10/V.45 г. …Все говорят об окончании войны. На уроке арифметики нам читали акт о капитуляции Германии. В общем уроки прошли оживленно. Особенно военное дело…»





После семилетки Леонид начал ходить в Кологривскую школу. Учебу он описал в рассказе "Деревянные винтовки":
"Уроки военного дела вел бывший фронтовик. На правой руке у него не хватало 2 пальцев, а на левой 3.
Он относился к нам как к совершенно взрослым людям.
Шла война. И раз ему доверили это дело - он готовил бойцов... Как мог и как разумел. Поэтому он преподавал одно и то же и малышам, и семилеткам: школа была семилетней..."
От школы к реке вел прекрасный дубовый парк, спускавшийся специально сооруженными когда-то террасами. На одной из террас размещался учебный полигон. Здесь была поставлена двухметровая стенка, установлены проволочные заграждения и выкопаны рвы. Отдельно стояло чучело, на котором отрабатывались приемы рукопашного боя.
В 10-12 лет дети уже считались вполне взрослыми людьми и выполняли взрослую работу.

Леонид Воробьев окончил Кологривскую школу с золотой медалью. Дальше он учился в МГУ.
Работал в местной газете «Кологривский край» литературным сотрудником.

Леонид Воробьев, 1950-е гг.


Кологривский писатель создавал рассказы и повести о работягах Нечерноземья.
Есть у него книги и о родном Кологривском районе: "У реки, у Ломенги"; "Недометанный стог".
Воробьев был деревенским писателем. В его рассказах город Снегов - это Кологрив. А река Ломенга - это река Унжа.

"А и хороша же Ломенга-река! Не только красотой своей, но и чистотой необыкновенной. Пробилась она от севера к югу сквозь леса раменные, тишиной заколодованные. Бежит сквозь сурамени, человеком изреженные. Катится селкой волной в луговых берегах на которых выстроились цепочками столбы - бревна и валежник во время паводка от заливных лугов отбивать.
Струя у Ломенги цвета стального, но чуть синевой отдает. Чистится струя, свежится по дороге - на галечных переборах, на песчанных отмелях. Приволье тут рыбе, раздолье.
И от первоистоков до самого Суножа не то, что на берегу, а и поблизости от реки - ни одного стока от предприятия каконо-нибудь, ни кладбища, ни гнилой болотины. Забредет по колено в воду лось и пьет. Пьет и заяц, и другой зверь, и птица всякая. Ложись и ты грудью на берег, руками у воды упрись, губами струи достань. Пей!
Глаза у приречных жителей - у мноних - цветом струю Ломенги напоминают..."

Со своей супругой Леонид Воробьев познакомился в Кологриве. Все годы супружества между Великанидой Дмитриевной и Леонидом Ивановичем сохранялись нежные отношения.
У них было двое детей.

В 1997 г. в Кологриве улицу Пионерскую, на которой жил писатель, переименовали в улицу Воробьёва.

Дом Воробьевых в Екимцево.


Восточнее поселка, на берегу ручья Ядрилиха стоит водокачка. Но мы туда не пошли, так как торопились.

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Хочу пару строк написать о Чижове, на чьи деньги было построено училище в Екимцево.
Я уже писал о нём в начале отчета, когда мы осматривали Кологривский музей.
Думаю, что уместно вспомнить об этом русском человеке ещё раз.

Фёдор Васильевич Чижов
Поленов В. Д. Портрет Фёдора Васильевича Чижова. 1875 г.


Он родился в довольно бедной костромской дворянской семье в 1811 г. А под конец жизни владел многомиллионным состоянием.
Не экономические авантюры и аферы являлись ключом к богатству Чижова, а необыкновенная работоспособность и его гибкий ум.

Он закончил Петербургский университет по кафедре математики. Занимался переводами. Друзья познакомили его с богатейшим украинским помещиком Павлом Галаганом, который пригласил его к себе в усадьбу воспитателем к сыну Григорию.

Чижов отправляется в Малороссию в имение Галаганов - Сокиренцы. Воспитатель понравился всем, особенно молодому сыну Григорию. Математику, физику, химию он объяснял очень живо, понятно, yспевая рассказать за один урок столько, сколько прежние учителя рассказывали юноше за 5 уроков.
Однажды (1834) в дом пришло несчастье. Простудился в дороге и умер от воспаления легких муж Екатерины Васильевны.
Вдова оказалась наследницей огромного состояния. Через некоторое время семья уезжает в Италию. Фёдор Чижов в качестве наставника Григория - с ними. Он уже профессор Петербургского университета. Его интересует средневековое искусство, быт и нравы народов Европы.

В Риме Чижов живёт (1842 - 1843 гг.) в одном доме вместе с Н. Языковым и Н. В. Гоголем.
Николай Васильевич работает над продолжением "Мертвых душ". Общение с Чижовым в период работы над вторым томом «Мертвых душ» повлияло на творческие замыслы Гоголя. Он решил перенести действие поэмы в самое средоточие страны, к расположенным у волжских берегов городам, и прежде всего в Кострому, где развилась русская народность, ее дух и язык, откуда берет истоки государственность Российская.

Часто Федор Чижов бывает у художника А. Иванова, который в то время писал «Явление Христа народу». Будучи свидетелем денежных затруднений, с которыми сталкивался скромный автор «Явления Христа народу», Чижов взялся ему помочь. Он без устали хлопотал о подыскании средств для успешного окончания многолетнего подвижнического труда художника.
Чижов обратился с просьбой к В. А. Жуковскому, в то время воспитателю Наследника Великого князя Александра Николаевича, ходатайствовать перед своим Царственным учеником о денежном пособии Иванову. Через Федора Васильевича художник получал деньги и от других лиц, в том числе и от славянофилов.

В декабре 1845 г. студию Иванова посетил Император Николай I и удостоил незаконченный труд художника высокой оценки.
«Ваша картина не только Ваше произведение, — убеждал Иванова Чижов, — мне в ней видна будущность целой школы»; «картина Ваша — достояние России».

Затем Фёдор возвратился в Россию.
Постепенно он становится известным в России предпринимателем.
Начал он платным служащим в обществе Московско-Ярославской дороги.
Но скоро слушаясь чижовского совета, поверив в его теоретические выкладки, группа капиталистов из Москвы выкупила у иностранной компании Курскую железную дорогу и так удачно, что сразу же Федор Васильевич становится обладателем ценных бумаг стоимостью в 11 миллионов рублей.
Он начинает издавать свой журнал «Вестник промышленности».

Затем он становится председателем правления Ярославской железной дороги, затем Курской. Далее возглавляет правление Московского купеческого банка.
Организует финансово-кредитное обеспечение московских промышленников, пересматривает таможенные тарифы для укрепления русского капитала, руководит подготовкой технических кадров для растущей российской промышленности.
Чижов организует товарищество архангельско-мурманского срочного пароходства. Под его редакцией издаются сочинения Н. В. Гоголя.

У Чижова зародился план превратить русский Север в своего рода «русскую Норвегию»: протянуть туда линии железных дорог, соединить их с железными дорогами Финляндии, Швеции, Норвегии. Северные земли богаты полезными ископаемыми. Там вырастут заводы, появятся рудники. Русские люди начнут обживать малонаселенные земли.
И еще он думал создать порт на незамерзающем Баренцевом море и для начала устроил пароходство вдоль мурманского побережья, надеясь превратить его в крупномасштабное предприятие, которое позволит со временем освоить Северный морской путь.
По существу, большевики после Октября руководствовались идеями Федора Васильевича Чижова, который видел намного дольше чиновников eго времени.

Но, самое большое внимание он уделял строительству железных дорог, вникая здесь, буквально во все: знал геодезию, инженерное дело; прекрасно разбирался в строительстве мостов, мог в качество машиниста вести паровоз, экзаменовал начальников железнодорожных станций.

При нем путейцы довели железнодорожное полотно до Вологды, а он уже рассматривал варианты строительства дороги до Архангельска, Котласа, Екатеринбурга. Ему очень хотелось провести железную дорогу до родного города, до Костромы, но не успел.

Уже после смерти Чижова достигшая Архангельска Ярославская железная дорога в годы Первой Мировой войны была в срочном порядке продлена до Мурманска, и получило важное стратегическое значение.
На втором году войны в Екатерининской гавани Кольского полуострова начал действовать незамерзающий морской порт, и был заложен г. Мурманск. Через него по северной железной дороге в отрезанную от союзников Россию доставлялись жизненно необходимые товары и грузы.
Неоценимую военно-хозяйственную роль сыграла и основанная при участии Чижова Донецкая железная дорога, с помощью которой стали разрабатываться богатейшие залежи каменного угля в Донецком бассейне – главной топливно-энергетической базе Центральной России.

Для освоения европейского Русского Севера понадобятся специалисты.
14 октября 1877 г. (за мееяц до смерти) Федор Васильевич продиктовал завещание своим душеприказчикам, в котором весь свой капитал оставлял на устройство и создание технических училищ: в Костроме, Чухломе, Галиче, Макарьеве и в Кологриве (в Екимцево).
Архитектором построек он хотел бы видеть Ивана Baсильевича Штрома.
Огромную библиотеку и картины он передал в Pумянцевский музей.

Любопытно, что богатейший архив Чижова (дневники, которые он вёл с 14 лет до последнего дня своей жизни, обширный комплекс частной, деловой и официальной переписки, материалы служебной и общественной деятельности – всего 2680 единиц хранения, или 20 тысяч листов) был передан в 1877 г., согласно завещанию, в Рукописное отделение Московского Публичного и Румянцевского музеев с условием, чтобы он оставался закрытым для обработки и научного исследования в течение 40 лет после смерти его владельца. Знаменательно, что по странному совпадению срок этот истек в ноябре 1917 г., когда стране было уже не до «Чижовых»…

В 1890 г. император Александр III утвердил Положение о промышленных училищах им. Надворноно Советника Федора Васильевича Чижова.

Пять Чижовских реальных училищ в Костромской губернии были открыты в 1894-1897 годах:

- одно, как мы знаем, находится в Екимцево;

- два в Костроме: Костромское механико-техническое училище (1897 г.) и Костромское химико-техническое училище (1894 г.).
Одно из них сейчас – Костромской энергетический техникум им. Чижова - КЭТ. В этом техникуме есть хороший музей.
Этот музей был открыт в 1915 г. по инициативе Общества бывших учеников и преподавателей Чижовского училища. Музей может посетить любой желающий, но лучше заранее позвонить Наталье Владимировне
+7 (910) 199-67-77.

Чижовское училище в Костроме


Костромское Чижовское училище, вестибюль. Начало 1900 гг.


Костромское Чижовское училище. Большой актовый зал.
В глубине его — две картины С. А. Коровина: «Ф. В. Чижов, окруженный друзьями, пишет духовное завещание» и «Чижов у наковальни», ныне утраченные. Начало 1900 гг.


- Макарьевское ремесленное училище (1892 г.) в Макарьеве (сейчас это Макарьевский политехнический техникум).
Между прочим, в Макарьевской училище учился маршал Советского Союза, дважды герой социалистического труда, кавалер 11 орденов Ленина, герой Советского Союза, министр обороны СССР Устинов Дмитрий Фёдорович...

Чижовское училище в Макарьеве


- Чухломское сельско-хозяйственное ремесленное училище (1896 г.) в Чухломе.

Фото Дениса Спирина. Чижовское училище в Чухломе


Фото Дениса Спирина. Чижовское училище в Чухломе

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
08.00. Закончили осмотр Чижовского училища в Екимцево. Едем дальше.
Мы следуем по грунтовой дороге, которая идет по правому берегу р. Унжа, на некотором удалении от воды. Двигаемся вверх по течению.
08.06. Останавливаемся на обочине и по невзрачной тропинке заходим в лес. Перед тропой стоит информационный стенд, который является ориентиром Зеленого храма. Ни на одной карте он не обозначен. Сам храм находится в 30 м от дороги.

Зеленый храм



Зеленый храм находится рядом с деревней Павлово, которая раньше называлась Вонюх.
В советское время там жила Варвара Александровна Кудрявцева. Она была верующим человеком.



Варвара умела лечить людей и делала это по-своему. Например, она умела "укрощать" неспокойных детей и "выводить болезненную щетину на их спинках". За это деревенские ей дали прозвище "Бог".
Кроме того, Варвара Александровна дружила с Ефимом Честняковым.

В Павлове (Вонюх) по сей день стоит заброшенная часовня, но молиться туда в советское время не ходили, т. к. это было не принято.



По легенде, Ефиму Честнякову, когда он шел в Вонюх, было явление Пресвятой Богородицы.
Ефим указал место в лесу, и там поставили крест. Верующие принесли из домов свои иконы. Говорят, что была там и икона, которую написала сама Варвара.

Но о Зеленом храме узнали местные атеисты и все порушили.... Иконы выбросили в реку....



Но память об этом месте осталась.
В 2004 г. Кологривский православный приход решил восстановить Зеленый храм. Из Успенского собора сюда состоялся крестный ход и были сделан помост через канаву, поставлен Поклонный Крест, установлены скамейки.

В 2015 г. руководство Кологривского лесничества обновило убранство Зеленого храма.



Я лично первый раз был в лесном храме, у которого не было стен...

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение
08.11. Едем дальше.
08.13. Приехали в деревню Павлово.

Павлово (бывшая деревня Вонюх)


Раньше эта деревня называлась Вонюх. Она была так названа по имени ручья, который протекает через нее и берет свой начало в соседнем Парфеньевском районе.

Мы остановились при въезде в деревню около памятника Павлова.



В Павлово находятся два памятника генералу. Мы стоим около нового.



А на месте, где стоял дом родителей Павлов, весной 1976 года, к 9 мая из кирпича был построен народный мемориал.



Его делали простые русские люди:
- Виноградова Фаина Александроана (бухгалтер Суховерховского с/с);
- Федецова Нина Сергеевна (секретарь того же с/с);
- Ховряков Леонид Николаевич (председатель с/с);
- Зайцева Надежда Павловна (завхоз).



Я уже писал об этом человеке, когда мы гуляли по Кологриву по улице, названной его именем. Повторюсь.

Изначально эта деревня, где мы находимся, называлась Вонюх.
4 ноября 1897 г. здесь родился Дмитрий Григорьевич Павлов.
Он окончил 4 класса церковно-приходской школы, 2-классное училище в с. Суховерхово и экстерном сдал экзамены за 4 класса гимназии.
В самом начале Первой Мировой войны был зачислен вольноопределяющимся в армию. Воевал в составе Серпуховского 120-го пехотного полка.
Дослужился до старшего унтер-офицера.

В 1916 г. был ранен и взят в немецкий плен в Ковельском сражении.
В плену работал на шахтах в Германии.
Освобождён после окончания войны в 1919 г.

С августа 1919 г. — боец 56-го продовольственного батальона, затем делопроизводитель продотряда.
В конце 1919 г. направлен на учёбу и в 1920 г. окончил командные курсы в Костроме.

С июня 1922 г. — помощник командира 56 кав. полка 6-й Алтайской отдельной кавалерийской бригаде. Именно он возглавлял боевые действия против отряда А. П. Кайгородова в Горном Алтае.

**** **** ****

Здесь я хочу сделать паузу. И рассказать о Кайгородове, т. к. я путешествовал и в Горном Алтае, и в Монгольском Алтае как раз по местам боев

Кайгородов Александр Павлович сыграл значительную роль в истории Алтая во время гражданской войны. Родился он в 1887 г. Его отец был крестьянином-переселенцем из Томской губернии, а мать - алтайкой.
Кайгородовы отлично знали местные горы, и их знаниями пользовались первые исследователи Алтая. Так, Нестор Кайгородов в 1897 г. служил проводником в экспедиции В. В. Сапожникова.
В 1902 г. Александр Кайгородов окончил среднюю школу в пос. Сок-Ярык. До призыва в армию служил таможенным объездчиком в Кош-Агаче и в совершенстве изучил пограничные с Китаем горы. Проживал с женой и сыном в пос. Абай.

