Касимовский вояж: два случая

[Nerastava]

Снова суббота. Снова совещание. Боже мой, как медленно говорят выступающие. Наверное, потому, что небо затягивает тучами. Каждый из ораторов уверен, что его слово окажется решающим в деле завершения строительства. О том, что терпение и труд всё перетрут, все забыли напрочь, включая меня. Порожнее переполнено, а в пустом осталось ещё столько же.
В двенадцать дня, субботы 21 августа 2011 года, грузимся в машину. Курс на Касимов. Тёща занимает место штурмана, двухгодовалая дочулька располагается в автотроне, жена рядом. Наша старшенькая остаётся с хозяйством: пёс, кот и кенар. Плюс работа(чему папа язвительно рад: пусть узнает как кровно заработанные отличаются от свалившихся из родительского кошелька). Наши друзья, просившиеся в тандем, испугались прогноза погоды и решили остаться в Москве. А мы едем.
Дорога напоминает слалом, навигатор не успевает комментировать мои объезды пробок и заторов. Огибаем Егорьевск, когда впереди идущий форд-фокус оправдывает своё название. На ровном месте машина поворачивает в сторону неродной обочины и на скорости 60 км/ч под углом 45 % исчезает в зарослях и сосняке, будто карта в руках профессионального шулера. Жму на тормоз. Бегу к месту аварии. Нужно отдать должное водительской солидарности: сразу остановилось порядка двадцати машин. Молоденькая женщина выбирается сама. «Цела?» «Угу!» Но чувствуется, что «девочка» ещё не поняла, что произошло. «Что случилось?» Упал «сотовый», полезла между ног… Взываю: «Женщины-водители, не занимайтесь не своим делом, тем более за рулём!» А сам думаю, как хорошо, что не было «встречки».
Едем дальше. Тучи, как стая серых волков, отстают от табуна дизельных лошадок. Кругом топи. На тверди еловые беспросветные леса, иногда украшенные «лучиком света» из березняка. Родины некрасивой не бывает, но родиться в болотном краю мне не хотелось бы. Люблю холмистую равнину, когда на крутояре можно раскинуть руки и парить над землёй. Люблю смотреть далеко-далеко.
Въезжаем в Рязанскую область. И сразу царство озёр. На берегах сосны. Вдоль трассы продавцы черники, голубики и брусники. Горючего в баке на нуле(как-то в суете позабыл подзаправиться). Как только попадается АЗС известного бренда, заливаю до половины. В Туме остановка. В этом небольшом посёлочке у тёщи знакомая, с которой проработали около тридцати лет. Перекусили, отдохнули и снова в путь. Очень интересный храм в Гусь-Железном. Большой, с элементами католического декора.
Но вот и Касимов. Ещё двадцать километров за него и мы на месте. Небольшое село в бескрайних полях и оврагах. Недалеко небольшой сосновый перелесок.
Позади 396 км. И 6 часов дороги. Результат: в 18 часов мы стоим у старенького полусгнившего, как будто присевшего на колени, деревянного дома. В нём не то что жить, в него и зайти невозможно. Оля снова считает годы, прошедшие с момента последней встречи. Около 25, а нужна ли точность? На лавочке у соседней хаты три бабушки. Тёщу узнают сразу. Обнимаются. Да она и была здесь года два назад. А вот снять с лица Оли грим времени им не удаётся. Следует признание. Ахи-охи. Новости про подружек. Расспросы про меня. Договариваемся на баньку. Ночевать планируем в доме у подруги тёщи, которая в нём не живёт последние три года. Здоровье. Ушла к дочери на другой конец села. Заходим в жилище.



