Башкирия_Нугуш 2008

[bidonville]

Нугушское море. Начало пути. Июль, очень жарко

Нугушское море. Начало пути. Июль, очень жарко

Нугушское море накануне грозы. Дукат

Нугушское море накануне грозы. Дукат

Раннее утро на Нугуше

Раннее утро на Нугуше

Нугуш в полдень

Нугуш в полдень

Генеральша. Самая умная и самая резвая

Генеральша. Самая умная и самая резвая

[Shwed]

Вижу 5 фото, отчёта не вижу? Мож черкнёте, как там в Башкортостане?

[bidonville]

Это только собственные впечатления из дневника, без фактологии. Извините, если что не так, я новичок.

Уфа - поселок Нугуш
Ехали целую вечность. Хотелось ничего не пропустить, но дорога была такой утомительной, что я не вытерпела и заснула. Засыпала и просыпалась и на протяжении всего пути. Порой сквозь сон казалось, что я в метро. Но открывала глаза, а за окном были степи, прорезанные посадками. Тонкие, потерянные среди стеблей трав каёмки деревьев. Такая красота! Только, перемешиваясь со спёртым воздухом и запахом бензина, она меркла из окна маршрутки.
Наконец появились горы. Вершины их прокрались кошачьими шагами. Тихо и незаметно они становились всё выше и выше, и среди них открылось перевёрнутое сверкающее блюдце Нугуша.

Старые базы отдыха. Они напоминают нечто затерянное во времени и пространстве. Идет, идёт дорога и вдруг упирается в ворота. А что там? Там - дорожка из разбитых плит, вся поросшая травой. Фонари не работают годы. Лавки у входа такие, какими были лет 30 назад. И столовая, и лестница, и комнаты - всё такое.
Немного странно было оказаться в этом постсоветском пространстве. Я даже спрашивала себя: правда ли то, что сейчас со мной происходит?
Прогулка по посёлку подарила порцию пустоты: всё то же, что видела в МСК. Заборы…

Посёлок позади. Первый переход и первая стоянка.
Я на берегу Нугушского водохранилища. Смотрю, как волны лижут прибрежную гальку. Она здесь не гладкая, как на море, а неровная, словно кто-то раскрошил её и рассыпал по берегу. Волны неторопливые и тихие. Волны и небо. Ребристое зеркало, которое беспрестанно колеблется. Горы похожи на грозовые тучи на горизонте. К вечеру они становятся одного с небом оттенка и от этого кажутся его продолжением. Слева вырастает из земли, а может, из воды лесной горб, один, а за ним – второй. Деревья напоминают шарики брюссельской капусты.
Хрустит галька под ногами – когда ещё будет так. А за спиной – лошадиное ржание – это так, так бывает и это со мной. Я никуда не тороплюсь и ни о чём не думаю. Лишь впитываю в себя, как губка вечерний воздух и плеск воды.
Темнеет незаметно. Совсем недавно ещё была жара. После долгого перехода, завершившегося галопом, я ненавидела лошадь. Хотелось закричать: Больше не могу! Можно, пойду пешком?!
Но этот галоп оказался последним, и за спуском среди деревьев показался деревянный остов крыши, а за ним - Нугушское море. Только увидела, и отлегло от сердца – всё, приехали.
А ведь всю дорогу маячила сквозь стволы синяя гладь Нугуша. И хотелось остановиться или повернуть лошадь и туда вниз галопом по отвесным склонам. И на привале, когда ноги, казалось, переломятся в коленях, хотелось одного – упасть и пить, пить, пить…

Гроза
Дождь барабанит по тенту. Уже немного тише, чем 5 минут назад. Тогда капли яростно атаковали наш лагерь. С улицы доносятся голоса. Натягиваю ветровку и вылезаю наружу. Там никого. Только дождь барабанит теперь уже по капюшону. Темнота прорезана вдали полоской огней. Это плотина. Её зажгли, когда стало совсем темно. Есть огоньки по берегам. Редкие и рассеянные, они выглядывают из лесных пещер. А лента плотины так чётко прорезает весь Нугуш, и завораживает эта ясность… что хочется раздвинуть темень руками и оказаться там. Пройти по полотну плотины, где сейчас никого, лишь дождь стучит по настилу.
Луч фонаря упал на воду. Стало страшно. Вода тёмная, мутная. Вид ночных волн, ночного Нугуша в свете фонаря напоминает о Солярисе. Кажется, что-то случится. Что-то напряжённо-выжидательное.
Гремит гром. А вечером по ту сторону Нугуша виднелись зарницы. Мы гадали: придёт - не придёт… Зарницы становились всё ярче. Но грома всё не было. И вот идёт дождь, барабанит по куполу палатки. Вниз по её стенкам стекают ручейки. А внутри – тепло и сухо. Но появляются откуда-то муравьи. Робкие гости и нежеланные.

После грозы
Светлеет на глазах. Только оторву глаза от тетради, как замечаю: вот ещё и ещё света прибавилось. Вокруг сыро. Мокрая галька, влажные брёвна и трава. Нугуш сейчас спокойный, словно, и не было волн, бьющихся о берег. Небо закрыто облаками, а вода – безоблачна и светла. Синяя-синяя, свежая и сливается на горизонте с горами. Погасли огни плотины, и ничто не говорит теперь о её существовании.
Восток у меня за спиной. Он медленно покрывается тёмными золотыми облаками. Где-то в отдалении - поют птицы, их голоса звучат отовсюду, но приглушённо. Словно влажная атмосфера не даёт им раскатиться, разбежаться, как надо.
И такое же приглушённое фырканье лошадей. Слышно, как они переступают с ноги на ногу.
Туман уже начинает подниматься, но воздух так влажен, что его, кажется, можно пощупать.
Да, сейчас бы сухие ботинки, тёплую кофту и горячего какао…!

