Auvergne » 29 сен 2010, 20:08
В очередное воскресенье отправились в Тарусу.
В позапрошлом веке чтобы добраться до Тарусы, нужно было потратить двое суток. Какие тогда были дороги?! Теперь на это ушло не более двух часов. Сначала ехали по Симферопольскому шоссе (М 2), потом свернули в Серпухов и следовали через город по указателям на Протвино. За этим поселком городского типа в километрах 15 и находится Таруса.
Объехав центр, нашли парковку напротив местной милиции ( удивительно, за все время, что были в городе, не встретили ни одного мента.) Рядом - книжный магазин, зашли выяснить интересы местных читателей. Как обычно полки завалены развлекательной макулатурой, но все-таки удалось приобрести довольно толковый путеводитель по городу.
В центре города пустая заасфальтированная площадь с два футбольных поля и вождем на постаменте поодаль, по ней суетливо передвигались стайки экскурсантов, направлявшиеся в музей Цветаевых. И мы поспешили за ними.
Не умаляя достоинств остальных членов семьи, всё-таки самым известным человеком среди них была Марина Цветаева. Однако ей в музее посвящено довольно
мало. В одной из комнат выставлены фотографии и несколько личных вещей Цветаевой – косынка, блузка и авторучка.
Впрочем, и другие музеи: в Трехпрудном переулке и в Александровской слободе, что сейчас называется Александров, не отличаются богатством артефактов, не говоря уже о подлинных предметах, их очень мало. Видимо поэт сам себе воздвигает нерукотворный памятник, и тиражи его книг, интерес читателей - яркое тому подтверждение.
В музее разве что обращает на себя внимание выставка «Современники Цветаевой»! На ней собраны фотографии людей с ней встречавшихся и приведены цитаты посвящений. Среди них – поэт А.Тарковский, писатель А. Ремизов, А Белый, В. Брюсов и многие другие. В частности выставлена весьма романтическая фотография любовницы Цветаевой – Софии Парнок. И рядом несколько трогательных строк. В любви Цветаева стремилась испытать все.
Музей Цветаевых находится в доме из бревен на ул. Р.Люксембург В очередной раз ужаснулся шаблонным переименованиям в советское время улиц русских городов. Видимо, власти каждого населенного пункта получали из Москвы список названий улиц, которые они должны иметь в подчиненных городах. И начинали процесс переименования. Так везде мы видим один и тот же набор: деятели интернационала ( нерусские) соратники первых большевиков ( тоже не русские) советские деятели ( много нерусских).
Какое отношение имеют эти люди к национальной истории? Никакого. Тем более никак не связаны их имена с прошлым и настоящим мест их носящих. Почему не начать процесс возвращения улицам исконных названий? Наверно потому, что на центральных площадях в таких городках обычно еще красуются монументы «самому человечному человеку» в кепке. ( Нет не, Лужкову). Видимо власть предержащие по прежнему руководствуются былыми криминальными принципами « все отнять и между собой поделить».
Пока мы осматривали экспонаты, рядом следовала группа, которую вел жутчайший экскурсовод. Мало того, что речь ее была с говорком свойственным выходцам из восточной Украины ( произношение «гы») она еще и обладала неприятным голосом. Зато без запинки тарабанила заученный скучный текст. Печаль, совсем опустилось музейная культура.
Потом на улице, возле могильного камня мы встретили частного экскурсовода. Он,. может быть, и не обладал тем профессионализмом , который должен быть у настоящего экскурсовода, но его рассказ был гораздо экспрессивнее, в нем чувствовалась любовь к поэзии Цветаевой и большая увлеченность, а главное – искренность
Сейчас городок более похож на большую дачную деревню. Какая же глушь в Тарусе была в позапрошлом веке – представить трудно. Идешь по одноэтажным улицам и чувствуешь, что попал в унылую глубинку. И чем здесь люди занимаются – ни промышленности, ни железной дороги – только одни таксисты на центральной площади подремывают в запиленных «Жигулях», ожидают перед автовокзалом случайного пассажира, видимо, опоздавшего на последний автобус. А после шести вечера городок вымирает.
Однако не все затянулось ряской, чувствуется свежее дыхание современных коррупционеров. На улице Р. Люксембург неподалеку от музея строится шикарный особняк, в сравнении с ним остальные дома – лачуги. Нанятые узбеки занимаются производством ландшафтного дизайна. По размаху и пафосу чин заказчика не меньше начальника ГАИ или прокурора.