Сердце защемило сразу. Крыльцо с крепкими ступенями. Окна в изразцах. В передней комнате раньше стояла печь, теперь газовая колонка и плита. Диван, холодильник, мощный посудный шкаф, обеденный стол. Всё для самого необходимого. В большой комнате по стенкам три кровати и гардероб. На стенах пожелтевшее фото. Смотрю на пол и умиляюсь. Вся его площадь укрыта самоткаными дорожками. На тумбе телевизор, который давно уже не работает. Очень чисто. Не хватает единственного. Тикающих часиков с грузом в форме шишек и кукушкой в окошке на циферблате. Здесь мы и остановимся. Пусть на один день, но мы владельцы русской избы с её удивительной позитивной энергетикой, как компенсацией для хозяев за изнурительный крестьянский труд и нелёгкую жизнь. Тёща же уходит ночевать с подругой детства к её дочери. Туда же мы едем ужинать. В ответ на наши нехитрые гостинцы получаем скатерть-самобранку, саму удивляющуюся новому рекорду собственной щедрости. Гуляй, душа. Женщины пригубляют за встречу «беленькую». Около десяти рвём с Олей в баню. На улице тепло и темно. Выручает самозарядный фонарик. Баня среди яблонь. Срываю одно спелое и червивое с ветки, обгрызаю немытое, как в старые добрые времена, поплевав и растерев о локоть свитера. В бане пекло. А мы люди, отвыкшие от парного духа. Распахиваем двери настежь. Минут пятнадцать сидим на лавочке, упиваемся тишиной и смотрим на звёзды, благо нам не мешают уличные фонари, которых на село в сто дворов всего два. В бане по-прежнему как в жерле Везувия. Моемся с открытыми дверями, как в парилке, так и в предбаннике. Кажется, что вместе с грязью смываются неудачи и переживания последних месяцев. Тело становится легче пушинки. Иногда, в поисках свежего воздуха, выбегаю на улицу нагишом. Жена смеётся: « Сов не распугай». В конце обливаюсь не ледяной, но прохладной водой. Вот где тонус.
После бани забираем Дашульку у тёщи и снова едем к своему пристанищу. Спать хочется, но не спать хочется ещё больше. Заворачиваем нашу крошку в одеяло и сидим с ней на скамеечке возле завалинки до часу ночи. Даша посасывает пальчик. А мы шепчем друг другу воспоминания из детства, далёкого и близкого. А потом следует поцелуй, родом из наших досвадебных встреч…
Просыпаюсь в семь утра. За окном серая пелена дождя. Льёт как из бочки. Полчаса ворочаюсь, а потом засыпаю самым сладким сном, каким только я спал за все последние годы. Завтракаем. Отвозим внучку тёще. А сами, не смотря дождь, решаем посмотреть округу. Сначала в Урдово. Там снимался «Мусульманин». Едем по однотипным сёлам. Посередине дорога. Большинство домов на улицу расположены торцом, а не как на моей родине, фронтально, то есть боком. Просто поражает количество каменных амбаров под железными крышами. Местные зовут их Кладовыми. Такого я не видел нигде. Практически возле каждого дома. И так в нескольких сёлах, которые мы проехали. А вот от Касимова в сторону Москвы мы не увидели ни одного. Что это? Признак зажиточности? Особая сельская архитектурная культура? Или обилие пожаров, заставлявшее прятать часть скарба, пожиток и припасов в несгораемых амбарчиках?
Погода слегка портит эстетику ландшафта. 20 вёрст и мы у цели. Стучу, спрятавшись под зонтом, в крайний дом. Выходит разговорчивый старик: «Да, действительно Ильин здесь любит бывать, но в это лето не видели. А вот напротив него построился Золотухин Валера. Тот чаще бывает. В церковь в Ардабьево они к хорошему батюшке любят ездить. В прошлом году здесь недалеко снова съёмки двух фильмов велись. В одном Серебряков снимался, а в другом Домогаров. Вы купить что-нибудь хотите? Недавно соседка продала избу за 80 тысяч рублей, правда разрушенную. Москвичей всё больше здесь». Чувствуется, что дед не наговорится. Но нам пора. Благодарю. Поехали далее. Посмотрели на дома наших актёров. Кругом овраги, заросшие вётлами и ивами. Сказать, что меня что-то поразило – не могу. Может, дождливая погода тому виной? Таких сёл миллионы. Что здесь особенного в натуре для съёмок кинофильмов? Не Шираз, но ведь и лучше рязанских раздолий ничего нет!