Прощание с Нугушским морем
Последний вечер. Прощание с Нугушским морем. Больше никогда я не увижу огней плотины и здешних сверчков не услышу. Не услышу и тихого плеска воды, не сяду на сухой ствол у кромки берега… Вот почти уже всё… Ветер сегодня особенно мягок, плеч касается вечерняя прохлада. Где-то гудят катера, а, может быть, автомобили. По воде очень далеко слышно

На пути к поляне Кумбаляклы
Урал – это белые берёзы, крепкие дубы и стройные сосны. Луга, в которых тонешь. Погружаешься с головой.
Сбылась мечта детства. Сегодня я ехала по лесной дороге верхом. Потом мы выехали из лесу и галопом понесли по лугу. Солнце было скрыто тучами, и над лугом стоял аромат душистых трав. После каменистого берега Нугуша это была моя стихия. И я окунулась в неё с головой. На всё скаку мы врезались в заросли ив и остановились, застопорились, завязли в них. Посреди колеи расположился старый УАЗик с открытыми окнами, в него влетала мошкара и бабочки.
Трава до плеч, и лошади прокладывают в ней дорогу. За спиной лагеря – высокий холм. Но открывшийся нам мир был лишь одной стороной медали. Повсюду на дорогах раскиданы серые камни, поросшие мхом. И кажется по привычке, что это остатки старых бетонных дорог. Но спохватываешься – это же Урал, всё здесь совсем не так. Камни эти - старые горы. И может быть наш холм был когда-то вершиной высокой горы. Но время и ветер сделали своё дело - превратили её в поросшую травой возвышенность.
Второй стороной медали было то, что лежало по другую сторону холма. Дорога уводила через вершину и спускалась через заросли бересклета вниз, а потом вновь взмывала вверх. И земля под ногами всё больше пестрела серыми камнями. Они превращались в великанов-монолитов, по бокам которых гнездятся сосны…
Крутой подъём вывел к самому сердцу Башкирии - оно лежало глубоко внизу. Зелёные склоны гор и уходящая вдаль лента Нугуша, реки с каменистым дном и развевающимися зелёными водорослями. Прозрачной водой и прибрежными низинами. Река петляла сквозь горы, вершины казались мягкими, сглаженными, а перспектива – бесконечной. Здесь в этой географической определённости бесконечность своя собственная, она отдаётся гулким эхом в ушных раковинах и затягивает в воздушную пропасть. А по краям её – сосны…

Река Нугуш
Нугуш без сомнения – безымянная река. Топос и хронос отходят в сторону. И передо мной поток с быстрыми и прозрачными водами. Ложишься на камни и чувствуешь, как холодные струи увлекают тебя вниз. Перед глазами - сверкает поверхность воды, и трепещут листья мать-и-мачехи. Не верится, но в радиусе десятков км никого нет. Высокий отрог скрывает речной изгиб. Напротив меня – высокий речной берег - гора, поросшая сосновым лесом. Ни звука, кроме плеска воды и стрекотания кузнечика. Очень жарко, и мысли не складываются в стройные картины. Этот покой удивляет, но где-то в глубине живёт тревога. Первобытный страх перед могуществом природы и собственным ничтожеством. Словно я только родилась, и я – первый человек, не знающий ни рода, ни племени.
Иногда я спрашиваю себя: как я оказалась здесь?... Не нахожу объяснения, и я так рада этому!

День коня
Бегут быстрые воды. В песке прикопана банка с борщом. Стоянка – банка, как поплавок, компас для заблудившихся. Бежит водичка. Горсть за горстью черпаешь её, и со дна поднимается струйками песок, но тут же оседает. Солнце выжимает из тебя всю влагу, а ты пытаешься наполнить этот бездонный колодец.
Кони мотают головой, и подъём кажется бесконечным. Он, как упрямая стрела, всё идёт и идёт ввысь. А ноги уже не чувствуют уступов и кочек, земля ссыпается, а лошадь тянет вверх. Не поспеваешь за ней, дыхание прерывается. Поднимаешь голову: никакого утешения. Тропа уходит далеко вверх.
Перевал взят
Можно садиться
Что?
Уже можно садиться верхом ….
Вертикальный спуск. Теперь вокруг поломанные стволы берез и елей – остатки урагана. Чаща, бурелом, крапива по самые стремена. Мы на вершине. Сквозь заросли на нас смотрит соседняя гора. И начинается спуск. Он переходит в лесную дорогу. За ней раскрывается, как крылья громадной птицы, поле. Лошади идут рысью. Инструктор даёт шенкелей и несётся вниз. Тут же приходят в движение все остальные. Словно искрометная шахматная партия, точки-катера рассекают колышущееся полотно трав. Черные, рыжие, белые… Ветер свистит в ушах. Удары копыт глухими мерными звуками отпечатываются в грудной клетке. Болтанка страшная. Нет ни одной точки опоры, всё колеблется. Ветер превратился в мощный поток и вышибает из седла.

Прощание
Вот и закончилось всё. Завтра снова сяду в самолёт. Дни сложились в гармошку и промелькнули, как один. Под колёсами ПАЗика – старый асфальт. На душе – очень-очень грустно.