Отзывы и рассказы туристов о странах Средней Азии: впечатления о путешествиях по Казахстану, Узбекистану, Киргизии, Таджикистану и Туркменистану. Фото, советы и личный опыт.
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 2
Хива яркая и колоритная, но "рафинированная и дезодорированная"
21-23 октября 2024 г.
Современный туристический маркетинг овеял Хиву ореолом легенд и красивых эпитетов, и во многом они действительно верны, но - с рядом, порой существенных, оговорок (как сейчас модно говорить, "есть нюанс"). Однако до них, как и до самой Хивы, мы ещё дойдём, а вначале - можно считать, что в качестве предисловия - я немного расскажу о "логистических воротах" в Хиву - городе Ургенче (просто потому, что после Хивы ни о каком Ургенче уже не захочется ни писать, ни читать), в который с некоторых пор имеются прямые перелёты из Москвы, что делает Хиву - этакую "узбекскую Камчатку" - намного ближе:)
УРГЕНЧ
Нынешний Ургенч - своего рода "преемник" одноимённой столицы древнего Хорезма, которая до монгольского завоевания Средней Азии (то есть до 13 века) называлась Гургандж, а до 17 столетия стояла на берегу реки Амударьи и была частью Великого Шёлкового пути. Однако она так и не оправилась от разорительных нашествий монголов и Тамерлана, а после того как Амударья поменяла своё русло и "ушла" от города (о причинах этого существуют разные версии как естественного, так и "человеческого" характера), начался упадок Ургенча, и в конце концов люди полностью покинули его (новой столицей Хорезма стала Хива) и основали в полутораста километрах к юго-востоку, недалеко от Хивы, Новый Ургенч (он так и назывался вплоть до 1929 года, после чего, уже будучи в составе СССР, стал просто Ургенчем). А на месте прежнего впоследствии возник городок Куня Ургенч (то есть Старый Ургенч), в русскоязычной литературе порой называемый Кёнеургенчем; ныне он находится на территории Туркменистана, и теперь это уже совсем другая история:)
Именно во времена Советского Союза Ургенч стал активно развиваться, в нём появились крупные заводы и фабрики, а после образования Хорезмской области он стал её столицей, коей остаётся и сегодня (только уже не области, а её узбекского "аналога" вилоята, что нисколько не меняет сути). Нынешний Ургенч - это довольно безликий (уж простите, но что есть, то есть) город в "провинциальном советском стиле", не представляющий для подавляющего большинства туристов никакого интереса (если только вы глубоко не интересуетесь зороастризмом и не хотите пойти в Музей Авесты и "отметиться" у посвящённого ей - то есть Авесте - памятника), а потому специально отводить на него время, и уж, тем паче, "закладывать" для этого лишний день не имеет никакого смысла.
У меня же ситуация была иная: из-за раннего утреннего (можно даже сказать, поздненочного) вылета мне пришлось приехать в Ургенч накануне и даже "заночевать" там в отеле. К тому же, "добрый" Аэрофлот "подарил" мне лишний день, отменив "мой" рейс и пересадив на тот же, но днём раньше, так что времени в Хиве у меня получилось более чем достаточно и даже больше, чем нужно, и поэтому, уже посмотрев там всё, что хотел (а многое- и не по одному разу), я приехал в Ургенч не к вечеру, как планировал изначально, а днём. Ни Авеста, ни зороастризм меня не интересовали, поскольку мои духовные взгляды основаны на другой "школе" (если кому интересно, это адвайта), а потому я ограничился двумя местами, расположенными неподалёку от моего отеля: Центральным базаром и парком вокруг Озера Молодости (или Молодёжного озера - Yoshlar ko'li), на котором устроена экспозиция "Узбекистан в миниатюре".
Из Хивы в Ургенч (равно как, естественно, и наоборот) можно добраться на такси, на маршрутке и на ... единственном в Центральной Азии междугороднем троллейбусе, запущенном в конце 1990-х годов. Честно говоря, сначала "троллейбусный вариант" казался мне привлекательным, и я собирался проехать "на рогах" на обратном пути (то есть из Хивы в Ургенч), но потом, почитав отзывы и пообщавшись с местными, отказался от него, поскольку, как мне сказали, кроме общей "экзотики", которая перестанет быть таковой уже через пару остановок (всего их больше 30), и низкой цены, преимуществ у троллейбуса нет. За одним исключением, для меня не актуальным и даже превращающимся в недостаток: в силу того, что внутри него, в отличие от маршрутки, много свободного места, местные жители пользуются троллейбусом для перевозки больших грузов, и мешков в салоне порой бывает больше, чем людей:) Дорога же занимает час с лишним, за окном ничего интересного нет, так что желание тащиться больше часа в троллейбусе, даже при наличии свободного времени, отпала сама собой, и я ограничился лишь "фотографией на память", сделанной уже в Ургенче:
И поехал на маршрутке, отходящей от северных ворот Хивы (она тоже идёт не быстро - 35-40 минут, но и расстояние не такое уж маленькое - 30 с лишним километров):
Из аэропорта же, по прилёту, я решил не мудрить и взял такси - конечно, приезжих, особенно явных туристов, дурят (по цене) неимоверно, но по нашим московским ценам это всё-таки было не так уж напряжно. Тем более что прямого общественного транспорта из аэропорта в Хиву нет, сначала нужно ехать в центр Ургенча, потом пересаживаться, а после бессонной ночи в самолёте на подвиги особо не тянуло. Кстати сказать, к моему удивлению (но я узнал об этом уже перед обратным вылетом) оказалось, что в Ургенче (не скажу за весь Узбекистан) работает Я-такси; безналичная оплата там, конечно, не проходит, но зато можно легко и просто вызвать его по фиксированной и понятной цене.
По пути мы проезжали мимо небольшого хлопкового поля (точнее будет даже сказать - большой хлопковой грядки), и тут я - на старости лет! - узнал, что знакомое всем болельщикам моего поколения название футбольной команды "Пахтакор" (многие также наверняка помнят об ужасной авиакатастрофе 1979 года, в которой разбился её основной состав) означает ... "Хлопкороб":)
К слову, большинство жителей этих мест говорит по-русски, лучше или хуже, но вполне достаточно для нормального общения. Но всё же не все, причём это не связано - по крайней мере, явно - с возрастом: дескать старые и пожилые, кто пожил ещё в Советском союзе, помнят и знают, а молодые - уже нет; я встречал и молодых, хорошо и даже прекрасно владеющих русским, и "аксакалов", не понимающих по-нашему ни слова. Ну а отношение везде было хорошим, с каким-либо негативом я ни разу не столкнулся.
..........
Но вернёмся в Хиву и отправимся на берега "Молодёжного" озера (так называть его мне больше нравится). Оно довольно большое, со вполне ухоженными (точно лучше, чем большинство улиц Ургенча) набережными, беседкой-ротондой, скамейками ...
... и рукотворным островом посередине, на котором находятся простенькие аттракционы и колесо обозрения, а главное - небольшая инсталляция, имитирующая скальный массив с внутренними ходами-пещерами и его обитателей:
Руины "Белого дворца" Тимура (Аксарая) в Шахрисабзе:
А Хива представлена её главной "визитной карточкой" - минаретом Кальта-Минар, откровенно требующим "реставрации":
И заканчивает остров ещё одним мостом, который уже выводит на "большую землю" к Парку Амира Тимура, но в нём я не усмотрел для себя ничего интересного:
Да, "Узбекистан в миниатюре" выполнен весьма - простите уж, скажу как есть! - топорно, очень упрощённо, буквально "на коленке", без подробных деталей, особым бюджетом здесь явно не пахнет, да и ремонта давно не было: что-то где-то отколупнулось, а краски давно поблекли. Конечно, это далеко не то место, куда надо стремиться, даже оказавшись в Ургенче, но сама идея хорошая, а главное - бесплатно:)
Вторым "местом посещения", как я уже сказал, был базар, а точнее, Центральный рынок. Вообще я совершенно не "рыночный" человек, но тут у меня возникло сразу несколько поводов: во-первых (не считая того, что Центральный базар находился недалеко от моего отеля и прямо по пути к озеру (и от него), а также от остановки маршрутки, на которой я приехал из Хивы), мне, наконец, хотелось съесть "нормальную" уличную ("из тандыра") узбекскую самсу, чего не получилось в Хиве по причинам, о которых я скажу дальше. Во-вторых, я рассчитывал прикупить домой немного местной выпечки типа "песочно-слоёных" (не бисквитных) рулетиков или конвертиков с маком, орешками, изюмом и прочими наполнителями, которую я штучно уже попробовал в Хиве, правда, по "заоблачной" цене (у нас такой не продаётся, а если продаётся, то не такая, или не совсем такая, или совсем не такая, или уже даже не просто по "заоблачным", а по "стратосферным" ценам). В-третьих, посмотреть, а при удачном раскладе купить местную халву, причём в разговорах с местными чаще всего почему-то звучала кокандская, хотя Коканд расположен аккурат на другом конце Узбекистана. Ну и, наконец, просто "пошариться" и поглядеть на всякую экзотику (в нашем понимании), чтобы "тупо" убить время. Так что, как видите, рынок мне был насущно необходим:)
В целом основную "миссию" я выполнил: и "пошарился", и "поглядел", купил и самсу (в том числе и с тыквой, которую мне почему-то непременно приспичило попробовать - я вообще больше "овощной" человек, нежели "мясной"; правда, сразу скажу, что впечатления она не произвела от слова "совсем"), и "рулетики-конвертики" (офигенно вкусные! Теперь я знаю, что везти из Бухары следующей осенью). А вот с халвой получился полный облом: вы не поверите, но на 90% она была представлена российской продукцией от "Тимоши" и Азовской фабрики (та же картина оказалась и в магазинах - от "у дома" до большого супермаркета). Так что я где-то даже вздохнул облегчённо (всё же халва - штука тяжёлая, переть её с собой в длинную дорогу - удовольствие так себе), а по возвращении успешно купил в известных маркетплейсах узбекскую - и самаркандскую, и кокандскую, и прочую, и потом мы так подсели на неё, что покупали всю зиму:) Некоторую, кстати, я всё же видел в Ургенче, но здесь она оказалась если и дороже, то совсем на чуть-чуть, а везти "за тридевять земель" не надо:)
Обратите внимание на "узор" на лепёшках - о нём дальше будет отдельный разговор:
Я не ожидал, что почти "пустынный" Ургенч окажется столь "рыбным" городом:
Но на самом деле, это совсем не удивительно: рыбу ловят и в протекающей всего в 10 километрах от города Амударье (как-никак, самая полноводная река Центральной Азии!), в связанных с ней многочисленных протоках и каналах, в прудах и озёрах. Здесь также существуют рыбные хозяйства (два их них расположены как раз вблизи Ургенча), занимающиеся разведением рыб "на промышленной основе" - после того как Аральское море по мере высыхания стало терять свои "рыбодобывающие" функции, на правительственном уровне было принято решение массово выращивать рыбу в прудах. И это не какие-то "пара-тройка" видов: по статистике, которая, как известно, "знает всё", в республике водится 72 вида речных и озерных рыб: от форели и осетров до сомов, карпов и окуней, как холодноводных (в южных горных реках), так и тепловодных (в прудах равнинных районов), как пресноводных, так и солоноводных. В общем, Узбекистан - страна вполне себе рыбная, и, что любопытно, именно Хорезмская область является (по крайней мере, в последние годы) лидером по объёмам рыболовства.
...
Потом, уже совсем вечером, я от нечего делать зашёл в продовольственную секцию огромного торгового центра Tomaris Nur близ отеля и снова был поражён тем, что буквально 80% всего продуктового ассортимента (а "молочки" - так и вовсе почти на 100 за редким исключением) составляли те же товары, которые мы видим каждый день в наших магазинах - те же "Савушкины", "Простоквашины", "Домики в деревне" и подобные им. Оказалось (я спросил в отеле), что причина этого крайне проста: в нынешнем Хорезме, в отличие от рыбного хозяйства, практически нет "товарного" животноводства в силу отсутствия пастбищ (впрочем, подобная картина имела место ещё во времена Хивинского ханства - в середине 19 века глава военной миссии в Хивинском ханстве Г. И. Данилевский писал, что "Совершенный недостаток луговых и пастбищных мест препятствует развитию скотоводства. В самом деле, оно весьма ограничено и составляет самую ничтожную отрасль хивинского сельского хозяйства").
(правда, тут возникает другой вопрос: неужели везти продукты из России получается проще и дешевле, чем из других регионов того же Узбекистана, где, в частности, таки есть скотоводство?)