Решаем добраться до Сосновки. Тоже примечательные места. Здесь уже сосновые леса. Половина из них уничтожена летними пожарами 2010 года. Асфальт становится на порядок лучше. А это признак, что сильные мира сего бывают здесь чаще, чем на рабочих местах. Останавливаемся. Стоим над обрывом среди столетних сосен. Воздух не просто упоительный, он животворящий. Где-то здесь по бережку любил посидеть с удочкой знаменитый советский артист Николай Крючков. Что за край?! Просто паломнический для актёров.
Возвращаемся снова в деревню детства Оли. Время полтретьего. Пора стартовать обратно в столицу. Нас загружают картошкой, моркошкой, огурцами, кабачками. Попробовали найти свеженьких куриных яичек – бесполезно. Всё выкупили сожители-москвичи. И правда, не было ни одного села, где бы мы не видели с десяток машин с московскими номерами. Прощаемся. Меня целуют как родного сына. Трогает. Ведь настоящие русские – они такие. Как-то потеряли мы себя в бесконечных стройках социализма и капитализма.
Мимо проезжает, виляя как бразильянка бёдрами под ламбаду, Киа-Спотридж. Переглядываюсь с Алексеем, мужем хозяйки. Тот проясняет: «Москвичи скупили поля и ферму. Людям платят от 3 до 5 тысяч за месяц непомерного труда. Председатель приезжает на пару дней раз в неделю. А это «зажигают» две девицы: главный бухгалтер и кассир. Квасят по-чёрному. Когда сами рулить не могут, просят меня довезти». Эх…Россия, твою…
Останавливаемся в Касимове. Ещё одна встреча с дальней роднёй и её кулинарными способностями. Наконец, в 5 часов отъезжаем на Спас-Клепики. По дороге снова ягоды. Приценяемся. 400 руб за трёхлитровую банку брусники. Берём две. Черника по 700 рублей за тот же объём. Дороговато. Хотя смотрю, как носатый джигит-перекупщик скупает ягоды вёдрами. Продаётся и клюква, но слишком недозревшая. Облепиху тоже желательно обрывать к морозам ближе.
Дождь полосами. Порой чернеет так, что кажется, будто мы на дне океана и мимо проплывают Камазокиты и Акулоджипы. Завозим тёщу в Чехов и попадаем в гигантскую пробку. Только в полночь мы заносим на руках спящую Дашутку в двери родной квартиры. Уставшие, но счастливые. Позади 867 километров. Ловлю себя на мысли, что это даже больше, чем в Питер. Засыпаю мгновенно, и уже во сне придумываю новые маршруты, встречи с Неизведанным. Что там за поворотом?

[Nerastava]

В августе 2011 года судьба подарила мне неожиданную встречу с ещё одним удивительным местечком нашей Родины – приокскими окрестностями Касимова. Поездка была организована экспромтом по имени Обстоятельства. Неприятности на работе возвели ситуацию в степень абсурда, а умные решения только её усугубляли. Жена, почувствовав, что Большому нужно увидеться со мной на расстоянии, предложила свозить меня с ней в деревню её детства, в которой она не была без малого 30 лет. Всё наше путешествие оказалось невероятно коротким и подарило нам в сельской глубинке всего один закат и один рассвет. Много это или мало для обновления личности? Но вернулся я, полный энергии и запала, способный потягаться и с Ильёй-громовержцем. И всё равно не помогло. Меня сняли и перевели на новое место работы. А вот желание побывать ещё раз в тех благословенных краях поселилось в душе и укреплялось весь год. До нынешнего лета. И, едва вернувшись с пляжей Хорватии, мы с Олей сразу определились, где проведём остаток моего отпуска.
8 августа 2012 года. Раннее утро. В багажнике, обложенный нехитрым скарбом, пыхтит во все свои 12 вольт дорожный холодильник. Дочь, сменившая домашнее «лежбище» на «седалище», свесив голову набок, досматривает сны в автомобильном кресле. Подложив ей на плечо подушку, заодно и под свою щёку, рядом посапывает жена. С ними, на галёрочном сидении, и моя бесценная тёща. Со мной, в партере кабины, обладатель сего сокровища – тесть, из-за чего уважаю его не менее укротителя тигров. Последние двое очень попросились в наше небольшое путешествие по местам своей боевой молодости, и отказать им не представлялось возможным. Себе дешевле.