Есаул Кайгородов в 1915 г. окончил ускоренный курс тифлисской школы прапорщиков. С германского фронта вернулся полным Георгиевским кавалером.
Кайгородов был непримиримым врагом большевиков, поэтому решил установить в долине Уймона народную власть, автономную от России. Вокруг себя он собрал большой отряд, состоящий из алтайцев и кержаков. Повиновались ему беспрекословно. Это был грубый, огромной физической силы человек. Рассказывали, что шутя он мог перебросить двухпудовую гирю через крышу дома. Во хмелю Кайгородов был способен прибить любого из своих офицеров. Это был настоящий казачий атаман времен XVII-ХVIII вв. Власть не только любил, но и умел властвовать; обладал врожденным чувством справедливости. Во время Монгольской экспедиции Кайгородов был единственным атаманом, кто принимал под свою защиту евреев и не допускал насилия над монголами.

При поддержке местных кержаков он контролировал горные районы и возглавлял алтайское сопротивление. Зимой 1921-1922 гг. его отряд базировался в долине Аргута.

В апреле Кайгородов приехал в с. Катанда, где собралось около сотни алтайцев, желавших вступить в отряд. В ночь на 22 апреля 1922 г. красному командиру Долгих удалось повторить суворовский подвиг: в зимних условиях он провел своих бойцов через Яломанские белки.
Красноармейцы окружили дом, где ночевал Кайгородов, и открыли огонь. Расстреляв все патроны, Кайгородов, по одним данным, принял цианистый калий, по другим - последний патрон пустил себе в голову.
«Так закончил жизнь один из выдающихся партизан Сибири революционного времени 1919-1922 гг. Он заслуживает доброй памяти уже по одному тому, что, будучи непримиримым врагом большевистской России, боролся с нею до последнего вздоха… Был крутым, подчас жестоким, но справедливым человеком. Для себя ничего не искал, а полон был одним стремлением - к благу России, как он понимал благо ее» (М. Г. Торновский).
В этой истории есть необычный факт. Погибшему Кайгородову командир Долгих лично отрубил голову и возил ее потом по уймонским селам в ящике со льдом. В годы гражданской войны такая практика была популярной.

**** **** ****

Но вернёмся к биографии генерала Павлова…
В начале 1923 г. его бригада была переброшена на Туркестанский фронт.
Начиная с февраля 1923 г. он в должности начальника истребительного отряда воевал против отряда басмачей курбаши Турдыбая в районе Ходжента.
С августа 1923 г. в Восточной Бухаре командовал полком и участвовал в боях против отрядов Ибрагим-бека, Ала-Назара, Барота, Ходмана, Хаджи-Али.

С 1928 г. Павлов был командиром и комиссаром 75-го кавалерийского полка 5-й отд. Кубанской кавбригады. Она дислоцировалась на станции Даурия, и командовал ею К. К. Рокоссовский в Забайкалье.
Во главе полка Павлов вновь отличился в конфликте на КВЖД, участвуя в глубоком обходе группировки китайских войск и в разгроме численно превосходящей Маньчжуро-Чжалайнорской группировки противника в ноябре 1929 г.

В марте 1930 г. был отозван в Москву и направлен на учёбу.
Окончил академические курсы технического усовершенствования начсостава при Военно-технической академии (1931 г.).
С марта 1931 г. - командир 6-го механизированного полка (Гомель).
С февраля 1934 г. - командир и комиссар 4-й механизированной бригады (Бобруйск) в Белорусском военном округе.
Бригада под его командованием стала одной из лучших механизированных частей в РККА, отлично проявила себя на Больших Киевских манёврах 1935 г.
За отличную боевую подготовку в 1936 г. комбриг Д. Г. Павлов был награждён орденом Ленина.

В 1936-1937 гг. Дмитрий Григорьевич под псевдонимом "Де Пабло" воевал в республиканской Испании. О нём и его танкистах писал журналист Михаил Кольцов в своём «Испанском дневнике».
В июне 1940 г. генерал-полковник танковых войск Павлов был назначен командующим войсками Белорусского Особого Военного Округа, а в 1941 г. ему было присвоено высшее воинское звание "генерал армии".
Воевал с 1 дня войны, защищал Брестско-Московское направление.

ПРИЧИНЫ РАССТРЕЛА ПАВЛОВА
Как мы знаем, в первые дни войны фашистам удалось прорваться к Минску через войска, подконтрольные Павлову.

Главной причиной прорыва гитлеровцев было наличие «окна» в полосе Северо-Западного фронта, через которое и сумела прорваться 3-я танковая группа под командованием Германа Гота. Это «окно» образовалось вследствие того, что гитлеровские танковые группы разгромили 8-ю и 11-ю армии, оборонявшие границу, и вошли в Прибалтику. Танковая группа Германа Гота ударила в тыл Западного фронта.

Противостоять гитлеровцам здесь должен был в 29-й территориальный стрелковый корпус РККА. На самом деле, 29-й стрелковый корпус был бывшей армией Литовской республики.

Советское командование рассчитывало, что стоит заменить литовских офицеров на советских командиров, и «классово близкая» масса литовских солдат – «рабочих и крестьян» — превратится в красноармейцев. Но этого не произошло. Литовское войско, когда началось наступление гитлеровцев, разбежалось, а часть его вообще перебила командиров и повернула оружие против советской власти.

Спустя неделю после начала войны, 28 июня 1941 г., неприятельские войска взяли Минск – столицу Белорусской ССР. Сталин, узнав о взятии Минска гитлеровцами, пришел в ярость. Падение белорусской столицы фактически и предрешило судьбу генерала армии Павлова, хотя война шла всего неделю.

В поражении Западного фронта вины Павлова было не больше, чем вины тех, кто находился в Москве, на более высоких военных и государственных должностях. Многие другие советские военачальники терпели не менее тяжелые поражения – пали ведь и Одесса, и Киев, и Севастополь, и Ростов-на-Дону, и множество других городов.

30 июня 1941 г., через день после падения Минска, Павлова вызвали в Москву, но 2 июля вернули на фронт. Однако 4 июля 1941 г. он был арестован и опять доставлен в Москву – на этот раз уже окончательно. Вместе с Павловым арестовали начальника штаба Западного фронта генерал-майора В.Е. Климовских, начальника связи фронта генерал-майора А.Т. Григорьева и командующего 4-й армией генерал-майора А.А. Коробкова.

Далее все развивалось по привычному и «обкатанному» сценарию. Первоначально Павлова и его генералов пытались обвинить в измене Родине и «пришить» им участие в антисоветском заговоре, однако затем все же решили, что это слишком – Павлов действительно был честным воином.

Поэтому Павлова и его заместителей судили по статьям «халатность» и «неисполнение должностных обязанностей». Их обвинили в трусости, паникерстве и преступном бездействии, приведшим к поражению войск Западного фронта.

Верховным судом Союза ССР Павлов Д. Г., Климовских В. Е., Григорьев А. Т. и Коробков А. А. были лишены воинских званий и приговорены к расстрелу.

22 июля 1941 года Дмитрий Павлов был расстрелян и похоронен на полигоне в Бутово... 

31 июля 1957 г. Хрущев реабилитировал Павлова.
11 июля 1966 г. Указом Президиума Верховного Совета РСФСР “О переименовании деревень” деревня Вонюх была переименована в деревню Павлово.
**** **** ****
Осенью в Кологрив приезжал племянник Павлова, Смирнов Сергей Иванович. Он встречался с Эмилем, ездил в деревню Павлово. В январе он умер.
Смирнов Сергей Иванович написал книгу "Генерал армии Павлов", 2001 г., издавалась в Н. Новгороде.
**** **** ****

Рядом с памятником Павлову стоит стенд, посвященным погибшим в Великой Отечественной войне.



Среди погибших упоминается и 19-летний Дмитрий Тростин из деревни Вонюх, который служил на крейсере "Киров" и погиб в 1943 г.



Я решил прогуляться по деревне. Все пространство вокруг памятника представляет собой большой луг с некошеной высокой травой.



Я пошел к ближайшему полуразвалившемуся дому.



Не звенят на заре больше косы,
Только ухает филин с болот.
Здесь густые туманы, да росы
И все так же здесь солнце встает.

И такие же ясные зори,
Золотятся макушки берез,
И такое широкое поле,
Где растет с васильками овес.

Терпко пахнет полынью и мятой,
А какая густая трава!
Но она совершенно не смята,
Тут давно не ступала нога.

Зарастают здесь стежки - дорожки,
- Просто некому больше топтать,
В города поразъехались ножки,-
Свое счастье по свету искать.

Те года давно канули в Лету,
Когда юность в деревне жила,-
Всех судьба разбросала по свету,
И деревня теперь...сирота.



Хочу пару слов сказать о родителей Павлова.
Раньше вокруг Павлово (Вонюх) выращивали лен.
В 1930-е годы здесь был организован колхоз "Догнать и перегнать".
Мать Павлова - Екатерина Степановна работала там звеньевой льноводческого звена.

1940 год. В центре фотографии сидит звеньевая Екатерина Степановна Павлова, мать генерала Д. Г. Павлова. Во втором ряду стоит председатель колхоза "Догнать и перегнать" д. Вонюх - Горбачев Павел Яковлевич.


В 1937 г. колхоз переименовали в им. Павлова Д.Г. а саму деревню Вонюх переименовывать не стали, т. к. только что закончилось перепись населения.

В августе 1941 г., поссле расстрела генерала Павлова, его родителей - Григория Васильевича и Екатерину Степановну осудили и приговорили к ссылке в Красноярский край на 5 лет.
Они поселились в деревне Денисово Дзержинского района Красноярского края. Тяжелый быт и негатмвное отношение местных жителей свели в могилу Екатерину Степановну (1943 г.) и Григория Васильевича (1944 г.).



В деревне Вонюх родилась Зоя Ивановна Осипова - автор интереснейшей книги "Обрести память" (рассказы о Кологриве и кологривчанах).

Зоя Ивановна была краеведом. Работала в райкоме, любила руководить и командовать. Она была инициатором открытия музея Честнякова, с которым дружила в юности.

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение
Дойдя до первого дома я чуть было не провалился в заброшенный колодец, который был не виден среди высокой травы. К тому же промок, как мышь!
Но продолжаю осматривать деревню.
Обязательные высокие тополя. Их можно встретить чуть ли не в каждой заброшенной деревне Кологривского района.



В 1920-х и в начале 1930-х годах Вонюх был большой деревней, и там жили разные мастера.



Деревня Вонюх в Кологривском районе славилась своими мастерами по производству саней.
В деревне было 15 хозяйств по их изготовлению. Этим ремеслом занимались Тимофеевы, Шматовы, Ярышев, Благирев и Никитин.



Дом Тимофеевых.


Тот же дом Тимофеевых в 1930 г.


Кроме саней они также изготавляли санки, лыжи и кошевки.
В работе принимали участие все члены семьи.
Работа была трудоемкая: заготовка березовых кряжей, ивовых или черемуховых вязьев.

Березовые кряжи надо было распилить на четвертины и грубо обделать. Необходимо было хорошо знать, где и когда снимать кору.
Заготовку распаривали в печи, затем делали надрубы, после чего привязывали огибало

Потом с помощью ворота, в котором ходит несколько человек, начинали загибать «с терпением и невдруг».

Все это надо было сделать быстро, чтобы четвертина не успела остыть. Горячая и распарснная четвертина загибастся по «кокорс» легко и правильно.

Потом загнутый полоз вместе с огибалом сушат под крышей на стене, извлекают «кокору» и в согнутом положении он висит все лето, очищенный от коры.

Профессионал-санник при средней продолжительности работы 10 недель в год делал от 20 до 25 саней...

Одним из последних мастеров Вонюха, кто делал сани, был дед Василий Яковлевич Евстигнеев.
Лукоянова (Быстрова) Альбина Ивановна вспоминает:
''Евстигнеев Василий Яковлевич и Соколов Николай Иванович за родню нас почитали. Скотину заколоть, огород вспахать - помогали. Денег не брали. Николай Иванович иногда брал на чекушечку''.
Он потом переехал из Вонюха в Варзенгу.
Его санки служат людям по сей день.

Также жители Павлова вспоминают и Городничина дедушку Ваню. Его саночки были как игрушка! Руки были золотыми! Местные звали его - Дедушка Маленький из-за невысокого роста...



Были в Вонюхе и бондари. Этим делом занимались Матиков и Загребин
Они делали кадки, ведра, ушаты, шайки, кадушки... За сезон бондарь делал до 60 кадок. Раньше народ заготавливал на зиму огурцы, грибы, капусту и ягрды не в банках, а в кадках, поэтому спрос был.



В Вонюхе занимались еще смолокурением и дегтекурением. Этим делом занимались Благиревы и Зуевы.
Использовали специальный сарай с печкой, где был казан; бочень с трубаси для охлаждения дегтя и бочень для готового дегтя.
За сезон выгоняли до 30 пудов смолы и 22 пуда дегтя.



В Вонюхе жил и знаменитый Максимов Иван Иванович. Он был овчинником и этим делом занимался до глубокой старости.
Для своего дела он закупал партию овчины.

Шкуры на 2-3 дня опускалась в воду в чан.
В течение этого времени их несколько раз переворачивали и терли лопатами по шерсти и мездре. После отмочки растягивали на «кобылке» и очищали мездру скобелем. Затем приготовляли квас из овсяной или ржаной муки, соли и воды, куда погружали овчины кваситься.
Потом их вынимали, прополаскивали и развешивали сушить. Затем скребли, чесали, мездру намазывали глиной, чтобы удалить жир. Вторично сушили, очищали, мяли, строгали.

После такой обработки шкуры клали в дубильные чаны, обливали отваром из ивовой коры и оставляли на несколько суток. Снова сушили, мяли, чесали.

Процесс был очень трудоемкий и длительный. Потом шла окраска белым, красным или черным дубом. Работа ценилась дорого, но и расходы были большие.

(Кстати, сейчас, когда пишу эти строки, у нас в деревне стоят трескучие морозы, и я хожу в овчинном тулупе 1953 года, который шили тогда для железно-дорожных путейцев...)





Мы торопились, поэтому много погулять по деревни Павлово мне не удалось.
Из интернета я узнал, что в этой деревне еще стоит старая часовня Успения конца XIX - нач. XX в.







Зимой в Вонюхе никто не живёт. Летом постоянно живут москвичи Олег и Татьяна, уже много лет .
В Павлово держит пасеку дядя Валя Городничин, он уже старенький.

[АЛебедев]

Я опять нахожусь не дома, поэтому делаю паузу в продолжении отчета.

Зато нашел интересную фотку о кошельном сплаве по Унже в советское время.

У берега стоит водомётный катер КС-100А. Его создали на Костромском судомеханическом заводе. Катер спроектировали в конструкторском отделе завода и больше нигде в СССР такой катер не выпускался, был очень популярен на всей территории нашей страны. Катер КС-100 долго был выставлен в Москве на ВДНХ около павильона "Машиностроение"...

Справа первый катер Т-63 тоже был сделан сразу после Великой Отесественной войны на Костромском судомеханическом заводе. Позже их стали выпускать в Ленинграде.

[АЛебедев]

Дополнил отчет информацией об эко-отеле "Унжа" в деревне Большая Чежма, расположенной в 15 км от Кологрива.

Этот эко-отель "Унжа" является достопримичательностью Б. Чежмы.

Вид на эко-отель летом.


Вид на эко-отель зимой.


Коридор


Стандартный двухместный номер за 3000 руб.


Стандартный двухместный номер за 3000 руб.


Кухня


Дело в том, что был такой Внешпромбанк.
И его топ менеджеры приезжали охотиться в Кологривский район.
Вот они-то и построили для себя этот эко-отель.

Глава Кологривского района убедил топ менеджеров вложиться в развитие района.
Банк купил 2 убитых колхоза: один в Лисицино, а другой в Чежме и решил создать здесь грандиозный агрокомплекс на несколько тысяч коров элитных пород. Создали "СПК Унжа". Завезли кучу техники и начали строительство. Денег вложили огромное количество.

Стали закупать элитный скот мясных пород для выращивания мраморной говядины.

Проект начался в 2007 - 2008 г. и длился 5 лет. Затем были вскрыты финансовые махинации и все обанкротили.
Сейчас все топ менеджеры банка, которые приезжали сюда на охоту, сидят...

Но вернемся к эко-отелю.
В Чежме стояла земская школа. До недавнего времени это была школа-восьмилетка. В этой школе из учителей-ветеранов преподавали Замыслов Алексей Степанович и Прохорова Валентина Ефимовна, а все остальные были молодые.

Школу закрыли примерно в 2006 году. Вот из этой школы и сделали эко-отель.

Здание бывшей школы в Б. Чежме. 2012 год. Бригада рабочих переделывает школу в гостиницу.