Сначала мне казалось, что писать о Хиве будет просто: городок небольшой, всё расположено кучно и практически "на ладони" - в общем, "переходи" от одного места к другому, показывай его и пиши несколько строк в соответствующем "контексте". Но когда я начал разбирать свои фотографии и понемногу "входить в тему", понял, что этот самый "контекст" интересует меня не меньше, а порой даже и больше, чем красочные "картинки" (как, к примеру, меня совершенно неожиданно увлекла "на пустом месте" тема рыболовства в Узбекистане, о чём я писал в разделе Ургенча). Причём не в виде очерёдности правителей, ханов, завоевателей и сражений, а, с одной стороны, в более глубоком (тут почти по Гогену: " Кто мы? Откуда мы пришли? Куда мы идём?", только под "мы", естественно, понимается весь этот узбекский регион с давней и сложной историей), а с другой - более бытовом смысле. А поскольку я, как уже не раз говорил, пишу рассказы, прежде всего, для себя самого, то и этот решил построить не в виде множественных фотосетов (хотя они, конечно, будут: куда ж без них, если вся Хива - это "открыточный город"), а с позиций глобальных исторических процессов и этнографии - в этом смысле "Хива" становится для меня чем-то вроде "рассказа-исследования", как это произошло ранее с "Екатеринбургом" и "Оренбургом", тем более что я нашёл несколько русских описательных трактатов 19 столетия, которые, в отличие от более современных, показались мне очень любопытными с самых разных точек зрения. Я сразу перечислю их, чтобы потом, приводя цитаты, не делать множество длиннющих ссылок на их авторство, а просто указать номер в этом перечне. Итак, этот рассказ мне будут помогать писать:
1) Веселовский Николай Иванович (профессор Петербургского университета, археолог и востоковед, руководитель раскопок в окрестностях Самарканда, автор первых научных описаний историко-архитектурных памятников Самарканда). Очерк историко-географических сведений о Хивинском ханстве от древнейших времен до настоящего (1877 г.) 2) Желябужский Еспер Дмитриевич (военный историк). Очерки и завоевание Хивы (1875 г.) 3) Данилевский Григорий Иванович (глава военной миссии в Хивинском ханстве). Описание Хивинского ханства (1843 г.) 4) Иванин Михаил Игнатьевич (генерал, военный историк и географ, участник Туркестанских походов, офицер Генерального штаба в Хивинской экспедиции). Хива и река Аму-Дарья (1864 г.) 5) Гулямов Я. Г. Памятники города Хивы (Труды Узбекистанского филиала Академии наук СССР, 1941 г.)
Возможно, и даже скорее всего, такой подход многим покажется излишне сложным и даже нудным, не вписывающимся в формат обычного туристического сайта - ну что ж, всем всё равно никогда угодить не получится, а сам я получу удовольствие от новых познаний и поделюсь ими с теми немногими, кто их разделит:)
А "картинок" всё равно будет много, хотя не все из них получились яркими, как я "пообещал" в заголовке (впрочем, там я имел в виду не столько буквальный смысл, сколько в значении "броская", "нарядная", "красочная", "запоминающаяся") - оказалось, что в Хиве второй половины октября солнце отнюдь не "гарантируется": случались и облака, и даже, прошу прощения за выражение, почти тучи, а один раз на меня упало несколько капель настоящего дождика - символического, конечно, но сам факт! А когда за неделю до поездки я посмотрел ожидавшую меня погоду, то сразу же отложил на следующий год все уже почти подготовленные рубашки с короткими рукавами: дневные температуры не превышали 16-20 градусов, а ночью обещали примерно столько же, сколько в Москве - чуть выше 0...
* * * * * * * * * *
Хива- последняя столица (ставшая ей во второй половине 16 столетия) древнего государства Хорезм, образовавшегося примерно в 6 веке до нашей эры. Назвать его "великим и могучим" сложно: в одни времена он был самостоятельным, в другие - что происходило чаще - попадал в зависимость к более сильным иноземцам, но всегда умудрялся сохранять не только свою культуру и государственность (пусть даже "вассальную"), но и название: он оставался Хорезмом вплоть до 1920 года, когда после отречения от престола последнего хана была создана Хорезмская народная советская республика (в дальнейшем - Хорезмская Социалистическая Советская Республика, которая в 1924 году была разделена между Узбекской ССР, Туркменской ССР и Каракалпакской АО в составе РСФСР). Прочие же его названия были исключительно "инородными": к примеру, выражение "Хивинское ханство" появилось в трудах русских историков после переноса столицы Хорезма из Ургенча (старого) в Хиву, в самом же Хорезме оно никогда не использовалось.
Вот как описывал Хорезм посетивший его прямо перед монгольским нашествием арабский путешественник, учёный и писатель, историк и географ Якут аль-Хамави, грек по рождению, ещё ребёнком попавший в плен к арабам и получивший хорошее образование: "Ничего лучше страны этой я не видывал". "По его рассказам Хорезм изобильно орошен и сплошь обработан; невозделанное поле встретить можно очень редко. Торг в стране оживлен и чрезвычайно; на городских рынках можно найти все необходимое для хозяйства и пропитания. B редкой деревне нет своего базара. B стране царствует полнейшая безопасность. Жители Хорезма грамотны и образованы. Народ вообще богат, имеет не большия потребности и живет умеренно" (2).
"Хивинское ханство (как я уже сказал, русские авторы часто отождествляли Хивинское ханство с Хорезмом, даже говоря о тех временах, когда Хива не была столицей, а значит, никаких "хивинских ханов" ещё не существовало - прим. моё) ... в древности играло очень важную роль. Несмотря на все перевороты, испытанные этим ханством, оно отличается необыкновенною живучестью. Когда падали и возникали соседние с ним владения, когда одно государство поглощалось другим и теряло свою самостоятельность, Хива, точно так же подчинявшаяся силе обстоятельств, почти никогда не утрачивала вполне своей самостоятельности и при первой же возможности завоевывала себе независимое положение, делалась самостоятельным государством, как ни в чем не бывало ... Объяснение этого замечательного явления мы находим в условиях местности Хивинскаго ханства. Степи безводные и бескормные, а потому трудно-проходимые, со всех сторон окружают это ханство, делают положение его изолированным и защищают доступ к нему не хуже иных гор" (1).
Для полного понимания оговорим, что "степями" автор называет пустыни, что уточняет другой источник: "Степь эта представляет низменную и почти голую пустыню: в большей части степи растительность мелка, скудна и не скрывает ни малейшей неровности почвы. Равнины и холмы однообразно растягиваются и поднимаются, уступая место другим пустынным равнинам и другим холмам. Местами эти песчаные бугры и гряды покрыты редкою растительностью саксаула, джузгуна и других степных растений, до некоторой степени оживляющих эту мертвую пустыню; местами же они совершенно обнажены и представляютъ сугробы белаго песку, переносимаго ветром так же быстро, как и снежные сугробы" (2).
И всё же Н. И. Веселовский, при всём уважении к его регалиям, явно преувеличивает значение "естественных преград" (скорее всего, он выражает позицию русских исследователей и военных, для которых такие условия действительно оказались серьёзным испытанием, но для привыкших к подобному народам это не стало неразрешимой проблемой): "труднопроходимые степи" и пустыня не помешали захватить Хорезм ни Киру II (Великому), ни кангюйским кочевникам, ни арабам, ни сельджукам, ни, тем паче, Чингисхану и Тамерлану. К тому времени, когда его столица была перенесена в Хиву (напомню, что это произошло во второй половине 16 века), Хорезм уже потерял былое величие ("После падения Золотоордынского государства жизнь в Хорезме и его столице Гургандже приходит в упадок и становится все более и более замкнутой" (5)), а к 19 столетию превратился в "одно из небольших среднеазиатских ханств, величиною с нашу какую-либо из больших губерний" (1) и даже "одно из самых ничтожных владений в Средней Азии" (1). Можно утверждать, что выдержав многочисленные внешние нападки, Хорезм пал жертвой внутренних неурядиц: "В XVI в. Хорезм попадает под власть узбекских ханов и входит с той поры в полосу бесконечных феодальных войн ... Середина XVIII в. была для Хорезма периодом ожесточенных гражданских войн и распрей между узбекской, туркменской, каракалпакской и казахской родовой и феодальной знатью. Каждая из складывающихся группировок стремилась к захвату ханской власти. Ханы сменялись так часто, что их овеянный традицией авторитет пришел почти в полный упадок" (5). В общем, "От прежнего своего величия Хивинское ханство наследовало только древнее название этой страны, название, которое употребляется в Хиве в официальных бумагах и на монетах" (1).
Одновременно практически все российские историки 19 века характеризуют, пусть и разными словами, Хивинское ханство как "пиратское государство": "Хива постоянно наносила вред своим соседям, грабила их и заслоняла путь для торговли из Европы в Китай и Индию. Полудикия орды кочевников не давали караванам ехать спокойно, грабили их и полонили ... Условия местности сделали Хиву разбойничьим гнездом, на страх и разорение ея соседям" (1); "... государство, которое мало-помалу обратилось в разбойничье гнездо, наводившее ужас на своих соседей ... С давнего уже времени внимание правительства устремлено на враждебные против России действия ханства Хивинскаго. Прилегая к степям подвластных Империи Киргиз Кайсаков, Хива, в продолжение многих лет, беспрерывными дерзостными поступками оказывает явное неуважение к державе, с которою имела всегда торговыя сношения ... С беспримерным дерзновением она нарушает ежедневно спокойствие племен, кочующих близ её пределов, преграждает торговые с ними сообщения прочих азиатских владений, останавливает идущие в Россию и возвращающиеся из оной бухарские караваны, облагает их непомерною пошлиною, насильственно принуждает заходить в свои владения, где произвольно и без всякого права отбирается от беззащитных купцов значительная часть их товаров. Наглость Хивинцев простирается еще дальше: не только бухарские караваны, идущие в Россию, но даже караваны собственно российские не могут безопасно проходить через степи ... Так, снаряженный в Оренбурге караван, состоявший из товаров наших купцов, был совершенно разграблен высланными из Хивы вооруженными хищниками. Ни один русский торговец не может появиться в Хиве без опасения лишиться жизни или подвергнуться заточению." (2).
В общем, в середине 19 века российские власти поняли, что с Хивой "надо что-то делать". Но к этому, чтоб не утяжелять рассказ историей, я вернусь позже.
* * * * * * * * * *
Хива стала столицей Хорезма после того как русло реки Амударьи изменилось, и располагавшаяся на ней прежняя столица Гургандж, к тому времени уже звавшаяся Ургенчем, оказалась "в чистом поле" (точнее - в "чистой пустыне") и вскоре стала непригодной как для жизни, так и для торговли.
Именно после этого Хива начала быстро разрастаться и развиваться, превратившись вскоре в один из главных образовательных и религиозных центров Хорезма, а раньше, судя по всему, это был обычный, ничем не выделявшийся среди прочих городок, который если и упоминался средневековыми историками, географами и путешественниками, то исключительно вскользь и без особых подробностей. Впервые её имя встречается в 10 веке в путевых заметках арабских географов Истахри и Макдиси и в географическом трактате "Худуд аль-алам" неизвестного персоязычного автора; так, последний называет Хиву маленьким городком, обнесённым стеной, а Максиди отмечает, что она стоит "на канале из реки", и в ней есть "благоустроенная соборная мечеть".
Тем не менее, история Хивы намного более долгая: по археологическим данным, она была основана примерно 2500 лет назад (правда, некоторые источники утверждают, что уверенно можно говорить лишь о периоде с 6 по 8 века). Разумеется, как это обычно и бывает, отсутствие каких-либо внятных "вещественных доказательств" привело к появлению легенд и преданий, самое смелое из которых приписывает основание Хивы аж самому Симу - старшему сыну ветхозаветного Ноя: якобы после потопа Сим оказался в пустыне и, заснув на песчаном бархане, увидел во сне 300 горящих факелов. Проснувшись, он счёл это за предзнаменование, сгрёб на бархан окружавшую его землю, придав ему очертания корабля (тут подразумевается Ноев ковчег) по расположению факелов, которые ему приснились, и основал на нём город. Затем Сим окружил его стенами и выкопал внутри колодец с холодной и свежей водой - его назвали "Хейвак" (по поводу значения этого слова есть много гипотез, но ни одна из них не стала "окончательной" и общепризнанной), и от него пошло название (впоследствии трансформировавшееся в "Хиву") и самого города.
Кстати, легенда легендой, а при поздних исследованиях выяснилось, что в основании холма, на котором стоит внутренний город Ичан-Кала, действительно лежат барханные пески:)
По другому - уже более реалистичному - местному преданию, на месте Хивы когда-то была пустыня, через которую пролегал путь из города Мары в Гургандж, и на этом пути находился колодец с хорошей питьевой водой, который называли Хейвак. Со временем вокруг него начало зарождаться поселение, выросшее в одноимённый (то есть тоже Хейвак) город.
Как бы то ни было, а "тот самый" колодец и сегодня можно увидеть в северо-западной части Ичан-Калы:)
Вообще колодцы - столь же традиционный и непременный атрибут Средней Азии, как и "голубые купола". И даже больше: если голубые купола характерны в основном для Самарканда, а в Хиве и Бухаре их крайне мало, то на колодцах издревле была построена вся жизнь в этом пустынном регионе - зачастую они являлись единственными источниками воды. "Колодцев ... множество: они одни только и оживляют эту бесприютную, мертвенную пустыню, доступную для обитания только одним кочевникам, так как хлебопашество здесь положительно невозможно. Колодец средней глубины вырывается четырьмя человеками в течение целой недели работы. Название колодца дается либо по имени человека, иждивением которого он вырыт, либо по имени урочища, по цвету воды, грунта и проч." (2)
Колодцы, устраиваемые на больших караванных путях, как правило, были глубокими - от 30 до 40 метров, их часто облицовывали камнями; при этом длина караванных переходов определялась расстоянием между колодцами: случались переходы в 35-40 вёрст, но были и "малые" - 15 вёрст и даже меньше. Однако при необходимости караваны пользовались тем, что в ложбинах между барханами вода скапливалась на глиняном слое под толщей песка, и выкапывали временные колодцы глубиной от 1.5 до 4 метров - это можно было сделать быстро и без особых затрат, но вода в них была не ключевая, плохого качества, отличалась горько-солёным вкусом и быстро протухала. Да и сами такие колодцы служили недолго: вскоре после ухода каравана их заносило песком.