Дорога. Я люблю тебя и ненавижу одинаково. Но когда в моих попутчицах не нужда и необходимость, а желание и любознательность, мы с тобой как родные брат и сестра. В нас течёт одинаковая кровь. Даже сердце бьётся в ритм со счётчиком спидометра. Дух приключения насвистывает в зеркалах свой незатейливый мотив. Пейзажи, как калейдоскопные пазлы, выдумывают новые виды. Поворот как новый ракурс окрестностей. «Тиш-ш-ше…» шипят на скорости шины. А впереди ждёт неизведанное, где даже обыкновенная остановка напоит нас воздухом романтики.
Выбраться из Москвы помогают знания броуновского движения и разумная интерпретация правил дорожного движения. Повторяя маршрутом зигзаг молнии, я добираюсь до егорьевского шоссе, минуя мкАД, последние две буквы которого наглядно объясняют, зачем он построен.
Скорость строго по регламенту. Вышки сотовой связи передают нас друг другу как эстафетную палочку. Вокруг поля, превращающиеся в лесные угодья. Дождутся ли они ещё когда-нибудь ласки хлебороба? Тесть что-то бубнит себе под нос, вспоминая какого-то «горбатого», которого и «перестройка» не исправила.
Перед Спасс-Клепиками заправляемся на ТНК. В этом небольшом городишке когда-то учился Сергей Есенин. Проезжаем Туму, Гусь-Железный с красивым собором. Пронзаем Касимов, и вот мы снова в краю амбарных деревень. Как-то зажиточно и колоритно смотрятся населённые пункты благодаря этим кладовым, выложенным в большей своей части из красного кирпича. Если я когда-нибудь и решусь приобрести здесь жилище-убежище от грехов суетных, то обязательно с амбаром, покрытым кровельным железом.
Наше гостеприимное село в чистом поле. Разве что глубокий овраг и сосновый лесок на пригорке придают ему хоть какой-то ландшафтный шарм. В этот раз дорога в 360 км( в прошлый раз путь составил 390 км) занимает ровнёхонько пять часов. Ещё минутка и мы у дома с голубыми ставнями, возле которого, в окружении коллег по семечкам, нас ожидает его хозяйка, баба Нюра. Смотрю на женсовет и улыбаюсь. У каждой из бабуль, возле ног на лавочке, вместо кота, дремлет сотовый телефон. Что поделать? Этот бес прогресса, обесценивший слово, теперь у всех и каждого. Он без стеснения облюбовал альковы, залез в штаны и пытается бессовестно проникнуть с нами в сауны и бани. Впору от «сотового» эфира вдыхать эфир нашатырный. Потому и считаю, что лучший санаторий – «мобильный» мораторий. А вот бабушкам может он как никогда кстати. Любой звонок как теракт против одиночества.
С дороги заваливаюсь спать в амбаре. Спится как в детстве. И сны такие же: добрые и наивные.