Его строили 3 года и вложили в него десятки миллионов рублей. Там кроме отеля построили банный комплекс и колбасный цех.... Выпускали свою колбасу!
От школы остались только стены. Всю начинку переделали.

Сейчас стандартный номер стоит 3000 руб, а люкс - 5000 руб. Говорят, что в принципе, с управляющем можно и договориться о цене, если приехать в межсезонье.
Понятно, что он не окупится никогда. Да это никому и не надо...

На Новый год бронируют номера за пол-года. И он полный. Джипы возле него стоят самых последних моделей...
Обычно в январе выкуплены уже все номера на майские праздники...

Зимой в эко-отель приезжают те, кто любит кататься по окрестным лесам на снегоходах и охотиться.
А в другое время здесь можно увидеть приезжих рыбаков. Ну, и любители природы, конечно, здесь тоже останавливаются...

Управляет гостиницей местный мужик с женой.

Когда строили этот эко-отель "Унжа", то построили еще и общежитие для персонала.
Сейчас на базе этого общежития открыли второй отель!
Кто бы мог подумать: в Чежме живет всего 22 человека и есть 2 гостиницы!!!!
По Кологривской глухомани (август – сентябрь 2020)

[АЛебедев]

Узнал интересные подробности о жизни жителей бассейна реки Унжа в советское время.

Основной способ доставки леса в районах СССР, где были полноводные реки в весенний период, был лесосплав. Тяжел был труд сплавщика. Особенно во время ВОВ. Родине нужен был лес!



Ершова (Чистова) Анна Александровна из деревни Панкратово, имея на руках шестерых детей, во время войны сплавляла плоты до устья р. Вига (была бригадиром).

Заготовленные за зиму бревна по берегам рек Виги и Унжи после полноводья сбрасывали в реки, получался молевой сплав. И эти бревна плыли до Горчухи.

Сплавляют лес по Унже, на дальнем берегу виднеется Кологрив


Начиная с 1950-х гг. в Горчухе стояла запань, где сортировали бревна и собирали их в плоты (в пучки).

Ставили запань, чтобы задержать бревна плывущие по течению, так называемый молевой сплав.
Потом, небольшими партиями, катерами и лебедками отрывали бревна от затора на генеральной запани.

Такая запань была в Горчухе. Там сортировали бревна по назначению:
- шпалник на шпалы;
- баланс;
- фанера;
- дрова.
Люди это все делали баграми и загоняли отобранные бревна в сплоточные машины.
Делали, так называемые, пучки (своеобразные плоты). Формировали плоты и потом уже катерами тянули их сначала по Унже, а потом по Волге в пункт наначения.

Запань


В этих пунктах одни бревна уходили на мебельные фабрики, осину - на спичечные фабрики, третьи - на производство шпал, а березу - на фанеру (на Мантуровский "фанерник").

Плоты с бревнами, которые шли на дрова для Кологрива, по большой воде прижимали к берегу и зачаливали, после чего ждали, когда вода спадет. Затем июбревна пилили и вывозили.

В конце лета сплав заканчивался и шла зачистка. Зачищали берега и доставали топляк.

Вся Унжа была в бревнах и топляках.  Бревна раздвигали и дети летом купались. А дно все было в топляках.

Сплавщики говорили: "лес дело тёмное, а сплав - дело пьяное".

Зимой ставили пучки (плоты) в поймах рек, а весной по большой воде выводили плоты катерами.

Одним из профессиональных сплавщиков леса по Унже был Митрофанов Петр Иванович. Он был бригадиром, в Великую Отечественную войну поэтому имел бронь... Жил он в деревне Пехарово, под с. ИЛЬИНСКОЕ (мы его проезжали, когда ездили в Княжую Пустынь).

[АЛебедев]

В ходе написания отчета о Кологриве я получил довольно много писем, с любопытнейшими историями, как-то связанными с кологривскими местами. Вот одно из них:

Фрагмент:
"....Мой отец родом из Кологрифа. Его отец Ликсонов Василий, отчества не знаю и деда никогда не видела и ничего о нем никогда не говорили.

Моя мама вторая жена у отца, может быть поэтому, как я считаю сегодня, отношения с родней отца были достаточно холодными, но дружеские.

От того брака у отца остался сын Эрик.

И вот с этого, пожалуй, и начались все вопросы.
Мама иногда говорила нам по секрету, что фамилия наша не Ликсоновы, а Лексон. Фамилию изменили когда-то, может в каких-то 1930-х гг.

Я перерыла все, что можно, делала запросы и ничего. Вы написали, что в Кологриве жили когда-то немцы. Вот меня и зацепило это. Почему Эрик? Как в Русской семье можно назвать сына Эриком? Когда отец был выпивши, он разговаривал с нами только на немецком. То, что он знал язык, это не секрет. В 1944 г. он с мамой был направлен в город Черновцы с бендеровцами воевать. Был там переводчиком с немецкого.

Там родились мои брат и сестра, а потом они все вернулись в Москву. Вся семья отца очень образованные люди. Врачи, учителя, один брат его полковник. Но и это не все.

Бабушка моя, его мама в девичестве была Кесли. Все звали её Лиза, а на самом деле она была Ильза. И говорила она как-то странно, как мне казалось в детстве.

Вы написали, что в Кологриве жили немцы и вы, как я понимаю, имеете доступ к каким-то материалам . Я бы хотела узнать, что-то о семье отца. Мой двоюродный брат из Риги делал тоже запросы, но вот никто ничего не узнал. Может вам встречалась такая фамилия Ликсоновы и Лексон, может хоть что то можно узнать"....

Не буду долго томить...
Через одну из не особо популярных соц. сетей удалось найти Ликсонову в окрестностях Кологрива...

[АЛебедев]

Получаю в соц сетях много вопросов о Кологриве.

Вопрос от Геннадия Смирнова:
Александр, а насколько общительны, гостеприимны сегодня Кологривцы ? Как они идут на контакт с гостями города ? Были ли случаи неприязни...агрессии ? Спасибо.

Мой ответ:
Мы там общались, конечно, но с очень интересными людьми. Серега, мой приятель, он ведь приезжает сюда с 1990-х года и имеет там много знакомых. Вот мы и общались, в основном, с ними.
Были и случайные знакомства, когда мы сплавлялись по реке Унжа.
Мы, когда обращались к кому-то за помощью, то всегда ее получали.
Один раз за 14 дней в 23.30 встретили на улице пьяновго, поющего песни.
Это был единственный нетрезвый человек за пол-месяца, что мы там были.
Люди общительны.
По четвергам, раз в неделю, ходит автобус в Кологрив через деревни. Так как в Четверг в Кологриве работает рынок.
И народ приезжает на рынок пообщаться.
Все друг друга знают.
Передают приветы.
Случаев неприязни или агрессии не было.

[АЛебедев]

Нашел интересную информацию.

Помните, я писал о генерале Павлове, когда гулял в Кологиве по улице его имени, а также, когда мы заезжали в деревню Павлово?







К 22 июня 1941 г. наибольшее количество награждений высшей наградой Союза Советских Социалистических Республик, а именно 3 ордена Ленина имел Генерал армии Д. Г. Павлов.

Ордена Ленина он получил:
- 13 августа 1936 года,
- 21 июля 1937 года
- 7 апреля 1940 года.

Кроме того, он был награждён медалью «Золотая звезда» Героя Советского Союза № 30 за участие в боях в республиканской Испании.
А также на его груди красовались 2 ордена Красного Знамени (полученные 22 февраля1930 г. и 2 января 1937 г.).
Был он награжден и юбилейной медалью «ХХ лет Рабоче-Крестьянской Красной Армии», полученная им 22 августа 1938 г. (Эту медаль сейчас часто можно увидеть в современных кинофильмах особенно о начале Великой Отечественной войне).

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
08.20. Подошли к роднику Варварин Ключик, который находится на окраине Павлово, примерно метров 100 от крайнего дома. Испили водицы.











08.33. Едем дальше. Опять проезжаем село Варзенга.



Не удержался и сфотал нашего водителя.
Это Виктор Харитонов. Он управляющий в крутом эко-отеле в Чежме. Очень хозяйственный. УАЗ-Буханка, на которой мы сейчас едем, тоже принадлежит его гостинице.

Виктор коренной кологривчанин. Раньше работал шофером. Есть жена, дочь и внук.
В свое время познакомился с управляющим Внешпромбанка в Кологриве и работал на него. Так и остался при эко-отеле в Чежме...



По дороге встречаются лесовозы.



Других машин нет.





Проезжаем мимо деревни Черменино.



В этой деревне живет уникальный мастер по дереву – Александр Большаков.
Мой друг Серега был у него в гостях в прошлом году.
Александр родился в подмосковной Истре и большую часть жизни проработал в Москве, где преподавал свое ремесло. Он держал мастерскую в самом центре - в 2 минутах ходьбы от станции метро «Кропоткинская».

В 2011 г. Александр попал случайно в Кологрив. Пригласили оценить состояние старых срубов. Тишина и природная сила этих мест заворожили. Здесь и решил остаться. Домов пустых в Черменино было много. Сказали просто – выбирай любой и живи.

К нему часто заглядывает телевидение, как Костромское, так и федеральные каналы. Бывают и гости из Русского Географического общества...







Древний, забытый оберег – свадебная ложка. Знак доли – по-современному, судьбы. В узоре две доли – жениха и невесты – завязанные сакральным узлом, образуют новое древо рода.



На эту ювелирную работу уходит полмесяца. Как и в старину, изделия мастер покрывает составом из дегтя.





В Черменино живет 85 человек. В самой деревне – человек 20, а остальные 65 – в двухэтажном бетонном здании за сеткой. В 2016 г. сюда перевезли психоневрологическое отделение Кологривского дома престарелых и инвалидов. Руководство Черменино думает, что с открытием дома престарелых в этой отдаленной деревне, она получила некий шанс на развитие…
Дом престарелых открыли в здании бывшей школы, которую построили в 1970-е годы... Тогда в Черменино жило много людей и было много школьников...
Эта школа работала еще в 2010 г., а потом ее закрыли...



Автобус из Кологрива в Черменино ходит три раза в неделю: понедельник, четверг, пятница. В четверг он ходит стабильно, т. к. в Кологриве в этот день базар. А в понедельник и пятницу автобус эпизодически не ходит.

В Черменино еще совсем недавно обращал на себя внимание вот такой интересный дом купцов Козыревых. В советские годы здесь размещался сельсовет.

Фотография Натальи Завьяловой


Одно время на первом этаже был сельский магазин. Три года назад этот дом сгорел.



Глядя на покинутое людьми Чериенино, трудно себе представить. Что в 1970-1980 гг. здесь бал свой... аэропорт!!! Самолет от Черменино до Кологрива летел всего 1х минут! А вот на машине надо было ехать это же расстояние целых 4 часа.
От черменинской больницы одни развалины остались, старый клуб тоже провалился..

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Проезжаем участок Черменино - Мильнюги.







Опять встречаем сложенный на обочине лес и лесовозы.







Проезжаем Чермининский увал.



09.41. Тормознулись где-то рядом с ручьем Верхний Мильнюк, хотя самого ручья не видно (скорее всего, мы его проехали и не заметили; но устье этого ручья я видел, когда проплывали мимо).

Правильное название ручья - Мельнюг.
Название фино-угорское.
"Юг" означает "вода".
Это слово довольно часто входит в состав местных гидронимов и топонимов.
Например, к северу от нас с запада на восток проходят Северные увалы, за которыми начинается река Юг.
Эта река Юг после впадения Сухоны образует Северную Двину. Там же находится и город Великий УстЮГ.



Дальше дорога стала сырой.



Наш водитель Виктор отказался ехать до поселка лесозаготовителей Даравка. За проезд из Кологрива мы заплатили 2000 рублей.

Место, где мы остановились, раньше называлось «Вагончик».
Здесь стоял настоящий вагон с 1994 или с 1995 года, когда строили дорогу до Даравки. Но деньги закончились, и дорогу не достроили...
Это был пассажирский вагон, переделанный под проживание солдат срочной службы.
Со времене он ржавел и разваливался. Соревновался с поселком Даравка в том, кто дольше протянет - вагон без железной дороги, или лесопункт - без обычной дороги.
Вагон сдали на лом, а место, где он стоял, стало называться - "Вагончик".
Раньше те, кому надо было попасть в Даравку, оставляли здесь свои легковые машины и дожидались дяди Сашин ЗИЛ 131 с кунгом, который раз в день, или реже, осуществлял сообщение Даравки с внешним миром.
Осенью 2018 г. Сашка все бросил и уехал из Даравки в Белгородскую область...

Еще на Даравку возил Котов Юрий Николаевич. Он жил в Даравке и был главой Понговского сельского поселения.

Фото Андрея Павличенкова, май 2017 г.


А можно было и не ждать ЗИЛа, а дойти до Даравки пешком 8 км.
До 2018 г. в Даравке жило 17 человек.

Проживающие в Даравке называют это место Мильнюги.
Говорят, что когда солнце подсушит, то при должном навыке, здесь можно проехать и на УАЗике.





На глаза попался плаун булавовидный (Lycopodium clavatum), который рос на обочине дороги.



Вытаскиваем кучу нашего барахла. У нас и лодка, и мотор, и канистры с бензином, и палатки, и продукты, и рация…



Судя по карте, где-то здесь должна быть тропа. Она проходит рядом с цифрой "11".



Пошли ее искать. Лес вокруг – непролазный!!! Самая настоящая тайга.





10.00. Нашли тропу! Ее координаты: 59°05′40.36″N 43°50′27.24″E
На самом деле, это не тропа, а бывшая лесовозная дорога, которая шла к Унже.



В лесу довольно сыро, по обочине тропы растет папоротник (щитовник картузианский).

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
10.05. Начали челночить. Судя по карте MAPS.Me, до реки километра 2. Оттаскиваем что-то из вещей метров на 300, а затем возвращаемся к основной куче снаряжения за следующей шмоткой.
Я челночу в одиночку, а Серега в паре с Андреем.



Лес состоит из ольхи, березы и черемухи… Встречаются редкие ели.



Время от времени я останавливаюсь передохнуть и фоткую растения. На нижней фотографии - щитовник широкий:



Перед рекой начался довольно крутой спуск с увала.
11.52. Наконец деревья разбежались по сторонам, и тропа вышла к старой заболоченной протоке, окруженной высокими зарослями дудника и крапивы. Видимо, вода сюда попадает во время половодья...

Мы все идем в сапогах. Но мои сапоги всего 40 см высотой...Кое-как перешли протоку не замочив ноги...
За старицей появилась река Унжа.



Среди зарослей ольхи на высоком берегу встретили старое костровище. Видимо, это были рыбаки, так как места для палатки не было видно.

Надули помпой лодку «Братан».



Затем с Серегой спустили ее на воду через прибрежные кусты ивы. Я заметил, что высокая трава на берегу нигде не была примята.



Место, где мы спустили лодку на воду, было неудобное для загрузки. А на левом берегу реки виднелась тропа, которая, видимо, поднималась к стоянке.



Поэтому мы решили за два раза переправиться на левый берег к стоянке, и там уже перепаковаться.



Сначала Андрей переправил Серегу и часть снаряжения.



Андрей Бушуев.





Начало осени
Как свежая вода.
Омывшись в ней,
Все мысли
Обновятся.
(Исикава Такубоку)





На левом берегу Унжи напротив устья ручья Верх. Мильнюк растет хвойный лес с примесью березы.





У реки попадалась уже перезревшая ежевика.





Вода в Унже после дождей была высокая. И упаковывать вещи в лодке было не очень удобно.



Вдоль берега у воды растут кусты ивы трёхтычинковой (Salix triandra).



У этой ивы раньше собирали кору. Затем ее высушивали и толкли в ступе. Далее муку из ивовой коры разводили в кипятке и превращали в краску для холщевой ткани. Сок стебля добавляли, чтоб не линяло и не боялось времени. Добавляли еще воск…

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Переложили вещи и пошли на моторе вверх по течению.
Решили встать на ночевку примерно в 3 км выше деревни Борок или выше Церковное.









Погода стоит отличная. Виды вокруг – обалденные.



Пока плывем по Унже, Андрей рассказывает всякие байки. Одна мне запомнилась. О Лешем, которого убили в Кологривском лесу.
Вернувшись в Москву, я разыскал статью Андрея Воронина, в которой он описал эту историю. Вот ее сжатый вариант:

«В Кологривском лесу застрелили Лешего. Лешим местные жители прозвали Александра Бычкова, уроженца расположенного по соседству Мантуровского района.
В 1990 г. родственники выжили его из дома. Податься Бычкову было некуда. Пошел в лес, построил там дом и стал жить охотой и собирательством.