Нашли дом К.Г. Паустовского, который прожил в Тарусе 13 лет. Уже став именитым писателем, он купил деревенский домик на Пролетарской улице и надеялся спокойно работать в нем оставшиеся годы над итоговыми произведениями. Однако не смог остаться безучастным, наблюдая плачевное состояние города. Благодаря его статьям в газете «Правда» в город провели водопровод и электричество. Тогда после критики в газете можно было и партбилет на стол положить. И местные чиновники, дорожа билетом, прокладывали трубы. За это тарусяне по гроб благодарны Паустовскому. А то, что он был всемирно известным писателем, и не знают.
Потоптавшись перед глухим забором, подергав за ручку калитки, и попытавшись заглянуть во дворик, мы убедились, что здесь никого посторонних не ждут. В доме Паустовского живут его родственники, которые сохранили кабинет писателя в неизменном виде, однако допускают любопытствующих туристов в творческую мастерскую только в день его рождения 31 мая ( по старому стилю).
Зато к могиле великого писателя доступ открыт круглый год. При входе на кладбище даже нет ворот. Впрочем, самостоятельно мы место захоронения не нашли бы. Двое приветливых могильщиков в темно-синих комбинезонах подсказали, что нужно идти по главной аллее, а потом повернуть направо. Кладбище небольшое ( в сравнении с Хованским) заросло елями и березами, под которыми прохлада и полумрак. Найти скромную могилу, обособленную от остальных неглубокими овражками и с деревянным крестом, не составило труда. Поклонившись праху талантливого ученика Тургенева и Бунина, мы вернулись в город.
Всегда привлекала Таруса творческих людей, своим покоем, окружающей природой.
Прожил несколько лет на ул. К. Либкнехта поэт Н. Заболоцкий. Было это 50 лет назад, и сейчас никакого музея в его бывшем доме нет. Правда, на фасаде тарусяне установили мемориальную доску.
Пять лет отсидел Заболоцкий в магаданских лагерях, оклеветанный завистниками и обвиненный в троцкистской контрреволюционной деятельности. После освобождения долго ждал реабилитации, не мог опубликовать ни одного своего стихотворения. Только переводы.
Писал в Тарусе свой правдивый роман о погибшей в новгородских болотах «2-й ударной армии» генерала Власова. – бывший командир Красной Армии Сергей Крутилин. Его тоже не хотели печатать, - затуманивал глянец победной истории войны.
Искал здесь уединения поэт Варлам Шаламов, Да только вот оказалось, что в дачном поселке ничто не ускользнет от соседского глаза, а вот в шумной Москве, где до отдельного человека никому дела нет, найти одиночество гораздо легче. И уехал Шаламов из Тарусы с легким сердцем
Красивый вид на излучину реки открывается от памятника Цветаевой. Задумался великий поэт, опустил руку - а рука-то выглядит как рука узника Бухенвальда. Вокруг бегают дети, мамы с колясочками вышли на прогулку, чуть поодаль местные девушки пьют пиво с гастарбайтерами из Средней Азии и слушают эстрадную музыку – словом, тусовочное это место, и не зарастает туда народная тропа.
. К «могильному» камню Цветаевой отправились по заросшей с обеих сторон бурьяном дорожке. Действительно ли она хотела быть похороненной именно в этом месте – на покатом берегу Оки – или говорила об этом полушутя? Ответить трудно, поскольку сбыться этому было не суждено. Цветаева ушла из жизни в далекой Елабуге. Что впрочем, не помешало преданным поклонникам творчества понять фантазии поэта буквально и установить на берегу каменную плиту с надписью.
Камень устанавливали два раза. Первый - студент из Киева в 1961 году при активной поддержке Паустовского. Однако этому камню не удалось долго простоять. Против него выступила дочка Цветаевой - Ариадна. ( похоронена не далеко от Паустовского) И камень решено было убрать, что опять-таки не обошлось без участии Паустовского. На следующий год камень установили вновь, уже новый, серый. И сделали это при активной поддержке общественности.
В заключение экскурсии решили поужинать в местном ресторане «Якорь». В полумраке угадывается интерьер порового кабака в русском стиле. Над каждым столом висит по абажуру в виде бакена разного цвета: красный, желтый, зеленый и синий. За соседним столиком шумная мужская компания пила пиво. Ужин обошелся в 918 рублей. Без вина Еда в общем съедобная, кроме чая, налили какие-то помои. Вышли на улицу, а уже стемнело.
Вернулись к милиции за машиной. И отправились в Москву. Ехали легко (110 -120 км в час), лишь в одном месте попали в затор из-за ремонта. Автомобилисты дружно поехали по обочине и по резервной полосе, превратив шоссе в четырехполосную тихоходную автостраду.
Auvergne