С обеда идём в гости к дальней родне, живущей на другом конце села. Обмениваемся любезностями. Купаемся в ушате хлебосольства. А из всего двухчасового разговора почему-то запомнилась одна ментальная фраза. У хозяйки прошедшей весной женился сын. И вот описывая свадьбу и перелистывая фотографии со знаменательного события, родственница, горделиво осмотрев присутствующих, заявила: « На свадьбе сына было 15 машин. И все…иномарки!!!» Как же значимо это прозвучало. Менталитет провинции? Мы с Олей переглянулись, вспомнив нашу свадьбу. Осенняя дождливая суббота. Чёрный зонт над нами. Мой друг Лёшка, заставивший немного поработать на архив пластмассовую фото-мыльницу. В поселковом загсе кроме нас только секретарь Поссовета.(дай бог, Марь Иванне долгих лет жизни). А в понедельник на работу. Так же сошлись и мои родители, прожившие вместе 42 года душа в душу, до смерти мамы. Теперь уговариваем и нашу старшенькую избавить нас от перипетий и перепития сватовской случки(сходки). Роспись, лимузин, фотосессия по городу, кафе с друзьями, а дальше чемодан, вокзал, отель…
А ночью случилось ещё одно местное шоу, олицетворяющее нынешнюю деревню. Два мужика решили пойти на дело. Приняли по 200 грамм для храбрости, потом ещё столько же, чтобы её успокоить. Сели в «газель» и поехали воровать что-то с полей в соседнем колхозе. Набросали мешки в кузов, сели и…забыли обратную дорогу. Поехали, заблудились, снесли забор и врезались в сарай в чужом селе. Убежали, пока хозяева вызывали милицию. Сориентировались. Вернулись пешком домой, приняли на грудь, завели «шестерку», поехали выручать награбленное. А у «шахи» не работает ни один световой прибор. Сосед Коля наутро рассказывал мне, что, около двух часов ночи, стоял и курил около калитки, в стороне от просёлочной дороги на расстоянии двадцати метров, когда понял, что на него несётся рычащий легковой автомобиль безо всяких опознавательных знаков. От страха Николай затянулся сигаретой во всю грудь, вспыхнув похлеще бенгальского огня. Горе-водители заметили огонёк и остановили бампер «жигулей», едва не поцеловав им колени любителя никотина. И кто теперь скажет, что курение вредит здоровью? Дальше больше. Мужики всё-таки вырвались на оперативный простор, казалось бы, на радость оперативникам. Но не тут-то было. До газели они не доехали, сломались. Бросили машину в чистом поле, и пошли домой за трактором. Тут их и повязали доблестные работники полиции. Но поскольку все друг друга знают, мужики написали заяву, что газель и шестёрку у них угнали. А полицейский «козлик» почему-то булькал, отъезжая от штаб-квартиры наших агромафиози. Весь следующий день мужики чинили забор в соседнем селе, вернувшись оттуда снова навеселе. Не удивлюсь, что они пили вместе с пострадавшими. Умом Россию не понять…
А вот наш отдых не носил криминогенный характер. Хотелось тишины и покоя, навсегда эмигрировавших из крупных городов.
На второй день Оля предложила съездить на рыбалку, на Оку. Пятнадцать минут дороги с выбоинами и мы в Сосновке. Закидываю удочку и первая удача – небольшая краснопёрка. Клевало в тот раз отменно. Ока буквально кипела. То там, то тут, всплески и круги. Жировали окунь и щука, глушили рыбу судак и жерех. Солнце упадёт в садок заката, когда в нашем пакете наберётся под два килограмма разночешуйчатых речных обитателей. Дашка визжит от восторга.





За те три дня, что мы были в этих краях, дочульке посчастливится потрогать чуб коровки, побегать за жеребёнком, покормить цыплят и послушать петушка, а ещё увидеть настоящую свинью, а не подобия, коих вокруг нас предостаточно в человеческом обличии. Возвращаемся как герои. Саркастический вопрос тёщи: « А где рыба?» обрывается при виде полукилограммового подлещика. Тщеславие зятя торжествует.
А на следующий день обед в саду под яблонями. Рядом, заросшая крапивой, баня с провалившейся крышей. Прямо от ног уходят вдаль картофельные борозды. На столе в тарелках и мисках дымится уха. Есть на свежем воздухе одно удовольствие. Такова природа моей жены; где бы мы не были, она всегда тащит всех обедать под открытое небо. Многие сначала сопротивляются, но отведав уличного чая, подтверждают, что на воле он вкусней.
А ещё я выспался. В амбаре. На большой кровати. На стене висели веники из зверобоя и ромашки. В углу высилась пирамида из старинных чемоданов. Самотканые дорожки упирались в огромный сундук. На притолочных крючках, словно привидения, висели пальто и шубы. На улице стояла жара, а я нежился в прохладе каменного хранилища. Мне кажется, мы даже с ним подружились. И теперь я буду мечтать ещё год, чтобы вновь проснуться и быть проснувшимся, как в том амбаре касимовской деревни.