Изредка он выходил из леса в ближайшие деревни, менял там добытое в лесу на соль, крупы и другие, необходимые для выживания товары.
Местные ему симпатизировали. Леший, хотя и сторонился людей, никому зла не причинял и даже не раз помогал встреченным в лесу людям. Документов у него не было.



Рассказывали, что у Лешего круг в лесу километров 20. По этому кругу он ходит, проверят петли, капканы, как простой охотник. С ружьем в поселение он никогда не входил, оставлял в лесу. Был он метр шестьдесят ростом, худой. Обрезанные солдатские сапоги. Джинсы с аккуратными латками, чистые, выстиранные…
В 1997 г. Бычков официально был признан пропавшим без вести.
Леший прожил в лесу 17 лет…



Как мог человек выжить в лесу, где весной и летом встречался клещевой энцефалит? А он выжил. А сколько он знал повадок зверей...



В 2006 г. открылся заповедник «Кологривский лес».
И жилище Лешего оказалось как раз на его территории.
Затем последовал конфликт с одним из егерей заповедника.



Поводом стало, якобы, то, что кто-то попал в капкан.
Но почему сотрудники заповедника подумали на Лешего?
Там метка Лешего на капкане была что ли?
А может кто-то из егерей попал в собственный капкан?



У Лешего в избушке, после того, как его застрелили, нашли 70 капканов. Один из них чуть ли не на слона был. А откуда взялись эти капканы? Слесарки для их изготовления у Лешего не было.
Неужели он ходил по Кологривскому району и скупал капканы?
Может он эти капканы собирал на своей территории? Не исключено, что и с егерями он поссорился из-за того, что снял их капканы…



Короче, Леший того егеря, который пришел к нему с претензиями, прогнал.
А тот пожаловался директору заповедника, Максиму Синицыну.
Ну, а директор, не разобравшись в ситуации, среагировал по инструкции: отрапортовал в Росприроднадзор.
А дальше из Москвы позвонили в УВД Костромской области...



Из области прислали 4 омоновцев. К ним присоединились еще 2 местных милиционера и 4 егеря. И они вдесятером в бронежилетах и с современным оружием на снегоходах отправились к жилищу Лешего.
Потолковать, так сказать…



Дальнейшее известно со слов участников охоты на Лешего. Будто бы он отказался вступать в переговоры и открыл огонь на поражение. Истекающий кровью, израненный ОМОН героически отстреливался, а Леший окружал их с флангов. Затем, будто бы омоновский снайпер засек среди деревьев фигуру человека и «послал с испуга пулю ему прямо в голову».



Говорят, Леший около 10 раз выстрелил в ОМОНовцев. И при этом никого не подстрелил. А стрелял он на своей территории, где прожил 17 лет. И это был охотник, который белке в глаз попадал…



Костромские следователи, проанализировав обстоятельства убийства человека, пришли к выводу, что действия милиции в Кологривском лесу были абсолютно законными…»

Вот такая укороченная статья Андрея Воронина о Лешем.
Конечно, вопросов встает много. Но мое мнение: убивать бомжа власти не должны были...

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Проплываем мимо поселка лесозаготовителей Даравка.
Этот поселок был специально создан в конце 1950-х для лесозаготовителей. Фильм "Девчата" помните?
Там такой же поселок строили для тех, кто пилил лес....
Несколько дней назад, если помните, мы ездили в Княжую Пустынь и проезжали еще один поселок лесозаготовителей, созданный в те же годы....



Деревни Борок, Церковное, Копьево стоят на правом притоке Унжи - реке Понга. Даравка находится рядом - чуть ниже стрелки (места впадения одной реки в другую) Понга - Унжа.
Жителей деревень, которые располагались на берегу Понги, называли красиво - понгари.



Мы изначально хотели начинать сплав из этой полузаброшенной деревни. Но потом нас папугали, что в ней живет какой-то бывший военный, который приехал на ЛУАЗе из Крыма (из Ялты) и очень не любит незнакомых людей. Зовут его Сергей. Делает украшения из металла. Говорят, что он собрал станок с ЧПУ; а еще у него имеется ГАЗ-66.
Раньше Сергей из Ялты жил где-то между деревней Козлово и Федорково. А потом он переехал в Даравку.

Поэтому мы начали сплав от того места, которое я уже описал.
Дорога от Кологрива до Даравки идет, но последние 8 км проехать можно или на КАМАЗе, или на тракторе Беларусь. До 2018 г. там ходил ЗИЛ 131.

Когда-то Даравка была культурным центром — с библиотекой, сельским клубом, больницей, но все это в прошлом.

В интернете очень скудная информация про этот поселок.
Я в соцсетях познакомился с Андреем Павличенковым, который ездит в Даравку каждый год, начиная с 2012 года.

Вот его фотографии и рассказы об этой деревне.

2019 год.
«Валентина Рыжова, жена предпоследнего жителя посёлка Даравка, называет своего мужа необычно - «мой мужик».

Фото Андрея Павличенкова


Валентина приехала к нему на заготовки. Зять возит им хлеб, сахар, колбасу, консервы. От Даравки до магазина – бездорожье, пешком далеко, не добраться. С внешним миром поселок связывал дядя Саша на ЗИЛ 131. Он был и автобусом, и автолавкой, а его жена - продавщицей. Прошлой осенью (2018 г.) Сашка заколотил свой магазин и уехал в Белгородскую область.
За ним Даравку покинули остававшиеся жители…

Фото Андрея Павличенкова


…Мы бродили по пустым улицам, мимо разбитых мастерских и контор, заваленной гниющими книжками библиотеки, мимо стоящей по окна в траве школы…

Фото Андрея Павличенкова


Школа в поселке лесозаготовителей Даравка. Фото Натальи Завьяловой, 2020 год


Школа в поселке лесозаготовителей Даравка. Фото Натальи Завьяловой, 2020 год


Прошли мимо заросшего бурьяном обелиска с надписью «Никто не забыт, ничто не забыто», стоявшего напротив огромного заколоченного здания поселковой школы.

Фото Андрея Павличенкова


Гараж дяди Саши начали разбирать на дрова, как будто мало других, словно если у Сашки и промелькнула идея вернуться, кто-то хотел убедиться, что он останется в Белгороде.
Выпотрошенные дома, выбитые окна, брошенные в траве голые куклы. Тишина.
Из-за забора выскочила собака и зло облаяла нас, но мы обрадовались ей, как старому другу.

Из-за калитки высунулась тетя Валя и пригласила попробовать варенья – малины и земляники, с белой булкой. Извинилась за беспорядок и за то, что мужики на реке. Извинилась за тех, кто уехали, и тех, кто приезжает на лето, но прячется по домам и не подаёт голоса. Извинилась, что траву никто не косит и за бурьяном жилое не отличить от брошенного. Сопел чайник и громко топал по линолеуму смешной котёнок.
«Мужик мой» - сказала Валентина - «чудит. Собирается здесь зимовать. А ведь сюда и дорогу чистить не будут».
«Мужик мой чудит» - тихо повторила Валентина - «Но это временное. Помается зиму и ко мне переедет».
- «А если замёрзнет?»
- «Да куда он денется. Тут будет ещё один зимовать, на первой улице. Он вроде совсем дурак, никуда отсюда не собирается»…

«2019 год.
Александр Степанович пришел из Новосибирска в Кологрив, а затем добрался до Даравки, где поселился в сельпо брошенного поселка.

Фото Андрея Павличенкова


Фото Андрея Павличенкова


Фото Андрея Павличенкова


По дороге в Костромскую область Степаныч прошел через Алтай. Ему понравилась рериховская энергетика, понравилось, что в предгорьях много пустых сел - приходи и живи, но он не питает иллюзий: Алтай вскоре станет китайским.
А Костромская не станет. В этом, прожив в ней холодное и безягодное лето, он вполне убедился. У Степаныча много планов (в их числе - духовные), но мало времени - он размышляет, готовиться ли ему к зимовке в отрезанном от цивилизации поселке или идти и искать дальше.
Я посоветовал ему не думать здесь оставаться и припугнул историей умершего зимой от голода в похожем на Даравку лесопункте сторожа».
**** **** ****
Рядом с поселком Даравка находится заброшенная деревня Церковное.
Еще совсем недавно в ней жил дядя Боря.
Он написал удивительную историю о добром ангеле - женщине по имени Ася.
К сожалению, летом 2017 г. дядя Боря сгорел в своей избе вместе с двумя собутыльниками из Даравки.
Вместе с ним сгорела и рукопись об ангеле Ася...
Многие эту рукописную книгу видели. Существует ли ее копия - неизвестно...

Церковное, слева в трусах стоит дядя Боря. 2016 год. Фото Андрея Павлеченкова.


Ирина Тетерева вспоминает:
"Мои дед и бабушка, Александр Степанович и Пелагея Андреевна Ипполитовы, жители д. Церковное, звали друг друга: "батько и матка". Так было принято в тех местах или это семейная особенность - не знаю. Хотя, мне кажется, что это архаичная традиция".

[АЛебедев]

Наталья Завьялова описывает поселок Даравка:
"С 1960-х гг. в Даравке жили белорусы: Серук, Шпак, Крысенок, Пилепенец, Пугач...
А еще жили в Даравке Смирновы, Ивановы, Кузнецовы и Ершовы...
Жили здесь и Красноносовы. Женщин этой фамилии величали попросту Красноносиха.
Куменовы, Зверевы, Немцевы, Михайловы, Гусовы, Горбачевы – эти из Копьева прибыли, можно сказать местные. А так кто откуда: кто из Вяльцевского сельского совета, кто с Вологодчины, а кто Бог весть откуда, то есть я не знаю, только догадываюсь. Страна-то большая, а вот поди ты, прижились на Доравке, в самой что ни на есть лесной глухомани. Остался там и Ибрагим Иссмедулаев, крымский татарин. Много их в войну было в Понге, многие сгинули, другие уехали, а вот Ибрагим прижился. Женился на копьевской девушке, завел лошадь; хозяйство, конечно, все на нем держалось.

Хорошо помню Ивана Николаевича Маевского, ветерана Великой Отечественной войны. Приехал он на Доравку со своей гражданской женой Анной. Так звали ее на поселке, а вообще-то она была немкой и имя ее звучало по-другому.

Он был мастером на все руки, она тоже ему под стать. Я помню ее уже сильно располневшей, но очень миловидной дамой. Да-да, именно дамой. Жили они тихо, скромно. Но, знаете, все в доме их говорило о любви. С любовью сделанный хозяином стол, шкаф, рамки к картинам. С любовью и трепетом она благоустраивала их гнездышко.

Жили здесь не тужили Маркеевы, Карастелевы, Урюпины, Котовы, Веселовы, Хорины, Лесниковы, Волобуевы, Голубевы, Лебедевы – да много, всех и не упомнишь.

Вспоминаю моего дядю Сашу - Александра Федоровича Михайлова. Очень я его любила и уважала. Долгие годы работал он бригадиром подсобного хозяйства. Завез он тогда в хозяйство коров-ярославок, поросят особой мясной породы. Была в нем хватка крестьянская. Если за что брался, то доводил до конца. Был он из той породы людей, которые и молвить к месту, да с юмором, с острым словцом, но и сделают так как надо. Да и выпить в компании любил, но никто его пьяным не видел. И не богатырского телосложения вовсе, но крепок духом был, несомненно.

В свободные минуты читал. Читал с наслаждением, а потом пересказывал сюжет, да так мастерски, что мы сидели и слушали, открыв рты".

****     ****     ****

Рядом с Даравкой находятся еще 3 заброшенные деревни: Борок, Церковное и Копьево. Кстати, "борок" в этих местах означает "высокое сухое место".

Наталья Завьялова о деревне Копьево (4 км от Даравки):

"У всех сохранившихся домов уже рухнули крыши. Но один дом, а на него я больше всего рассчитывала, все же стоял себе совершенно целым...." 

Фото Натальи Завьяловой


"Огромный дом с большим пятистенком! Хозяйничала в нем когда-то до войны, да и после войны тоже, Любовь Немцева. В деревне звали ее Бариновой.
«К Любе Бариновой пойду», - говорили. Оказалось, все просто. У мужа ее прозвище Баринок было. 
Баринок погиб в первые годы войны, а за ним и двое его сыновей.
Горькая доля выпала на хозяйку этого дома. В таких-то хоромах одна-одинешенька, как перст, осталась. А такой уж развеселый младшенький был. Бывало ходулей наделает и по деревне до потребиловки, а за ним ребятня копьевская: «Научи и нас», - просят. Учил! Любил с детишками возиться.

Вот и пустила тетя Люба в свой дом школу. В большой комнате класс и в пятистенке - класс, а сама ютилась в кухне. Думаю, в радость ей было слышать задорные детские голоса...

Да, вот и скамейка от парты на мосту стоит. Хорошая, крепкая скамейка – дело рук моего прадеда Дмитрия..."

Зашли в еще один дом.
Там нашли журналы 1960-1970 гг. Видимо, последний хозяин дома собрал их из соседних домов.

Захотелось полистать их, вспомнить, чем жила страна в те годы.

Журнал «Крестьянка» за май 1975 года, на обложке инициалы хозяина: С. В. Ив.  Это - Смирнов Василий Иванович.

Я хорошо помню деда Василия. Мне он казался древним стариком с седой шевелюрой, немного сгорбленный, молчаливый старик.

Зато жена его Филишна по прозвищу Заяц легка была на ногу до самых своих преклонных лет. А прожили они долгую жизнь. За спокойствие его и молчаливость прозвали деревенские его Телясей. Вася –Теляся, но, хоть и с намеком прозвище, но по-доброму, без зла. А Вася, Василий Иванович, то есть, две войны прошел, медалями награжден был, еще царскими.

И как привет из прошлого, записочки на обложке журнала:
«Я ушла за вениками в Попово поле, а Нюшка ушла косить тоже к Круглице». 

Фото Натальи Завьяловой


Фото Натальи Завьяловой

[АЛебедев]

Нашел интересный фильм "За что убили Лешего" о человеке, который 17 лет прожил в Кологривском лесу: https://m.youtube.com/watch?v=mXU_WQamoDY&feature=youtu.be

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение
Проплываем устье реки Понга.

Река Унжа время от времени делает резкие повороты. В таких местах старые деревья, растущие на берегу, имеют заметные старые повреждения на стволах. Видимо, это следы льдин в половодье; а может быть эти раны на деревьях помнят еще молевой сплав на Унже.

Реку Унжа многократно описывал в своих рассказах кологривский писатель Леонид Воробьев.
Его произведения напоминают Василия Шукшина.

В произведениях Воробьева река Унжа описана под именем Ломенга.

Наберусь наглости, и выложу один из рассказов:
"Счастливый день Терехи Румянцева".
Рекомендую пропустить

Описанные события происходили на Унже выше Кологривского моста в самом конце 1960-х гг.

А и хороша же Ломенга-река!
Не только красотой своей, но и чистотой необыкновенной. Пробилась она от севера к югу сквозь леса раменные, тишиной заколдованные. Бежит сквозь сурамени, человеком изреженные.

Катится мелкой волной в луговых берегах, на которых выстроились цепочками столбы — бревна и валежник во время паводка от заливных лугов отбивать.

Струя у Ломенги цвета стального, но чуть синевой отдает. Чистится струя, свежится по дороге — на галечных переборах, на песчаных отмелях. Приволье тут рыбе, раздолье. И от первоистоков до самого до Суножа не то что на берегу, а и поблизости от реки — ни одного стока от предприятия какого-нибудь, ни кладбища, ни гнилой болотины.

Забредет по колено в воду лось и пьет. Пьет и заяц, и другой зверь, и птица всякая.
Ложись и ты грудью на берег, руками у воды упрись, губами струи достань. Пей!

Глаза у приречных жителей — у многих — цветом струю Ломенги напоминают.
Народ крупный, малоразговорчивый. Леса не боятся, зверя не боятся, работы не боятся. Смерти, может, побаиваются, а пуще нее болезни: нет хуже належаться, самому намаяться, других намаять. А еще того хуже, что неизвестно для чего живешь. Помирать не помираешь и жить не живешь.