Средневековая Хива имела типичную для тех времён городскую структуру: обнесённая мощными (или кажущимися таковыми - см. ниже) глинобитными стенами внутренняя крепость, или внутренний город Ичан-Кала и окружающее его поместье, или посады, как говорили на Руси - внешний город Дишан-Кала; те, кто часто бывает в Турции, сразу узнают привычные по аэропортовским указателям корнеобразующие слова Ич (Iç Hatlar - внутренние рейсы) и Дыш (Dış Hatlar - международные, то есть "внешние" рейсы). В некоторых регионах Востока их соответственно называют Шахристан и Рабад, но смысл от этого, понятно, не меняется. Нас, туристов, прежде всего интересует, естественно, Ичан-Кала, которая в 1990 году стала первым историческим объектом Узбекистана, включённым в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Ичан-Кала со всех сторон окружена не слишком высокими, но толстыми зубчатыми стенами с башнями, которые смотрятся монументально и выглядят очень древними, и первые стены внутренней крепости действительно появились, по мнению историков-археологов, примерно в 5-8 столетиях (хотя, опять же, лишь по "косвенным уликам": просто кладка, обнаруженная в основании стен, по мнению учёных, характерна именно для той эпохи), но те, что мы видим сегодня, были возведены во второй половине 18 века (строго говоря, тогда были восстановлены старые обветшавшие и полуразрушенные стены, но с учётом их состояния они, по сути, были построены заново).
Стены Ичан-Калы имеют высоту 7-8 метров (часто говорят, что до 10 - возможно, в некоторых местах так оно и есть, но авторы 19 века писали либо о 7-8 метрах, либо о вполне вписывающихся в этот диапазон 3.5 саженях), причём с внутренней стороны они практически вертикальные, а с наружной в нижней их части устроены пологие откосы для предотвращения оползней - не будем забывать, что стены всё же были не каменными, а глиняными, сложенными из самана, то есть высушенных на солнце кирпичей из глины с добавлением соломы или других растительных материалов. Вследствие этого толщина стен сильно разнится от 2-2.5 метров вверху до 5-6 у основания.
"Крепостной периметр" дополнительно укрепляли выступающие наружу сторожевые башни, расположенные на расстоянии около 30 метров друг от друга, общим числом более 40, и всё это вместе смотрится очень впечатляюще:
Когда-то вдоль стен проходил ров, наполненный водой, но впоследствии его засыпали и "закатали" в асфальт.
Ичан Кала имеет форму почти правильного прямоугольника со сторонами 650 на 400 метров, с каждой стороны которого устроены въездные ворота (соответственно, их 4) - дальше мы ко всем подойдём и осмотрим их детально и во всех подробностях.
...
Да, крепостные стены Хивы выглядят основательно, солидно и почти неприступно, но русские военные специалисты 19 века невысоко оценивали их оборонительные возможности: "Все почти города Ханства обнесены глиняными стенами, непрочность которых ... не дает им совершенно никакого воинского значения" (3). Хотя, думаю, слово "почти" как раз Хиву "выносит за скобки" этого утверждения, потому что дальше тот же Г. И. Данилевский описывает технологию их строительства, видимо, имея в виду небольшие городки и поселения: "Городские стены строятся следующим образом: на расстоянии 10 сажен (то есть чуть более 20 метров - здесь и далее прим. моё) врываются в землю столбы из пирамидального тополя; между ними становится стоймя, в несколько ярусов, кустарник, связываемый перекладинами; потом все это обмазывается с обеих сторон глиною, толстыми слоями, так что стена имеет обыкновенно внизу до 4 сажен (около 8.5 метров) толщины, но всегда сужается к верху. Вокруг стены складываются, тоже из глины, на расстоянии 10-12 сaжен (около 20-25 метров), контрфорсы. Высота стены имеет до 4 сажен (те же 8.5 метров); вокруг неё приделаны бойницы для ружейных выстрелов. Места для ворот складывают из камня, а на половинки употребляются толстые доски из одного прочего дерева, называемого Хивинцамu наруан (местный род вяза - прим. моё). (уже от себя добавлю, что из него же изготавливали подпоры и колонны для крыш и навесов)
Стены Хивы всё же сделаны не из "кустарника" и глины, а сложены из саманных блоков-кирпичей, но тоже глиняных, так что они не стали большой проблемой, когда в 1873 году русские войска под руководством генерал-губернатора Туркестана Константина Петровича фон Кауфмана вошли в Хиву, после чего Хивинское ханство признало протекторат Российской империи. При этом русские боевые потери составили всего 33 человека убитыми - намного меньше, чем погибло в трудном переходе по хорезмским пустыням, так что упование хивинцев на непроходимые песчаные степи, которые защищали их лучше любой крепости, имело под собой веские основания (во многом именно по этой причине закончился неудачей Хивинский поход под командованием оренбургского генерал-губернатора В. А. Перовского в 1839-1840 годах, о котором я позже скажу подробнее).
И все же хивинские стены (точнее, правильнее сказать, стены Ичан-Калы) впечатляет - если не с военной точки зрения, то с туристической - точно:) И чтобы ещё больше прочувствовать монументальность этих сооружений, мы поднимемся на них и пройдём по ним почти вокруг всего внутреннего города, благо его периметр - всего чуть больше двух километров. Тем более что проход не сплошной (а значит, ещё короче): "променад" разрывается западными и восточными городским воротами, образуя таким образом 2 "настенных" маршрута: северный и южный, каждый из которых начинается от соответствующих ворот.
Северные ворота Ичан-Калы называются Багча-Дарвоза, то есть дословно "бахчевые", а более литературно и правильно - Садовые (мы привыкли называть бахчой поле, где выращивают арбузы, дыни и тыквы, но в первоисточнике персидское слово "бахча" как раз и означает "сад"), поскольку за ними находился ханский сад с прудом (иногда их также называли Ургенчскими, потому что от них начиналась дорога к Ургенчу). Вообще все ворота Хивы - не просто утилитарные сооружения, а настоящие памятники архитектуры, и в этом смысле они являются одними из главных достопримечательностей города.
Хотя со стороны ворота выглядят плоскими, на самом деле, они вполне "объёмные" (поскольку все ворота Ичан-Калы схожи и зримо различаются лишь деталями, это относится не только к Багча-Дарвоза, но и к остальным), их проезжая часть, которая запиралась на ночь (в древности ворота охраняли около 10 стражников), перекрыта несколькими (двумя у Багча-Дарвоза) куполами, под которыми находятся "служебные" помещения для караульных и таможни, снаружи проход обрамлён двумя башнями с каждой - наружной и внутренней - стороны, причём внешние башни увенчаны небольшими куполами, облицованными цветной керамической плиткой (вообще снаружи ворота украшены более богато и выглядят красивее, хотя в целом их внешняя и внутренняя структуры очень схожи).
В своём нынешнем облике ворота Багча-Дарвоза были построены в конце 18 века и отреставрированы в середине 19-го.
Изнутри их отличает то, что перед воротами стены, сужаясь, выдвигаются вперёд и образуют что-то вроде узкого "кармана", этакой "грыжи":
С этой же стороны к верхней части стен ведут две (с каждой стороны дороги) внешние каменные лестницы:
Однако по ним далеко не уйти: проход по одной вообще закрыт ...
... а по другой можно подняться, но попасть не на главный "стенной" ход, а лишь на "тупиковую" "террасу", расположенную ярусом ниже:
Зато это всё бесплатно:) А вот для подъёма на "основную" часть стены уже надо покупать отдельный билет (причём для северного и южного маршрута свои билеты), который не входит в стоимость единого туристического "абонемента" (он продаётся у западных ворот, действует двое суток и даёт право на посещение практически всех хивинских достопримечательностей, за исключением Мавзолея Пахлавана Махмуда, минарета Ислам-Ходжа и стен), правда, и стоит сравнительные копейки. Продают его здесь же, в "караулке" (или "таможне") внутри ворот, откуда начинается каменная - теперь уже внутренняя, "спрятанная в стене" - лестница. И поднявшись по ней (предварительно, естественно, "обилетившись"), мы уже попадаем на "настоящую" стену и оказываемся прямо ... на воротах:
Эти лазурно-изумрудные "шапочки" - не что иное, как купола внешних башенок:
Ну а дальше - полная свобода действий: можно "пойти налево" в направлении Западных ворот Ата-Дарваза, можно "направо" до Восточных ворот Палван-Дарваза, а можно и туда, и туда - как это сделал я (но спуститься можно только там же, где поднялся, поэтому в любой случае получается двойной "холостой ход").
Ширина (хотя в данном контексте правильнее сказать толщина) стен поражает: когда-то в "смоленском" рассказе я писал, что, по легенде, царь Борис Годунов, принимая "сдачу в эксплуатацию" Смоленской крепости, объехал её на тройке прямо по стене. Нууу, легенда там это или нет, не знаю, но по стене Хивинской Ичан-Калы при желании точно можно проехать, а местами даже небольшое двустороннее движение организовать:)
Из боковых бойниц одной башни можно увидеть башни соседние:
И где-то тоже снаружи - большой флаг Узбекистана:
Но вообще, если честно, это прогулка ради экзотики самих стен (хотя её тоже хватает) - в том смысле, что ничего особо красивого ни с одной, ни с другой стороны тут не увидеть (южный маршрут в этом плане поинтереснее, и если кто-то будет выбирать только один из них, то искреннее советую "юг"). Поэтому я сделал всего несколько снимков, и то больше символически, для общего представления:
Вот, возможно, самый красивый вид отсюда - на Дворец Таш-Хаули:
А теперь от северных ворот "перенесёмся" (в реальности это происходило в разные дни, но в рассказе я решил сначала показать Хиву со стороны - снаружи и с крепостных стен) к южным, которые называются Таш-Дарвоза (в русскоязычной литературе это слово пишут через "А", то есть Дарваза, но я следую прямой транслитерации узбекского "darvoza"), то есть Каменные - через них в город входили караваны со стороны Каспийского моря. Как и северные Багча-Дарвоза, они были сооружены в 18 веке и перестроены в нынешнем виде в 1830-1840 годах (опять же, большинство источников называют даты реконструкции датой возведения ворот, но я придерживаюсь информации узбекской "Википедии", которая представляется мне в этом плане более достоверной).
Со стороны города они выглядят примерно так же, но ... немного проще:
По своему внутреннему устройству Таш-Дарвоза схожи с северными воротами: два купола над проездной частью, а сбоку - комнаты для таможни и караульных:
Деревянные створки ворот целиком покрыты резным восточным орнаментом:
Здесь, в одном из внутренних помещений (тут же покупаются и билеты), и начинается "путь наверх", то есть на крепостную стену, куда ведёт не столь уж и высокая, но очень крутая каменная лестница:
Так буднично выглядит "выходное отверстие" этого лаза:
А подо мной ... сами ворота (большие купола соответствуют проездной части, а малые - внутренним "служебным" помещениям):
Структура южного "обзорного" маршрута точно такая же, как и на северном участке: можно пройти в обе стороны до западных и восточных ворот, не переходя через них по верху - здесь оба пути разрываются. Сама стена на этом отрезке почти ничем не отличается от "северной" (за исключением того, что с солнцем в этот день не повезло, так что краски получились менее яркими):
Но есть между ними (маршрутами, а не стенами) и различия: во-первых, отсюда внутренний город Хивы предстаёт более живописным, поскольку почти все его основные достопримечательности находятся как раз в южной половине:
(очень атмосферный некрашеный купол, выложенный глинобитными кирпичами (в Центральной Азии такие назывались "гумбез"), который столь понравился мне, что я в снимках буквально "облизал" его "от и до", возведён над небольшим мавзолеем Тахира Эшона, или Тохира Эшона Бабы; на картах можно увидеть название Тохир Эшон Пир - так вот Пир - это не часть имени: так в суфизме называли руководителя тариката, или братства (Ордена), духовного наставника, а также могилу, где он похоронен. В персидском мире это слово означало то же самое, что и шейх. Очевидно, Тохир Эшон Баба быль столь уважаем в Хиве, что даже хан Хорезма Аллакули обращался к нему в письме как к "нашему истинному и просветленному господину, защитнику истины и просветления, обладателю совершенства и добродетели, открывателю тайн Аллаха").
У южных стен есть и другая "фишка" (простите за жаргон!): на их внутренней стороне расположен целый некрополь! Ну, может, не совсем буквально "на стене", а на примыкающих к ней и фактически являющихся её частью пологих откосах с маленькими, почти плоскими "террасами":
С внешней стороны тоже имеются несколько захоронений, но они очень небольшие, буквально единичные:
Как видим, бОльшая часть надгробий выполнена в виде "саркофагов" со сводчатым покрытием, но есть - правда, мало, и округлые купола.
В общем, целый "город мёртвых" получился, который чисто архитектурно выглядит очень колоритно. А за тех, кто там лежит (образно, конечно, говоря), можно только порадоваться (и даже немного позавидовать), потому что они - точнее, их души - уже давно в лучшем мире:)
Откуда они здесь взялись и почему именно на стене? Сразу скажу, что авторитетных мнений (то есть высказанных историками и учёными) на этот счёт я не нашёл, поэтому пришлось довольствоваться версиями, самая тиражируемая из которых объясняет возникновение "пристенного" кладбища тем, что в старину было не принято проносить покойника сквозь городскую стену, а потому умерших в Ичан-Кале хоронили здесь же. Приводится даже такой пример: якобы один хан завещал похоронить себя во Внешнем городе, а умер во Внутреннем , и чтобы исполнить волю покойного, пришлось разобрать фрагмент стены и вынести его тело через образовавшийся проём (а что? уже не "сквозь стену!). Но, если так, вся территория Ичан-Калы сегодня была бы одним сплошным некрополем... К тому же это не объясняет захоронения с внешней стороны, где и так имелись "специализированные" кладбища.
