Главным сооружением дворцового комплекса является, разумеется, сам ханский дворец - самое большое, самое массивное и самое "крепостное" сооружение всего ансамбля, стены с многочисленными башнями которого поражают своей монументальностью:
Внутрь дворца ведут большие, "в размер" со стенами, ворота в "хивинском" стиле:
На них мы видим табличку с надписью "Комплекс Беш-Ховли", то есть "Пять дворов" - ровно столько их (дворов) находится внутри: четыре относятся к дворцу, как таковому, а пятый принадлежит гарему.
Сразу за воротами открывается большой "зал" (скорее, даже не "зал", а обширное "крытое пространство") с высоким потолком, которое сейчас используется в качестве "сувенирно-выставочного"; по-моему, всё, что здесь представлено, можно купить, но большинству, конечно, интересно просто смотреть:
Шахматы даже не просто в восточном, а каком-то "ханском" стиле:
Старые двери (вот они точно не продаются. Наверное:))
А меня больше всего заинтересовала картинная "экспозиция" - не будучи фанатом живописи, я очень "неровно дышу" к тому, что имеет отношение к восточным сюжетам, вне зависимости от "школы" и техники (вспоминаю, как ещё лет 15 назад я открыл для себя шотландского художника 19 века Дэвида Робертса и в один миг стал его большим поклонником, хотя до того к рисункам относился очень прохладно - для меня они были слишком скучны, а в Каире даже купил альбом его работ). И выставленные здесь картины мне показались очень атмосферными:
Большая их часть написана, как я понял, относительно современным узбекским художником...
... но, связывая живопись и Среднюю Азию, мне всегда приходит в голову имя русского художника Василия Васильевича Верещагина; многим он известен в основном по картине "Апофеоз войны" (помните, с горкой из черепов), но на самом деле именно его работы в своё время буквально открыли россиянам "неизвестную" Центральную Азию, поскольку, помимо батальной направленности, Василий Васильевич очень живописно (не в смысле "красиво", потому что ничего "красивого" во многих описанных им сценах нет, а во втором значении этого слова: "образно, ярко, выразительно, правдиво") показал самые разные стороны жизни и быта этого "пустынного" региона.
О Средней Азии Верещагин знал не понаслышке: летом 1867 года, будучи ещё начинающим художником (ему было 25 лет), он через своих друзей узнал, что Туркестанский генерал-губернатор и командующим войсками Туркестанского военного округа Константин Петрович фон Кауфман ищет художника для участия в военном походе в Центральную Азию. Василий Васильевич попал к нему на приём, и генерал вскоре утвердил его кандидатуру: Верещагин получил чин прапорщика и должность военного художника и уже в мае следующего года прошёл боевое крещение, выдержав в составе небольшого русского гарнизона 6-дневную осаду Самарканда войском шахрисабзских беков (впоследствии он посвятил этим событиям дилогию "У крепостной стены"), за что был награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. В дальнейшем Верещагин совершил ещё несколько поездок по Центральной Азии, побывав в Ташкенте, Семиречье и Западном Китае, в результате чего создал цикл работ, вошедших в так называемую Туркестанскую серию и тематически "смежный" с ней цикл "Варвары".
В 1873 году он представил свои "туркестанские" произведения на выставке в Лондоне (причём в каталоге значилось, что картины Верещагина не продаются, потому что Василий Васильевич хотел оставить их в России), а весной следующего года в Петербурге. Результат оказался парадоксальным: художника обвинили в антипатриотизме, клевете и чуть ли ни в измене (видимо, "благодаря" таким картинам, как "Смертельно раненый", "Торжествуют", "Забытый" и тому же "Апофеозу") , а цесаревич - будущий император Александр III - сказал, что "Верещагин скотина, или совершенно помешанный человек", после чего Василий Васильевич в сердцах собственноручно сжёг несколько своих картин.