Вот об этом у Терехи Румянцева все думы, когда он к Шартановскому перевозу на берег Ломенги приходит. Посидеть. А ходит он летом почти что каждый день.

…У реки еще свежестью недавней ночи обдает, но по всему видать — день будет каленый, настоящий июльский. Только что катер протащил крытую баржу, и мягкая волна не остывшей за ночь воды моет сухую глину крутого берега, шлепает в борта парома. Перевозчики спускали для прохода баржи канат, а теперь, поднимая его, поухивают у шутихи на другом берегу.

Тереха с этого берега смотрит некоторое время на их работу, потом садится на бревно, закуривает и переводит взгляд на воду.
70 лет, с первого года жизни своей, смотрит он на эту струю и не может наглядеться. Отражается в глазах его река, и сама глаза весь свой цвет и свет от реки переняли.

Он повертывает спину к поднимающемуся выше солнцу. Хорошо! Прогреваются и плечи, и лопатки, и поясница, прикрытые репсовой светло-синей рубахой. Не мозжит в костях, не ломит, не ноет. Куда лучше! Вот и паром, груженный тремя автомашинами, идет сюда.

Можно будет поздороваться с паромщиками, среди которых есть и старые его товарищи, затянуться «беломориной» и снова глядеть на реку, слушая, как судачат о последних новостях говорливые бабы.

Знает Тереха и баб, и мужиков, почти всех, кто переезжают за реку. Но еще лучше знает он саму реку, вдоль и поперек, на глуби и на мели. Знакомы ему и омуты, и перекаты, и косы, и кривули, и стрежи, и вьюны, и острова, и мысы — все хитрости речные, все тайны Ломенги.

Грустит Тереха. Вспоминается ему то время, когда не только он знал реку, но и река знала его.
Был Тереха лучшим лоцманом на Ломенге, водил самоплавом огромные многорядные плоты — соймы. Хозяином он был на реке, хозяином в приречных городишках и селах…

…Гордится Тереха — не на словах, конечно, а в памяти своей — лоцманством, былой своей работой. Однако еще больше гордится он работой отца своего и деда.

Красивое дело быть лоцманом. И все же Тереха считает себя худым потомком. То ли дело отец. Тот строил барки, лучшие барки на Ломенге. Возили на берег копани — деревья с выкопанным из земли толстым корнем, идущим к стволу почти под прямым углом, — рожденные природой шпангоуты. Ставили «попы» — кряжи, на которых вырастала постепенно громоздкая барка.
Спускали барку на воду с шумом, с гулянкой, отмечая праздником итог нелегкой работы. Во время спуска строг и удивителен бывал отец. Тереха помнит, как отец, стоя на борту барки, поражал всех исключительным знанием дела, точным расчетом центра тяжести внушительного сооружения, построенного на глазок. Он стоял на борту барки и приказывал выбивать то тот, то другой «поп». Когда оставалось три «попа», отцу начинали кричать: «Уйди! Свернешься!» А он стоял до того, как оставалось два «попа», потом спрыгивал. Барка же, огромная барка держалась несколько секунд всего лишь на одном «попе», на одном вертикально поставленном обрубке дерева, потом плюхалась на полозья из бревен и медленно сползала в воду.

А дед! До сих пор вспоминают: отличный был кузнец. Самым же любимым делом деда стало поднимание колоколов на церкви. Из других уездов приезжали за ним. Без всяких сложных устройств, с несколькими веревками и блоками, при помощи группки мужиков, поднимал дед тяжеленные колокола на головокружительную высоту.

Сто раз рассказывал Терехе отец, как дед поднимал колокол у Преображенья в Шири. Колокол не проходил в прорез верха колокольни, в «слух». Из одной боковины «слуха» выбили несколько кирпичей. Нужно было подать колокол чуть накось, чтобы он проскочил в отверстие. Для лучшего обозрения поля работы дед залез на колокольню, а затем по веревочной лестнице взобрался до креста и, придерживаясь одной рукой за крест, кричал сверху, руководя подъемом. Колокол точно прошел на место, а деду пригрозили кутузкой за крепкие выражения во время свершения «богоугодного» дела.

Когда Тереха стал шире отца в плечах, колоколов уже не поднимали и барок строили мало. Лес начали гонять больше плотами. Стал Тереха сплавщиком.

Гонял плоты всякие, большие и малые, а затем прочно ушел в лоцманы на соймы.

В сойме — не сто, не двести кубометров леса. Тысячи. Построить сойму, а главное, центральную часть ее — матку, — большое умение нужно. Связаны тысячи кубометров строевой древесины обыкновенными вицами. Да связаны так — трактором не растащишь. На сойме целое сплавное хозяйство оборудовано: шутихи, тросы, лот, реи, цепи, веревки, лодки. Даже самый настоящий дом стоит. Плыви.

Лоцман на сойме с лоцманом на пароходе несравним. Лоцман здесь и за капитана, и сам за себя, и за фуражира, и за отца родного сплавщикам. Все должен знать, не только русло реки. Каждое селышко на берегу, удобную стоянку, где чего можно купить, как с кем разговаривать надо, даже новости последние, чтобы побеседовать на досуге, — все обязан знать.

Лоцману почет и уважение. У лоцмана — вид. Махорку Тереха только в самые худые годы курил. Обычно папироски. Бороды, усов не носил. Стригся в разные времена по моде. Бывало, и бритый бокс нашивал. И сейчас стариковских волос не отпускает, хотя седина всю шевелюру. русую прежде, испестрила.

Выводил Тереха сойму на середину реки и плыл с бригадой своей до самой Волги. До Горького бывал. И дальше. А обычно до Волги дойдут — и шабаш.

Ломенга в разливе на версты в ширину расхлестнется. Тут русло надо знать, как улицу родной деревни. Промажешь — вынесет на луга, обсушит. Убытку — не сосчитать.

У Терехи промашек не было. Правда, однажды у соймы бок ледорезом перед железнодорожным мостом размочалило. Было разок… Но десятками весен сходил Тереха на конечной пристани с видом победителя. Шумела кругом беспокойная жизнь весенних пристаней, горланила сплавная братия, и легко было, на душе у Терехи.

До 65 лет смотрел он с середины реки на бескрайние разливы, над которыми, в редких местах, выглядывали налившиеся весенними соками головы кустов и затопленного по шею подлеска. Вдыхал манящие в даль запахи полой воды и прогретых солнцем еловых стволов, на которых стоял. Бодрился. Снимал кожаную фуражку, расставлял пошире ноги в сплавных сапогах по пах. До 65 лет… На 66-м сдал.

Началось с какого-то прострела. Потом прихватил радикулит, а после привязался ревматизм, который не один год подготавливал атаку на сильное тело. Ревматизм обрушился на Тереху так, что ни ногой, ни рукой. Ломает всего, хоть криком кричи.

Лечился всем: лекарствами, своими средствами и к бабкам ходил. Садился в муравьиную кучу, тер себя всякой дрянью, жег ноги крапивой. Здорово помогли пчелы. Но по веснам и осеням все равно мочи не было. Не только на сойму, до тарелки со щами еле доберешься. Пришлось уйти Терехе на пенсию.

…День уже сменил утро. Солнце припекает на славу. Перевозчики перегонят паром с одной стороны на другую и залезают в избушку в носу парома: там прохладней. А Тереха сидит на скамейке, не уходит: жги, солнце, крепче!

Он и сейчас выглядит еще хоть куда. Лицо, правда, обветренное, в морщинах, но выбрито чисто. Брови лохматые, без сединки, не то что волосы. Нос мясистый, губы толстые, зубы как репа. Почти все целы. Шея крепкая, не стариковская. И стриженый затылок сед, но крепок.

Плечи у Терехи покатые. Когда сидит, то ли лопатки сзади выпирают, то ли бугры мышц. И кажется, что он крупную голову вперед подал, всматривается во что-то.

Есть еще силенка у него. Как-то здесь, на перевозе, забаловались три юнца. Хотели угнать паром без перевозчиков на другую сторону. Случился тут Тереха. Сначала просил их по-хорошему, а когда они все же отвязали паром и взялись за канат, он рассердился, подскочил к канату и ухватился за него лапищами с плоскими желтыми ногтями. Уперся могучими ногами в палубу парома, и почувствовали с удивлением озорники, что канат тянет их за собой, ползет из рук, и паром приближается обратно к пристани.

Ростом и силой бог не обидел. Да и умом также, и сноровкой. А вот связала болезнь, всю жизнь нарушила. Скучно ему без работы. Весной и осенью ревматизм с радикулитом ломают, зимой тоже всяко бывает. Летом, когда отогреется, поработал бы, да где? Разве что на перевозе, только чтобы на реке быть. Но не пойдет Тереха на перевоз: считал он всегда, что в перевозчики бросовые люди идут, ни для какого другого дела не подходящие. На перевоз работать не идет, а сам целые дни на перевозе просиживает и перевозчикам частенько, где силенка требуется, помогает.

Если бы на сплав… Только закрыта туда дорога. Да и сплав нынче стал какой-то непонятный, Терехе не по душе. Плотами и соймами гонят мало, самоплавом почти совсем не гоняют: буксиры подцепят сойму и в низа волокут. Сплавляют пучками, а больше всего молью — по одному бревну.

Моль Тереха видеть не может. Тянется она по реке все лето, рыбу выводит, берега портит: ценное дерево на дно ложится, тонет. Считай, все дно деревянным скоро будет. От моли дельного ждать нечего.

Хорошо, что сегодня Ломенга чиста. Ни бревнышка, ни щепочки не плывет по ней. Играет на солнце струя, серебряной лентой светится до далекого поворота. Иной раз взглянешь, нечаянно взором на отблеск попадешь — глазам больно.

…Из избушки вылез старик Константин. Сощурился, глядя куда-то, за Терехину спину, сказал:
— Легковая бежит. Начальство какое-то едет.

Тереха поглядел на дорогу, ведущую от городка к парому: по ней действительно бойко пылил «газик».

— Сидите! — крикнул Константин, обращаясь к избушке. — Мы с Терентием перетянем.

«Газик» легко взбежал на пристань, а с нее — на паром. Константин с Терехой стали разматывать причальные цепи. Из машины вышли трое, внутри остался один шофер.

Тереха знал двоих. Высокий мужчина средних лет, с широким лицом в редких рябинах, был в пору Терехиной работы главным инженером сплавной конторы, а сейчас являлся ее директором.
Новый главный инженер — низенький, плотный, с хмурым цыганским лицом и в очках — тоже был знаком Терехе. Третьего — долговязого малого с женственным овалом лица — он не знал. «Какой-нибудь из новых инженеров», — определил Тереха. Все трое были одеты по-легкому: рубашки, брюки, ботинки. Только на самом молодом брюки были не обычные, а спортивного типа, с застежка ми-молниями на том и другом бедре.

Взялись за канат. Заскрипела вертушка, и паром неторопливо отвалил.

— Ну вот, — сказал главный инженер, ни к кому не обращаясь, — пуста река. Ни одной лесины. Застопорило — я те дам.
— Тряхнуть разок-другой — и порядок, — откликнулся молодой.

— И слава богу, — проворчал Тереха, но так, что слышали все. — Хоть река от этой самой моли отдохнет.

Молодой инженер окинул Тереху удивленным и холодноватым взглядом. На голос повернул голову и директор и приветливо улыбнулся.

— А-а, Терентий Антоныч! А я тебя и не признал сначала. Богатым будешь…
— Или помру скоро, — подхватил Тереха.
— Ну, зачем помирать? Ты что, работаешь здесь?
— Нет. Свое отработал, — поспешно ответил Тереха. — Какое тут дело?.. Так я. Случаем.

— А мы вот, — сообщил директор, — к затору поехали. Лесу до черта скинули, а взяло да и заломило на луде.
— Ты чего, Василий Владимирович? Смеешься? — удивился Тереха, — На луде? Да там век не затрет.
— А вот и затерло, — вступил в разговор главный инженер. — Забило до дна, всю реку перегородило.

— Д-да, — прибавил директор, словно взвешивая про себя все обстоятельства. — Окатка идет, наверху еще уйму древесины сбросили, а вода падать начала. Жара. — Он поглядел в небо. — Сегодня горизонт воды почти к межени подошел. Чувствую, ниже не спустится. А тут затор. Пока перекатили окатку, но то, что скатали, не пропустить. Обсушим.

— На луде! — продолжал удивляться Тереха. — Ведь там струя рвет, как весной с горы. И за дно не зацепишься — что асфальт. Как уж там заломило?

— Всяко, видно, бывает, — сокрушенно сказал директор. — Сам никогда бы не подумал. Направил туда людей целую армию, два катера-водомета, трактор. Разобрали бы денька за три. Да вода не ждет. Падает, будто совсем пересохнет.

— Я говорю, тряхнуть, — подключился молодой.
— Может, и тряхнуть, — как-то не совсем уверенно поддержал главный инженер.
— Это взрывать, что ли? — забеспокоился Тереха. — Что ты! Нельзя там рвать.
— Почему? — за всех спросил директор.
— Да там же последнее место на Ломенге, где стерлядь водится, — торопливо начал объяснять Тереха. — И осетр еще остался. Ведь взрывом ее, рыбу-то, окончательно всю доглушишь. Нельзя…

— Тоже аргумент, — несколько иронически вставил молодой.
— А как же! — рассердился Тереха. — На рыбу-то плевать? Потом — тряхнуть там сто раз можно, а толку что? Протоку надо знать. Грохай попусту хоть неделю.
— Съезжай давай! — скомандовал Константин. — Митинг развели.

Паром уже ткнулся боком в пристань, и Константин заматывал цепи за крючья.

— Производственное совещание на ходу, — пробормотал молодой.
— Слушай-ка, — сказал директор. — Я что подумал… Ты, Терентий Антоныч, ведь знаешь протоку на луде. А? Ты ведь всю реку как пять пальцев знаешь. Съезди-ка с нами. Подскажешь кое-что. Давай выручай старых друзей, — шутливо хлопнул он по Терехиному плечу.

— Нельзя там рвать, — упрямо повторил Тереха. — Никак невозможно. А съездить — что ж… Съездить — пожалуйста. Только в деревне подождите, домой за сапогами забегу.

— Можешь и домой не забегать, — заметил директор. — Найдется там спецовка. Поспешать надо.

Тереха втиснулся за двумя инженерами на заднее сиденье, изрядно потеснив их. Директор сел рядом с шофером. «Газик» скатился с пристани и, оставляя за собой пылевую завесу, запрыгал на выбоинах дороги.

Внутри «газика» было как в бане. Сначала спутники молчали, потом директор сказал:
— Ох, палит. Совсем вода сядет, чувствую. Леший дернул — на таком месте пыжом встать.
— Не пускали бы молью, не было бы пыжа, — пробормотал Тереха.

— Вы, я вижу, не понимаете выгод молевого сплава, — поучительно заметил молодой. — Не время объяснять, а то бы…
— Нечего мне объяснять, — непримиримо перебил Тереха. — Никогда с этим не соглашусь. Скажи-ка, Василий Владимирович, сколько лесу тот год по всей Ломенге потеряли? Не менее, поди, тысяч с двести кубиков?
— Загнул, — усмехнулся директор. — Всего тысяч так сто сорок.
— Всего! — прохрипел Тереха. — Сколько миллионов денег на дно легло! А нынче еще больше потеряете. Да сплавлять будете до той поры, когда седой плотник через реку мост перекинет. То ли дело сойма.
— Эх, Терентий Антоныч, — даже обернулся назад директор, — да если бы старый план… При нынешних размахах — знаешь, сколько сойм надо строить? Э-э… — махнул он рукой.
— Так и говори. А не о выгоде, — стоял на своем Тереха.
— И все-таки… — начал молодой.
— Ладно, — вмешался главный инженер. — Хватит вам. О деле давайте. Ты, Терентий Антоныч, сможешь протоку найти, даже если от берега до берега все лесом забито? Как думаешь?

— Найду, — сказал Тереха.
— Русло могло измениться, — вставил молодой.
— Там не изменится, — отверг это предположение директор. И, обращаясь ко всем, добавил, поясняя: — Там, понимаете, дно сложено из красной глины с синими прожилками. Может, даже нужная какая глина… Местные жители называют «луда». Такая глина крепкая — бульдозер с великим трудом берет. Протока уж сколько лет па одном месте, ничуть не меняется. И виляет она ужом так, что только вон Терентию Антонычу и запомнить, другому — вряд ли. А по бокам от протоки — отмели.
— Курице по колено, — поддержал Тереха, — а вода рвет — страсть. Но никогда там лес не затирало.
— Вон она, легка на помине, — сказал директор, глядя в лобовое стекло. — Останови на угоре, — обратился он к шоферу. — Сверху посмотрим — оценим, как и что.