По другой гипотезе, гробницы на стенах являлись своего рода защитой для города, поскольку по мусульманским поверьям наступать на могилы запрещалось, что ограничивало манёвр для идущего на штурм неприятеля. Но тогда надо признать, что это совершенно "не работало", поскольку на протяжении долгого времени Хиву захватывали много раз, и все поверья быстро разлетелись бы "в клочья". И, тем более, не понятно, почему "основной" некрополь находился на внутренней (а не на внешней, что было бы логично при таком подходе) части стены.
Согласно ещё одному не очень убедительному предположению, причина кроется в грунтовых водах, которые подходят близко к поверхности, а посему закапывать покойников в землю было невозможно. Но не будем забывать, что Ичан-Кала стоит на холме, и если даже в более низменном внешнем городе существовали обычные кладбища, то здесь это точно не должно было стать проблемой. И, опять же, снова возникает вопрос, почему тогда могил за многие сотни лет накопилось так мало - ведь тогда бы все стены со всех сторон являли собой сплошной некрополь...
Лично мне наиболее убедительной (разумеется, с позиции дилетанта, который руководствуется лишь логикой и здравым смыслом) представляется такая версия: во время нашествия Чингисхана Хива была взята, а её крепостные стены разрушены, и на их месте образовалось кладбище, где захоронили павших защитников города. А в дальнейшем, когда стены восстанавливали, могилы не сносили, а ремонтировали, подновляли и "встраивали" в новую стену. Да, к этой истории тоже есть вопросы, но она всё же объясняет многое относительно вразумительно - по крайней мере, в большей степени, чем прочие (но я на ней, естественно, не настаиваю, и если кто-то приведёт реально обоснованную теорию на сей счёт, я к ней с удовольствием прислушаюсь).
Здесь около стены устроено какое-то внутреннее помещение (возможно, даже современное), проход в которое начинается традиционным порталом-пештаком умилительно малого размера:
Многие источники сейчас представляют Хиву этаким "средневековым оазисом", и в этом есть большая доля лукавства: согласитесь, что когда мы слышим рекламные пассажи типа "древняя Хива", "сохранившийся средневековый город" или "застывшее средневековье", то принимаем это не только с чисто исторической точки зрения (тут не поспоришь, всё верно), а ожидаем увидеть некое реальное воплощение этих слов, которое можно "потрогать глазами". Правда же заключается в том, что в нынешней Хиве не осталось ничего ни древнего, ни даже средневекового (за исключением небольшого и малозаметного Мавзолея Саида Алауддина 14 столетия: "Конечно, от древнего города не осталось и следов, если даже предание (об основании города - прим. моё) и справедливо. Арабы в VII веке, турки-сельджуки в XI и Чингисхан - бурей пронеслись над страной" (2). Сегодняшняя Хива, если даже говорить только о её историческом ядре - Ичан-Кале, большей своей частью является городом 19 века (а в чуть более широком понимании - второй половины 18 - начала 20 столетий), когда были возведены большинство сооружений, которыми мы сегодня восхищаемся.
Разумеется, это никоим образом не "камушек в огород" Хивы, не попытка принизить её колорит и живописность, а всего лишь констатация факта. Тем более что даже "Хива 19 века" "в общем и целом" выстроена "по канонам" "настоящего" средневекового центральноазиатского зодчества: согласитесь, мало кто из туристов (включая и меня), отличит "на глаз" бухарское медресе 15-17 столетий от почти такого же хивинского, построенного в 19, а то и в 20 веке... А уж то, что Хива действительно является городом-музеем, "городом-открыткой", где на каждый шаг приходится 2-3 достопримечательности (особенно если оглядеться вокруг), не подвергается никаким сомнениям, и я же первый не могу, да и не хочу с этим спорить:)
Здесь даже канализационные люки (которые современные) оформлены "в тему":
У западных ворот можно увидеть большую карту Хивы, выложенную из керамической плитки, с обозначением всех её основных достопримечательностей:
После взятия Хивы русские военные и историки признавали, что "Общий вид города необыкновенно заманчив" (3), но отмечали и другое: "... посмотрите на обыкновенные улицы, без дворцов и храмов - и всякое очарование исчезнет; вы видите либо грязные, либо пыльные стены, по обеим сторонам идущие иногда на довольно большое пространство, без окон и дверей, - только изредка видны ворота или калитка, да высоко над головой крошечное окошечко, защищаемое от взора любопытных частою сеткой" (2). "Площадей в Хиве нет; улицы узки, извилисты, до невероятности нечисты, и oбщий вид города представляет одну безобразную груду глиняных глыб" (3). "В архитектурном отношении Хива принадлежит к числу самых жалких городов. Улицы в ней так узки, что арба может едва проехать, чтобы не зацепить за угол дома, а дома - настоящие мазанки, в потолках которых сделаны отверстия для выхода дыма, вместо же окон пробиты в стенах дырочки, на зиму заклеиваемые пузырем и бумагою. Высоких глиняных домов очень немного. Пол поливается известью даже во дворце хана, и он делается крепок и гладок; его поливают летом водой и он не боится ни сырости, ни жара; вместо украшений налепливаются на стены вырезанные из листового сусального золота разные предметы, например чайники, самовары и т. д." ... "Деревьев и Фонтанов по улицам в город нет совсем"; "... на базаре устроены сараи, в которых много комнат, и таможня, где берут пошлину со всякого привозного товара и кладут казенное тавро (печать). В конце сарая продают людей: мужчин, женщин и детей" (2). Тут отметим, что работорговля в Хиве продолжалась вплоть до взятия её русскими войсками. когда были освобождены последние русские пленные...
Также указывалось, что "в Хиве считается два дворца, 17 мечетей, 22 медресе (училища), один караван-сарай, крытые ряды и около 260 лавок, разбросанных в разных частях города ... в которых продается все, начиная с туземных лакомств и кончая сапогами" (3) ... "в каждом переулке - мечеть, а бань очень мало, - говорят, три во всем городе" (2).
Понятно, что русские авторы смотрели на Хиву глазами европейцев, привыкших к совершенно иному мироустройству (не говоря уже о градостроении), и эти выдержки я привёл отнюдь не для того, чтобы как-то принизить "дороссийскую Хиву", а просто чтобы дополнить общую картину - ведь даже сегодня обычные жилые кварталы, расположенные в основном в южной и северной частях города, сильно отличаются от "открыточных", хотя, несомненно, обладают своим колоритом и даже шармом.
Главной "визитной карточкой" и самым узнаваемым строением нынешней Хивы является незаконченный минарет Кальта-Минар (или Кальта-Минор в узбекской транскрипции), что означает Короткий минарет. Его возведение началось в 1852 году по приказу хорезмского хана Мухаммада Амин-хана, который хотел построить самый высокий минарет в исламском мире: его высота должна была составить 80 метров (по некоторым источникам - более 100), превзойдя, таким образом, не только минарет Калян в Бухаре, с которой Хива издавна соперничала, а временами и открыто враждовала, но даже знаменитый 73-метровый Кутуб-Минар в Дели; согласно легенде, хан, ко всему прочему, хотел, чтобы с его вершины можно было видеть Бухару. Однако через 3 года Мухаммад Амин-хан погиб в сражении с туркменами, и минарет, достигший к тому времени "отметки" в 29 метров, достраивать не стали и оставили "как есть".
Любопытно, что примерно такая же участь постигла минарет Ала-и-Минар, который начали строить рядом с Кутуб-Минаром в 14 веке; тогдашний султан Дели тоже хотел "побить рекорд", но тоже умер спустя некоторое время, а минарет остался незавершённым, причём почти на той же высоте - 24.5 метров. Конечно, сегодня есть минареты и повыше, "в общем зачёте" Кутуб-Минар уже и в "десятку" не входит, но, знаете ли, с технологиями конца 20-го, и уж, тем паче, 21 столетий, "высотками" мало кого можно удивить... Так что Кутуб-Минар до сих пор остаётся и теперь уже навсегда останется самым высоким древним минаретом в мире:)
Что же касается Кальта-Минара, то он, помимо прочего, прославился благодаря своему декору: он полностью, "с ног до головы", покрыт цветными (синими, тёмно-зелёными, бирюзовыми и белыми) изразцами, образующими на разных его "ярусах" пояса с орнаментальным геометрическим рисунком. Со временем, конечно, "краски" потускнели, но после того как в конце 20 века гигантский (если не по высоте, так по толщине - диаметр его основания составляет почти 14.5 метров) минарет отреставрировали, он вновь заблистал в самом прямом смысле этого слова (хотя где-то что-то уже потихоньку отходит и обсыпается).
Уже, видимо, совсем в наше время у подножия Кальта-Минара (по идее, он должен склоняться) была установлена жанровая скульптура, изображающая двух почтенных аксакалов в процессе чаепития:
Любопытно, что вход на минарет находится на "втором ярусе", куда можно попасть по "мостику", перекинутого от стоящего рядом Медресе Мухаммада Амин-хана (дальше на самый верх ведёт внутренняя деревянная лестница).
Почему именно оттуда? Мне не удалось найти объяснений, за исключением версии, что это сделано на случай захвата города, чтобы ученики медресе могли спастись внутри минарета и "пересидеть" там какое-то время, но лично мне она не кажется правдоподобной - хотя бы потому, что в середине 19 века, когда было построено медресе, такая мера уже была не слишком актуальной (мягко говоря). Моё личное предположение: не исключено, что тогдашний муэдзин просто обитал при медресе, раз оно было самое большое и наверняка престижное. Возможно, мостик даже был проложен прямо из его комнаты-худжры.
Что же касается самого Медресе Мухаммада Амин-хана (по его названию понятно, что построил его тот же хан, который начал возводить Кальта-Минар), то оно являлось самым большим в Хиве: в нём обучалось 260 учеников. В его основу легли классические для Центральной Азии архитектурные "каноны": оно имеет четырёхугольную форму с угловыми башенками (на Среднем Востоке они назывались гульдастами), верхняя часть которых декорирована цветными изразцами, большой внутренний двор и монументальный, выше основного здания, портал-пештак с деревянным балконом в верхней части входной ниши-айвана. А вот относительно новой особенностью медресе стало то, что все худжры (комнаты учеников) второго этаже имеют открытые лоджии, которые не только служат по своему прямому функциональному назначению, но и украшают здание со всех сторон.
* * * * * * * * * *
Вы, наверное, обратили внимание, что народ на фотографиях одет совсем не по-летнему, и если туристы ещё храбрятся, пытаясь согреться на дневном солнышке, которое не только светит, но всё-таки ещё и греет, то местные жители уже перешли на откровенно осеннюю "форму одежды", а торговцы, проводящие на улице целый день, утеплились совсем "не по-детски", не пренебрегая даже товарами из своего же "продажного" ассортимента: меховыми шапками, тёплыми платками и шарфами и даже ... каракулевыми шубами. Да, в Бухаре (и вообще на востоке Узбекистана) в это время ещё довольно тепло, но здесь, в резко континентальном "пустынном" климате, октябрь уже совсем не летний месяц.
Да, на уровне внутренней ассоциативной логики мы порой сравниваем Среднюю Азию с каким-нибудь Египтом: дескать, юг, пустыня, солнце, а значит, и зимой пусть не так же знойно, но тепло - всё теплее, чем этакая "еврозима" (примерно с такой же - и тоже ошибочной - логикой я сталкивался в отношении Марокко, которая по погоде тоже "ни разу не Египет"). Однако послушаем русских исследователей 19 века: "Зима начинается обыкновенно в ноябре месяце и продолжается до февраля и дольше. Зимою бывают иногда сильные морозы, так что р. Аму-дарья замерзает и покрывается льдом от 1/4 до 1/2 аршина; часто она становится и расходится раза два в зиму, а иногда и вовсе не замерзает. Снегу выпадает мало, и он лежит, исключая лесных мест, недолго, дня три или четыре; так что санной дороги не бывает. Дождей и граду падает мало; грозы тоже случаются редко, хотя тучи находят довольно часто весною и осенью. Иногда ложатся вредные туманы. Ветры, в особенности весною, бывают сильные, особенно северный и западный ... В последнее время хивинцы стали жаловаться, что климат у них становится суровее ... В Хиве летом вообще более смертности, чем в других городах; причиною этому быть может то, что там хоронят мертвых в самом городе и зарывают неглубоко" (4). "В декабре и январе месяцах массы снега совершенно погребают укрепление, а бураны и вьюги бывают так сильны, что часовых приходится привязывать к столбам" (2). "Морозы бывают иногда довольно сильны, но не продолжительны, и перемежаются безпрестанными оттепелями. Аму-Дарья обыкновенно замерзает в последних числах декабря или в начале января. Лед стоит обыкновенно от трех до четырех недель, и Аму неизменно рacxoдитcя каждый год к февралю месяцу. В продолжение самыx суровых зим, земля не замерзает глубже 8 вершков; впрочем, это обстоятельство можно приписать отчасти и повсеместной солоноватости почвы Ханства ... Самый порывистый ветер - западный: Хивинцы рассказывают, что он часто срывает кибитки и даже деревья; он свирепствует только весною" (3)
В то же время отмечалось, что "Климат в Хиве вообще здоровый; из болезней чаще всего бывают горячки и лихорадки, особенно в летнее время, что приписывают неумеренному употреблению дынь. Местных заразительных болезней, чумы, смертоносных поветрий не бывает; одна только холера появилась в 1829 году, и то была непродолжительна (Она была занесена туда из Персии войском хивинского хана, ходившим туда для грабежа; при этом случае большая часть воинов заболела и погибла дорогою, на возвратном пути в Хиву). На иностранцев климат тоже не оказывает вредного влияния. Из местных болезней можно упомянуть разве о парше, которая довольно обыкновенна между хивинцами, и то до возмужалости, то есть от 16 до 20 лет; на инородцев же болезнь эта не распространяется. Народ в Хиве вообще здоров и долговечен: иные живут до 100 лет и более" (2). "Климат Ханства вообще благоприятствует здоровью туземцев, и, несмотря на отсутствие правильных медицинских пособий, смертность не велика ... Эпидемических опустошительных болезней не бывает в Ханстве ... Хивинский климат нисколько не обнаруживает вредного действия и на здоровье чужеземцев. В подтверждение здоровости климата Ханства, можем указать и на то обстоятельство, что из числа 40 человек, находившихся в составе Poccийcкoй Императорской миccии в Хиве в 1842 году, не было в продолжение четырех-месячного пребывания в Ханстве ни одного несколько серьёзного больного" (3).