Впрочем, я не ставлю целью подробно рассказывать о В. В. Верещагине и его творчестве - им посвящены огромные объёмы материалов, которые без труда можно найти и прочитать (а картины посмотреть). Но хочу поделиться интересной информацией, услышанной в интервью одного из авторов сценария знаменитого "Белого солнца пустыни" Валентина Ивановича Ежова. Оказывается, имена героев будущих фильмов сценаристы частенько "находят" среди своих друзей, знакомых и близких, а тут "вдруг" решили поискать среди художников, и как только дошли до Верещагина, сразу поняли, что именно эту фамилию надо дать бывшему таможеннику Павлу Артемьевичу - очень уж их образы совпали по многим факторам. Но самое интересное даже не в этом: оказывается, в тот момент авторы фильма ещё не знали, как погиб "настоящий" Верещагин (то есть художник), а случилось это во время русско-японской войны, когда на внешнем рейде Порт-Артура подорвался на мине флагманский броненосец "Петропавловск", где находились, в частности, командующий русской эскадрой адмирал Степан Осипович Макаров и Василий Васильевич Верещагин (этот эпизод подробно описан в одном из лучших - на мой взгляд - романом Валентина Пикуля "Крейсера"). Надо ли тут напоминать, что произошло в фильме через несколько секунд после ставшей крылатой фразы "Верещагин, уходи с баркаса!"... Сам В. И. Ежов признаёт, что когда он узнал про это, готов был увидеть в этом "совпадении" некий "рок" и признать, что такое было возможно только "свыше"...
Кстати, коль уж я упомянул Пикуля, то другое произведение Валентина Саввича из серии "Исторические миниатюры" - "Хива, отвори ворота!", которое, казалось бы, как нельзя лучше подходит для упоминания или даже цитирования в этом рассказе, я считаю крайне неудачным, мне даже было стыдно за автора, что он писал не столько ЭТО, сколько ТАК).
Изнутри Дворец Нуруллабая архитектурно не слишком интересен (его внешние стены с высокими башнями и входные ворота - самое привлекательное в этом плане) - за исключением, разве что, внутренних открытых дворов, и то не всех, поскольку два из них очень маленькие и чисто утилитарные, и смотреть в них совершенно нечего. Да и остальные не столько красивые, сколько атмосферные, и то в основном за счёт деревянных конструкций, сильно оживляющих побеленные каменные постройки (никакой майолики, если не считать мелких одноцветных инкрустаций-"бантиков" в некоторых местах, здесь нет).
Малый двор с колодцем посередине с двух сторон является одноэтажным, а с двух других имеет второй ярус, на который ведут деревянные лестницы; большим преимуществом для посетителей является то, что ходить и "лазать" здесь можно почти везде, в том числе и на верхних галереях.
Декоративный светильник, видимо, уже нашего времени, хотя и в "старинном" стиле:
Вид со второго этажа на стены и ворота дворца:
И снова внутренние помещения, комнаты и залы, во многих из которых воссоздана историческая дворцовая обстановка (Дворец Нуруллабая был капитально отреставрирован в 2010-х годах):
"Большой двор", в котором тоже есть колодец, со всех сторон окружён широкими двухъярусными галереями. "Восточного" в нём уже ничего нет - это, скорее, какая-нибудь Испания позднего Средневековья или раннего Ренессанса, нечто подобное я много раз видел в центре "сельской" Кастилии, например, в Педрасе или Турегано.
И здесь тоже можно подняться, причём в нескольких местах, на второй ярус и пройтись по верхним галереям (что, впрочем, уже не так интересно, потому что двор практически "симметричный", и виды на него отовсюду почти одинаковые):
..........
С точки зрения "крупных архитектурных форм" наибольший интерес в Дворце Нуруллабая представляет садовый двор гарема - самый большой во дворце, который предназначался для прогулок хана, его жён, детей и наложниц. В его центре находится восьмигранный бассейн, а вдоль стен с одной стороны устроены летние веранды в стиле айванов...