Выкрашенная пылью в серый цвет машина, пробежавшая деревнями и перелесками, спусками и подъемами, прохладой лесной чащи и палящей жарой открытой дороги, вильнула на лужок и остановилась. Спутники вышли и оказались на высоком взлобке, с которого открывался широкий и величественный вид на реку и лесные дали.

Ломенга сверкала внизу. К ней вел спуск, поросший некрупным ельником. Во все стороны от реки по обоим ее берегам зеленели леса, красясь в отдалении в синий цвет. В одном месте, где левый берег был крутоват, а правый отлог и песчан, реку перегородил широкий мост из бревен. Около моста ползал по правому берегу трактор, а ниже по течению возле концов бревен сновали, вспенивая воду, два небольших катера. По бревнам расхаживали маленькие, как игрушечные, человечки с тонкими длинными палками в руках. А с верховьев плыли по течению тонкие бревнышки, останавливаясь у затора и прибиваясь к нему.

— Немного пока еще сверху валит, — заметил главный инженер.
— Привалит еще, — сердито сказал директор. — Ну что, Терентий Антоныч, скажешь? Глаза-то у тебя как? Видишь? Ведь не на месте они проход пробивают. А?
— Ясно, не на месте, — подтвердил Тереха. — Выход у протоки ближе к этому берегу, почти что рядом, а они на середине, да еще ближе к левому, копаются. Сейчас, пока залом не широк, протоку пробить надо.
— Боны у входа поставить, — подтвердил главный инженер. — Пикет круглосуточный установить. Лес с верхов через протоку пропустим, а тем временем, без особого напряжения, и весь затор пораспихают.

— Только быстрей нужно, — подвел итог директор. — А то как покатит во всю реку — пропало дело.
— Вот я и говорил, — вступил в разговор молодой, — надо отыскать место и встряхнуть. Место он покажет, — молодой инженер мотнул головой вбок, указывая на Тереху. — Протоку таким манером освободить — пара пустых. И взрывать совсем немного потребуется.
— А я так скажу, Василий Владимирыч, — горячо заговорил Тереха, с неприязнью взглянув из-под лохматых бровей на молодого инженера, — рвать здесь только дураку впору. Дурацкое дело нехитрое. Спустись ты к рабочим. Скажи бригадиру, чтобы мне руководство передал. А сам поезжай или там позвони: пусть окатку, если где не прекратили, кончают на время…

— Разобрать собираешься, — задумчиво сказал директор, глядя на реку. — А задолго ли? Падает вода-то. А древесины прогнать уйму надо.

Сердце беспокойно билось в Терехиной груди. Чудилось ему, будто он снова переживает незабываемые дни, когда брал на себя большую ответственность, когда кругом говорили: «Загибает, не выйдет», — и только люди, верившие в него, задумывались: «А черт его знает. Этот по сухому берегу плот проведет». И побеждал тогда, удивляя всех, Тереха. Пузырем надулась от пробежавшего ветра рубаха на Терехиной спине, а в груди забушевал ветер молодости и уверенности в себе. Деловито и спокойно сказал Тереха, как и подобает человеку, идущему на риск:

— Давай, Василий Владимирович, людей. Спецовку давай. Вели, чтоб слушались как бога. Сейчас время раннее. Если перерыва на обед не делать — разберем. А ты прогрессивку пообещай. Еще до вечера разберем — вот когда. Понял?

И отошел в сторону: решайте, мол, как знаете.

— Ну? — спросил директор, обращаясь к главному инженеру.

Тот снял очки, протер стекла, пожал плечами. Снова надел очки, подумал. Ответил:

— Можно рискнуть. В крайнем случае экстренные меры принять успеем.
— А ваше мнение? — повернулся директор к молодому инженеру.
Молодой нервно раздул крылья носа и не без вызова сказал:
— Я свое мнение, Василий Владимирыч, уже высказал. Решающий фактор — время — за него. А против него, по-моему, нег ни одного серьезного аргумента. Разве что рыба, — иронизируя, добавил он.

Несколько минут директор раздумывал, чуть морща свое рябоватое лицо. Затем окликнул:
— Терентий Антоныч! Поди сюда! Решили мы: давай действуй. Мы с Анатолием Павловичем, — кивнул он в сторону молодого инженера, — поедем в верха: посмотрим, как лес идет, проверим, не катают ли где близко. А вы идите и принимайтесь за дело. Ну, ни пуха вам, ни пера…

«Газик» умчался вдаль по мягкой ленте дороги, а Тереха ходко зашагал вниз, к реке. За ним с трудом поспевал торопливо семенящий главный инженер.

…Четвертый час кипит работа на заломе. Урчит трактор, выворачивая обвитые тросом пучки оглаженных от сучьев, ровных древесных стволов. Оставляет трос на их коре глубокие шрамы. Подвывают у нижнего конца затора катера, раздергивающие и размывающие беспорядочное нагромождение бревен. У верхнего конца затора стучат топоры, слышится уханье. Там под руководством главного инженера устанавливают боны — узкие, в два-три бревна, длинные плоты для отбива плывущего леса, чтобы шел он в нужном направлении.

Висит над затором шум моторов, стук топоров, треск ломающегося дерева, скрип, лязг, грохот. Но все звуки покрывает гулкое:

— Взя-яли-и!
— Дава-ай!
— А еще ра-аз!
— Побереги-ись!

А еще выше, чем отголоски шума и криков, повисло над построенным самой рекой бревенчатым мостом слепящее и жгучее солнце. На небе ни облачка, в воздухе ни ветерка. И жгут немилосердные лучи спины и головы сплавщиков.

Сплавщики одеты по-разному. Кто, особым манером завязав уголки, приспособил на голову носовой платок, кто натянул кепку. Некоторые — в одних рубашках, другие, несмотря на жару, — в спецовках. А есть и такие, что даже без маек, голые до пояса. У них негритянской черноты плечи и спины: эти не сожгутся. И только ноги почти у всех обуты в резиновые сапоги с отвернутыми, как у ботфортов на старинных картинках, голенищами.

Рабочие распределились небольшими группами вдоль залома, но не по прямой, а по очень извилистой линии. Группы работают на некотором расстоянии друг от друга. Так расставил сплавщиков Тереха.

Сам он, с длиннущим багром в руках, в резиновых сапогах, которые действительно нашлись в запасе у сплавщиков, пыхтя от жары, пробирается сквозь хаос так и сяк наваленных деревьев от одной группы к другой. Тут и там мелькают его светло-синяя рубаха и повязанный на голове мятый носовой платок. Тут и там слышится его простуженный еще в давние годы и поэтому хрипловатый голос:

— Навали-ись, братцы! Нажме-ем!

И, не смахивая крупных капель пота с лица, сам наваливается и нажимает так, что гнется древко багра.

— Силен, старый корень, — весело и уважительно подшучивают сплавщики.
— Что лесовик, чертушка!
— Застоялся, разминка потребовалась.
— Плюньте, ребята, отдохните. Он один все растаскает.

Среди рабочих к Терехе явное расположение. Сначала, правда, некоторые из них ворчали, когда главный инженер предоставил Терехе полную свободу действий, а он начал по-своему переставлять сплавщиков. Расстановка была непонятной, линия предполагаемой протоки казалась чересчур причудливой. «Чудит старик», — недовольно бормотал кое-кто. Но когда рабочие увидели, что во вновь разбираемых местах обнаруживается порядочная глубина, тогда как там, где они разбирали залом до этого, багор уходил вниз едва сантиметров на семьдесят и касался дна, они прониклись к Терехе уважением и выказывали ему теперь полнейшее доверие. «Ну и память у старого!» — один за другим удивляются сплавщики.

А Тереха счастлив. Вначале он малость струхнул и нервничал, хотя вид держал бодрый. «А вдруг запамятовал? — беспокойно думал он. — Вдруг протока передвинулась? Вдруг не успеем до вечера пробить?» Он представлял себе лицо молодого инженера и нервничал еще больше. «Если не получится, — говорил Тереха себе, — если промажу, Василий Владимирыч ничего не скажет. Или поохает немного. Главный тоже промолчит: сам старается вон как. А этот не промолчит. Скажет: «Говорил я вам — не слушайте старого дурака. Так оно и вышло». И быстрее вышагивал по залому Тереха.

Но по мере того, как обнаруживалось, что он не промахнулся, что расчет оказался точным, по мере того, как опытным глазом угадывал он, что работа будет сделана к сроку, былая уверенность овладевала им, зычней звучал голос. Он чувствовал, что с каждой минутой становится как бы прежним Терехой, у которого на любое дело «такая уж планета удачливая». И хотя, отвыкшие от долгого напряжения, подрагивали ноги, наливалось тяжестью усталости тело, катился по лицу и спине пот, не давал Теpexa себе минутки роздыха. Пела у старого душа.

«Докажу!» — думает Тереха, шагая по бревнам, балансируя на них, втыкая с размаху в плотную древесину багор, ворочая стволы с медвежьей силой. «Докажу!» — стучит в Терехиной груди. Думается ему, что докажет он молодому инженеру — прежде всего, — а также и директору, и ребятам-сплавщикам, и всем-всем. И не сознается себе Тереха, не отдает себе отчета, что главным-то образом, пожалуй, хочется ему доказать нечто очень важное, необходимое, без чего и жить — наплевать, не кому-то иному, а именно самому себе…

«Газик» промял в песке глубокую колею и развернулся чуть ли не у самой воды. Вышли директор, молодой инженер и шофер. Шофер присел на корточки, плескал воду в лицо и блаженно крякал. Директор и молодой инженер обозревали затор и картину работы на нем.

— Здорово наворочали, — довольно сказал директор. — Ай да молодец Терентий Антоныч! Смотри-ка, Анатолий Павлович, ведь скоро они верхнюю пробку повыбьют. А выше залома вода поднялась как от плотины. Как жахнет основная струя по протоке — только бревна заиграют!

— Что-то уж больно странная линия протоки. Не ошибается ли он? — усомнился молодой.

— По-омнит! — успокоительно ответил директор. — Отличным лоцманом был. Ну не молодец ли старина?! Ведь он не по всей длине разбор протоки организовал. Зачем, дескать, мучиться? Остальное вода доделает. Пробки оставил. И смотрите, как оставил: там, где самый сильный пронос будет. Словно курсы по этому делу кончил. Ну, старик! — не переставал восхищаться директор и, чуть улыбнувшись, скосил глаз на молодого.

Молодой инженер промолчал.

«А упрям же ты, однако, братец, — сказал про себя директор. — Что теперь, если не по-твоему вышло? Совсем не дело так-то».

…Когда солнце начало заваливаться к закату, были выдернуты последние пучки и растасканы баграми последние навалы леса, загораживавшие вход в протоку большой воды. Рванула струя, и толстенные шест и метровые бревна закрутились в ней, как щепки. Поволокла вода сплошную массу леса по только что пробитому проходу. Первый посыл бурного вала в стороны от главного русла разбился на тысячи ручейков и фонтанчиков о бревна, нагроможденные с боков протоки, но второй прилив уже выхватил и с боков отдельные деревья, увлек их к выходу на свободную гладь Ломенги.

— Ого-го-го-го-о! — радостно раскатилось по реке и отдалось в верхах, между крутоярами берегов.

— Пошла-а!
— Жми-и!

Спало общее напряжение, и сплавщики, что стояли по всей длине протоки, с обеих сторон, опустили вниз натруженные руки с баграми, отдувались, просовывали ладони под рубахи, отлепляя их от тела, давая поласкать горячие мышцы свежему воздуху.

Но отдыхать было еще рановато. То в одном, то в другом месте образовывались пробки, затирало лес — слишком густо шел он. Приходилось опять то и дело пускать в ход багры.

Тереха стоял несколько в стороне от протоки, очухивался. Хотелось сесть или, еще лучше, лечь прямо тут, на бревне, и подышать всей грудью, вытянуть ослабшие ноги, уронить вдоль туловища вконец уставшие руки. Но Тереха стоял, держась обеими руками за багор и опершись на него: так лучше отдыхала спина. Он видел, что от верхнего конца затора, где рабочие под началом главного инженера все возились с бонами, идут к нему директор и молодой инженер. Тереха видел их, хотя смотрел на протоку, и поджидал, когда они подойдут.

В эти минуты стала образовываться пробка почти на середине прохода. Сначала чуть задержалась большая группа бревен, шедших кучно. И сразу же быстрая струя понесла еще партию стволов. Бревна сшибались, лезли друг на друга, подныривали одно под одно, отскакивали от удара немного назад и снова громоздились на идущие впереди. Пробка росла.

Со всех сторон к этому месту бежали сплавщики с баграми, как с пиками, наперевес — на помощь не успевавшим распихивать бревна товарищам. Подхватив багор, затрусил туда же и Тереха.

Но непослушные от переутомления ноги донесли его до места лишь тогда, когда десятки багров распихали пробку и проталкивали бревна дальше. Не желая оставаться безучастным наблюдателем ответственного момента работы, Тереха установился попрочнее на толстом сосновом стволе у края протоки, изловчился и взмахнул багром, целясь в бойкое бревнышко, которое поворачивалось, собираясь встать поперек потока.

И оплошал Тереха. Или рука дрогнула, или нога скользнула по гладкой сосновой коре, но только промазал старый. Острие багра едва задело бревнышко, отщепив кусок коры. А Тереха, потеряв равновесие, полетел в воду.

Дружный хохот сплавщиков приветствовал появление Терехи, когда тот, отфыркиваясь, вынырнул метра на два ниже по течению места своего случайного прыжка. И в тот же момент два или три голоса, покрывая хохот, рявкнули с отчаянно-суматошной интонацией одно и то же:

— Берегись!

Но Тереха не успел понять значение этого окрика и как-то отреагировать на него. Здоровенное еловое бревно, несомое с большой скоростью буйным потоком, комлем вперед, со всего размаху ударило Тереху в голову.

Если бы не добрый десяток рук, дотянувшихся до Терехи и ухвативших его, да не целый частокол багров, вонзившихся в злополучное бревно, его голова неминуемо попала бы между торцом бревна и грудой стволов у края протоки. И лопнула бы она, как яичная скорлупа…

Несколько человек осторожно понесли Тереху на берег. Он был без сознания. Рубаха и штаны облепили тело, из сапог тоненькой струйкой сбегала вода. С виска Терехи на бревно крупно капала темно-красная густая жидкость. Остальные сплавщики полуокружили несущих, а когда Тереху положили на песок, встали вокруг бессильно раскинувшегося тела кольцом.

— Са-ня-а! — вдруг, словно очнувшись, заорал худой и сутулый пожилой сплавщик, поворачиваясь лицом к верхнему концу затора. — Сюда-а!

— Саня! Давай сюда! Живо! — поддержало его сразу же несколько голосов.
— Что тут у вас произошло? — крикнул еще издали директор, сопровождаемый молодым инженером. — Что случилось? Чего кричите?
— Саню кричим, — ответил за всех тот же пожилой сплавщик. — Медик у нас есть, студент. На каникулах с нами подрабатывает. Худое дело, Василь Владимирыч. Не поостерегся Терентий у нас. Беда с ним…

Прибежал Саня — небольшой паренек, русый, весь в веснушках. Спросил, отдуваясь:
— Нахлебался кто?

Увидев Тереху, присел около него на песок, щупал руку, прикладывал ухо к груди. Послал к своей сумке, висевшей на кусте, — за индивидуальным пакетом. Кто-то уже рвал более или менее чистую нижнюю рубашку. Сделав перевязку, Саня сказал:

— Плохо. Жив-то жив, да боюсь, кости черепа повреждены. Давайте машину, Василий Владимирыч. Спешно в город надо.
— Да бери ты ее, — сказал директор. — Только как положим-то его?

Подогнали «газик». Туловище Терехи, повернутого на левый бок, еле уместилось на заднем диванчике. Ноги протянули на пригнутую спинку переднего сиденья, рядом с шофером.

Саня кое-как разместился на полу машины, у головы Терехи, поддерживая ее, чтобы не сползла с ватника, подсунутого вместо подушки.

— Жми быстрей, но осторожней, — сказал директор шоферу. — Как-нибудь уж постарайтесь живым довезти. За-ради бога — успейте!

А с верхнего конца залома спешил к рабочим главный инженер, еще не знавший, почему приостановили работу сплавщики, и кричал:

— Эй, ребята! Чего встали? Опять ведь забьет. Ну, нажмем напоследок, потом и отдыхать. Пошли!

Рабочие молча двинулись каждый к своему месту. На берегу остались лишь директор и молодой инженер. Директор смотрел вслед «газику», который катился уже в отдалении на подъем. Молодой инженер сказал:

— Да-да. Несчастный случай. Неприятно.
В тоне его ясно прозвучало: «Говорил же я… Было бы лучше… А теперь вот…»
— Помолчите! — вдруг резко бросил директор, круто повернулся и зашатал на затор, к рабочим.

Молодой изумленно вскинул брови, отчего несколько надменное выражение его глаз сразу переменилось на растерянно-наивное. Недоумевающе повел плечами, постоял, раздумывая, и направился вслед за директором.

На большой выбоине «газик» тряхнуло. Тело Терехи дрогнуло. Он открыл глаза. Перед ним в каком-то желтом тумане качалось, расползаясь, чье-то круглое, веснушчатое, как будто знакомое лицо…

Тереха старался припомнить, где он видел это лицо. В памяти постепенно всплывали отдельные картины дня, и вдруг совершенно отчетливо Тереха вспомнил затор, потные лица людей на нем, а среди них и круглое лицо. Припомнилось сразу и падение в воду, и неожиданный удар откуда-то сбоку.

— А здорово, видно, меня чикнуло, — сказал Тереха.
Ему казалось, что выговорил он это громко и ясно.
На самом же деле из губ послышалось лишь неразборчивое сипенье и бульканье.

— Лежи, не говори ничего, — приказал Саня. — Скоро доедем.

Этого Тереха не услышал. Перед взором его памяти проплывал весь сегодняшний день, а особенно сцены работы на заторе, удачной работы, сделанной, как обещано, к сроку и на совесть.

Тереха видит разгоряченные трудом лица сплавщиков, видит лица директора, главного инженера, молодого инженера. Гордость поднимается в душе у Терехи. Ему хочется поделиться с кем-нибудь, услышать слово, согласное его настроению, и он говорит плохо различимому веснушчатому лицу. Но говорит без похвальбы, скромно:

— Пошел ведь лесок-то. Ничего работнули… А?
— Лежи, лежи, — уговаривает Саня в ответ на невнятное Терехино бормотание, — Потерпи маленько.

Он придерживает Терехину голову, чтобы не болталась, поправляет осторожно под ней ватник и с горечью думает: «Нет, не довезти, чую, живым. Эх, и старик был!»

А Тереха, как наяву, видит протоку и плывущие по ней деревья. Радостно ему, что все получилось лучше не надо, и приговаривает он про себя: «Денек-то какой! Работа-то, любота-то какая! Да за такой день три последних года, что за так прошли, не пожалел бы. Бери… Только вот шлепнуло, видать, сильно. Ну, ничего, чай, отлежусь…»

Рисуется мысленному взору Терехи момент, когда заплясали бревна в протоке, подхваченные напористой струей. Провожает Тереха плывущий лее довольным взглядом.

Бревна не плывут, а прямо-таки летят по протоке. Пенится между ними бойкая вода. Вот бревна выходят из протоки на речной простор и плывут себе дальше.

Постепенно они заполняют всю реку. «Сейчас снова заломит, — тревожно думает Тереха, — глянь-ка, и воды не видно…» Но нет, ничего. Опять сверкает речная гладь. А бревна идут узкой лентой. Все тесней они — дерево к дереву.

Теперь это уже не моль, а вроде бы плот. «Верно — плот». И Тереха стоит на нем, широко поставив ноги. «А Ломенга-то как раздалась в стороны! Не иначе — разлив…» Конца-краю не видно водной шири. Слева — затопленные луга, справа — какое-то село на горе. Ветер низовой, сильноватый. Бьет мелкая волна в край плота. День солнечный, но солнце то и дело закрывается несущимися по небу клочьями изодранной ветром тучи.

«Что же это за село? — гадает Тереха. — A-а, Верхоярье! Оно самое. Вон и колокольня на угоре, у самого обрыва. Целиком отражается она в воде… Постой, постой… А что это мельтешит на кресте колокольни? Никак человек на самом верху стоит, за крест ухватился. — Батюшки, да ведь это же его, Терехин, дед! — Ну, отчаянная голова! И как только он туда забрался?»

Смотрит Тереха, как дед приветно машет ему рукой, словно зовет к себе подняться: поглядеть на всю ширь разлива. Видит, как волнуется отражение колокольни в реке. А солнце то тучкой закроется, то ярким светом все вокруг озарит. Знакомо и призывно пахнет теплым смолистым деревом и полой водой. По воде белые барашки бегут. Крепчает ветер...

[АЛебедев]

Вот еще несколько фотографий Даравки, сделанные чуть больше 10 лет назад Натальей Новожиловой.

1. Магазин на Даравке. 2008 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).
Любопытно, что в тех местах жители говорят, что, например, дом (магазин, человек и т.д.) находится не "В Даравке", а "НА Даравке".



2. Пассажиры в легендарном Урале-будке. 2008 год. Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).



3. Магазин на Даравке и сельский телефон. 2008 год. Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).



4. Бывшее общежитие (потом там была столовая) на Даравке. 2012 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).
Говорят, что сгорело...



5. Задний вход в школу-восьмилетку на Даравке. 2008 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).



6. Школа на Даравке. 2008 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).

Эта школа открылась в 1963 году.
До этого все дети из окрестных деревень учились в деревне Копьёво.
Старшие классы овладевали знаниями в здании у разрушенной церкви. А младшие классы обучались в деревенской жилой избе у тёти Любы. Младшие это 1-4 классы. По 2 класса сидело в одном помещении. Обьединяли 1 и 3 классы; 2 и 4 классы.
Пока учитель объясняет одному классу учебный материал, другой класс выполняет письменное задание.

Школа на Даравке закрылась 24 июня 2009 года. Была ликвидирована, как юридическое лицо.



7. Центральная площадь и машина жизни на Даравке. 2011 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).
Каждый четверг в любую погоду (раз в неделю) везла она людей в Кологрив. Потом обратно с продуктами, почтой , покупками и иногда с гостями. Встать в будке этой машины порой было негде. Да по такой-то дороге. Были и внеурочные выезды, когда кто-то сильно заболел или умер...



8. Клуб на Даравке. 2011 год.
Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).



9. Новый ЗИЛ-131 и Котов Юрий Николаевич.
Рейс Понга - Кологрив. 2011 год.
Фото из газеты.

С этим ЗИЛом связана такая история.
А в 2010 г. жительница Даравки Наталья Новожилова (Веселова) написала В. В. Путину на прямой эфир по поводу необходимости транспорта для этой деревни, так как старый УРАЛ, на котором ездили в райцентр, окончательно сломался....
Ответа не было. Хотя обещали рассмотреть все обращения граждан...

В 2011 г. губернатор Костромской области Слюняев дал предвыборное обещание срочно приобрести транспорт для понгарей - жителей п. Даравка и соседних деревень...
И машина появилась! Деньги выделили (около 800 тысяч). Машину купили из гос. резерва (была в солидоле).

На фотографии изображен Котов Юрий Николаевич. Он был главой Понговского поселения, а по совместительству водителем этой знаменитой машины ЗИЛ.
Понгари его уважительно называли Глава. Ныне он пенсионер, проживает в Кологриве.
Раньше люди говорили: "Есть Котов - есть Понга, нет Котова - нет Понги"...



10. Зубова Александра Максимовна. 2008 год. Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).
Ее называли Максимиха. Работала в лесу. Одна, без мужика подняла двоих ребят - Сашу и Лешу.
Очень здорово плясала и такие коленца выделывала! Умерла в мае 2009 года.



11. Магазин на Даравке. 2008 год. Автор фото - Наталья Новожилова (Веселова).
Раньше на Даравке было 2 магазина: продуктовый и тряпочный. Это тряпочный. После, когда закрылся продуктовый магазин, здесь стали продавать и продукты.
Конда люди уехали из Даравки, этот магазин тоже закрылся...

[АЛебедев]

Грустная новость.
Сегодня ушел мастер Александр Большаков из деревни Черменино. Умер от инсульта.

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение.
Плывем Дальше. Народу никого.



В лодку приземлилась бабочка.



Ее название – траурница (Nimphalis antiopa) – как-то не соответствует этому созданию. Сочетание черного бархата и голубых вкраплений на крыле очень красиво!

Когда Карл Линней подразделял бабочек на виды, то использовал различные мифологические имена.

Для траурницы он использовал имя Антиопа (латинское название этого вида бабочки). Так звали дочь фиванского царя и возлюбленная Зевса, которой пришлось пережить много бед и страданий.

Траурница обитает в разных климатических зонах и имеет различную окраску.
Выработка пигмента у нее зависит от температуры, в которой развивалась куколка.

В отличие от других бабочек, которые зимуют в стадии куколки, яйца или личинки, траурницы проводят зимовку в стадии взрослой особи.

Поэтому весной (начиная с середины мая) они радуют нас раньше других летающих созданий.



Все время по берегам растет смешанный лес (береза, ель, осина, немного липы). Никакого жилья не видно.



Вид назад, на темноокую Унжу...



Лес ещё пока стоит в летней окраске, но приближение осени уже чувствуется: кое-где уже появились жёлтые листочки.



Сидим мы на лодке следующим образом: я – на носу; Серега находится на корме и правит лодкой; а Андрей пристроился в середине и при чалке гребет байдарочным веслом.



На Унже лес, который растёт по берегу реки, называют "бережняк".



На берегу заметили березу, по возрасту ей лет 40, на которую прибита дощечка с нарисованной звездой. Что она означает - непонятно. Может погиб кто во время молевого сплава?





Обратили внимание на тропу около устья ручья Ичеж.





Зачалились. Серега сбегал по тропе. Я с Андреем остался сидеть в лодке.
Серега вернулся и говорит, что видел новый рыбачий приют.



Внутри никого не оказалось, хотя спальники лежали на лежанках.



Уже после окончания водной части нашего похода, в Кологриве я спросил Эмиля про этот домик. Он мне ответил, что этот рыбацкий домик, скорее всего, построили вологодские из пос. Кунож. Они в этих местах часто рыбачат.



Решили плыть дальше.

Водная гладь
Для кого отражает
Осеннее небо?

Хара Ютака



Время близиться к 6 вечера. Пора бы вставать. Но берега какие-то глухие. Везде трава высокая, не видно никаких мест для стоянок.



Левый берег по составу леса выглядит получше, чем правый. Но берега везде высокие, часто вдоль берега растут кусты ивы, которые не дают пристать к берегу.



В одном месте видим сушину. И вроде около нее есть поляна. Я, как старый турист-водник, говорю, что надо зачалиться.
Серега же хочет проплыть еще немного вверх и вспоминает строки Мацуо Басё:

О, этот путь в глуши!
Сгущается сумрак осенний –
И ни живой души!

[АЛебедев]

2 сентября, 2020 (среда), продолжение
Решили проплыть вверх по Унже еще минут 15, а если не найдем лучшего места, то вернемся обратно к сушине.
За 15 минут места лучшего, ясное дело, мы не нашли. Серега предложил еще немного проплыть дальше… Но я с Андреем устроил бунт на лодке, и мы повернули обратно к сушине.
Не люблю плыть по темноте! И не люблю в сумерках оборудовать лагерь.



Зачалили у сушины. Причем буквально у самого берега сразу было глубоко.



Разгрузили лодку. Подняли вещи по крутому берегу к сушине. Там оказалась большая поляна, заросшая высокой травой.
Дрова есть, вода есть, что еще нужно для ночлега?

Засучив рукава, оперативно устанавливаем лагерь. В этот раз каждый из нас взял себе одноместную палатку. В этой живет Серега.



Я с Серегой занимаемся костром и ужином. Андрей ушел на рыбалку. Почти сразу он поймал щурёнка, которого на Унже называют "сквозняк".



На ужин мы сварили картошку (из огорода Андрея) с тушенкой, которую я в июле-августе брал в двухнедельное путешествие по Горному Алтаю, но там мы ее всю не съели…
Серёга сфотал меня и Андрея около нашего "стола".



Надо сказать, что еще при свете дня Серега забросил на дерево радиоантенну, и в 21.00 он вышел на связь… Всем поведал, что сейчас сплавляется в Костромской области по реке Унжа.





А мы с Андреем любуемся луной.

Холодною осенней ночью,
Несколько одежд надев,
Сложив циновку вдвое,
В задумчивости на луну смотрю.
Холодный чистый свет.
Что может быть
прекрасней!
(Цунэнобу)

[АЛебедев]

3 сентября, 2020 (четверг)
06.00. Подъем. Погода отличная. С утречка прохладно.
Восход был 20 минут назад. В этих местах он называется "денница", ударение на "и". Всё-таки красивый гОвор у этих костромичей...



Вскипятил себе чая и отправился на берег любоваться природой. Над рекой неторопливо стелется туман… На другом берегу тревожно вскрикнула какая-то птица...



Солнце вначале освещает правый берег, а у нас еще небольшой дубак…



Дым костра, -
отнесенный в сторону ветром,
он плывет над волнами...

Иида Дакоцу



На завтрак решили сварить уху из щуки. Не забыли добавить смак, то есть приправы.



Серегина антена, прикрепленная к удочке. Оказывается в среде радиолюбителей слово «Унжа» очень даже популярно. По старой военной традиции, этим гидронимом назвали самую популярную в России радиомачту.
Нет такого радиолюбителя, который не слышал бы слово «унжа». И в тоже время, вряд ли кто из радиолюбителей знает, что так называется река в Костромской области!





После трапезы я немного пособирал для вечернего чая созревший шиповник.



А потом решил окунуться.



Трава на берегу вся в обильной росе.



Уровень воды в Унже очень высокий после дождей. Река имеет тёмно-коричневый цвет.



Оперативно загрузили лодку нашим скарбом.

[АЛебедев]

3 сентября, 2020 (четверг), продолжение
09.30. Стартанули. Встретили серую цаплю (?).
Даже не вериться, что когда-то здесь рубили лес и сплавляли его.

Вот как этот процесс выглядел 100 лет назад перед революцией 1917 г.
После выбора лесной делянки работу в лесу начинали со строительства «зимницы» – строения для проживания и отдыха лесорубов в зимних условиях. В этом простейшем жилище сооружались:
- небольшая печь или просто очаг для обогрева и приготовления пищи,
- нары с рогожной подстилкой вместо матраса, сплетённой из ржаной соломы.



В этих условиях рабочим предстояло жить несколько месяцев без выезда домой. В задачу заготовителей входило:
- распиловка толстых 3-метровых кряжей (брёвен) для изготовления около 20 «городков» – подставок под будущее днище барки;
- заготовка брёвен для распиловки на тёс и брусья, идущих на обшивку и днище барки;
- выкорчёвывание «копаней» - стволов ёлок длиной около 8 м (по ширине барки) с 1,5-метровым, перпендикулярным стволу, толстым главным корнем дерева;
- заготовка брёвен для изготовления «накурков» - толстых брусьев, укладываемых вдоль днища барки.

Другая группа заготовителей из осины тесала топорами «клёпку» - дощечки длинной 1,5 м для изготовления боковых стенок бочек, кадок, вёдер, шаек. Именно клёпка и являлась продаваемым продуктом, доставляемым баркой к месту назначения.



Следующая группа рабочих вывозила брёвна, копани и клёпку из леса к месту сооружения барки. Работали только на лошадях и только зимой по твёрдой дороге.
Лошадь впрягали в лёгкие санки, на которые укладывались концы двух брёвен, а всё остальное дерево волочилось по снегу. Предварительно на каждом дереве делалась так называемая «ноздря» – круговое углубление, за которое цепью привязывали бревно к «вальку» санок.
После доставки брёвен ноздри отпиливались на дрова.

К вывозке леса тщательно готовились. Трудные участки дороги выкладывались брёвнами. Кряжи укладывались поперёк дороги, тем самым, облегчая работу лошадей.
Местные жители деревень Дупленихи, Урмы и Масленихи знали Рёхторскую дорогу, ведущую от Урмы до речки Пучуги и далее до Ляги. Она и являлась главной магистралью для возчиков.



В лес возница добирался, сидя верхом на лошади, а обратно – стоя на брёвнах, брусьях или копанях. Рабочий день начинался очень рано, а заканчивался в 8-9 часов вечера. За меньшее время сделать ходку не успевали.

Кроме вышеперечисленных изделий для строительства барки требовался крепёж:
- гвозди для крепления тёса,
- большие кованые гвозди для крепления брусьев и очень большие гвозди (до одного аршина – 0,71 м) для крепления толстых брусьев,
- канаты,
- якорь.



Закупку или изготовление перечисленного крепежа, приобретение другого оборудования производил мастер строительства на средства заказчика.

Этот мастер заранее выбирал место закладки барки с учётом того, чтобы в весеннее половодье можно было её благополучно спустить на воду и вывести к руслу реки.

Строительство начиналось с закладки «городков» (клеток – подставок), на которых должна стоять сооружаемая барка. Её длина достигала 45 м, поэтому на каждую сторону ставилось по 10 городков.

Каждые 2 противоположных городка соединялись брёвнами.
На брёвна вдоль барки укладывались брусья, служившие основанием днища барки.

Сверху брусьев, через 2 м, укладывали копани, которые образовывали основание (рёбра) бортов. Копани и брусья соединяли большими коваными гвоздями. Отсюда пошло название «барошный гвоздь». Сверху копаней шёл слой накурков.

Накурки соединялись с копанями и нижним слоем брусьев очень большими коваными гвоздями (стержнями), длина которых была около 1 аршина (0,71 м).

Предварительно в копанях и накурках проделывались отверстия с использованием «напарейки» - большого бурава или коловорота.

На этом сооружение днища барки заканчивалось.



Части копаней, образующие борта барки, обшивались толстым (до 6 см) тёсом. Тёс крепился к копани винтовыми гвоздями с головками (прототип современного шурупа). По готовности днище и борта барки конопатились паклей, пропитанной смолой или дёгтем, которые получали путём сухой перегонки дерева.

На барке, ближе к носовой части, ставился небольшой домик с очагом для отдыха и ночлега команды во время похода. По стенам домика устанавливали нары. Для удержания на воде и безопасности плавания на корме строилось якорное устройство, включающее «шутиху», которая представляла из себя, ничто иное, как обычный ворот. Якорная цепь или канат наматывались на вертикальный столб. Вращение его осуществлялось крестовиной, которую называли «воробы». Команду на подъём якоря подавал лоцман через специальную трубку. Барка до спуска привязывалась канатом к так называемому «мертвяку» - крестообразному бревенчатому устройству, вкопанному на 1,5 – 2 м в землю. Мертвяк должен был удерживать барку на плаву после спуска её на воду.



Ответственным и опасным моментом в строительстве барки являлся спуск её на воду. Время спуска определяли мастер строительства и лоцман, присланный заказчиком. Успех операции во многом зависел от весеннего паводка и рабочих, поэтому отбирались самые опытные и ловкие мужчины. Для обеспечения плавного спуска к воде под днище барки подводи «походни» - 3-5 толстых брёвен, по которым она скользила до воды. Предварительно под днище барки устанавливали два «попа», удерживающие её на уровне сходней после разборки городков, которые «вышибались» по команде лоцмана или мастера.



Затем мастер подавал команду: «Рубить попа!». Рабочие перерубали два бруса, и барка опускалась на наклонные сходни, по которым шла к воде. В это время велось наблюдение за мертвяком. Бывали случаи, когда мертвяк вырывало из земли и барку приходилось общими усилиями за канат причаливать к берегу.
Говорят, что в некоторых местах на берегу р. Унжи на расстоянии в 1-2 км строилось до 9 барок ежегодно!

[АЛебедев]

3 сентября, 2020 (четверг), продолжение
Время от времени по реке плывут сучья и редко – старые, еще с советских времён, брёвна.



Вспомнилось стихотворение деревенского поэта Сергея Потехина:

Облака от заката
Розовее роз,
Путешествуют куда-то
Не меняя поз.
Я плыву по речке в лодке
И на них гляжу,
В позе вяленой селёдки
На корме лежу.
Мню себя я капитаном,
Глядя в облака.
Необъятным океаном
Кажется река.
Не клюет сегодня рыба,
Знать и у ерша
Аппетита нету либо
В небесах душа.





Давнишний приятель
одинокой старой сосны —
ветер осенний…

Такахама Кёси



11.30. Вдали слева покозалось устье р. Вига. Эта река берет свое начало в соседнем Чухломском районе.



Ее ширина в устье чуть меньше, чем ширина р. Унжа.



Кажется, что берега Виги как две капли воды похожи на берега Унжи. Но, как мы потом выяснили, это не так. На Виге берега еще более дикие.

Мы зачалились четко перед устьем Виги на левом берегу Унжи.



На берегу растут многочисленные кусты шиповника.



Над местом чалки находится хорошая стоянка. Это место на берегу обозначено дорожным знаком «р. Вига».



Есть столик и костровище.



Обнаружили, прикрепленную скотчем к дереву записку.





От стоянки по лесу, вверх по течению уходит тропа.



Решили пройтись по ней. Буквально через 80-100 м она привела к старой, заброшенной лесовозной дороге, которая в этом месте переходила с левого берега Унжи (нашего) на правый.
Через реку из огромных стволов осины была построена переправа, типа низкого моста. В тот день из-за очень высокого уровня воды она находилась под водой.



В том месте, где лесовозная дорога спускалась с высокого берега к реке, она образовала мощную промоину, заваленную упавшими деревьями.





Рядом с лесовозной дорогой растет колючий бодяк.







А это лесовозная дорога, уходящая в лес.

[АЛебедев]

3 сентября, 2020 (четверг), продолжение
Вернулись к нашей лодке. Шиповник уже ломится от ягод.



Решили сплавать вверх по Виге и глянуть: как там.



Сплавали на 5-6 км вверх по течению.



Характер леса по берегам здесь совершенно другой. В основном – лиственный лес. Много липы. Стоянок нет. По берегу – бурелом. Такой лес в этих местах называют глухим.
Много крапивы двудомной (по берегам Унжи ее нет).



Селений и дорог нет и в помине.



Примерно в 5 – 6 км от устья зачалили. Я вылез, с грехом пополам, на берег. Глянул на предмет стоянки. Площадок нормальных нет. Сплошной бурелом. Под ногами растет целый ковёр из хвоща зимующего.



Поплыли обратно к стоянке напротив устья Виги.
Попробовали покидать блесну – безрезультатно.







На Унже мы зачалились непосредственно у лесовозной переправы.











Попался на глаза вех ядовитый.



А это растение в луже - осока вздутоносная. А знаете как используют осоку в этих местах? Ее собирают и набивают изделие при изготовление валенок, чтобы разные слои войлока не соприкасались друг с другом.



Перегнали лодку поближе к стоянке. Выгрузили барахло. Разбили лагерь под кронами сосен и осин.



Приготовили ужин. Воду для готовки, естественно, берем из речки. А она там - коричневого цвета!
Пришлось для обеззараживания применить алкоголь...



Есть люди, для которых все прекрасно.
И то им хорошо, и это по душе.
Когда бы эту легкость духа мне!..

Исикава Такубоку

[АЛебедев]

4 сентября, 2020 (пятница)
06.30. Подъем. Погода отличная.



Ночью было прохладно. Забыл сказать, что у Андрея, нашего третьего участника, не было спального мешка и коврика. Поэтому ночью он здорово мерз: температура опускалась до плюс 3 градусов...
Ковриком я с ним поделился (себе подстелил свой рюкзак), а вместо спальника он свои ноги засовывал в рюкзак…
А это Серёга вылез из своей капсулы.



После завтрака я решил со штативом и с фотоаппаратом прогуляться по старой лесовозной дороге.
08.15. Стартанул. Вода в Унже еще высокая.



И цвет реки - "кофе с молоком".



Решил потешить себя ботанической экскурсией на границе Костромской и Вологодской области.
Дорога вся заросла травой. Непонятно, когда последний раз по ней кто-то ездил. Хотя возле берега стоят свежие столбы с предупреждением, чтобы не устраивали в лесу пожары.
Иду не торопясь. Лес сверкает солнечными зайчиками и шумит листвой.

Пользуясь утренним освещением, фотаю местные представители флоры.
На ветке упавшей европейской ели прижились эффектные аскомицеты.



Вначале дорога заболочена. Хорошо, что обул сапоги.
На краю заболоченного участка приглянулся вех ядовитый, вчера я его уже фотал. Его еще называют водяная бешеница, водяной болиголов, мутник, собачий дягиль, гориголова, свиная вошь. Это одно из самых ядовитых растений в мире. Пишут, что 100 - 200 г корневища достаточно, чтобы убить корову…. То есть, если новый муж или новая супруга чем-то не подошла, то надо идти в лес и вырыть корень этого растения…. Шутка :-)
Считается, что Сократ отправился к верхним людям, перед этим выпив сок чудесного растения (в 399 г. до н.э.)….



Рядом с ядовитым вехом почти всегда встречается белокрыльник болотный.



Эти зеленоватые нити – его корни.



Не обошел вниманием и неказистую череду поникающую.



Опять решил запечатлить побег белокрыльника болотного. Между прочим, это растение во многих областях России и Украины занесено в Красную книгу. Рад, что его встретил здесь.



На поверхности стоячей воды лежит побег полевицы побегообразующей. Это растение любят лошади.



Светотени и отражение камыша навивают атмосферу загадочности… Не смог пройти мимо такого освещения.



Попались на глаза побеги мягковолосника водного. Его родовое название Myosoton происходит от сочетания греческих слов, которые в переводе означают «мышь» и «ухо». Имеются в виду листья этого растения. Похожи?



Через 400 м дорога становится нормальной.



В лесу преобладают хвойные породы деревьев. Попадается участки песка.
Это уже совершенно другая природная зона. Первое растение, которое я здесь встречаю, имеет заметные волоски на листьях. Это ястребиночка. Русское название ястребинки, а также английское её название hawkweed ("ястребиная или соколиная трава") произошли от поверья, что сок этой травы улучшает зоркость глаз ястребов.



Примерно в 1 км от реки начался красивый сосновый бор. На его краю обильно растет кладония лесная.



И вдруг я остолбенел. Дорогу, по которой я шел, пересекал свежий след медведя! Дожди ведь закончились только 2 дня назад!
Как говорят в этих краях, увидел я следОчки...

А знаете как называют медведя в этих местах? Босой мужик! Его так называют потому, что у медведя след похож на след босого человека.



В своих путешествиях я медведей встречал в разных местах и не один раз.
И однажды медведь напал на меня и на моего клиента.
Было это в середине 1990-х гг.
Шли вдвоём. Я вел одного из управляющих Банка Федерального резерва США - Эда Мулренина.
У каждого было по 2 ракетницы (пластиковые), который мой напарник нелегально привез на самолёте в Петропавловск-Камчатский из Анкориджа.
Шли по нетуристическому маршруту.
Каждый день попадалось по 5-6 медведей.
Причём с некоторыми сталкивались примерно на расстоянии 4 метра.
В тот день мы шли вечером по береговой террасе реки Средняя Опала. Местность там была - кедровый стланник с отдельными узкими проходами между зарослями.
Шли как по лабиринту - от одной проплешины к другой.
Примерно в 18.00 я услышал рёв медведя. Рёв был далеко, метрах в 300 от нас, на берегу реки Средняя Опала.
Мы совершенно не испугались, так как в тот день встречали медведей буквально "нос в нос", и медведи всегда от нас убегали.
Неожиданно мы услышали треск сучьев, и этот звук к нам приближался.
Я понял, что это медведь.
Бежать куда-либо было бессмысленно, так как вокруг нас рос непроходимый для человека кустарник - кедровый стланник.

Кроме того, по инструкции запрещалось бежать от медведя в случае его нападения.
Я успел из верхнего клапана рюкзака только достать ракетницу, как медведь был возле нас.
Американскую ракетницу я держал первый раз в жизни, поэтому как из нее стреляют, я не представлял.
А инструкцию мелким шрифтом на английском языке уже читать было некогда, медведь стоял рядом.

Мы с американцем встали плечом к плечу и я заговорил с медведем совершенно спокойно, что, типа, он тут хозяин и мы сейчас отсюда уйдём.
Страха не было совершенно. Было необычное чувство, будто я на себя и на всю эту ситуацию смотрю со стороны.

Но как уйти от медведя, если ты окружён непроходимым кедровым стланником!?
Мы по проходу в кедраче, по которому прибежал медведь, спустились к реке Средняя Опала. Медведь шёл рядом с нами.
Затем мы по ручью, по колено в воде прошли минут 30 вверх по течению. Медведь все шёл вместе с нами.
Затем на береговой террасе начинался огромнейший открытый луг с невысокой травой. Вот на границе этого луга медведь и остановился. Мы отошли примерно на 1 км и поставили палатку, так как дальше пошли лавы и был уже конец дня.
Рядом с нашей палаткой валялись старые останки (шкура и кости) другого медведя... То ли сам подох старый, то ли его кто-то задрал, было не понятно.

[АЛебедев]

Помните, когда я описывал Кологрив, то рассказывал о моряке Чистякове, который построил дом в Кологриве, и который служил на императорской яхте "Штандарт"?

Как-то раз, плавая по финским шхерам, корабль налетел на неотмеченную на картах мель.

В память о спасении императорского семейства при крушении яхты "Штандарт" Герасим Иевлич Воробьев построил часовню в костромской глуши - в деревне Плосково (Чухломской район, сейчас это урочище Плосково, недалеко от с. Судай).

Часовня в урочище Плосково




В конце мая - начале июня я собираюсь с несколькими форумчанами поездить по глухим местам в соседнем Чухломском районе, и планирую сходить пешком в заброшенной урочище Плосково, где пока еще стоит эта часовня.

[АЛебедев]

4 сентября, 2020 (пятница), продолжение
Пошел обратно в лагерь. По дороге видел две гадюки, греющихся на солнышке. Сфотать их не успел – уползли, собаки такие!
09.20. Вернулся обратно.
Серега общается со своими радиолюбителями.



Причем, он записывает позывные того человека, с которым ему удалось пообщаться. Мне не понять такого увлечения.



Андрей Бушуев готовит обед.



На второе у нас жаренные грибы, которые насобирал Андрей, с луком. Среди грибов было несколько сыроежек, которые в этих краях называются солодяшками.
А жаренные грибы с картошкой, а также грибной суп в Кологривском районе называют "селянкой".





После обеда я с Андреем пошли на то место, где я встретил медвежьи следы. Наткнулись на следы лося.



Пошли дальше. Слева от старой дороги начинается отличный сосновый бор.





Андрей знакомит меня с местными словами. Оказывается, засохшее на корню дерево здесь называется "сухара".





По пути я фотую местную фауну. Это - пельтигера пупырчатая (Peltigera aphthosa). Зелёная и с цефалодиями.
Этот вид лишайника отличает тот факт, что в пупырышках у неё находится целых две водоросли (Которые, кстати, могут и отдельно в воде жить), и они помогают этому "существу" добывать, буквально, из воздуха необходимые ему для жизни элементы. Поэтому такое растение может существовать даже на самых бедных почвах. Кстати, насыщенность его зелёной части говорит о том, достаточно ли было влаги.



Проходим заболоченный участок.



А это - аскомицеты.



Это лишайник рода Кладония.



Таллом (тело лишайника) с апотецием (красная штука - это плодовое тело лишайника).



Не удержался и еще раз сфотал аскомицеты.



А это - двурядник сплюснутый (Diphasiastrum complanatum) из семейства плаунов. Между прочим, этот вид двурядника входит в Красные книги многих европейских областей России, а также Украины.



Вспомнил стихотворение Сергея Потехина (забегая вперед скажу, что в октябре 2021 г. мне удалось съездить к нему в деревню Костому и пообщаться):

Мне хорошо в моей глуши,
Далёк исход её плачевный.
Для очищения души
Вхожу я в лес, как в храм священный.

Молюсь колодинам да пням,
Иных богов не признавая.
Деревья смотрят на меня,
И в каждом есть душа живая.

Природы славное дитя,
Я, человек, её обидел
И, о потерянном грустя,
Её врагов возненавидел.

Природа – ласковая мать,
Грешно над нею нам смеяться.
Мы научились покорять,
Но разучились поклоняться...





Опять наткнулись на следы мишки.



И время есть –
Вот только нет желанья
Стих сложить.

Хосино Тэцуко