К числу же "традиционных" для Хорезма болезней относили лихорадку, простудный кашель ("часто осенью с присоединением потери гoлоca"), оспу (в основном среди детей от 2 до 5 лет), чахотку ("особенно среди тех, которых употребляют опий"), воспаление глаз, вызванное "чрезмерной пылью и сухостью воздуха в продолжение почти целого года") и ... венерическую болезнь, которая "свирепствует в сильной степени" (3)
Конечно, год на год не приходится, но Хивинский поход в 1839-1840 годах, организованный и возглавленный оренбургским военным губернатором Василием Алексеевичем Перовским, закончился неудачей во многом именно из-за погодно-природных условий (поход начался в декабре): "Снега становились еще глубже, еще непроходимее... Движение отряда замедлялось глубоким снегом, в котором вязли люди, лошади и верблюды. Путь приходилось прочищать лопатами; но только-что успевала пройти передовая часть, как буран уже заметал след и остальные ряды принуждены были снова прокладывать себе дорогу. Верблюды скользили по оледеневшей поверхности снега, а многие из них уже и не вставали" (2). В результате В. А. Перовский принял тяжёлое, но гуманное и рациональное с точки зрения минимизации дальнейших потерь решение повернуть назад, так и не дойдя до Хивы, и при этом общие потери - в основном, из-за холода и болезней - составили более 1000 человек (из 6600), причём ещё несколько сотен заболевших в пути скончались в оренбургском госпитале уже по возвращении...
Так что хивинская осень - совсем не "май месяц", и по утрам и вечерам в середине октября мне было вполне комфортно в той же самой одежде, в которой я выехал из Москвы (включая шерстяную шапочку), а днём я разве что снимал и перевешивал на пояс джемпер, а шапочку заменял на бейсболку.
* * * * * * * * * *
Одной из главных (и одной из двух - вместе с Кальта-Минар - уникальных) достопримечательностей Хивы является главная городская мечеть - Джума-мечеть (то есть Пятничная). Хотя по её внешнему виду этого не скажешь - по сути, никакого особенного "внешнего вида" Джума-мечеть не имеет: снаружи это просто "очередные стены", коих в Хиве предостаточно, причём далеко не самые высокие и абсолютно "пресные", без малейшего декора. И даже расположенный возле минарета главный вход в неё - обычная дверь под деревянным навесом на одном опорном столбе:
Из прочих "экстерьерных" видов у меня получились лишь резные деревянные двери ещё закрытого утром главного входа ...
... и вечно закрытого (наверное, его открывают во время праздничных намазов) бокового:
Да, хивинская Пятничная мечеть не имеет ни парадных (или даже хотя бы как-то архитектурно подчёркнутых) порталов, ни арок, ни куполов, ни наружных галерей-портиков (мест последнего собрания, как их называют в исламе), ни внутреннего двора. В общем, не имеет ничего, что мы привыкли ассоциировать с мечетями.
Зато Джума-мечеть имеет потрясающие, бесподобные, суператмосферные и суперколоритные интерьеры: это огромное пространство размером 55 на 46 метров с кажущимся низким относительно такой площади плоским деревянным потолком, опирающимся на 213 (по другим данным - 212, что ни разу ничего не меняет) деревянных колонн, установленных в 17 рядов на одинаковом расстоянии (3.15 метра) друг от друга.
Примерно в центре молельного зала в потолке имеются 2 отверстия для освещения и вентиляции; в старину они были открытыми, а уже в наше время их накрыли стеклянными куполами. Под ними когда-то росли тутовники местного сорта "балхи тут", или "ак тут", что означает "белый тутовник", которые практически не требовали полива, поскольку их корни приспособлены сами искать воду под землёй. Пишут, что они очищали воздух внутри мечети по известному нам всем ещё из школьного курса ботаники принципу "листья растений поглощают углекислый газ и выделяют кислород", но насколько эффективно справлялись с такой сверхзадачей несколько деревьев, я сказать не берусь...
Посередине также расположен небольшой павильон с куполом - возможно, внутри него был колодец или некое подобие фонтана (или нет - утверждать не буду):
Но главное достояние Джума-мечети - тот самый "лес колонн", которые не только выполняет опорную функцию, но и являются настоящим художественным украшением и даже имеют историческую ценность: многие учёные называют некоторые из колонн старейшими памятниками резьбы по дереву во всём Узбекистане. Любопытно, что они буквально собраны "с бору по сосенке" и принадлежат самым разным временам и эпохам, а также и зданиям, причём не только из Хивы но и из других городов Хорезма; для достижения нужного размера излишне длинные обрезались до нужного размера, а слишком короткие устанавливались на каменные основания. Более 20 из них (насчёт точного количества данные разных источников расходятся, а узбекская "Википедия" называет цифру 25) датируются 10-14 столетиями, причём несколько (опять же, поверим "uz-Википедии", говорящей о 4-х) относятся к 10-11 векам; остальные же изготовлены уже после 16 столетия. А самые древние, по преданию, привезены аж из средневековой столицы Хорезма (с 4 по 11 век) - города Кята. Разумеется, такая оценка основана лишь на технике резьбы, характерной для тех или иных эпох и мест, а также наличии на некоторых - как раз наиболее старых - арабских надписей в стиле куфического письма (лишь на одной колонне "открытым текстом" указан 1510 год). Справедливости ради отметим также, что при реставрации 1996-1997 годов многие изношенные колонны были заменены новыми, причём, что любопытно, отчасти даже более древними, которые были куплены у местных жителей в 1983 году.
Спустя полгода я увижу схожие по внутреннему устройству старинные "деревянные" мечети (так называемые гипостильные, то есть "поддерживаемые колоннами") турецкой Анатолии в Анкаре и Сиврихисаре, но эта, хивинская, стала для меня первой, а потому особенной:)
Что касается времени строительства самой мечети, то уверенно можно сказать лишь то, что в нынешнем виде она была возведена на месте более старой в конце 18 века - ориентировочно в 1788 году. При этом некоторые источники пишут (видимо, желая придать больше исторической значимости), что она является результатом реконструкции древней мечети аж 10 века (которая, в свою очередь, стояла на месте зороастрийского храма), однако большинство - и, прежде всего, узбекских - источников с этим не согласны, отмечая, что в 10 века в Хиве мечеть действительно существовала, если верить (а не верить оснований нет) запискам арабского географа Макдиси о "благоустроенной соборной мечети", но она была разрушена, и только после этого на её месте была возведена новая (нынешняя), с такой же планировкой, но более крупная. И это, конечно, отличается от просто "перестройки".
Примерно тогда же (то есть около 1788 года) был построен нынешний кирпичный минарет высотой 42 метра вместо прежнего, который обрушился в 17 веке.
В отличие от Кальта-Минор и минарета Ислам Ходжи, к которому мы ещё подойдём и даже поднимемся на него, минарет Пятничной мечети имеет простой и скромный декор, представленный несколькими бордюрными поясами из цветных изразцов, а также шарафой - рельефным украшением, напоминающим упрощённый сотовый свод (мукарнас) - под балконом.
И всё-таки самым сакральным и наиболее значимым с религиозной точки зрения местом в Хиве является не Пятничная мечеть, а Мавзолей Пахлавана Махмуда, который даже русские авторы второй половины 19 века практически в один голос причисляли к главным архитектурным памятникам города. Его высокий зелёный купол, видимый из многих мест Ичан-Калы, является самым большим в городе.
Пахлаван (а по-узбекски Пахлавон) Махмуд, которого на территориях бывших Хорезма и Персии считают национальным героем, был поэтом и философом, по духовным взглядам - суфием, а также ... непобедимым борцом, за что и получил прозвище "пахлавон", что в узбекском языке означает "богатырь", "силач" и даже "герой".
Махмуд (тогда ещё не Пахлаван, поскольку, как вы поняли, это не имя) родился в Хиве в 1247 году в семье кожевника или меховщика, перебравшегося сюда из тогдашней столицы Хорезма Гурганджа. Потом он унаследовал отцовскую мастерскую, но "на жизнь" в основном зарабатывал борьбой, много путешествуя по разным странам Центральной Азии и участвуя в проводимых там соревнованиях. В дальнейшем, видимо, уже став суфием, Махмуд начал писать стихи на философско-богословские темы о человеке и природе, милосердии и сострадании, любви и наслаждении, причём по его мнению (с чем я полностью согласен), образ Бога отражается во всех существах во Вселенной. В литературе персидских и тюркских народов он считается единственным поэтом, писавшим рубаи (лирические четверостишия) после Омара Хайяма.
" Проводи время с умными и знающими людьми Или же с красивой и приятной и женщиной. Если же ни то, ни друrое тебе не удастся на свете, То зря не трать время, оставайся один! " Пахлаван Махмуд
Когда Махмуд умер (это произошло в 1325 или 1326 году), его - согласно его же завещания - похоронили во дворе принадлежавшей ему мастерской (по другим данным - на кладбище рядом с Джума-мечетью); вскоре к могиле потянулись паломники, а в начале 18 века над захоронением была сооружена небольшая гробница с одним куполом, на месте которой в 1810 году (согласно другим источникам, в 1825-1835 годах) возвели мавзолей, увенчанный самым большим в Хиве куполом, покрытым глазурованными изразцами ярко-изумрудного цвета. Местное духовенство провозгласило Махмуда святым, и он долгое время считался покровителем города. Позднее в мавзолее начали хоронить хорезмских ханов, и он превратился в родовую усыпальницу правителей кунгратской династии (которая правила в Хорезме в 1763-1920 годах), что ещё больше повысило религиозное значение этого места, доведя его до статуса священного.
Кстати сказать, в честь Пахлавана Махмуда были названы восточные городские ворота Хивы (Палван-Дарвоза) и канал, проходящий к северу от Ичан-Калы.
Вплоть до начала 20 столетия мемориальный комплекс расширялся, в нём и при нём появились летняя мечеть, медресе, зиарат-хана (общежитие для паломников) и кари-хана (зал для чтецов Корана), а перед входом в мавзолей устроен поминальный двор, в который с улицы ведут ворота под монументальным порталом-пештаком:
В 1913 году в левой (относительно входа) стороне двора было возведен двухэтажный корпус с 8 комнатами-худжрами, где находятся погребальные склепы матери и сыновей Асфандияр-хана, правящего Хорезмом в 1910-х годах (примечательно, что он вместе с "заклятым соседом" Бухарским эмиром принял участие в открытии Первой соборной мечети в Санкт-Петербурге), а также место для погребения его самого, которое так и осталось "невостребованным", поскольку хан умер за пределами Ичан-Калы в построенном при нём же дворце Нуруллабая (в нём мы, конечно, побываем) во Внешнем городе.
Перед ним тоже можно увидеть несколько гробниц (уж "чьи" они, не скажу, не обессудьте...):
С правой стороны двора находятся летняя мечеть с открытым айваном, колодец под навесом на деревянных столбах и одиноко растущее дерево (и вообще здесь очень приятно и уютно):
А кирпичная (не выложенная майоликой) поверхность пештака украшена любопытным декором в виде зелёных "бантиков":
К своему удивлению, я не сумел найти в глубинах инета авторитетного ответа на вопрос "что это такое", поэтому ограничусь лишь мнением (не подтверждая и не опровергая его), которое "кочует" от одного сайта к другому, причём по одинаковым, явно скопированным фразам есть подозрение, что одна половина просто "списала" у другой: якобы, это зороастрийский символ (а зороастризм в Хорезме был главной религией до распространения ислама; иногда даже встречаются мнения, что именно Хорезм является "родиной зороастризма", но, думаю, что, как минимум, иранцы категорически не согласились бы с таким утверждением), состоящий из двух равнобедренных треугольников, обращённых друг к другу вершинами, но разделённых узкой полоской. Пишут, что треугольники олицетворяли мужское и женское начала, а полоса - их соединение и, как следствие, продолжение рода (другая интерпретация заключается в том, что треугольники - это добро и зло, а полоса между ними - человек. То есть отражение известного религиозного постулата о том, что в человеке изначально содержится и добро, и зло, но только он сам может сделать выбор между ними).
Возможно, всё это и так, спорить, не обладая знанием на сей счёт, не буду. Смущает только то, что когда я набирал в поисковиках (разных!) запрос "символы Зороастризма", то нигде и ни разу не встретил никакого упоминания о треугольниках...
Так что если у кого-то на сей счёт есть ответ, подкреплённый научным или историческим источником, и он поделится ссылкой на него, я буду весьма признателен, обязательно ознакомлюсь с ним и, скорее всего, изменю последние пару абзацев:)
Ну вот, с двориком мы, вроде, разобрались, но прежде чем зайти внутрь, посмотрим на мавзолейный комплекс снаружи - с разных сторон:
Войдя в мавзолей, мы оказываемся в однокупольном зале бывшей ханаки, как в Средней Азии называли суфийскую обитель (то, что сегодня мы упрощённо называем Мавзолеем Пахлавана Махмуда, является результатом реконструкции и расширения изначальной гробницы и пристройки к ней новых залов и комнат, выполнявших разные - не только погребальные - функции), в северной стене которой на возвышении устроена выложенная изразцами ниша, а в ней установлено тоже полностью покрытое сине-бело-голубой майоликой надгробие хорезмского хана начала 19 столетия Мухаммада Рахим-хана I:
Фрагмент внутреннего оформления:
В северо-западном углу этого же зала на невысоком постаменте (я уж не буду постоянно писать фразу "покрытом изразцами", поскольку здесь все поверхности, кроме пола, выложены цветастой керамической плиткой) лежат перенесённые сюда 2 мраморных надгробия, "принадлежавшие" хивинским ханам 17 века Абулгази-хану (любопытно, что он также известен как автор двух исторических трактатов "Родословная туркмен" и "Родословная тюрок", причём второй был переведён на русский язык и напечатан в Казани и в Санкт-Петербурге) и Ануша-хану:
В проходной комнате справа находится захоронение Аллакули-хана, правившего Хорезмом во второй четверти 19 века - именно при нём мавзолей был обильно украшен изразцами:
А комната слева является своего рода "залом ожидания" для тех, кто пришёл к могиле Пахлавана Махмуда; здесь можно присесть, помолиться или просто поразмышлять о жизни и мироздании:
А вот фотографии самой могилы Полван-Ата, как иногда называли Пахлавана Махмуда, у меня не оказалось. Возможно, около неё молились, и я не счёт возможным протискиваться к ней, тем более что, скажем откровенно, личного для себя сакрального значения в ней не видел...
С восточной стороны Мавзолея Пахлавана Махмуда, прямо в центре Хивы, раскинулся самый настоящий ... "город мёртвых", и если, говоря о некрополе на южной стене Ичан-Калы, я применил эту расхожую фразу "для красного словца", то здесь - уже без всяких натяжек и преувеличений. Потому что это не просто захоронения, а действительно настоящий "город" - со своими "улочками", уровнями и даже "площадью". И смотрится всё это суператмосферно, а уж ходить здесь, между гробницами и "мини-мавзолеями" - ощущение непередаваемое, это настоящее "погружение в вечность"... Тут ещё раз вспоминается восточное слово "гумбаз", которое означает не только "купол", но и любую - прежде всего, культовую - постройку с куполом или даже без него (например, в некоторых языках Египетские пирамиды иногда называют "Гумбаз-и-хараман", что переводится как "Великие своды"), потому что каждое второе сооружение здесь - тот самый "гумбаз", пусть и "в миниатюре", и кажется, что нет ничего живописнее этих куполов, "накладывающихся" друг на друга и создающих неповторимый "архитектурный узор". И да, я не оговорился, потому что, как уже писал, для меня гробницы и даже саркофаги - это "малые формы" архитектуры - и это ещё одна причина, почему я называю некрополь возле Мавзолея Полван-Ата "городом" - без всяких натяжек. А кто его населяет - это уже другой вопрос:)
Мне так и не удалось найти никакой исторической информации о том, к какому времени относятся здешние захоронения или хотя бы их большинство. Известно, что кладбище на этом месте, у южной стены Джума-мечети, существовало давно, ещё до появления Мавзолея Пахлавана Махмуда - и это всё же говорит в пользу той версии, что он был построен именно на кладбищенской могиле легендарного борца-суфия, а не в его мастерской (иначе следует признать, что мастерская стояла посреди кладбища, что, согласитесь, маловероятно). Пишут и о том, что уже после строительства мавзолея, особенно когда он "попутно" превратился в усыпальницу хивинских ханов, хоронить вблизи него стало престижным. Но всё же уточнений, какой эпохе принадлежат большинство могил и склепов, которые мы видим сегодня, я нигде не встретил. Правда, в одном месте мне попалась фраза о, якобы, "зороастрийских гробницах", но в такую сохранившуюся древность мне, честно говоря, мало верится (хотя я, не зная наверняка, не отрицаю и такой вариант, хотя бы частично).
На древнем кладбище (правда, надо отдать должное - не внутри него, а снаружи, на "краешке") хоронят (или хоронили) и в наше время, но эти захоронения существуют как бы сами по себе и не искажают общий антураж "города мёртвых":
А самым древним сооружением нынешней Хивы считается Мавзолей Саида Алауддина, тоже, кстати, расположенный совсем близко от Мавзолея Пахлавана Махмуда. Точной даты его строительства история не сохранила, но учёные датируют его первой половиной 14 века; зато достоверно известно, что он возведён над могилой почитаемого в те времена суфийского шейха Саида (Сайида) Алауддина, умершего в 1303 году (по преданию, мавзолей построил один из его учеников); старинная хорезмская рукопись называет его учителем Пахлавана Махмуда.
Правда, справедливости ради отметим, что за многие столетия внешний облик мавзолея всё же изменился - в частности, в 17 или 18 веке к нему была пристроена зиярат-хана (помещение для паломников).
* * * * * * * * * *
Третьим (после Кальта-Минара и Джума-мечети) знаковым сооружением Внутреннего города Хивы обычно называют ханский дворец Таш-Хаули, но я, придерживаясь некоей "хронологической линии", начну - исключительно из уважения к его "возрасту" - с другого дворца, расположенного у западной крепостной стены в крепости Куня-Арк.
Куня Арк (или, если ближе к узбекскому, Кёна Арк - Ko'hna Ark), что означает "старая крепость" - это ханская резиденция, выполненная "в формате" цитадели, то есть "крепости в крепости", "города в городе"; здесь жил сам хан со своей семьёй, его ближайшее окружение и высокопоставленные дворцовые сановники (и, разумеется, самая разная прислуга). Она была построена в 1680-х годах, расширена в 18 веке и приняла свой окончательный облик, в котором мы видим её сегодня, во второй половины 19 столетия (а "старой" её стали называть после того как в 1832-1838 годах был построен "новый" ханский дворец Таш-Хаули). " ... при этой крепости (Ичан-Кале - прим. моё), - цитадель, дом хана, здание огромное, но зрящее, как выражаются пленные казаки" (2).
"Куня Арк имеет вид неправильного четырехугольника. Длина его с севера на юг около 100 м, ширина около 90 м. Западной стороной он примыкает к стене Ичан-Кала" ... (5):
... "а с остальных сторон окружен довольно тонкой и высокой стеной с зубцами, но без бойниц и без хода для бойцов ... высота ее около 9 м, толщина в основании более 2 м. Почти в середине восточной стены находятся единственные ворота, сложенные из обожженных кирпичей" (5):
Резные деревянные двери ворот:
Как видите, ворота цитадели выглядят примерно так же, как и все остальные ворота Ичан-Калы. А слева от них, прямо у стены, "стоит маленькое тюремное здание, служившее для временного содержания арестантов" (5), то есть, "по-восточному" выражаясь, зиндан. Он виден на одном из снимков выше, и его можно посетить: внутри находится небольшая экспозиция, имитирующая сцену "из жизни заключённых", но я не только не стал ничего фотографировать, но и вообще "зашёл и вышел", потому что терпеть не могу "тюремно-пыточные" музеи... (ещё одна тюрьма, не сохранившаяся до наших дней, находилась внутри Куня Арк)
"У самого входа снаружи стоит гауптвахта, где сторожат почапы, часовые; они же и палачи" (2):
Под "гауптвахтой" в данном случае понимается караульня, а вот кто такие "почапы", мне найти не удалось (может, так как раз называли часовых?)... Зато из этой короткой фразы мы узнаём, что ханский штат формировался рационально, не был чрезмерно раздут и должности часовых и палачей объединялись:)
Куня Арк "представляет огромный продолговатый четырехугольник, с безчисленным множеством закоулков. Внутри находятся помещения для сановников хана и его братьев, гарем, арсенал, конюшни, пороховой погреб, мечеть, медресе, монетный двор, высокая башня с двумя окнами, откуда виден весь город, помещения для часовых и прислуги и арена для боя длиннорогих баранов - любимая забава властителя Хивы наравне с соколиного охотой. В Арке живет народу очень много: одной ханской прислуги будет более 100 человек" (2).
Но сегодня с точки зрения посещения цитадель разделена на две не сообщающиеся между собой части: так называемая Башня Ак-Шейх-Бобо (или Акшейх-Бобо) и ... всё остальное (и там, и там действует единый музейный билет). До "остального" мы ещё дойдём, а сейчас, воспользовавшись ясной погодой (на самом деле всё было с точностью до наоборот: я сначала - в облачный день - побывал в "дворцовой" части, а на следующий, солнечный, поднялся на башню), осмотрим башню и даже поднимемся на неё.
Башня Ак-Шейх-Бобо возвышается не только над Старой крепостью, не только над Ичан-Калой, но и над всей Хивой; её, если только взгляд не упирается в минарет или пештак какого-нибудь очередного медресе, видно из многих мест города. Она возведена на рукотворном холме из квадратных необработанных кирпичей, которые широко применялись при сооружении раннесредневековых зданий в Хорезме; учёные датируют их 6-8 столетиями. По мнению историков, на этом холме располагалась крепость, и именно возле неё впоследствии вырос город - прообраз нынешней Ичан-Калы ("холм Акших-Баба послужил местом зарождения Куня-Арка rop. Хивы" (5)). В дальнейшем, согласно легенде, здесь находился мавзолей шейха Мухтара Вали, жившего в 14 веке, где обитал старик в белом яктаке (лёгком халате, напоминающем длинную мужскую рубашку) - поэтому холм и прозвали Ак-Шейх-Бобо, то есть "Белый старец" ("бобо" по-узбекски "дедушка"). Есть и более поэтическая версия, что слово "Ак-Шейх" трансформировалось из "Ошик" (oshiq), что значит "влюблённый", и тогда получается, что "старец" ("дедушка") был уже не "белым", а "влюблённым" - возможно (додумывая предание), речь идёт об отшельнике, удалившимся от мира от несчастной любви:)
На самом же деле, тот холм и башня с открытым в сторону Внутреннего города айваном, что построили на нём, издревле являлись дозорными и служили наблюдательным пунктом ханского дворца (помните, как в каком-то "восточном" фильме кричали стражники на стенах: "Поглядывай! Послушивай!"). А в 18-19 веках ещё и арсеналом: на втором этаже находилась большая комната, где хранилось оружие, а под ней размещался склад пороха и боеприпасов.
Свой нынешний облик Башня Ак-Шейх-Бобо получила после реконструкции 17 века (детального описания того, насколько радикальной она была, и как выглядела башня до неё, я не нашёл). "Крепостной холм Акших-Баба расположен на высоком валу, возвышающемся в этом месте над уровнем улицы в Дишан-Кала на 8 м. Oн представляет собой некое подобие четырехугольной трехступенчатой пирамиды. Нижняя "ступень" - высокое массивное основание, на котором стоит небольшой четырехугольный бугор; этот бугор несет на себе верхнюю маленькую постройку из пахсы (прессованной глины - прим. моё), которая и называется, собственно говоря, Акших-Баба. Высота этого холма над валом 11 м, ширина с востока на запад - 30 м, длина 40 м. С восточной стороны у южного угла находится вход на холм Акших-Баба в виде узкой (2 м ширины) лестницы из жженых кирпичей, по бокам которой стоят два кирпичных пилона" (5).
Вот по это лестнице мы и будем подниматься на вершину Башни "Белого старца":
Возле "кирпичных пилонов" стоит табличка с указанием каких-то "мохнатых" столетий, но каких именно, я не помню. Но точно очень почтенных - это основание чуть ли ни самой первой крепости, появившейся на этом месте...
Лестница здесь относительно не высокая, потому что она пока ведёт не на саму башню, а на площадку возле неё - тот самый древний "холм", впоследствии встроенный в крепостную стену.
То есть мы сейчас, по сути, на стене Ичан-Калы (но с неё самой сюда - равно как и отсюда на неё, пройти нельзя):
А мой любимый вид - вот этот, на извилисто-"зубастую" "гусеницу" стен Внутреннего города:
..........
Выше я уже привёл цитату русского автора 19 века, который написал, что внутри Куня Арк представляет собой "бесчисленное множество закоулков". Ну, насчёт "бесчисленного" он явно преувеличил - видимо, к тому времени ещё не побывал в Таш-Хаули, где если не заблудиться, то изрядно поплутать действительно можно запросто. А в "Старой крепости" "всего" несколько дворов:)
Первый, куда вы попадаете, пройдя через входные ворота, относительно пустой и совершенно не интересный - если здесь и были какие-то постройки, то они не сохранились. Однако о роскоши бывшего дворца можно судить по убранству других хорошо сохранившихся двориков, и, прежде всего, открытому "залу" для ханских приёмов - Куринишхоне (обычно так называют помещения внутри зданий, но здесь она, как я уже написал, выполнена в виде двора); впервые она была устроена в конце 17 века, а в нынешнем облике создана в начале 19-го.
"Куринишхона представляет собой отдельный двор, обнесенный невысокой глинобитной стеной, посередине которого находится круrлая кирпичная терраска, предназначенная для установки юрты. В этой юрте хивинские ханы устраивали прием туркменских и каракалпакских сардаров и биев, нарочито приспособленный к их вкусам и кочевническим нравам. Влево от входа, по южной стороне двора, возвышается на кирпичной платформе красивый айван, покоящийся на двух резных колоннах. Стены айвана сплошь облицованы поливными кирпичами, расписанными по синему фону зеленовато-белыми цветами. Потолок айвана реставрирован в 1934 г. и заново расписан многоцветными растительными узорами" (5).
Нижняя часть одной из резных колонн:
"В южной стене айвана имеются три выхода с резными дверями, которые ведут внутрь тронного зала. Узкое помещение тронного зала вытянуто по длине айвана. В короткой западной стене сделана ниша для места сидения хана, а остальное помещение предназначалось для гостей" (5).
Что касается трона, то мы видим лишь копию, поскольку оригинал был вывезен в Москву после взятия Хивы русскими войсками в конце 19 века и сейчас хранится в Оружейной палате в Кремле. А вообще он был не таким уж "боХатым": имел простую форму, был изготовлен из дерева и покрыт узорчатым серебром.
Потолок зала был реставрирован в 1933 году "по мотивам", но "без какого-либо соответствия с подлинными узорами старинных росписей" (5):
Помимо него, из Куринишхоны можно было попасть в другие внутренние помещения: ханскую казну, комнаты для отдыха и хранения рукописей, зал у для ожидавших аудиенции у хана и прочие. Сейчас в них находятся экспозиции отдела Древнего Хорезма, представляющие его историю от античных времён до образования Хивинского Ханства.
Здесь также представлен макет древнего городища Топрак-кала, что переводится как "земляная крепость". Считается, что она была древней столицей Хорезма до начала 3 века, после чего столицу перенесли в город Кят.
В 1945-1950 годах там проходили раскопки, во время которых были найдены остатки Большого дворца со 150 залами и другими помещениями, богато украшенными живописью и скульптурой; росписи и картины также были обнаружены и в обычных жилых домах. Здесь можно увидеть, как выглядели некоторые из них:
Прочие фрагменты внутреннего декора:
На последнем снимке - нечто вроде современной "стенки", которая была очень популярна на Востоке (подобные я видел и в Турции): в её стилизованных нишах хранилось всё, что туда можно было поставит и положить: от книг до посуды.
Другой двор, нынешний облик которого относится ко второй четверти 19 века, объединяет летнюю (открытую) и зимнюю мечети и Чеканный (Монетный) двор: "Небольшой открытый дворик летней мечети замкнут с южной стороны красивым айваном мечети, покоящимся на тонких, покрашенных в виде жгута, деревянных колоннах. Стены айвана, михраб и минбар сплошь облицованы поливными изразцами с росписями растительными узорами, подобно айвану Курныш-Ханы, но изразцы выше по качеству и тонкости рисунка. У потолка идет лента из поливных изразцов с каллиграфически выписанными персидскими стихами, которые сообщают, что эта мечеть построена по приказанию Алла-Кули-хана. Потолок айвана отделан разноцветными с позолотой растительными узорами" (5).
Довольно простые по структуре, но тоже полностью "изразцовые" михраб и невысокий минбар:
Потрясающего великолепия колонна - одна из двух, обрамляющих айван:
Вид на двор перед летней мечетью - тут, как видите, ничего особенного:
Какой-то "приступочек":
"К западу от летней мечети стоит зимняя мечеть, имеющая вид простого прямоугольного помещения с плоским перекрытием на колоннах незатейливой резьбы" (5):
"В северо-восточном углу двора летней мечети расположены три кирпичных помещения Чеканного двора ... Здесь производилась плавка металлов и чеканка монеты" (5). А сегодня тут можно увидеть несколько экспозиций "на тему":
Здесь также представлены самые разные (как бумажные, и металлические, так и ... шёлковые) хивинские деньги и монеты различных эпох, ордена и медали Хорезма, клише для печати банкнот. Но это уже совсем не моя тема, так что я обошёлся без фотографий.
Площадь перед воротами Куня Арк использовалась для военных смотров и обучения воинов, а в 1876 году на другой её стороне было возведено Медресе Мухаммада Рахим-хана II, названное по имени очередного хорезмского правителя. Помимо учебных классов и комнат для учеников (в каждой жили по 2 человека общих числом 152), в здании медресе находились зимняя и летняя мечети и библиотека.
...
На самой же площади установлена очередная жанровая скульптура на мотивы местного колорита ...
... а также - тоже чисто для антуража - несколько глинобитных тандыров, возможно, даже ранее "действующих" (то есть вряд ли это чистая "инсталляция"):
На заднем плане виден ресторан "Терраса" с открытой "обзорной" верандой. Его очень хвалят, называют одним из лучших в Хиве, и я тоже "повёлся" и зашёл в него, но пробыл там ровно столько, сколько потребовалось, чтобы бегло ознакомиться с меню, а точнее, с ценами. Нет, если вы деньги вообще не считаете, можно и сюда, но если они хоть сколько-то имеют значение - обходите его стороной:)
Хотя на веранду я всё же поднялся, ибо "за погляд" здесь пока деньги не догадались брать:) Виды отсюда, конечно, симпатичные, но ничем не отличающиеся от тех, что открываются с крепостных стен Ичан-Калы.
* * * * * * * * * *
И вот теперь самое время поговорить о "хлебе насущном", то есть о еде, а заодно и пояснить название этого рассказа. С чем у нас обычно ассоциируется Восток, а точнее, восточный город? Мечети, минареты, азаны, верблюды, мужчины в чалмах, женщины в платках и накидках (но обязательно с глазами "чёрными, как смоль" и "огромными, как луна") - это всё понятно. А ещё? Ну, конечно, с запахами:) Ведь чем пахнет в восточном городе, особенно в жару, когда все ароматы "преумножаются" и обостряются? Да, описать словами их трудно, но каждый, кто побывал в восточном городе (да хоть в ставшем сегодня почти родным для каждого второго туриста Стамбуле), поймёт, о чём речь, и в этом "букете" далеко не последнюю роль играет запах уличной еды: свежего хлеба и выпечки, кофе, шаурмы, шашлыка и кебабов, специй, фруктов и зелени - да, наконец, просто аромат (а это аромат и есть) раскалённых углей, на которых всё это готовится, томится и жарится. Конечно, где-то пахнет сильнее, где-то слабее, но в целом эти запахи, причудливо переплетаясь, буквально "окутывают" и пропитывают почти каждую улочку города.
В Хиве ничего этого нет. В ней нет запахов "востока", потому что в ней нет уличной еды. По какой-то причине "отцы города" не только выгнали далеко на окраины рынок, который находился у стен Ичан-Калы (причём снаружи), но и ликвидировали всю уличную еду (чипсы, воду и прочее, что продаётся наравне с сувенирами, я в расчёт не беру - этого добра полно где угодно). В Хиве вы не купите самсу и шаурму, не пообедаете на веранде уличного кафе (того, что в других странах называют таверной/трактиром/локантой и т.п.). Нет, поесть в "Старом городе", конечно, можно, но для этого надо идти в ресторан - с матерчатыми скатертями и салфетками, "правильной" столовой сервировкой, упакованными в толстые кожаные обложки меню, всевидящими взглядами официантов и какой-то "торжественно-полуофициальной" обстановкой. И соответствующими ценами с не самыми при этом большими порциями (хотя, конечно, там вы получите и самсу, и шашлык, и лагман, но совершенно в ином - не очень "живом" - антураже).
В общем, Хива - это абсолютно восточный город "на глаз" и совершенно не восточный (да вообще никакой) "на нюх". Этим она напомнила мне растительное масло в пластмассовых бутылках - то самое, что рафинированное и дезодорированное: свою функцию выполняет, но не имеет ни вкуса, ни запаха. И это сравнение оказалось столь характерным для нынешней Хивы, что я вынес его в заголовок этого рассказа.
В первый день я, ещё не до конца "погрузившись в тему", пообедал в Ичан-Кале - в одном из ресторанчиков, находившихся недалеко от моего отеля, который приглянулся мне своими отзывами и относительно невысокими для "внутренней Хивы" ценами (по сравнению с вышеупомянутой "Террасой", как я уже потом убедился, их можно назвать даже низкими). Нет, ничего плохого о нём я сказать не могу, но больше в "Старом городе" я не ел:)
Для "приветственной", то есть первой в "Узбекистане-2025" трапезы я выбрал самое типичное для Хивы блюдо - "зелёную лапшу" шивит оши (Shivit oshi), которую иногда называют "лагманом по-хорезмски" (а западные европейцы - "хорезмской пастой"). Лапша для него делается вручную с добавлением большого количества укропа (шивит по-узбекски и есть укроп), и тут возможны 2 варианта: либо сначала вода настаивается на укропе, а потом на ней замешивается тесто, либо измельчённый укроп добавляется в само тесто, а потом подаётся с мясом и тушёными или варёными овощами и заправляется мясным соусом и сметаной или несладким йогуртом.
Скажем так: вкусно (поскольку я вообще "макаронник" по гастрономическим пристрастиям) и своеобразно, но ... ничего особенного.
В тот же день, ближе ко времени полдника, мне захотелось купить самсу (тогда я ещё не до конца разобрался, как здесь всё устроено) - самое восточное блюдо из разряда "идёшь и ешь". И когда, повертев головой во все стороны, понял, что самсой и не пахнет (причём как в прямом, так и в переносном смысле), но всё ещё надеявшись на какое-то чудо, решил "спросить у друга", то есть обратился к местным. И когда мне с готовностью начали рассказывать, что проблем нет, для этого надо "всего лишь" выйти за пределы Ичан-Калы, пройти до стоянок местных "долмушей", сесть на такую-то маршрутку и доехать до рынка (и вот там-то!..), я понял, что ради одного "пирожка" устраивать такие "забеги" мне совсем не хочется... (напомню, что самсу - уже без всяких проблем - я потом купил в Ургенче на Центральном рынке, который там действительно находится в центре, и в восторг от неё не пришёл, но "галочку" поставил:))
В поисках этой злосчастной самсы (или чего-то подобного) я даже, благо времени было много, сходил в супермаркет - в них же частенько продают выпечку; в "старом городе" их, естественно, тоже нет, а ближайший "нормальный" (то есть полноценный, не "у дома") с характерным названием Gastronom:) находится в Дишан-Кале, относительно недалеко (минут 7-8 пешком) от западных ворот, вот здесь: https://yandex.ru/maps/10339/khiva/?l=s ... 33&z=17.83. Но ... и "Гастроном" тоже разбил все мои надежды и иллюзии...
Чем объяснить такую "гастрономическую политику" местных властей, явно обедняющую туристическую составляющую Хивы (причём произошло это сравнительно недавно: я видел снимки второй половины 2010-х годов, когда и рынок ещё был возле восточных ворот, и тандыры в Ичан-Кале не просто стояли, а работали)? Противопожарными соображениями? Недоверием к "частному сектору" в плане потенциального качества "кустарной" еды? Стремлением уменьшить количество мусора в "городе-музее"? Или (шёпотом) лоббированием - мягко говоря - интересов рестораторов? У меня нет ответа на этот вопрос... (только почему-то вспоминается олимпийская Москва июля 1980 года)
И всё же в Хиве можно поесть нормально (хотя всё равно не как в Турции), но для этого надо выйти за стены Внутреннего города - и несколько таких "точек" я потом покажу.
...
Единственное, что в Ичан-Кале всё же готовят "на улице", хотя, понятно, не в центральной части, а в самых окраинных кварталах, и то не "массово" (по-моему, мне попалась всего одна такая "точка", где ловко орудовали две бабушки) - это лепёшки.
(разумеется, вся съёмка - здесь и далее - велась с согласия и разрешения "действующих лиц")
Вы наверняка обратили внимание, как бабушка на переднем плане "побивает" уже готовый "блин" какой-то "палкой" с ручкой, после чего на будущей лепёшке образуются узоры из проколов? Это так называемый чекич, или чакич - специальный штамп для нанесения рисунков-орнаментов на лепёшки. Кроме того, через эти дырочки во время выпечки выходит воздух (чтоб не пузыриться внутри), в результате чего лепёшка становится максимально тонкой - правда, это имеет и свою обратную сторону: на следующий день (а то и через несколько часов) лепёшка подсыхает так, что напоминает галету. Да и до этого, стоит ей только остыть, есть её можно только обмакнув во что-нибудь... В общем, хивинские лепёшки (как раньше и самаркандские) меня не впечатлили...
Чекичи бывают разных размеров и с самыми разными узорами (говорят, что в старину мастера изготавливали чекичи со своим "фирменным" орнаментом, которое служило подобием "личного клейма", и таким образом "метили" свою продукцию), они, как правило, изготавливается из древесины фруктовых деревьев, а в качестве "прокалывателей" используются бесшляпочные гвозди, которые группируются так, чтобы образовать рисунок. И, конечно же, чекичи в изобилии и во всём разнообразии, как у нас матрёшки, можно увидеть на сувенирных развалах Хивы (коих, в отличие от едальных, полно в самом центре "Старого города").
Еще одним массово представленным на лотках изделием местных мастеров являются ... деревянные резные палки-посохи:
Честно говоря, у меня сложилось впечатления, что аксакалов в Хиве меньше, чем посохов только в одной лавке:)
...
К теме сувениров мы ещё вернёмся, а пока посмотрим ... верблюдов - ещё один "очевидный" символ Востока:
Впрочем, "живьём" в Хиве сегодня представлен, похоже, всего один верблюд - и тот в качестве "туристического аттракциона". А вот "верблюжий" антураж обыгрывается частенько и, конечно, тоже в туристических целях, а потому в основном в качестве оформления - преимущественно отелей и ресторанов. Как, к примеру, здесь:
И, естественно, в виде мягких и обаятельных сувениров (помню, как давным-давно привёз дочке похожего из Иордании - она была в полном восторге):
На одном из снимков выше изображён топчан, и я, как оказалось, до вчерашнего дня не знал, что это такое:) То есть слово такое, естественно, знал, но вкладывал в него чисто "региональный" смысл - что-то типа "кровати на Востоке". А когда сейчас решил посмотреть, как называются большие прямоугольные "платформы-лежаки", которые в Хиве встречаются почти у каждого жилого дома, а также на открытых верандах некоторых ресторанов и в двориках гостиниц, то оказалось, что это и есть топчаны:) То есть топчан - не просто "абы какая" кровать, а вполне самостоятельный предмет мебели, предназначенный для еды и отдыха (и даже сна) в жаркое время года, который обычно устанавливается на открытом воздухе, желательно под деревьями, если они есть, а если нет, то над ними возводится навес или целый балдахин. Топчаны бывают с двумя или с тремя бортиками, изготавливаются из дерева и покрываются всевозможными коврами и циновками - в зависимости от благосостояния его обладателя.
...
А у западных ворот - уже с наружной стороны, то есть формально в Дишан-Кале - можно и вовсе "встретить" целый караван:
Мне эта "композиция" понравилась: эффектно, атмосферно, живописно, со многими деталями, и совсем не "попсово":)
Кстати, именно так - "Караван" - называлась моя вторая в Хиве гостиница:
Как это вообще обычно и бывает на Востоке, за невзрачной внешней стеной кроются антуражный внутренний дворик и дом - порой даже двухэтажный, как в данном случае. Отель действительно неплохой и вполне заслуживает своих отзывов.
Но почему я назвал его "вторым"? А это уже совсем смешная история: за две "хивинские" ночи я действительно сменил 2 отеля, и сделал это не по причине поиска разнообразия. Как я уже писал, Аэрофлот перенёс мой рейс (точнее, отменил "мой" и пересадил на день раньше), и у меня нежданно-негаданно образовался лишний день и, соответственно, дополнительная ночь. В тот момент в "Караване" ещё оставались места, но цены уже были высокими, поэтому мне пришлось забронировать другую гостиницу, а раз уж так вышло, я решил действительно разнообразить ситуацию и выбрал гостевой дом на противоположном - южном ("Караван" находится на северном, совсем рядом с колодцем Хейвак) конце Ичан-Калы. И, соответственно, построил городские маршруты так, чтобы не бегать из конца в конец (Внутренний город хоть и небольшой - если разок пройти, но постоянно туда-сюда тоже особо не "находишься"), в частности, "южную стену" и большинство расположенных в центре достопримечательностей) смотрел из "южного" отеля, а северную (а также основные достопримечательности Дишан-Калы, многие из которых находятся к северу и северо-западу от Внутреннего города), соответственно, из северного. В итоге вышло вполне рационально, а в том, что на второй день я с рюкзаком на колёсиках за 15 минут "переехал" из одной гостиницы в другую, не оказалось ничего страшного:)
Внешне, как видите, они мало чем отличаются, но "форматы" у них разные: "Караван" - это классический отель, а этот, так сказать, семейный: то есть вы живёте в комнате со всеми "встроенными" удобствами, но проход туда ведёт через "общедомовой" холл, где проходит завтрак (и уже там надо снимать "уличную" обувь, то есть, уходя, вы оставляете её на общей "галошнице" вместе с прочими башмаками "чад и домочадцев").
Завтрак выглядит разнообразно и колоритно, но на самом деле, если приглядеться, есть особо нечего:) Хотя мне хватило, но вот "семейную" обстановку я всё же не особо люблю, а потому предпочитаю "нормальные" гостиницы. Да и завтраки-"буфеты" мне нравятся больше, чем собранные по принципу "что в печи, на стол мечи".
И снова продолжим "архитектурный" экскурс, а начнём его от восточных ворот Палван-Дарвоза, названных, как я уже писал выше, в честь богатыря, поэта и Святого Пахлавана Махмуда. Внешне они выглядят почти так же, как и все прочие ворота, но всё равно, посмотреть их - и даже полюбоваться - стоит даже если вы уже побывали у всех остальных ворот Ичан-Калы (ибо как на огонь и воду, на шедевры среднеазиатского зодчества можно смотреть вечно:)).
Палван-Дарвоза в своём нынешнем облике являются самыми старыми воротами Внутреннего города: они были перестроены в современном виде в 1806 году. Тогда крепостная стена была окружена каналом, снабжаемым водой из Амударьи, и ворота имели мост, который поднимали на ночь. Палван-Дарвоза считались главным входом в Хиву, а их миршаб (начальник ночной стражи - так сказать, ночного дозора:), это слово образовалось от персидского "шаб", что значит ночь) получал такое же жалование, как и тот, что командовал охраной ворот ханского дворца в Куня Арк.
От прочих Восточные ворота отличаются тем, что они является частью целого архитектурного ансамбля, сложившегося возле них в разные времена. Так, ещё в 1657-1664 годах к ним были пристроены бани, названные в честь Ануши - сына тогдашнего правителя Хорезма Абульгази-хана, который прибыл из победного похода на Бухару, разгромив войско бухарского хана; Строительство бани было завершено, когда Ануша уже сам стал ханом (причём Абульгази-хан передал трон сыну ещё при своей жизни, чего дотоле не делал ни один хорезмский хан), а потому к названию бани прибавился его титул: Баня Ануша-хана.
Для лучшего поддержания тепла банные помещения находятся под землей, а снаружи видны только купола, которые и сегодня смотрятся очень живописно:
А лучший вид на них открывается с крепостной стены Ичан-Калы:
Внутри бани расположены около 20 залов, комнат и прочих помещений, в том числе - парикмахерская, чайная и даже отдельный "кабинет", где лечили и удаляли зубы, а также "пускали кровь" страдающим высоким давлением (по-нашему, гипертоникам), в результате чего оно стабилизировалось (этот метод лечения был известен на Востоке с древних времён).
Для пользования банями был установлен строгий регламент: по четвергам купались хан, его родственники и приближённые высокопоставленные сановники, по пятницам - учёные и священнослужители, а в остальные дни - простые жители Хивы и окрестных городов и сёл, причём женщинам, детям, неверующим и больным кожными заболеваниями вход был запрещён. Обслуживающий персонал составляли 5 человек: 2 банщика, go’loh (я не нашёл правильного перевода этого слова) и 2 водоноса.
Для отопления бани и нагрева воды использовали уголь, а также различные городские отходы, включая конский и ослиный навоз, что одновременно позволяло поддерживать чистоту улиц и свежесть воздуха в городе.
Баня Ануша-хана сохранилась в хорошем состоянии и функционировала до 2012 года, после чего была закрыта на ремонт (работает ли она сейчас, я не знаю).
Меня как раз здесь очень удачно, "для полноты картины", застал азан:
В 1830-х годах к воротам Палван-Дарвоза (с другой стороны относительно Бани Ануша-хана) был пристроен большой комплекс, состоящий из караван-сарая и медресе - оба они названы по имени тогдашнего правителя Хорезма Аллакули-хана. На внешнюю сторону они выходят глухими массивными стенами, выполняющими функцию "обрывающейся" здесь крепостной стены - их оживляют только типичные "хивинские" ворота, ведущие в Тим, как в Средней Азии называют крытый рынок, имеющий крышу в виде одного или нескольких высоких куполов, устроенный при Караван-сарае Аллакули-хана. А слева от них находится высокий навес-айван на деревянных колоннах:
Резной декор входных дверей:
...
До 1873 года, когда русские войска взяли Хиву, перед Палван-Дарвоза проходил невольничий рынок; В основном, здесь торговали персиянами, а вот "русских на базаре не продают, а везут прямо к хану и он уже выплачивает за них деньги; русские пленные приобретаются как бы на счет правительства - на казенные деньги. Хан платит не только за пленных Русских, которых он непременно покупает, сколько бы их ни привезли в Хиву, но и за каждую русскую голову, доставленную Киргизами в Хиву. Цена на Персиян гораздо ниже, чем на Русских" (2). Также "Перед воротами делались все важнейшие объявления по Хивинскому ханству. Здесь извещался народ о назначении нового xaшapa (мне не очень понятно применение этого многозначного слова в данном контексте - прим. моё), об отправлении хана в поход или на охоту, о рождении у хана сыновей, о побегах рабов и проч... Старики рассказывают, что раба, пойманного в бегах, прибивали за уши гвоздями к деревянным полотнищам этих ворот и заставляли проходящих плевать ему в лицо" (5).
Впоследствии на площади перед воротами устраивался обычный базар, который существовал, как минимум, до второй половины 2010-х годов, а потом его "выселили" на окраины, и Хива приобрела тот самый "рафинированный" вид, о котором я уже писал. И, повторюсь, если это делалось ради туристов и повышения туристической привлекательности Хивы, то результат - говорю именно как турист - получился ровно противоположным...
"Войдя в ворота, попадаешь в длинный проезд, перекрытый 6 высокими куполами; с боков в один этаж идут низкие сводчатые помещения. Ворота Палван-Дарваза - большой крытый рынок, лавки которого служили, главным образом, для торга импортными товарами: мануфактурой, галантереей, сладостями, перцем, лекарствами и т. д. Особенно оживленные базары происходили в Палван-Дарваза в дни больших праздников" (5).
Пройдём через главные ворота бывшей столицы Хорезма и мы:
За Палван-Дарвоза мы попадаем на большую оживлённую площадь, со всем сторон застроенную историческими сооружениями. Сразу слева находится старинная Белая мечеть (Ак-мечеть, или Oq masjid), заложенная в 1657 году. Правда, по каким-то причинам строительство затянулось, и мечеть была "сдана" лишь в середине 19 столетия, но несмотря на это, сохранила черты средневековой хивинской архитектуры.
Ак-мечеть - очень простая. Она представляет собой сравнительно небольшое (с размерами чуть больше, чем 6 на 6 метров), покрытое куполом с коротким шпилем, сооружение на высоком цоколе, окружённое с трёх сторон открытым портиком-айваном на деревянных колоннах; рядом стоит невысокий минарет.
...
На этой же площади "лицом к лицу" находятся два похожих друг на друга двухэтажных медресе с монументальными порталами-пештаками и угловыми башенками-гульдастами, оба расположенные на приподнятых искусственных платформах высотой около 3 метров. Одно, уже упомянутое раньше, чья "задняя" стена выполняет функцию крепостной ("настоящая" стена здесь, разумеется, тоже была, но при строительстве медресе она вместе с несколькими куполами ворот Палван-Дарвоза была разобрана) - Медресе Аллакули-хана, возведённое в 1834-1835 годах:
А другое - более раннее, 1804-1812 годов постройки - Медресе Кутлуг-Мурад-инака, возведённое губернатором провинции Кунград военачальником Кутлуг Мурад инаком (дядей хана Аллакули, если кому интересна более понятная "привязка") и ставшее первым двухэтажным медресе в Хиве. Лучшие виды на него открываются из-под айвана Ак-мечети:
Как видите, архитектурно оно почти ничем не отличается - по крайней мере, "в первом приближении" (а для дилетанта вроде меня - и во втором, и в третьем) - от стоящего напротив Медресе Аллакули-хана, а декоративная разница заключается в том, что пештак Медресе Кутлуг-Мурад-инака не украшен голубыми изразцами (кстати, "инак" - не имя, а высшее придворное звание в Хорезме в 18-19 веках (дословно на тюркском - "доверенное лицо", как сказал бы Остап - "особа, приближенная к императору", то есть в данном случае - к хану), а потому пишется с маленькой буквы).
Таким кирпичным "узором" (в кавычках - потому что это не столько узор, сколько чисто утилитарная кладка) выложена дорожка ко входу в него:
Любопытно, что приподнятая над уровнем улицы площадка перед главным фасадом медресе (как я уже сказал выше, это искусственно сооружённая "терраса") является крышей для расположенных под ней торговых лавок:
Согласно легенде, Кутлуг-Мурад-инак завещал похоронить себя рядом с построенным им медресе, однако умер за пределами Ичан-Калы. А поскольку по законам того времени вносить в город трупы извне было запрещено (вот это уже больше похоже на правду - только вносить, а выносить и хоронить снаружи, видимо, всё же разрешалось), проблему решили "творчески": часть крепостной стены перед медресе снесли, через образовавшийся пролом пронесли тело военачальника (нет стены - нет запрета!), а потом стену восстановили.
В медресе была и своя мечеть:
Внутренний двор вполне традиционный...
... но в нём есть очень притягательная для туристов "фишечка": не просто колодец, а целый подземный резервуар (в Турции его назвали бы цистерной, а в Средней Азии - сардобой, что переводится с персидского как "холодная вода"), из которого все жители Ичан-Калы брали воду для питья.
Сардоба обычно имела суживающуюся кверху форму, что сокращало естественное испарение воды, а над входом в неё устраивался сводчатый или полусферический купол, который защищал "цистерну" от пылевых и песчаных бурь и создавал постоянную тень, благодаря чему вода внутри оставалась холодной даже в жару. Сегодня можно спуститься в сардобу (естественно, воды в ней нет) и ознакомиться, "как там всё устроено" (обожаю такие "штучки"!):
Воду, видимо, брали через это "заборное отверстие", которое заканчивалось наверху в небольшом гумбазе (куполе).
Во дворе, как и почти во всех исторических местах, можно увидеть немного национального "декора" для пущего антуража:
Узкие резные деревянные двери ведут в ученические и "служебные" комнаты:
..........
Чуть вдали, в глубине улицы, проходящей между обоими медресе, виден купол тима Караван-сарая Аллакули-хана (слева от него вздымаются угловые башни-гульдасты Дворца Таш-Хаули)
Он был построен в конце 1830-х годов и имеет 2 больших и 12 маленьких куполов, через отверстия в которых освещалось внутреннее пространство. Напомню, что тим - это фактически тот же крытый базар (этот термин имеет больше конструктивный, нежели функциональный смысл), и он продолжает работать "по назначению" и сегодня, только ассортимент здесь уже несколько иной, в значительной степени ориентированный на туристов:
