Охота за страховыми табличками по России

[Glam]

Супер - зацепило. Теперь тоже буду искать глазами страховые доски по Московской и Смоленской областям .
Очень классный рассказ - спасибо !

[Нет]

Спасибо! Очень мне понравилось, как книгу читаешь. Сразу стала прикидывать, где у нас в Березниках можно посмотреть страховые таблички так сказать в натуре. Пожалуй нигде. Ведь год основания города 1932.
Но ведь видела же я где то похожие домики и не так давно?
Господи! А Усолье, а Соликамск? Уж явно у господ Строгановых денежки на страхование имущества водились.
В Соликамске тоже есть старые купеческие особнячки.
Ну вот план выходного дня намечен.

[Пан Атаман]

Зацепило, Ян Саныч, спасибо. Редкое увлечение, оттого, наверно, и интересное. А еще оттого, что каждый может приобщиться, посмотреть вокруг, открыть для себя что-то новое в давно приевшемся пейзаже.
В Питере, поди, фиг чего найдешь, с его мильен раз перекрашенными фасадами

[Masquerade]

Супер - зацепило. Теперь тоже буду искать глазами страховые доски по Московской и Смоленской областям .
Очень классный рассказ - спасибо !

вам спасибо. Посмотрите. Места ваши на это дело хлебные)

[Masquerade]

Спасибо! Очень мне понравилось, как книгу читаешь. Сразу стала прикидывать, где у нас в Березниках можно посмотреть страховые таблички так сказать в натуре. Пожалуй нигде. Ведь год основания города 1932.
Но ведь видела же я где то похожие домики и не так давно?
Господи! А Усолье, а Соликамск? Уж явно у господ Строгановых денежки на страхование имущества водились.
В Соликамске тоже есть старые купеческие особнячки.
Ну вот план выходного дня намечен.

Благодарю. Я и планирую книжку-малышку издать по мотивам) Думаю, некоторым будет интересно.

В Березниках однозначно ничего не найдете, таблички могут быть только на домах, построенных до 1918 года (ну за редчайшим исключением, когда некоторые современные оригиналы украшают свой дом или коттедж старыми табличками).

Усолье, Соликамск - доски могут быть. Ваши места более менее активно изъезжены гуру стиля из Ижевска (он был и там, и там), но его интересуют, что логично, только редкие экземпляры, а "ширпотреб", как я его называю (таблички обществ, выпущенных многотысячными тиражами, их наверное до сих пор сохранились десятки тысяч по всей стране), так вот, такие таблички он пропускает и оставляет висеть дальше. Как и я, как и все немногочисленные охотники за досками.

Кстати, в моей коллекции присутствует табличка из ваших мест - Пермского земского страхования. Снята в деревне Серегово, это пригород городка Чердынь, 100 км к северу от Соликамска. Я писал об этом в одной из глав. А, да, я вроде её еще не выкладывал)

[Masquerade]

Зацепило, Ян Саныч, спасибо. Редкое увлечение, оттого, наверно, и интересное. А еще оттого, что каждый может приобщиться, посмотреть вокруг, открыть для себя что-то новое в давно приевшемся пейзаже.
В Питере, поди, фиг чего найдешь, с его мильен раз перекрашенными фасадами

Спасибо.

Совершенно верно - привычный мир расцветает новыми красками, потому что смотришь на него под другим углом. Тебе становится безумно интересно и увлекательно в любом самом замшелом селе) Я в одной из глав позже раскрою эту психологическую составляющую, вроде, я эту главу тоже пока не выложил)

А в Питере то да... если мне память не изменяет, табличка Петербургского городского общества - не то чтобы редчайшая, её кажется просто ни у кого нет. О том, как эта табличка выглядела, мы знаем только по старым фотографиям. Но с учетом того, что только таких табличек (не считая досок всех прочих страховых обществ) в начале XX века в городе должно было быть минимум 3000 штук (подсчитали по архивным данным), я не верю, что ни одна не дошла до наших дней. Надо искать, искать, искать. Останавливаться перед каждым домом и обшаривать глазами все закоулки фасада. А дома в Питере немаленькие, и число их немаленькое) Я каждый раз когда приезжаю, хожу с задранной башкой)

Не так давно в Питере кстати нашли очень редкую, новую разновидность доски Российского Страхового Общества. Реконструировали какие-то старые склады или заводик, таблички были прибиты на несущие опоры - видимо, было застраховано складское или заводское оборудование.

Так что город не потерян для дела)

[Kamal]

Здорово и интересно.
Пытаюсь сейчас вспомнить, обычно внимателен к деталям и по городам и весям российским поболтался достаточно, а вот табличек этих не помню. Теперь буду знать и замечать.

[Masquerade]

Ну что, поскольку, как я вижу, тематика востребована, то потихоньку довыкладываю остатки написанного. Всего глав на данный момент 29. Пишу дальше)

Сейчас выложу пару глав, 11-ую и 12-ую

[Masquerade]

Глава XI. Ярославль. Тверицы. Ярославское Земство.

... после нескольких удачных снятий в марте 2009 года меня охватил азарт.

Это напоминает некую захватывающую игру в реальной жизни, главный участник которой - ты сам. Каждый этап подобной игры может приносить несказанное удовольствие.

Ты осознаешь, что являешься обладателем неких знаний, некоей информации, которой владеют, дай Бог, пара сотен людей на всю сто сорока милионную Россию. Ты знаешь, что существуют такие страховые таблички, ты в них разбираешься, ты понимаешь, что перед тобой, когда и почему оно здесь оказалось.

Ты понимаешь, что перед тобой антиквариат, сама история, антиквариат, который более чем сто лет провисел в открытом доступе на улице, и мало кто обращал на него внимание. Процесс поиска - вот едва ли не самый интересный этап охоты. Ты чувствуешь себя неким конкистадором, первооткрывателем Америки.

Правильно продумать район, проанализировать его исторический и географический контекст, выехать на место, и тщательно прочесать его, смотря на фасады домов с легчайшим волнением - в точку твои доводы или нет?

И вот, бинго! Ты видишь замазанный, закрашенный артефакт, он висит на доме, гораздо выше уровня глаз, на нем виднеются какие-то буквы, что это, что? Популярка или раритет? Ты на 90 процентов уверен, что ты первый человек, который за последние сто лет обратил на него внимание. Это добавляет немножко газировки в кровь, заставляя ее бежать быстрее.

Даже не коллекционируя страховые таблички, даже первый этап, этап ПОИСКА, доставляет несказанное удовольствие. Но уж если ты решил пересечь Рубикон, и порешил собирать подобный антиквариат, у тебя впереди множество не менее интересных этапов.

Следующая, далеко не последняя, стадия - ПЕРЕГОВОРЫ. Как правило таблички висят на домах, у которых весьма четко можно идентифицировать владельцев - как правило одного, реже нескольких. Ты начинаешь общаться, а вот тут все зависит от тебя, от погоды и от настроения владельца. Умение трепаться в таких делах очень важно.

Кто-то пошлет, с кем-то можно договориться. За редкую вещь надо ломать копья, если табличка распространенная - можно при первой фразе хозяина развернуться и уйти.

Договориться - это пол-дела. Мы с вами, дорогие мои радиослушатели, плавно перетекаем в этап номер три - СНЯТИЕ. Табличка может висеть очень неудачно, что даже с лестницей не достать, она может быть приколочена насмерть, она может оказаться настолько трухлявой, что рассыпается практически в руках.

Третий этап реальной игры под названием "Охота за страховыми досками" в отличие от второго зависит уже не от погоды и не от настроения обитателей, а только от тебя. Здесь можно схватить и легкий экстрим, так как ты лезешь на высоту, и совершаешь там такие телодвижения, какие в обыденной жизни в голову тверезому человеку в голову не придут.

Например, подняться на пятиметровую высоту, лавируя при всей твоей замечательной комплекции между ветками рябины, внизу на дальнем плане надрывается хозяйский волкодав, сам хозяин внизу стоит со скрещенными руками и выражением лица "да снимай скорее свою ржавую железяку и уматывай, сумасшедший придурок, у меня там Папины Дочки начались", а ты балансируешь на стремянке, левой рукой держась за наличники, а правой пытаешься подковырнуть заветную цель, а гвозди, естественно, сука, кованые. Дореволюционные, дюймовые.

На втором этапе, более важном, надо уметь работать языком, а на третьем - руками. Но это еще не всё. Предстоит уже четвертый этап - ОБРАБОТКА. Нужно почистить табличку, превратив её из ржавой железки в приятную глазу старинную вещь, нужно чуток поработать с информацией, поняв, что же ты действительно нашел.

Каждый из этих четырех этапов приятен по-своему, они настолько разные, настолько мобилизуют и открывают в тебе самые разные, так сказать, знания, умений и навыки (блин, все не удается засунуть в попу свое педагогическое образование), что вся эта реальная, не виртуальная игра становится частью жизни.

Это была лишь небольшая теоретическая прелюдия.

А теперь к практике. Надо же потихоньку продолжать описание того, как формировалась коллекция.

Со вторым этапом, этапом переговоров, мне до этого как-то не везло. Я, казалось бы, уже потерял веру и в адекватность нашего народа, и в успех предприятия.

Но я же настырный. Табличек висит много, пропадают, а у меня их мало. Всех убью один останусь.

И вот, в марте 2009 года мои разговоры с владельцами дома впервые увенчались успехом. Напомню, у меня уже были в коллекции первые экземпляры из сел Диево Городище и Большие Соли, ныне Некрасовского, но они в силу ряда причин были сняты без душещипательных бесед с аборигенами, об этом мои дорогие читатели могут прочитать несколько выше.

В данном случае с первым этапом - анализом места и непосредственно поиском на нем, проблем не возникло. Заволжские Тверицы - моя родная сторона, туда уходят корни, там уже все хожено-перехожено. Единственное, что раньше я под коньки деревянных домов не смотрел.

Район был в дореволюционной черте города, при пожарах 1918 года пострадал, но, в отличие от центральной части города, лишь местами, застройка в целом сохранена.

И вот значит, на выходных свернули мы с тогда будущей, а теперь нынешней, любимой женой вглубь с родного прошпекта Авиаторов в лабиринт Тверицких улиц.

Почти сразу же - удача.



Небольшой закрашенный зеленый овал под самым коньком. Ничего не видно, разве что лишь контуры медведя с секирой - герба Ярославской Губернии.

Включаем режим "обаяние" четвертого уровня, стучимся, открывают дети, зовут маму. Первый раз в жизни после небольшого объяснения сказали сразу же - "Это вон та хрень сверху что ли? Никогда бы не обратили внимания. Берите конечно, нам не нужна"

У меня чуть скупая слеза не скатилась по небритой щеке. Быстренько пронеслись перед глазами положительные персонажи русских сказок, образы добрых русских мужиков, снимающих последнюю рубаху, рассказы Льва Толстого.

Снимать лучше было из чердачного окна, нежели приставлять лестницу. Хозяйка быстренько загнала куда-то собаку, и под позитивное звуковое сопровождение нескольких детишек я потащил лестницу в дом - на чердак.

Дом по словам хозяйки, был построен в 1913 году и внутри выглядел соответствующе. В задней части дома шел вечный ремонт, комнаты пустовали, потолка не было, и следовательно, чердачного пола тоже - были лишь одни мощные стропила. Забравшись наверх балансируя на них с отверткой в зубах, я и пробрался к баклончику.

Откинул проволочку и отворил потихоньку калитку:



Дальше - дело техники, гвозди попались вменяемые, страховой агент при вешании доски особо не лютовал



Да и сама табличка попалась добротная, крепкая. Видимо, закрашена она была очень давно, после чего несколько раз перекрашивалась. Чем больше слоев краски - тем лучше сохран, влага до хрупкой жести не добралась.

Жена экспериментировала с фотиком, значительная часть снимков вышла словно из фильмов ужасов. Мрачный, брошенный дом, в темном небе луна, на крыше, копошась словно медведь, виднеется орудующий отверткой упитанный Фредди Крюгер в полосатом свитере:



А на самом деле все выглядело так:



И вот, успех. На мое удивление, обратная сторона таблички блеснула золотом:



Это была моя первая снятая табличка, сделанная из жести, то есть самая распространенная. С обратной стороны жесть для защиты от влаги покрывалась желтым лаком, быть может, кто-то помнит, как выглядели раньше консервные банки без этикеток. Они тоже покрыты желтым влагозащитным лаком.

Тогда я этого ничего не знал, и очень радовался. Как никак, первый трофей, добытый при добросоветсном прохождении всех этапов.

Оставался последний, тяжелый для меня этап - реставрация.

Вот как выглядела табличка до реставрации.

Тыловая часть прекрасна:



а вот о фасадной этого пока не скажешь:



Но не беда. Мы уже владеем секретами чистки жести. Путем сотен экспериментов было выявлено, что лучше всего очистки от краски и ржавчины жести подходит ничто иное, как средство для прочистки унитазов "Крот". Он уже помог нам отчистить первую табличку из Некрасовского.

Однако, по мере погружения в унитазный мир, выяснилось, что средств "Крот" существует множество, а нужный кротяра достаточно редко. Пришлось экспериментировать с несколькими сомнительными крото-клонами, например, "Крот-Тараном", и пришлось пойти на сделку с т.н. "Розовым Кротом".

Розовый крот подвел.

Берем очень полезный судок, доставшийся по блату из поликлинники:



берем предательского розового крота усиленного:



Наливаем его на дно судка и кладем туда табличку фэйсом вниз:



Эффект нулевой. Розовый крот опростался на полную катушку.

Где же ты, старый добрый Крот из Щекинского района Тульской области, рабочий поселок Первомайский, ул. Симферопольская, 19, ОАО "Щекиноазот"

Нет тебя в магазинах, нет тебя в гипермаркетах. Гипермаркеты любят рекламируемый мажорный "Тирет" и "Силит", какой им Щекинский район. Лишь пару недель спустя искомый товар удалось обнаружить на стихийном колхозном рынке в левобережном Тутаеве, там то он и был скуплен на корню.

После обнаружения истинного Крота, и налаживания дальнейших поставок, дело пошло как по маслу:



Все отчистилось идеально, и после натирания свеженькой отчищенной жести графитовой смазкой для автодвигателей ШРУС табличка приобретает приятный глазу тефлоновый вид, и от дальнейшей коррозии антиквариат защищен. Вот что получается из ржавенькой закрашенной хрени мутно-зеленого цвета после реставрации:



А теперь собственно, информация, которая окончательно окружает старинную вещь определенной аурой, шармом, и вкупе с тем, что ты сам её обнаружил, снял, отреставрировал, окончательно превращает в одухотворенную часть твоей жизни.

Перед нами табличка Ярославского Губернского Земского Страхования.

Земство - это выборный орган местного самоуправления, которые появились в России после Великих Реформ 1860-х годов.

В основном земства занимались образованием, медициной, развитием инфраструктуры, и, как мы видим - страхованием.

По итогам тех же Великих Реформ впервые законодательно был засвидетельствован тот факт, что каждая дом, каждая постройка на территории Российской Империи должна быть застрахована от огня. Пожары были бичом того времени, и государство в целом, и население в частности несло огромные убытки, с которыми западные общества давно уже научились справляться путем обязательного страхования имущества от огня.

Теперь подобная практика добралась и до нас. Население поначалу высказывало явное недовольство, называя обязательное страхование новым налогом, но довольно быстро оценило все плюсы нововведения.

Обязательному (окладному, как его называли) страхованию подлежали все постройки, которые находились в черте крестьянской оседлости, то есть, по-большому счету, в деревнях и селах. Все без исключения постройки в сельской местности были застрахованы по окладному страхованию, но страховая доска в подобном случае не выдавалась.

Она выдавалась в двух других случаях земского страхования - дополнительного и добровольного. Дополнительное земское страхование осуществлялось опять-таки только на селе.

Например, дом уже застрахован по обязательному страхованию на пять тысяч рублей. Но хозяин считает, что его имущество стоит дороже, десять тысяч. И он стрaх@ется дополнительно, на большую сумму. В таком случае земство поощраяет стрaх@емого и в качестве своеобразного приза выдает ему страховую табличку - молодец, хороший мальчик.

И земству реклама, и хозяину статусность, вся деревня видит, что он богатенький, раз раскошелился на дополнительную страховку, значит, есть что страховать.

Третий вариант земского страхования - добровольный.

Постройки в городах, рабочих поселках, садоводствах, а также помещичьи усадьбы не подлежали обязательному страхованию. Как правило, помимо многочисленных коммерческих страховых обществ (о них мы поговорим позже), в крупных и не очень городах существовали свои городские страховые общества (опять-таки позже)

Вся эта серьезная конкуренция создавала препоны на пути Земского страхования в городе. Поэтому, если владелец, горожанин ДОБРОВОЛЬНО страховался ни где-нибудь, а в Земстве, то цены такому прекрасному человеку в глазах земства не было. Ему и доску, и почет, и уважение.

Позиции Ярославского Земства и в губернии, и в Ярославле в частности, были очень сильны.

Страховать Ярославское Земство начало первым в России (наряду с Новгородским) в 1866 году.

История у общества богатая, богатым было и оно само.

Именно этим объясняется большое количество застрахованных строений, дополнительно и добровольно, а следовательно, и немалое количество сохранившихся страховых табличек Ярославского Земства.

Она красивая, одна из самых красивых табличек земств в стране.

Земство имело право страховать постройки лишь на собственной территории, в данном случае, на территории Ярославской Губернии.

Зачастую, но не всегда, табличка земского общества страхования содержит геральдику соответствующей губернии. В нашем случае перед нами герб Ярославской Губернии, учрежденный 8 декабря 1856 года

Описание герба: "В серебряном поле черный, идущий на задних лапах, медведь; голова прямо, держит в левой лапе золотую секиру на таком же ратовище. Щит увенчан Императорскою короною и окружен золотыми дубовыми листьями, соединенными Андреевскою лентою".

Четкая прорисовка герба крайне удачно удалась неведомому нам "дизайнеру" конца XIX века. Над гербом полукругом идут слова: "ВЪ ЯРОСЛАВСКОМЪ ГУБЕРНСКОМЪ ЗЕМСТВЕ ЗАСТРАХОВАНО"

Сделана из жести. Изначально она была окрашена фабричным способом, двумя-тремя цветами, но, к сожалению, выводы о раскраске пока сделать сложно - такой таблички с сохранившимися "родными" красками я на своем пути не встречал.

Тираж подобной доски был велик, зданий было застраховано много, губерния была богатая, досок сохранилось прилично, и табличка в наши дни считается распространенной.

Однако, есть один фактор, и этот фактор, как говорится, трактор. У Ярославского Земского Страхования самая длительная и насыщенная история в России. Этот вариант таблички получил распространение ориентировочно лишь с конца 1880-х - начала 1890-х годов XIX века. Земство начало страховать от огня в 1866 году, следовательно, в 1860-х - 1880-х годах существовал некий иной вариант страховой доски. Он есть, его не может не быть, и мы его обязательно найдем.

Относительно же данной конкретной таблички можно сделать и первые нехитрые выводы.

А заключаются они в том, что в период между 1913-ым годом (дата постройки дома) и 1918-ым (ликвидация земств в целом и страхования в частности) хозяин дома по 3-ей Тверицкой улице, что в Ярославском Заволжье, выразил желание добровольно застраховаться именно в Ярославском Земстве и получил за это желание страховую доску, которую и прибил под конек дома страховой агент Земства.

А спустя 90 лет снял Ян Александрович.

[Masquerade]

Глава XII. Данилов.

В апреле 2009 года неведомая табличная сила погнала нас с Валентином в другие города.

Нашей очередной невинной жертвой стал город Данилов, что находится в 60 верстах к северу от губернского города Ярославля.

Я уже бывал там, но с учетом так сказать нашего хобби, любая местность заиграет новыми красками. На все дома смотришь совершенно иначе. Город преображается.

По уму, Данилов - город, практически лишенный знаковых достопримечтальностей. Собор на Горушке, одна улица каменных зданий, и множество кварталов невыразительной деревянной дореволюционной застройки.

Именно так мне казалось несколько лет назад, пока таблички не захватили меня в плен.

В апреле 2009 года я взглянул на Данилов совершенно иначе.

К делу.

Было известно, что в Данилове существовало своё собственное городское страховое общество. Как мы уже знаем, страховые общества делятся на три основных так сказать категории:

1. Акционерные. В просторечии - федеральные, их штаб-квартира находилась в Москве или Питере, а действовали они на территории всей страны.

2. Земские. В просторечии - региональные, они действовали исключительно на территории той или ной губернии.

3. Городские. Тут и просторечия не надо. Очевидно, что такие общества действовали лишь на территории того или иного города, и в крайних случаях - в соседних городах губернии.

Даже по логике, самые редкие страховые знаки встречаются именно у городских обществ. Ведь в случае с акционерным федеральным вероятность нахождения того или иного знака существует по всей России, и не только. Вероятность нахождения земского знака есть только в определенном регионе.

Но можно точно знать, что страховую доску городского общества можно найти ЛИШЬ В ОДНОМ ГОРОДЕ, И ТОЛЬКО. Она априори редкая.

Удивительно, но "Даниловское общество взаимного страхования от огня" является одним из самых старых не только у нас в Ярославской губернии, но и в России. Оно основано в 1865 году - на заре организации существования земских и городских обществ. Для сравнения, даже в губернском городе Ярославле подобное общество появилось лишь в 1877 году.

Данилов в этом плане - "старичок". Это общество с самыми богатыми традициями на территории нашей области, в силу тех или иных причин. Об этих причинах мы можем сделать некие выводы позднее...

А сейчас мы мчимся на север, в Данилов.

Мы были вооружены некими знаниями, что доска Даниловского Городского Общества - раритетная, что мол, город уже обследован до нас, и там ничего нет, и в реальности известно лишь две-три доски Общества, притом не в самом лучшем виде.

Первый же взгляд на город развеял все эти сомнения.

Брошенный дом, остатки таблички:



Этот пример не показателен, не характерен. Небольшой центр Данилова состоит из крупных двухэтажных домов, и на значительной части либо осталась страховая доска, либо есть след от нее!

Вот, например, массивный дом со страховой доской под крышей:



То, от чего должна была оберегать табличка, почти добралось до нее - пожар, но Бог миловал:



Хозяева категоричны - не отдадим, и всё тут. Пусть лучше погибнем сообща в огне, но непонятная ржавая хрень будет висеть на месте. Ну будет так будет. В ближайшей видимости есть еще несколько аналогичных артефактов.

В следующем доме хозяева сразу пошли навстречу:



Вот ты, родная, до нашего визита считавшаяся редчайшей вещью:



Мы уже идем к тебе, чтобы сохранить вовеки



Первая удача. Охваченные азартом, мы рассматриваем вещь, которая провисела на улице, совершенно ненужная прохожим, как минимум сто двадцать лет:



Больше вряд ли, потому что английская листовая жесть, из которой, собственно, и изготовливались таблички, начала импортироваться в Российскую Империю лишь на рубеже 1880-х - 1890-х годов. Но Даниловское Городское общество значительно старше, оно 1865 года, а стало быть, должны существовать доски, сделанные из латуни, или, менее вероятно, цинка или чугуна. Таких не обнаружено. Но даже это - большая удача.

Читаем:

"Даниловское общество взаимного страхования от огня. Район деятельности: город Данилов Ярославской губернии. Устав общества учрежден Министерством Внутренних Дел 13 июля 1864 года. Начало страховых операций: 1 января 1865 года. На 1 января 1892 года в обществе было застраховано имущество 311 его членов по 311 полисам"...

Размер доски 20,5х 29 сантиметров.

В центре изображен герб губернии, медведь с секирой, хотя более логичным было бы изображение герба города, тем более, он весьма оригинальный:



Герб Данилова утвержден 20 июня 1778 года (закон №14765; 31 августа 1778) вместе с другими гербами городов Ярославского наместничества.

"Щит разрезан вкось пополам, а выходящий из поля шахматного в серебряное .... медведь, доказывает, что сей город принадлежит Ярославскому наместничеству".

Герб сочинен товарищем герольдмейстера фон Энденом."

Легенда о происхождении шахматного поля также весьма оригинальна... Будто бы Петр I, случайно ошивающийся в этих краях, был больно недоволен убожеством мест, и местные кустари-умельцы, чтобы царь не гневился, преподнесли ему серебряные дорожные шахматы невиданной красоты. И Петр оттаял.

Вообще, в городе преобладает подобная двухэтажная архитектура рубежа XIX-XX веков. И таблички есть.



Есть и каменная, но ее мало, пара кварталов в центре



Главная достопримечательность Данилова - огромный храм начала XX века на Горушке, находится в пригороде:



А дома с табличками все встречаются и встречаются. Наверное, в общей сложности, в разном виде и состоянии, мы нашли не менее десяти домов с табличками Городского общества, или их остатками, что для уездного города очень круто



Несмотря на наш не самый большой опыт поисков, даже мы заметили некий нюанс: в Данилове не присутсвовало никаких других табличек, кроме местного городского общества, даже намека на них. Все следы на домах принадлежали именно ему же - Даниловскому Городскому.

Стоило порыться в памяти и книгах, чтобы установить причнно-следственные связи. Дело в том, что Данилов - едва ли не самый патриархальный, консервативный город на Ярославщине. В то время, когда большая часть губернии была бойкой, промышленной, открытой для разного рода новых веяний, оживленной, Данилов испокон веков играл роль крупного центра для сбора и переработки окрестной сельхозпродукции, присутствовали некоторые ремесла, и не более.

Более того, Данилов и окрестности являлись давним центром старообрядчества. Отсюда, собственно, и эти огромные двухэтажные дома - крупные, на большие семьи, добротные, без изысков.

Не удивительно, что местное страховое общество играло ключевую роль в страховании. Скорее всего, консервативные даниловцы попросту никого не пускали на свой страховой рынок! Ни Ярославское Земство (ни одной доски, ни следа от нее не найдено, в отличие от всех других районных центров Ярославской области), ни, тем более, проклятые Московские и Петербургские федеральные общества. Если и быть застрахованным, то только "среди своих".

Отсюда и большое количество дошедших до нас досок. Дома крупные, люди богатые, общество свое, карманное - что не страховаться?

Вот и еще один пример. Дом на улице Володарского.



Был выходной, дедушка с первого этажа быстро вошел в наше положение. Нашей лестницы определенно не хватало, высота - минимум метров семь. Сходили к соседу через дорогу, втроем притащили гигантскую деревянную лестницу.

Подключился молодой парень-жилец со второго этажа, который "никогда эту хрень не замечал, и вообще, мне послезавтра в армию". Лестница-гигант помогла. Победа. Поскольку табличка висела под навесом, сохран идеальный, разве что краски утратились, конечно.



Далее я был приглашен дедушкой в дом отметить событие. Я люблю познавать все новое, например, субботнюю жизнь даниловских обывателей, но когда я увидел стол с хлебом, шпротами, половинкой водки, а главное, семидесятилетней бабкой за ним, в одних трусах, даже я спасовал. Бабушка тоже начала стесняться визитера, и вкусив пару шпротин, я ретировался. Дедушка пытался продать мне радиолу годов шестидесятых, но я как-то не фанат.

Итак, у нас уже две таблички Даниловского общества.

Не взять третью было бы просто кощунством, тем более, с такого небольшого, одноэтажного дома.



Висит низко, как на ладони. Сверкают ржавчиной цифры 1865.



Дом производил впечатление брошенного. Неухоженный, следов по снегу к калитке нет, как-то забыто все. Но что-то все-таки подсказывало, что жизнь в нем есть. Закончив барабанить по калитке, мы принялись заглядывать в окна. Стучали - все бестолку.

Комнату было видно напросвет... и после вглядывания внутрь пространства все более жутковато было осознавать где-то там, вглубине, на фоне света... черты человеческого тела... внутри тоже все заброшено, неуютно. Но вот привыкшие к темноте глаза выхватывают в пучке света человеческий профиль... нос... лоб... волосы... чуть ниже - корпус... какой-то неестественный взгляд... и все это качается... ПОВЕШЕННЫЙ!

Хорошо, что я мужчина, вступающий в рассвет сил, и пока не ссусь на снег.

Медленно качающееся лицо человека с седыми волосами в темноте повернулось ко мне, сверкнули глаза, и лицо начало приближаться ко мне, к окну...

оказалось, мужчина сидел в кресле-качалке, и нас не сразу услышал.

Объяснив суть дела, пришлось впервые за всю историю наших похождений внести таксу за табличку: сто рублей. До этого как-то обходилось без жертв, на добром слове. Ну надо, так надо.

Лезу я. Раскладываю лестницу...



Приступаю, из-под таблички сыпется столетняя труха и столетний птичий пух...



и вот, готово



Третья табличка Даниловского Городского у нас в руках.

Тогда мы посчитали, что этого более чем достаточно.

Однако, именно этот вояж простимулировал меня выйти на связь с братьями по разуму, с другими табличными гуру. Ведь по большому счету, случайным образом, у меня образовалось две лишних таблички. Куда мне их девать?

Так то я и влился в общероссийский картель коллекционеров страховых досок. Ведь что логично, городские или земские страховые общества встречаются на определенной территории. И до ряда таких территорий мне никогда не добраться, как, собственно, никогда не доехать до моего Данилова коллекционеру, например, с Урала. Выход один: меняться. Мне удалось снять три таблички в Данилове, а кому-то удалось достать лишнюю доску в затерянном уральском городке.

Две "лишних" даниловских таблички пополнили собрания в других концах страны, тем самым увековечив город Данилов не только во времени, но и пространстве, а мне достались страховые знаки далеких, и не очень, городов... каких? Об этом - в следующей серии...

[kozharik]

Читаю,затаив дыхание. Экшн! Спасибо за удовольствие и науку.

[mvv]

Отчет замечательный и тема интересная, как говориться "удивительное рядом". Только дальнейшее раскачивание интереса к этой теме приведет к тому, что появяться не такие принципиальные люди, которые просто будут тырить эти таблички с домов, к сожалению конечно. Где то здесь на форуме уже читал про ребят, которые поехав в Англию кажется, под покровом ночи бегали, снимали таблички.

[Masquerade]

Отчет замечательный и тема интересная, как говориться "удивительное рядом". Только дальнейшее раскачивание интереса к этой теме приведет к тому, что появяться не такие принципиальные люди, которые просто будут тырить эти таблички с домов, к сожалению конечно. Где то здесь на форуме уже читал про ребят, которые поехав в Англию кажется, под покровом ночи бегали, снимали таблички.

да уже давно и вовсю тырят... мои рассказы конечно привлекают к тематике внимание, но все-таки надеюсь здоровое)

а у кого башка изначально в этом направлении работает, и так спиздит

[Masquerade]

Глава XIII. Романово-Борисоглебск (Тутаев)

Наконец-то у нас начало получаться... казалось, лишения февраля и марта, когда хозяева домов дружно слали нас нах@й, остались позади.

Может, это была череда нелепых случайностей, может, мы начали накапливать опыт правильного общения, может, хорошим людям должно везти, а скорее всего, всё вместе.

В апреле 2009 года мы были на большом моральном подъеме. В самом Ярославле за зиму уже обнаружено несколько десятков табличек по частным секторам, оставалось одно - находить время, ездить, договариваться.

С временем как обычно туго.

Да и сiль в том, что тратить его на поездки по родному, изведанному вдоль и поперек городу, несколько не хочется, а хочется его тратить на поездки в другие города. А по Ярославлю можно кататься подспудно, например, во время обеденного перерыва у нас на заводе.

Вот и сейчас мы решаем потратить хороший, солнечный, апрельский выходной на исследование неведомого до селе нам городка. Его я берег на закуску. И близко, и интересно, и шансы найти что-нибудь полезное очень велики.

Левобережный Тутаев, тридцать километров от Ярославля вверх по Волге.

Парадокс, но за всю жизнь ни разу там не был - лишь исключительно на правом берегу. Вот в чем еще один большой плюс хобби - судьба заносит в такие места родного края (и не совсем родного), куда целенаправленно ты в жисти не попал бы, потому что цели в таких местах нет и быть не может.

А сейчас - есть.

Маленькие ржавые таблички приводят нас на пару подельником Валентином, и нашими же женами (сделаем охоту семейной) на левый берег Волги в Тутаеве.

Немного истории.

Тутаев, несмотря на всю красочность и приятнорусскость названия, называется так лишь с 1918 года - это такой красноармеец был. Древнее название города - Романово-Борисоглебск. Де факто это два города, находящихся друг напротив друга на берегах Волги, и железной рукой монарха объединенных в один. На левом берегу, где мы, Романов, но противоположном - Борисоглебск. Романов и гораздо старше, и круче Борисоглебска. Последний некоторое время был вообще заштатным городом, то есть имеющим статус города, но при этом не являясь центром уезда.

В основном вся культурно-общественно-экономическая жизнь проходила на левом берегу, в Романове, а Борисоглебск был его заречным дополнением. Об этом можно судить и по количеству церквей на разных берегах Волги.

Все круто изменилось в 1970-х с постройкой на правом берегу, в экс-Борисоглебске, Тутаевского моторного завода. Возвелись чудесные серые спальники, которые радостно заселили заводчане.

Моста через Волгу между двумя городами никогда не было, и де факто, несмотря на близость, они и оставались, и остаются разными городами.



С постройкой завода жизнь перенеслась на правый берег, и теперь уже левая смахивала на заштатную. Так, на данный момент при общей численности населения города в 41 тысячу человек, на левом берегу, в экс-Романове, живут лишь несколько тысяч. Правобережным жителям без нужды нечего делать на левом, а нужды, как правило нет.

Я, собственно, к чему такое отступление делаю. Благодаря ряду обстоятельств некогда самая развитая и богатая часть города, романовская, в наши дни осталась на задворках, что позволило сохраниться практически ста процентам исторической застройки. Все новые дома и учреждения строятся на правом берегу, а здесь новые постройки - лишь удел ярославских дачников, которых сюда манят прекрасные виды и неторопливый деревенский ритм жизни.



В общем, попадаешь в Романов - и как в город XIX века попал. Удивительно сохранившийся комплекс городской застройки, именно комплекс, а не отдельно стоящие здания.

Город не бедствовал, а стало быть, шансы на то, что у горожан водилось баблишко на страхование своих особняков, велики.

И погода стоит идеальная - солнышко уже яркое, апрельское, грязи еще особой нет, а самое главное, нет главного врага любопытных ярославских мужчин, которые ездят в другие города шарить глазами по фасадам домов - зелени деревьев. Которая эти фасады закрывает.

В общем, все на нашей стороне. Мы в Романове.

символ города - Казанская церковь, живописно ниспадающая по склону Волги



Вид на Борисоглебскую сторону


Город находится в очень живописном месте, сложный рельеф, который и придает прелесть. Условно говоря, он стоит на мощной круче на берегу Волги, круча изгрызена оврагами, по которым вниз бегут ручейки.



Добавляют колориту и сохранившиеся валы романовской крепости - Романов в XIV веке был центром одноименного небольшой княжества.

В общем, такое большое количество валов, обрывов, оврагов и откосов конечно придавало колориту и было удобно при обороне, но являлось головной болью романовцев - склоны постоянно сползали. Огромными валунами много веков жители боролись со стихией, как могли, укрепляя откосы



Не удивительно, что самые красивые дома находится на набережной и соседних улочках. Особняки как бы окаймляют овраги, через которые перекинуты мостики.

Однако, что это я вокруг да около. Давайте сами посмотрим на сохранившиеся архитектурные шедевры.

Каменные:









Деревянные:



И каменно-деревянные:



сплошная фасада:



Небольшая торговая площадь, на которой торговали веками, и пожарная каланча:



Интересно, что именно на местном базаре я нашел нужное мне средство "Крот", для чистки табличек, и скупил весь стратегический тутаевский запас - три литра.

у консервации во времени и пространстве, есть и минусы, какая бы ни была качественная постройка, за сто лет без ремонта кто угодно не выдержит:



Романов превратился в заповедник не только для имперского города, но и для сталинской эпохи, вернее, ее атрибутов в местном парке:





Ну а деталек то... набрать можно больше, чем в губернском центре





колесоотбойные тумбы - целыми рядами



Гуляем мы, гуляем, а главного то и не видим. Табличек то вообще нет!

Ладно бы были следы от них, это хотя бы свидетельствовало о том, что они существовали. Но нет и следов. Что удивительно - вроде небедный город, который в 1913 году учредил даже свое Романово-Борисоглебское городское страховое общество, а досок нет.

Такое может объясняться многим - например, что в советские времена поработал неведомый нам коллекционер-любитель (если поработали за последние лет двадцать, следы по-любому останутся), а может, поработал "Госстрах". А может, была кампания по ликвидации символов старого режима... много чего могло быть.

Но нет. Что-то да есть!



К сожалению, табличка висит неудачно, неудачно, конечно, для нас - она не под козырьком и весь текст уничтожила влага, хотя сама доска производит впечатление крепкой. Судя по всем внешним признакам - это уже приевшееся Ярославское Земство.

И уже под занавес поездки... огромный двухэтажный дом-красавец



Хыдыщ!



Усатый хозяин средних лет оказался дома - повезло. Рекорд по скорости - только мы объяснили суть дела и показали объект наших вожделений, он коротко бросил: "Я и не видел ее никогда. Мне не надо. Забирайте", и скрылся дома.

Святой человек. На таких Русь-матушка держится.

Табличка висела на грани возможностей - лестницы хватило только-только.



Опять полетел столетний птичий пух, он обнаруживается практически за каждой табличкой... труха...



и вот, артефакт у нас в руках. Снизу буквы практически не читаемы, видно, что что-то нарисовано, мы даже догадываемся что, но чтобы вникнуть - надо снимать. Неудивительно, что на нее никто не обращал внимания.



Перед нами страховая доска Российского Союза Обществ.

Если вкратце, смысл в чем. О городских обществах взаимного страхования я уже писал в предыдущей серии. Были очень успешные примеры подобного рода обществ, которые были в состоянии монополизировать весь городской рынок (пример того же Данилова), но были и слабые общества. Например, городское страховое общество соседнего с Даниловом Любима, после страшного пожара 1897 года, когда сгорел весь город, так и не оклемалось, обанкротилось, погибло.

в 1909 году был создан Союз Обществ, в который к 1917 году вошло 174 общества городов Империи, из 222. Он обладал значительным перестраховочным капиталом, обладал влиянием, престижем, и его существование положительно сказалось на страховом деле в России тех лет.

Если одно конкретное общество того или иного города с некоторым трудом могло противостоять агрессии коммерческих федеральных страховых монстров тех лет, то сообща все обшества неплохо держали позиции.

Для нас, собирателей досок, появление Союза сыграло скорее негативную роль. Дело в том, что Союз выпустил свои собственные доски, которые заменили аутентичные таблички того или иного городского страхового общества. Они были одинаковыми и вешались в городах, входящих в Союз, по всей территории Империи.

Непонятно, чем руководствовалось то или иное общество при выборе - стоит ли создавать "свою" доску, или вешать те, которые присылает "центр".

Например, ни в Данилове, ни в Ярославле подобной доски Союза обнаружить не удалось. Общества этих городов с давними местными страховыми традициями продолжали и после 1909 года вешать свои таблички. Хотя, вполне вероятно, они не входили в Союз.

Весьма логично предположить, что во вхождении в Союз не были заинтересованы богатые общества с большим капиталом, вроде опять-таки тех же Даниловского и Ярославского. А были заинтересованы молодые, неопытные, только созданные организации.

Эмпирическим путем коллекционерами табличек выяснена дата, после которой у новообразованных Городских Обществ не может существовать своя доска с оригинальным дизайном, когда они были вынуждены вешать доску Российского Союза Обществ. Это 1912 год.

Общества, которые были образованы после этой даты, вешали на застрахованные ими постройки доску Союза. За редчайшими исключениями.

"Романово-Борисоглебское взаимное страховое от огня общество" образовано в 1913 году, сразу же вошло в Союз, а итоги этого события у нас в руках - табличка Российского Союза Обществ. Период, когда этим обществом был застрахован дом по улице Ленина, также вычислить несложно - с 1913 по 1918 год. Тогда же была и прибита эта табличка.

Доска довольно таки популярная, потому как в силу специфики висит во многих городах России, и не только.

Материал - листовая жесть, фабричные краски, судя по всему, были не шибко качественными, потому что несмотря на множество найденных таких табличек по всем просторам необъятной, родные краски сохранили полторы доски



Обратите внимание, как любовно прорисованы запонки на рукавах



На основании этих двух находок можно сделать выводы о всей цветовой гамме доски. На этих выводах и была сделана цветовая реконструкция (Айше Бекташева, г. Москва)



Рукопожатие - основополагающий символ в страховом деле тех лет. Единство, связь, взаимовыручка, дружба. Две крепко пожимающих друг друга мужских руки присутствуют и на ряде других досок как символ ВЗАИМНОГО страхования.

Вот что попало нам в лапы в Тутаеве.

На территории Ярославской области довольно богатые традиции взаимного страхования - свое городское общество возникло практически в каждом уездном центре. Так, свои, оригинальные доски имеет, помимо уже известного нам Даниловского, Ярославское общество (о нем в следующих сериях), Рыбинское, Ростовское, и погибшее Любимское.

В 1913 году появилось страхование в Романове, вот его табличка, у нас в руках. В 1917 году - в Угличе. Там, наверное, вообще, никаких досок не успели повесить. В 1916 - в Мологе. Никаких сомнений, что если в затопленной Мологе и висели таблички местного городского общества, то это доски Союза Обществ.

Но к сожалению Мологи нет... а вот доску общества "Россия", некогда висевшую в Мологе, нам с Валентином в ходе мытарств по Яргубернии таки удалось найти...но об этом - в следующих сериях... а сейчас у нас день еще не кончен... мы едем в Ярославль, в Тверицы, есть там у нас кое-что на примете...

[Masquerade]

Глава XIV. Ярославль. Тверицы. Русь.

Вернувшись в родной город Ярославль из Романова-Борисоглебска, мы сразу устремились к уже известному нам адресу на улицу 4-ю Тверицкую. Это Заволгой, что логично, в Тверицах.

Заволжская часть Ярославля в конце XIX века испытывала второе рождение, строительный и экономический бум. Причина - создание там Урочского вокзала, откуда уходили поезда на Север, на Вологду и далее на Архангельск, и вагоноремонтных мастерских, обслуживавших эту часть дороги.

И без того небедные Тверицы продолжали богатеть, служа важным перевалочным пунктом грузов с волжской речной системы на железную дорогу и обратно, и местом пересадки пассажиров, следующих из Москвы через Ярославль на Север, и назад.

В 1913 году, после постройки Николаевского железнодорожного моста через Волгу, этот район Ярославля стал окончательно неотъемлемой его частью. В Тверицах началась одна большая стройка - застраивали целые кварталы разом - спрос был.

Естественно, таким лакомым куском не могли не заинтересоваться страховые компании. Новенькие недешевые дома, возведенные в городской черте, у жителей есть денежки - что еще надо страховщикам?

Вдобавок, бум строительства произошел в начале XX века, бОльшую часть кварталов в глубине застройки миновали пожары 1918 года, а стало быть, значительная часть этих домов, сохранилась по наши дни. Вдобавок, дома эти в большинстве своем были деревянными, а как мы уже знаем, именно на деревянные дома приходится подавляющее большинство сохранившихся страховых табличек.

На одной из Тверицких улиц, а именно, на Четвертой, мною и были обнаружены сразу на двух домах подряд характерные контуры:



Букв с земи не видно, возможно, поэтому она и провисела незамеченной сто лет, но такой внешний вид имеет доска лишь одного общества - Взаимного Страхового Общества "Русь", даже пьяным не спутаешь.

Разговорившись с хозяйкой, добродушной женщиной лет шестидесяти, я получил безоговорочное добро на снятие. Как и водится, она и не знала, что там что-то висит, что это вообще за ржавая хрень, и ни разу не обращала на нее внимание.

Вкратце объяснив, я не только не получил отказа, а наоборот, вспышку энтузиазма, от чего даже был несколько шокирован. Мол, надо скорее снимать, вам же надо, историческая вещь пропадает, мне все равно ни к чему, да и дом старый, скоро совсем упадет. Скорее приезжайте и снимайте.

Святой человек.

Дело было в разгар зимы 2009 года, под домом лежали метровые сугробы, поэтому вместе с хозяйкой порешили, что я объявлюсь, когда стает снег.

И вот, лишь подтаял снег, мы с Валентином с голодным блеском в глазах и с лестницей переминаемся у калитки. И вновь получив благословение от женщины "забирайте, конечно, ребятки, мне то совсем уж ни к чему", мы приступили.



Дом был уже порядочно трухлявый, все предательски скрипело, поэтому на конек полез изящный Валентин



Табличка висела в углублении, снимать было неудобно, тут-то хозяйка и предоставила нам потрясающий предмет, о котором мы мечтали долгие годы - тяпку для шинковки капусты. Лучше артефакта для снятия досок не найти. Жаль, нам ее отказались продать - говорят, скоро сезон.

На улице к моменту окончания операции уже скопилось несколько тверицких алкоголиков, во главе с дядей Геной. "Дядя Гена" - имя не собственное, а нарицательное. Такой дядя Гена есть на каждой улице. Он всегда пьяноват, но при этом всегда внимательный, ничто не ускользнет от его соколиного взора.

Вот и сейчас, покрутив табличку в руках, он хитро прищурив глаза, спросил: - Так ведь она наверное это... Денег стоит? И ища поддержки у собравшихся соратников, вопросил:

- Как считаете мужики, можно ли её СДАТЬ?

С подобным образом полупьяноватого мужика в тельняхе, который вечно вынюхивает, где что плохо лежит, и где что куда можно сдать, мы встречались в последствии не раз и не два, поэтому знакомьтесь: Дядя Гена.

На соседнем доме висела аналогичная табличка, еще более неприметная и зачуханная.



В предыдущий раз я уже уточнил, что дом используется под дачу, там живет крупный волкодав (в подтверждении слов мощный забор сотрясался от ударов, утробный лай), и хозяева бывают раз в 3-4 дня, чтобы его покормить.

Нам повезло. Хозяева были дома, и также оказались милыми людьми. Несколько послушав мои лекции о спасении культурного наследия великой страны, они спокойно сказали - конечно снимайте, если сможете. Нам не надо, мы не обращали внимания, думали, просто железка зачем-то висит.

Поехали



На этот раз почетная честь выпала мне. Территория перед домом была небольшая, и оба мы маневрировали в опасной близости от волкодава, который разве что не вешался на цепи в истерике (чужие гады на участке, немедленно убить уродов)

Несколько побалансировал... а какой декор!



И успех:



Мы в каждом случае предлагаем дарителям (ну или продавцам) табличек совместное фото с дощечкой - на память о них, и о моменте. Большинство отказывается ("Да разве это благое дело... да и не накрашена я сегодня" , некоторые соглашаются, запечатлев тем самым исторический момент - табличка, провисевшая и заржавевшая на их доме в течении столетия, снята.

Владельцы дома с "Русью" на 4-й Тверицкой:



На публикацию фотографий также всегда спрашивается устное разрешение.

Город маленький, прослойка тонкая, владельцы оказались знакомыми моей мамы, которые и сдали меня со всеми потрохами ("А ваш сыночек с нездоровым фанатичным блеском в глазах бегает по всем Тверицам и отдирает ржавые куски от домов")

Безудержно довольные, мы отбыли восвояси.

Наш нехитрый дневной улов:



Одна доска Российского Союза Обществ, снятая в Тутаеве, и две далеко не частых таблички общества "Русь". А теперь разберемся, почему же не частых, посмотрим, что из себя представляет сама доска, окунемся в волшебный мир начала XX века и прочая, и прочая, и прочая.

Мы продолжаем наше знакомство со страховыми обществами Российской Империи. Знакомьтесь:

Взаимное страховое общество "Русь"

Дата учреждения: 7 марта 1911 года.
Место нахождения правления: г. Москва, с 1916г. - Петроград.

Вот так выглядит табличка после очистки ее от краски, уже оформленная:



Рядом - так называемый "паспорт" доски, который сопровождает каждый экспонат коллекции. В нем содержится данные о страховом обществе, выдавшем данную табличку, размер таблички, материал, из которого она сделана, дата и место снятия (если известны), а также пара фотографий (опять-таки, если они имеются): место таблички на доме и снимок самого дома.

Итак, размер таблички - 25х19,5 сантиметров, выполнена она из жести.



Некогда она была волшебно красивой, это подтверждают образцы досок, дошедшие до нас с родными красками. Табличка выполнена методом цветной литографии, ставшей безумно популярной на рубеже XIX и XX веков. Подобным методом печатались рекламные плакаты на жести, жестяные коробки для сигарет, сигар, алкоголя, печенья, конфет, колониальных товаров (нравится мне это словосочетание - а за ним стоит всего лишь чай и кофе).

Весьма логично, что самую эффективную рекламу в страховом деле - жестяную табличку на дом - также начали выполнять новомодным способом. Подобный метод позволял достигнуть невиданной ранее красочности и точности проработки деталей.

Достаточно глянуть на доску, хранящуюся ныне в одной из московских коллекций:



Потрясающая полнота цветов, проработана каждая мелочь (любители могут посчитать с лупой количество чешуек на кольчуге, или почитать географические названия на земном шаре - хотя даже без лупы видна надпись "Черное море" , одним словом - перед нами образец рекламного совершенства начала XX века.

Об этом свидетельствует не только качество исполнения рекламного продукта, но и его смысловая насыщенность, доступная каждому потенциальному клиенту.

Начнем с того, что табличка имеет форму щита, причем именно традиционную формау древнерусского щита, а не какую-то иную - общество-то называется "Русь".

Щит - это знак-символ, означающий защиту.

Смысловая составляющая такой таблички, прикрепленный на дом, очевидна: страховое общество "Русь" защищает своим надежным щитом эту постройку и ее владельца. Для традиционного русского общества подобные аллегории были просты и понятны: испокон веков дома украшали разного рода талисманами и оберегами от разного рода несчастий, в том числе и от пожара.

Щит дублируется и в самом изображении - его держит в руках опять-таки понятный всем образ Родины-Матери, Матушки-Руси в полном боевом парадном облачении.

Она стоит на земном шаре, поперек которого написано "Русь", что подчеркивает мощь и размах и самой империи, и конкретного страхового общества. Стоит Русь-Матушка на фоне легко узнаваемого силуэта башен - это контуры Московского Кремля. Это логично - штаб-квартира общества находилась в Москве.

Наконец, сверху таблички мы можем найти традиционные символы - это пожимающие друг друга руки, означающие взаимность (единственное из т.н. "федеральных" обществ, уникальная "Русь" была взаимным коммерческим образованием), а также пожарные атрибуты - шлем, лестница, топоры.

Отличалась не только по размеру, но и цветом квартирная версия подобной таблички - длина её всего-лишь 10 сантиметров. Подобная вещь прибивалась на дверь застрахованной квартиры



Вообще, "Русь" - одно из самых удивительных и интересных страховых обществ Империи. Будучи основанным позднее, относительно прочих, оно использовало и опыт, и ошибки предыдущих компаний.

"Русь", судя по ряду признаков, делала упор на визуальную привлекательность бренда, об этом свидетельствуют прекрасно оформленные и доски (как мы уже могли убедиться), и страховые полиса компании. Полис общества "Русь":



Страховые полиса - вообще отдельная, удивительная тема и предмет изучения, в который я пока опасаюсь вдаваться, чтоб не засосало с потрохами

Не брезговало данное общество и техническими новинками тех лет. Так, в правлении в Москве на Никольской улице, д. 17, был установлен специальный круглосуточный "пожарный" телефон (благодаря рекламе в газете мы знаем номер - 5-15-15, моднявый). По этому телефону любому обывателю днем и ночью предлагалось немедленно позвонить в случае, если он заметил признаки возгорания в доме, где укреплена табличка общества "Русь". Подобная быстрота реагирования предполагала ликвидировать возгорание на ранних этапах, минимизировать потери клиента, а стало быть, и затраты самого страхового общества.

Тем не менее, при всей прекрасно организованной работе компании, материальное наследие в виде страховых табличек "Руси" весьма невелико. Объсняется это очень просто. Во-первых, "Русь" приступила к страхованию имущества от огня последним из всех "федеральных" обществ - в 1912 году.

Таким образом, до закрытия в 1918 году у него было в распоряжении всего лишь шесть лет, из которых четыре пришлось на войну. Плюс огромная конкуренция, плюс оно действовало не во всех регионах страны, и итог один - небольшое количество клиентов, маленький портфель договоров.

И что логично, малое количество сохранившихся досок.

Их нельзя отнести к категории чрезвычайно редких, но и попадаются совсем нечасто. Например, кроме Ярославля, мне их больше нигде обнаружить не удалось. Известен еще один вариант доски, еще более редкий, пока в нашей коллекции отсутствующий:



Мою редкую находку - два соседских дома в Тверицах, застрахованных "Русью", объяснить просто - перспективный район в зажиточном губернском Ярославля был лакомым куском для всех страховых обществ, и "Русь" не была исключением. Более того, остатки аналогичной доски некоторое время спустя были нами обнаружены и сняты, несколькими месяцами позже, буквально в паре кварталов.

А вот со страхованием двух домов подряд можно и пофантазировать. Возможно, страховой агент "Руси" шел по 4-й Тверицкой, да и обработал сразу двух клиентов одновременно - может, вместе сидели на лавочке. Вероятно, двумя домами построилась рядом одна большая семья, и вместе решили застраховаться. Может быть, сначала застраховался один владелец, а потом и сосед, глядя завистливыми глазами, захотел такую же яркую "досточку" на фасад. А может, наоборот, сосед доходчиво объяснил другу выгоду тарифов.

Тем и хороши страховые таблички - опираясь на факты и конкретные образы, всегда можно дать волю фантазии.

[Raschid]

Ну все, сейчас остатки табличек будут сметены по городам и весям.... В Казани их давно уже нет: сужу по антикварным магазинам - везде: "Давно не приносили". Кстати, меняю два автом.знака NY и Флориды на две ненужные страховые таблички любые .

[Masquerade]

Глава XV. Ярославль. Тверицы. Ярославское взаимное городское общество страхования.

В апреле-мае 2009 года были сняты еще несколько страховых табличек, но поскольку мы начали эксплуатировать тверицкую тему, мы её и продолжим.

За весну-лето того знатного года в заволжской части Ярославля нами были обнаружены и сняты все таблички, представляющие интерес.

Вдобавок, клинья под экземпляр, описанный ниже, были забиты как раз в это время - в апреле. В июне клинья дали плоды.

Итак, чудесный июнь ноль девять.

Тверицы и до этого были мной неоднократно прочесаны и на велосипеде (оптимальный транспорт для поиска чего бы то ни было), и пешком, и на авто, поскольку это мой любимый, а главное, родной район. Я коренной ярославец-заволжанин, именно из Твериц идут мои корни и по материнской, и по отцовской линии.

Тем паче история моего района в разрезе страхового дела имела большое значение, именно Тверицы я исследовал наиболее тщательно.

Последние годы, когда район стал привлекательным для инвесторов ввиду своего месторасположения, когда начался строительный бум и перестройка этой части города, лишь подталкивали меня сохранить то, что осталось от этого самобытного кусочка Ярославля.

Я пролез в каждый закоулок, осмотрел каждый дом, а их сотни.

На значительном количестве из них были либо характерные следы от страховых досок, либо висели сами доски, что лишь подтверждало факт того, что Тверицы были чрезвычайно привлекательным районом для страховщиков, так как в начале XX века застраивались новыми, добротными, дорогостоящими домами с платежеспособными владельцами.

Здесь работали страховые агенты большинства страховых обществ, как местных, так и федеральных - мною в Тверицах обнаружены следы деятельности как минимум десяти из них.

Но для современного коллекционера страховых табличек наиболее важным является наследие городского страхового общества, как организации, имеющей наиболее узкую специализацию (в рамках одного города), а следовательно, оставившего и заведомо конечное материальное наследие.

В Ярославле это наследие актуально как никогда.

Местное городское страховое общество имело достаточно богатые традиции - оно основано в 1877 году и имело немалый портфель договоров. За период 1878 - 1892 годов обществом было выдано 10 776 полисов, по состоянию на 1 января 1892 года в обществе было застраховано имущество 881 члена общества! А стало быть, в 90-х годах XIX века в городе по логике должны были висеть сотни страховых досок "Ярославского городского взаимного страхового от огня общества"! Что говорить о более позднем периоде, вплоть до его ликвидации в 1918 году.

Тем не менее, табличка ярославского, моего родного, городского общества считается раритетом. По приблизительным оценкам в известных коллекциях их насчитывается не более пяти штук. В процессе моего поиска на улицах Ярославля они также мне практически не попадались.

Причина проста: ярославское восстание 1918 года.

В большинстве своем, клиентура общества были людьми обеспеченными, имеющими свое недвижимое имущество в центре города. И, как известно, страховые доски в 90% случаев дошли до наших дней на деревянных постройках.

Все логично - практически все деревянные постройки в центре Ярославля были уничтожены во время пожаров 1918 года. Почти все страховые доски погибли. Я уверен, что гигантский т.н. "частный сектор", занимавший огромную территорию, ограниченную ныне улицами Чайковского, Которосльной набережной, и проспектом Ленина, в основном был застрахован именно Ярославским Городским Обществом. В этом районе, преимущественно, деревянном, в огне погибло 98% зданий.

Теорию подтверждал тот факт, что на непострадавших окраинах (в первую очередь Закоторосльная и Заволжская часть) мною практически не было обнаружено ни самих досок, ни характерных следов от них (вертикальный припухловатый овал).

На мой взгляд, некое количество табличек, чудом сохранившееся после хаоса восемнадцатого года, было со временем тривиально разобрано на сувениры населением - они превосходны выполнены, в какой-то мере представляют собой произведение искусства, и содержат легко узнаваемый каждым жителем города знак - медведя с секирой, герб города, его извечный символ.

Прошу:



Я знал, что такая табличка существует, и по мере моих поисков досок на территории города, росло мое удивление - знаков Ярославского Городского Общества не находилось ВООБЩЕ, притом, что по логике, к началу XX века в городе их должно было висеть не менее восьмисот!

Но я же коренной заволжанин. Мой родной район Тверицы не подвел своего преданного ему сына. Улица Союзная, весна 2009:



я чуть не обоссался

обследовав значительную часть города, я уже мог объективно осознавать, ЧТО я вижу перед собой.

Уняв перманентную дрожь (очевидно, что сверху на доме висит жемчужина моей на тот момент скудной коллекции), я позвонил в домовой звонок.

Сама постройка, дом начала XX-го, является на данный момент вспомогательным помещением, уже познавшем вкус евро-окон. Основное здание современного особняка пристроено несколько сзади.



Хозяин дома. Вячеслав. Адекватный мужчина под сорок лет - мечта любого коллекционера. Выслушав мои речи, и будучи адекватным мужчиной, Вячеслав логично заподозрил во мне скупщика антиквариата, который хочет бесплатно урвать экспонат и немедля перепродать его заграницу.

Сам он обращал внимание на доску, видел под краской профиль медведя с секирой, но никогда не придавал ей значения, ну типа висит и висит некая хрень. Мне удалось убедить хозяина в том, что я не валютный спекулянт, и что мне эта вещь важна больше, чем Путину третий срок.

Были сугробы, мы обменялись телефонами, и договорились, что по весне я загляну.

Долго перезванивались, в итоге совместное свободное время нашли лишь в начале июня, и мы с подельником Валентином, с нашими женами, во всеоружии и полной боевой выкладке, подкатили на улицу Союзную.

Немаловажным фактором было то, что доска висит крайне неудобно, и, возможно, только с лестницей, без вышки, её не снять. Но мы решили попробовать, и не прогадали.

Вячеслав, глядя на наши прохиндейские нагловатые физии, по-прежнему с трудом верил, что мы не собираем по всей матушки Руси артефакты на перепродажу в Москву, или, что еще более ужасно, в Вашингтон.

На помощь пришли наши милые жены, которые прохиндейскими наглыми физиями не обладают. Вдобавок, летом 2009 года был уже открыт наш частный детский музей плюшевых мишек, что, как ни парадоксально, облегчило общение.

Все потому, что у Вячеслава в семье четверо детей, жены и мишки нашли общий язык. Прекрасная семья, можно сказать, идеал. Она держит магазин детской одежды на проспекте Машиностроителей, что я с удовольствием и рекламирую.

В процессе снятия собралась целая толпа. Помимо самой семьи (шесть человек), набежала окрестная детвора и пришли соседи, так что за торжественной операцией следила добрая дюжина народа.

Сначала полез я



орудовал там не менее десяти минут, табличка сделана из латуни, которая имеет свойство трескаться, нужно действовать предельно осторожно, чтобы не погубить

Потом меня заменил Валентин, выдергивая два оставшихся вековых гвоздя



Успех! Неповрежденная табличка сползает на бренную землю



Шок и трепет. В моих руках неуловимая легенда



На самом деле, семья никогда не обращала внимания, что же находилось на их старом доме, де факто являющимся пристройкой. Я вкратце объясняю, все внимают:



Фотография на память. Дружная семья из шести человек, снятая табличка, и случайно затесавшийся я



Это триумф.

На тот момент табличка Ярославского Городского являлась лучшим экспонатом моей коллекции, состоявшей из дюжины досок.

Помимо своей исторической раритетности, табличка нашего общества имеет и ряд объективных достоинств.

Например, она сделана из латуни, а латунь, как водится, гораздо художественнее и пластичнее жести. Она хрупкая, она трескается, но в латуни есть душа, в отличие от штампованной жести. Хорошо сохранившаяся латунная табличка - мечта миллионов. Под слоями краски это не так сильно ясно:



Но стоит лишь перевернуть:



Естественно, после очистки все мелкие детали заиграли своим первозданным блеском



Ярославский медведь на табличке городского общества гораздо лучше проработан, чем на табличке общества земского (про него я рассказывал выше). Видны даже волосики на теле, имитирующие шерсть. Так я и называю этого мишку - "волосатый", супротив медведя на табличке Ярославского губернского земства, с большим пивным животиком ("беременный")

Ну что, знакомьтесь:

"Ярославское городское взаимное страховое от огня общество"

Район деятельности: город Ярославль Ярославской губернии.

Начало страховых операций: май 1878 года.

Страховой знак:

Размер: 25х21см

Материал: латунь

Кстати, о материале. Традиция для материалов, из которых сделаны страховые таблички, такова: на ранних этапах отечественного страхования (1860-е - 1880-e) доски делались из меди или латуни. Далее, в 1890-e - 1910-е им на смену приходит цинк и в первую очередь листовая жесть.

Поэтому, как правило, материальная история более или менее старого страхового общества (к которому, без сомнения, относится и Ярославское Городское) делится на два этапа - период "старых" материалов, и т.н. "новых".

Но изделия Ярославского Общества из "новых" метариалов (в первую очередь, жести), неизвестны. Возможно, консервативное общество из консервативного города предпочитало новомодной жести консервативную латунь. Таблички из жести Ярославского Городского неизвестны. Или все жестяные погибли, или их не существовало, я склоняюсь ко второму варианту.

А вот здесь любопытен следующий момент.

На ряде страховых знаков существует прекрасный признак - клеймо производителя изделия. В основном они выполнялись цветной печатью на табличке, и, естественно, не сохранились под воздействием влаги.

Но ярославцы и здесь исключение.

Я обожаю булгаковскую цитату:

" -Ты откуда?
- Я из Ярославля!"
- Жулик что ли?"

Латунная табличка Яролавского Городского Страхового Общества имела клеймо производителя, оно внизу доски.

Во всероссийском каталоге табличек клеймо на нашей, ярославской, табличке гласит: "Л. Бахъ. С.П.Б." На моем личном варианте доски клеймо несколько изуродовано гвоздем, но на ней написано что угодно, только не некий Л.Бахъ из Эспэбэ. Здесь явно другой изготовитель, хоть мой вариант ввиду воздействия времени практически нечитаем. Нужна экспертиза.

Вот так вот выглядит доска в коллекции:



Удивительный факт, но в начале XX века, на тогдашней глухой окраине города, нашлось место и для деятельности наших доморощенных страховщиков!

Улицу Архангельскую в Тверицах переименовали в Союзную еще в 1924 году. Оно и логично - плевать, что улица на окраине губернского города носит антиреволюционное название в честь каких-то сомнительных царско-религиозных архангелов. Плевать, что улица названа по географическому расположению по началу тракта на Архангельск , и рядом логичные улицы Вологодская и Северная. Все-таки Архангельская - крамольное название, а правильное - Союзная - в честь образования в 1922 году Союза ССР.

Но именно на этой улице мною и был найден раритет.

Все его уникальные свойства я описал выше, да одно обидно. Правый гвоздик сгнил, и латунь подточило. На 1-й Тверицкой улице, абсолютно неприметной, была обнаружена доска гораздо большей сохранности, а самое главное, непонятно, что на бывшей окраине губернского города делающая:





по весне я сразу кинулся штурмовать хозяев.

И сразу же удача: суббота, хозяйка дома потягивает на лавочке пятилитровый бигбир, так сказать прямо со стола. С коллегой мужского пола.

- Мадам, мы по поводу таблички у вас на доме, там изображен медведь, это очень важно для нас

- Так она еще и что-то стоит что-ли? - оживилась мадам, но кратковременно

- Мы готовы приступать немедленно, медхен - заявили мы (а в машине лежит лестница)

- Ну ребята, мы отдыхаем, ну неужели не видно, сегодня выходной, сообщила нам любительница пива. Может через неделю?

И тут я совершил самую большую ошибку в своей табличной биографии. Я отступил на время.

Мы приходили после этого эпизода в этот бывалый дом на 1-й Тверицкой дважды - и не встречали там хозяйку. Потом навалились дела, прошло лето, осень, и лишь в ноябре 2009-го мы снова прикатили на место. Естественно, таблички уже не было, равно как и хозяев.

В большой семье клювом не щелкают, а эта табличка - это самое лучшее, что могло найтись в Ярославле из страховых табличек. Она приятнее аналогичной доски, хранящейся у меня, так как лучше сохранилась.

Одна надежда - то, что она попала в хорошие руки. Хоть и есть у меня такая, но все-таки хочется, чтобы раритетное Ярославское Городское было в надежных руках.

[Masquerade]

Глава XVI. Ярославль. Тверицы. Варшавское.

Мы продолжаем наши историко-материалистические похождения по Тверицам.

Тверицы, в сознании большинства обывателей - это такой деревянный район, который мелькает мимо окон его автомобиля, когда он срезает традиционную автомобильную пробку от моста до остановки "школа №50". Набережная, пляж, пожарная вышка, и гигантское множество деревянных домов.

Действительно, при проезде по Тверицкой набережной и далее, по началу проспекта Авиаторов (бывшая Вологодская улица) обыватель может увидеть парадную, главную часть Твериц. Старая застройка, симпатичные дома, ранее принадлежавшие состоятельным обывателям - в общем то, рай для поисковика страховых табличек. Глянешь на анфиладу Тверицкой набережной, вверху городского пляжа, и чувствуешь - вот оно!

Но болт. На всей стройной веренице старых домов вдоль набережной, на всех домах по левой стороне проспекта Авиаторов (если ехать от Волги) нет ни то что страховой таблички, как символа ушедшей эпохи, - нет даже следа, намека на доску.

Любому факту на материи сегодняшнего Ярославля можно найти объяснение в прошлом. Для Cosa Nostra объяснение в первую очередь следует искать в карте разрушений города после восстания 1918 года. У меня карт пострадавших кварталов штуки четыре, в принципе, все они дублируют одна другую, и одно я выяснил точно: в квартале, который помечен как "полностью сгоревший", искать страховую табличку бесмысленно.

И действительно, смотрим на самую простейшую подобную карту:



Как мы видим, главные, "парадные" тверицкие кварталы, выходящие к Волге, значатся как "полностью сгоревшие". Некоторые кирпичные постройки 19-20 веков реконструированы, о страховых табличках на них, естественно, речи не идет. Вся же деревянная застройка, которая кажется столь самобытной и естественной, однако, имеет отношение не к дореволюционным временам, а к 1920-м годам.

Домысел подтверждает и фотография, сделанная после восстания с вышки тверицкого пожарного депо:



Снизу - улица Вологодская, ныне проспект Авиаторов, прямо под нами - место постройки бывшего кинотеатра "Дружба", ныне тоже истории, вдали - голая набережная, где все сгорело подчистую, за исключением трехэтажного кирпичого здания (сохранилось и поныне), далее - Волга.

Весь этот квартал, ныне застроенный аутентичными домами, как следует из этой фотографии - "новодел", созданный в 1920-х годах. Основной принцип охотника за страховыми табличками - искать исключительно на домах дореволюционной постройки, здесь слабо работает, потому как даже профессионал не сможет отличить деревянное здание 1910-х годов от дома постройки 1920-х.

А разница для нас, собственно, важна - на одних могут сохраниться страховые таблички, а на других нет. Разница в архитектурных особенностях начала проявляться лишь в 1930-х годов, и то слабо, а до этого целое десятилетие строители использовали "по инерции" еще царские образчики, и, что еще более важно, опыт своих отцов.

Вот почему не стоит искать страховые таблички по левой стороне проспекта Авиаторов в Тверицах, если ехать из центра.

Однако, как говорит нам карта, стоит лишь один квартал отъехать от Волги - и правая сторона бывшей улицы Вологодской грозит нам сохранить свою застройку первозданной. Именно проезжая часть стала той межой, которая не дала распространиться пожарам с одной стороны улицы на другую.

Великолепно знать материальные подтверждения теории. Едешь по Авиаторов - и слева ни табличек, ни следов от них. Естественно, фотография с вышки перед глазами. Смотришь направо - и вот оно!



Опачки, таблички такой любопытной формы нам в Ярославле еще не встречалось.

Она слишком характерна, чтобы ее не узнать.




Это фирменный щит "Варшавского страхового от огня общества".

Даже само название погружает нас в те времена, когда славный город Варшава еще был в составе Российской Империи.

Я знал, что я видел перед собой. Естественно, я загорелся, как Элтон Джон при виде Рики Мартина.

По традиции, снег не успел стаять, как мы с подельником Валентином штурмовали жителей голубого дома по проспекту Авиаторов. Это было не очень сложно, потому как житель Денис был молод, позитивен, на нашей волне, любил жизнь во всех ее проявлениях, а в переводе на русский язык к моменту нашего появления выпивал пиво на завалинке с тремя девочками.

Девочкам было лет по шестнадцать, самому Денису - девятнадцать, все мы - дети новой великой России, одни идеалы, одни жизненные принципы, в общем, когда мы Денису объяснили цель нашего появления, и показали ему табличку ( о которой он, естественно, не имел никакого понятия), он думал ровно полминуты.

- Сымайте - проглаголил нам щедрый Денис. Я бл@дь и не замечал ее никогда нах@й.

Одна из девочек, опять-таки, по старой православной традиции, переживала, невозможно ли было табличку продать, но Денис был непреклонен: - раз пацанам надо, значит надо.

Кремень-парень. Настоящая мужская солидарность.

Пока Валентин на стремянке орудовал под коньком, я, держа лестницу, вступил с Денисом в историческо-концептуальный разговор. Спросил, какого года постройки дом, может, есть какие-нибудь документы. Я всегда спрашиваю. Сделал смелое предполжение, что дому минимум сто лет (вон она, табличка сверху, как железное немое подтверждение).

Денис подумал слегка, и сказал весомо легендарную фразу: - Слушай, брат, это точно не ко мне, я вообще девяностого года рождения.

Осмысливая с полчаса тот факт, что дети девяностых уже овладели русской речью и даже уже могут пить пиво, дома я с благоговением рассматривал тверицкий артефакт:



Табличка превосходно сохранилась, и неудивительно. Она сделана из новомодного материала конца XIX века - цинкового сплава. Он не ржавеет. Таблички из этого материала идеальны, разве что плохо сохраняются родные цвета.

Вот они какими должны быть:



Знакомьтесь:

Варшавское страховое от огня общество.

Дата основания: 13 мая 1870 года.

Место нахождения правления: город Варшава, Царство Польское, Российская Империя.

История данного акционерного общества, в общем-то, практически безоблачна и безупречна. Экзотичность ему придает тот факт, что основано оно было поляками, и находилось в Варшаве - городе, который более чем сто лет являлся с Россией одним целым, и который уже почти сто лет как одним целым с Россией не является.

Польша была поделена между Россией, Пруссией и Австрией еще в конце XVIII века, России досталась центральная и восточная часть современной Польши, во главе со столицей - Варшавой. Царство Польское было наделено широкой политической, административной, экономической автономией, и примером последней и является Варшавское Страховое. Значительное количество российских акционерных обществ имело право страховать здания по всей территории Империи, с небольшой помаркой: за искл. Царства Польского.

Автономия же.

В одном из самых развитых экономически регионов Империи просто обязано было появиться и свое страховое общество. И, как мы видим, оно появилось в 1870 году. Именно в этом году местному крупному промышленнику, коммерсанту, землевладельцу Леопольду Кроненбергу приходит в голову мысль основать свое, польское страховое общество. Что и было проделано.

У руля стояли самые уважаемые господа Запада России - поляки и остзейские немцы. Неудивительно, что общество к рубежу XIX-XX веков достигло серьезных позиций на российском страховом рынке, перешагнув территориальные границы не только Польши, но и Прибалтики.

Города, где находились Главные Правления, отчетливо рисуют нам границы зоны покрытия Варшавского Страхового: С-Петербург, Москва, Харьков, Киев, Одесса, Вильно, Ревель, Рига, Либава. Упор делался на Запад, но страховало общество вплоть до Поволжья и Урала, и эта доска в Ярославле - лишнее тому подтверждение.

Известна реклама в авторитетнейшей газете тех лет - Санкт-Петербургские ведомости. 1872 год:



Крайне интересен помимо классической рекламы свежеоткрытого СО еще и парой рекламой объявлений.

Ну с мызой за 2800 рублей все понятно. Мыза - это загородная усадьба с хозяйством и землей.

Однако, тут же, рядом с уважаемым страховым обществом и продажей мызы мы видим рекламу выхода в светъ 5-го дополнительного издания книги ОНАНИЗМЪ, всего за 50 копеек (с доставкой - 75 копеек). Следующая книга - это "Секретные наставления муж", и текст обрывается, заставляя сердце приятно волноваться, чем же после онанизъма секретно наставляютъ муж.

Соотечественникам не было чуждо ничто человеческое и в 1872 году, ни страхование, ни онанизмъ - мне подтверждение этих фактов всегда приятно прочитать.

Однако, вернемся в начало XXI века, к свежеснятой табличке.

Форма доски традиционна - это опять-таки знак-символ, рекламный ход, как сказали бы сейчас. Табличка выполнена в виде щита, что говорит обывателю: Варшавское страховое надежно прикрывает своим щитом ваш дом от пожара.

Известен лишь один вариант фасадной таблички, отличной от нашей, но он пока единственный из известных, и это на всю страну. Найдено в Курской губернии:



А что это там за баба с сиськами и мечом?

Да та же самая, что на страховом полисе Общества, фоновый рисунок:



Это герб города Варшавы



Старая добрая геральдика, которая так часто встречается на страховых досках. Вот откуда ноги растут, описание герба Варшавы:

В червленом щите сирена с обнаженным мечом. Тело розовое; меч, волосы и щит золотые, линии волос и три окружности на щите черные. Хвост сирены серебряный со светло-коричневыми ломаными полосами, линии груди, глаза и пояс - черные.

Ну какой герб приличного города без старой-доброй легенды, а то ж надо думать, сирена, меч, груди опять-таки, воображение бушует:

Когда-то жили в Балтийском море две сестры-русалки. Однажды решили они посмотреть мир. Одна поплыла в сторону Дании, и теперь ее можно видеть сидящей на камне в порту Копенгагена, а другая мимо приморского города Гданьска, поплыла вверх по реке Висле и обосновалась на одном из ее берегов. Местные рыбаки любили слушать чудесные песни русалки, но однажды богатый купец решил похитить ее и посадить в клетку, дабы заработать на пении морской девы немалые деньги. Однако местные фермеры и рыбаки, услышав жалобный плачь своей любимицы, пришли к русалке на помощь. За это полуженщина-полурыба поклялась защищать и оберегать город ото всех бед и несчастий.

Вот еще один плюс хобби - хрен ты когда будешь пытаться узнать, что из себя представляет герб Варшавы, и почему на нем русалка с мечухой. А так опа - нашел ржавую хрень на проспекте Авиаторов в городе Ярославле - и с головой. Ширится кругозор, тонны лепой и нелепой информации.

Любопытно, что Варшавское страховое общество - одна из немногих отечественных компаний, которая продолжила свою деятельность и после национализации всего страхового сектора в 1918 году.

Только вот деятельность свою оно продолжило уже на территории независимой Польши. Видимо, имеет смысл поискать таблички общества образца 1920-х годов, только уже на польском языке. Жаль, район поиска далек - такие таблички могут найти на территории современной Западной Белоруссии и Украины, а также в центре и на востоке собственно Польской Республики.

Однако, к мирским делам.

После находки и очистки от вековой пыли Варшавского страхового в июне 2009 года перед нами всерьез стал вопрос об грамотном оформлении коллекции. Было бы неправильным, если бы материальное достояние лежало в ржавом виде под диваном.

Надо было приводить его в божеский вид, и демонстрировать людям.

В общем, накупили мы досточек, и давай колотить подложки:



Напоросячились ламбруско, и работа пошла быстрей:



Смысл в чем: сколачиваем подложку из досочек, типа это кусок стены дома. Его красим именно в тот цвет, в который была покрашена стена дома, с которого снята табличка. В случаев с Варшавским - это синий.



Неизвестные стены просто красиво хреначим морилкой:



Ламбруско подошло к концу, всем хорошо, всем очень интересен и процесс производства подложек для табличек в целом, и история герба Варшавы в частности:



Вот что получилось у нас в итоге. Справа скоро появится так называемый "паспорт" таблички:



Итоги ламбрускиной работы за городом:



А что это снизу за хрень? - вскричит перевозбужденный читатель. Что еще за мать его "Застраховано въ земстве Пермской губернiи?!"

А о Пермском земстве - в следующей серии...

[Garina]

Здорово!
Очень интересно и красиво!

[Pinky Yazz]

Ооооочень интересно!!!

[Masquerade]

Глава XVII. Ярославль. Тверицы. Обмен.

И вот, наконец, друзья, речь пришла поговорить и о ключевой вещи в коллекционировании страховых табличек - ОБМЕНЕ.

Изначально очевидно, что все без исключения доски на территории бывшей Российской Империи собрать будет тяжело. На всю территорию РИ Яна не хватит. Надо, где есть такая возможность, меняться.

По мере моего засасывания вглубь тематики, в моем виртуальном круге общения стали проявляться и единомышленники, удивительно, но таких оказалось не один и не полтора. Примерно, на территории современной России около 15 человек (на мою мерку) занимается табличками всерьез, и еще два-три десятка - постольку-поскольку.

Рано или поздно я должен был перерасти границы Верхнего Поволжья, и это произошло. Без материального обмена, или обмена информацией, коллекционирование в данной, узкой, очень специфичной области, обречено на провал.

Ты никогда не достанешь табличку из других регионов страны: Урала, Сибири, Дальнего Востока, Юга России, что уж говорить об Украине или Белоруссии. Если сам туда не поедешь. И то не факт, что сфартит.

Мой первый обмен произошел с коллекицонером из Ижевска Дмитрием. Именно в Ижевск укатили две таблички Ярославского Губернского Земства.

Наблюдательный читатель воскликнет: а откуда две то? Покуда на моей, читательской памяти, была снята лишь одна табличка на 3-й Тверицкой улице!

Рапортую.

Тверицы не до конца израсходовали свой потенциальный боезапас.

На вышепоумянутой улице Союзной мною была обнаружена еще одна табличка Ярославского Земства на заброшенном доме. Дом был хлипок, будущая жена весной 2009 года очень волновалась и придерживала лестницу, на которой трепыхался ее будущий муж.

Пара фото вроде должны были сохраниться, но увы, пока их найти не могу, если они вообще существуют. Будущей жене было не до этого, собственно, как и мне.

Более того, совсем скоро улица Северная в тех же Тверицах дала свои плоды.

Улица Северная - исторический топоним, берущий свое начало еще на рубеже XIX-XX веков, и, в отличие от десятков названий других улиц, сохранившийся и по наши дни.

Улица была так названа по своему расположению в северной части города, Заволгой, и, благодаря своему "нейтральному" названию, не пострадала в годы Советской власти.

Именно на этой улице были обнаружены удивительные артефакты детализма, столь любимого мной.

Самопальный имперский орел в виде ограды палисадника:



Советская ракета и поникший герб Ярославля, выполненные из жести, это оформление ворот. Кадр даже использован при оформлении моей книги "Сто деталей Ярославля" - действительно, тотальный сарынь на кичку.



В самом конце улицы Северной ждал главный сюрприз:



Это снова Ярославское Земство. Самая популярная табличка на территории Города.

Наверное, так бы и забили, но хозяйка в огороде орошала маисовые поля.

Пошли на контакт.

Объяснить было сложно, но скоро напал азарт. Владелица гасиенды явно не понимала, что же за "вон тот жестяной овал" нам нужен. Поняв, она еще очень долго переживала, что сняв его, мы обнажим дыру в доме, потому что, по её мнению, это "затычка"



Только принеся клятву, что если, сняв жестяной овал, и обнаружив там дыру, мы обязуемся приколотить его назад, она разрешила нам приступить к традиционным действиям. Дыры, на удивление, под табличкой не оказалось, и вот уже третье Ярославское Земство у нас в руках.

У нас уже третье, а в то же время далекие регионы нашей Великой Отчизны стонут, изнемогают от отсутствия ярославских артефактов. Им не добраться до далекой Ярославской Губернии. Надо помочь братьям.

Если перейти от красивых слов к фактам, то две таблички Ярославского Земства были отправлены в город Ижевск, а взамен получены две таблички загадочного Пермского Земства.

Вот одна из них:



Снимок мутный, неважный, а вот такая табличка со следами родных цветов:



Обе таблички прибыли в Ярославль из далеких, глухих мест.

Есть вот такой вот город - Пермь. Это на севере Урала, вернее, Предуралья. Там еще цивилизация. В паре сотенок километров к северу от нее находится город Соликамск.Там цивилизация подходит к концу.

А еще в ста километрах к северу от Соликамска, на самом-самом севере Пермского края, находится легендарный город ЧЕРДЫНЬ. Чердынь сейчас городок небольшой, но очень известный, потому что это чуть ли не первый город на Урале.

Затерянный в лесах, в предгорьях Уральских гор, среди лесов и сильных рек, Чердынь являлась столицей ПЕРМИ ВЕЛИКОЙ - протогосударства, существовавшего несколько столетий назад.

Под самой древней Чердынью, в деревне Сергеево, и были сняты две моих доски Пермского Земства. Относятся они к рубежу XIX-XX веков, когда эти, тогда (да и сейчас), по большому счету, захолустные земли, относились к Пермскому Земству.

Ну а сейчас частичка материальной культуры тех далеких земель прочно осела в городе Ярославле.

Не только на нашем гербе присутствует медведь. Медведь, как мы видим, существует и на гербе Пермской губернии, причем медведь интересный:

"В красном поле серебряный медведь, на котором поставлено в золотом окладе евангелие и над ним серебряный крест, означающий первое - дикость нравов обитавших жителей, а второе - просвещение через принятие христианского закона"

О как.

Однако, продолжая тематику обмена, стоит сказать и еще обо одной так сказать "сделке".

Как мы помним, в городе Данилове нами были сняты аж три доски Даниловского городского общества. Нам столько ни к чему, и вот, одна доска нашей губернии отправляется в город Ижевск. Взамен мы получаем весьма редкую табличку из города Слободской, что в Вятской Губернии, а ныне Кировская область. Она несколько погрызена, но является мягко говоря нечасто встречающейся вещью - по словам коллекционера из Ижевска Дмитрия, в Слободском подобных табличек можно сказать не осталось.



Хороший резон для хобби - расширение познаний в собственном мозгу. Несмотря на мою страсть к географии, я и понятия не имел о городе Слободской Кировской области.

Зато сейчас я знаю о нем почти всё:

Город Слободской расположен на правом берегу реки Вятки в 35 километрах к северо-востоку от города Кирова.

Впервые Слободской упоминается в Грамоте Ивана III от 1505 года, когда князь Иван III направляет в Слободской городок воеводу Андрея Племянникова. Эта дата и считается днем основания города.

Слободской является типичным старинным русским городом северной России, отнесенным к категории малых городов.

Слободской - это город, сохранивший самобытную архитектуру, свою красоту и культурные традиции. В 1970 году постановлением Госстроя и Министерства культуры РСФСР город Слободской включен в состав 115 исторических городов России.

Главная достопримечательность и подлинное украшение города Слободского - храмы. Каждый из них имеет свою историю. Когда-то церкви образовывали целые ансамбли, формируя неповторимый облик города. Сейчас в Слободском четыре действующих храма.

Символом города стала построенная в 1823 году шестидесяти шести метровая колокольня слободскими каменщиками. В 1851 году в башню были вмонтированы часы с боем.

Слободской сохранил свой старинный облик до наших дней и сейчас можно увидеть бывшие купеческие особняки.
В городе Слободском находятся 16 памятников архитектуры федерального значения.

И чаво только не узнаешь, держа в руках ржавую доску. Оказывается, в этом самом безызвестном доселе Слободском родился писатель-романтик А. Грин, написавший "Алые Паруса" со своей Ассолью и Грэем.

Наверное, если бы не местное городское страховое общество, основанное в 1892 году, Ян Александрович Левин никогда бы и не узнал о факте существования маленького города Слободской, 33 т. жителей, Кировская область.



Однако, отложив в сторону обменную тему, и вернувшись к родным Тверицам, мы получим еще два интересных факта. Было найдено еще две таблички, по одной наш картель получил отказ, а по второй - благоволение.

Вот он - отказ:



Это круглая табличка страхового общества "Россия", находится с правой, если следовать от Волги, стороны проспекта Авиаторов (как мы уже знаем, не поврежденной пожарами 1918 года). Дом стоит. Легкие элементы модерна на фасаде.



Раза три мы штурмовали хозяйку, бабушку лет восьмидесяти (подобный вариант - один из самых тяжелых на тернистом пути охотника за табличками), и каждый раз она ссылалась на сыновей, которые, собственно и решат судьбу таблички. Наконец мы выловили сыновей, поджидая их около получаса - и отказ, мол, "всегда висела - и пусть висит".

Ну ладно, "Россiя" - не велика потеря, хоть у нас такой и нет.

Зато вот хозяин на улице 3-й Тверицкой, д. 9, был более адекватен.

Ярославское Земство, конечно же.



Cама табличка удивительна тем, что либо хозяин дома, либо страховой агент, сколотил специальный выступ, чтобы табличка висела ровно и красиво. Не изгибалась на балке. Когда она была в цветах, наверняка был блеск:



Благодаря этому выступу табличка выделяется на фасаде дома, но хозяйка, тем не менее, ни разу ее не замечала ("Как хоть вы это выглядели, ребята?"), в отличие от хозяина, который весомо сказал - "Однажды обратил внимание". Хозяин подумал с полминуты, и лаконично сказал - "Сымайте! Один хрен в этом году буду фасад сайдингом отделывать, пропадет".

По традиции, в процессе снятия нас пытался перекусить волкодав у ворот, на операция прошла успешно, хоть и с некоторыми повреждениями таблички (была несколько ржавой+огромные кованые гвозди). Пришлось отдирать вместе с деревянным "приступочкем".





Этой досточке уже минимум сто лет:



А вот так вот выглядит эта доска после реставрации:



Её судьба тоже заслуживает внимания. Одна из моих целей - это продвижение идей табличкизма в массы. Как показывает опыт, это происходит довольно успешно. Все большее и большее количество людей узнает о нюансах страхования в Российской Империи в целом и о дореволюционных страховых табличках в частности.

Несколько своих табличек на своем тернистом пути я подарил различным людям, заведениям, организациям.

Эта табличка с 3-й Тверицкой улицы украсила рабочий кабинет некоего Артемия Лебедева. При всей неоднозначности личности этого блоггера, у нас пересекаются некоторые общие интересы - это материальная уличная городская культура, и по части этой культуры - страховым доскам, мы общаемся.

В московском офисе Лебедева собрана гигантская коллекция указателей, вывесок, табличек, знаков, номеров домов со всей нашей страны, и страховая доска Ярославского Губернского Земства стала достойным украшением этой коллекции.

Дубли страховых досок, имеющихся в коллекции, будут подарены мной адекватным людям не раз и не два.

Мы продолжим как и эту тематику, так и тематику обменов. Ну а пока - мы временно (ВРЕМЕННО!) прощаемся с Тверицами и отправляемся в другой, не менее самобытный район Ярославля - Норское...

[Notepad]

Ян, что Вы за человек такой? Сначала заинтересовали такой неведомой для меня ранее темой, как страховые доски. (Узнал много нового и интересного, кстати. Спасибо!). Теперь, как и многие тут хожу по домам гляжу. А три недели назад был в командировке в Белозерске. Первой мыслью о свободном времяпровождении был поиск этих самых досок там, досок, которых я нигде не встречал и не видел. походил-походил по городу, да и не нашел ничего. Зашел в интернет на Ваш блог и наткнулся на отчет, датированный неделью-двумя (!) до моего отправления. Правда, сама вылазка была, я так понял давненько, ибо граду сему уже 1149 лет. Собственно, никаких табличек я до сих пор и не увидел %). А в моем Новгороде их и подавно не сыскать. Ежели только в области, в Боровичах, например, старенькие дома проездом разглядел. Но оно далековато для человека без машины пока еще.. Зато, Вы, туда, навряд ли добрались, надо спешить как то Снимать не намерен, если найду. по крайней мере пока что

[Masquerade]

Notepad

Так это же замечательно, что заинтересовались) путешествовать стало еще интереснее) Теперь вам будет интересно даже в Боровичах!)

В Белозерске да... удивительные находки были... скоро выложу серии про Череповец и Белозерск. Кстати, три таблички минимум там остались)

Вы из Новгорода? Город полностью сгорел в ВОВ? По опыту, должна остаться хотя бы одна) на обгоревшем каменном здании под штукатуркой... или сгорел весь квартал, а два дома чудом остались... таблички должны быть везде просто по теории вероятности) Их просто не может не быть) главное - тщательно, основательно искать

Они есть даже в Москве на Красной площади

[Notepad]

Да, город был полностью разрушен. По-моему только один дом кое-как уцелел, от остальных остались только коробки. Про деревянные вообще молчу. Кстати, эти Боровичи, по слухам, хотели после войны сделать адм. центром, так как в нем что-то то было, в отличии от Новгорода, который пришлось строить практически с нуля. Ну, гвоорят так. Стареньких домов тут у нас парочка, как я знаю (деревянных), но похоже, что они после революции уже. Хожу, всеравно смотрю по стенам)))
Не помните названия улиц в Белозерске, где нетронутые доски висят? а то мне туда завтра ехать и на долго, так прогулялся бы. А у самого глаз еще не наметан)) напсиал длинное сообщение, и сломался ноутбук. Блин. В этом что-то забыл сказать =/

[Masquerade]

Глава XVIII. Ярославль. Норское.

Норское - самый северный район Ярославля. Крупицы многоэтажных домов, пара фабрик, и гигантский частный сектор, вытянувшийся на два с половиной километра вдоль Волги.

Территория дореволюционной застройки, пожалуй, превосходит и заволжские Тверицы.

Идеал для поиска табличек.

Однако, как оказалось, Норское, по сравнению с другими районами Ярославля, сохранившими свою царскую деревянную застройку, имеет ряд существенных отличий.

Основной причиной тому, естественно, совсем не ярославское "происхождение" Норского. Вплоть до 1944 года Норский Посад, находящийся в 14 километрах от центра Ярославля выше по течению Волги, представлял собой отдельную административную единицу.

Частью областного центра Посад стал лишь в годы войны.

Вплоть до этого момента Норское имело свою, автономную от Ярославля, историю, в том числе историю и экономическую. Естественно, это сказалось и на интересующей нас тематике - страховом деле.

Норское - гигантский заповедник под открытым небом, неиссякаемая кладезь элементов уличной городской культуры XIX-XX столетий, собственно, там эти элементы - часть естественного пейзажа. В ряде уголков Норского не меняется вообще ничего на протяжении последних 150 лет. Сказывается удаленность от центра города и отсутствие районов массовой типовой застройки.

Моих любимых маленьких деталей в Норском - немеряно, и в каждый визит можно найти еще минимум столько же. "Хватаю" первые попавшиеся из фотоальбома:

Очаровательный фонарь между шикарными резными наличниками:



Еще один уличный фонарь, максимум 60-е годы, скорее всего, раньше:



Типовой деревянный дом под модерн, 1900-1920-е гг. По подобному образчику в самом Ярославле и в окрестностях срублено,и сохранилось до наших дней не менее десятка домов, так это только те, что я обнаружил:



Шикарнейшие особняки, стоящие на высокой набережной, "на первой линии", доживают свои дни и смотрят пустыми глазницами окон на Волгу:



А рядом - те, кому повезло обрести новую жизнь. Этому - вполне достойную жизнь:



Дата постройки дома. Александр III.



Ну и всеярославский шедевр - довоенный питерский домовой номерной знак. Невский проспект, 186. Как попал в Ярославль - неизвестно, дом снесен при постройке гостиницы "Москва" в начале 1970-х. Эта деталька нашла отражение в моей книге, и в отличие от массы уже почивших в бозе ярославских деталей, продолжает радовать глаз. Чем дальше от центра, тем дольше проживешь:



Но, однако, к делу. Можно часами бродить по Норскому, выискивая все новые и новые артефакты. Сейчас мы здесь не за этим.

Только переезжаешь мост через реку Нору, и сразу слева вот оно!





Это не табличка, а характерный след от нее. Дом никогда не знал краски, а значит, табличка могла быть снята когда угодно - и два года назад, и сорок, такой след держится долго.

Даже такой след - всегда неплохо, это как маяк - значит, квартал дореволюционный, и хотя бы у одного его жителя имелись денежки на страховку. Состоятельные люди во все времена предпочитали селиться вместе, даже в небольших деревнях зажиточные крестьяне предпочитали строиться рядом.

И верно, проезжаем чуть дальше - а вот и состоятельный сосед:



Это традиционное Ярославское Земство:



Часто встречается - раз, раскрашена хозяином - два. Если табличка раскрашена, значит, владелец обращает на нее внимание и она ему небезразлична. Обычно (если перед нами не редчайший артефакт) такие таблички можно с чистой совестью оставить висящими на доме - не пропадет.

В ходе пары поездок и кружений по бесчисленным норским кварталам было найдено еще несколько табличек, и все - Ярославского Земства, разной степени сохранности:



Это говорит нам об одном: несмотря на близость губернского центра, Норский Посад имел совершенно отличную от него картину страхового дела. В Ярославле - фейерверк акционерных и взаимных обществ, представлены почти все. Жесткий, плотный рынок, конкуренция, платежеспособный клиент.

В Норском мною было обнаружено немалое количество следов от табличек, и все они, судя по характерной форме, принадлежали Ярославскому Земству. Норский Посад, несмотря на близость к городу, был уже провинцией, хоть и платежеспособной провинцией.

Значительное количество посадских, свободных людей, имело денежку на страхование своих относительно дорогостоящих, городского типа, домов, но было деревенским по своей ментальности. Столичные акционерные общества с недешевыми тарифами здесь успеха не имели.

Сколь разителен контраст с селом Диево-Городище, тоже находящимся вблизи города (вниз по Волге) но имевшим совершенно другой экономический фон, а следовательно, иную ментальность. Диево-Городище, в отличие от Норского, было богатым купеческим селом, неудивительно, что в нем на небольшой территории мной были обнаружены либо таблички, либо следы от них аж 5-6 акционерных обществ!

Табличек Ярославского Земства много, и ничего интересного норские находки в коллекционном плане не представляют. Однако, именно в Норском мною был найден один из шедевров моей коллекции.

Как уже было сказано выше, таблички более или менее старого страхового общества (т.е. основанным в 1870-е годы и ранее) как правило имеют две жизни - одну "жестяную", это 1890-е - 1910-е годы, а вторую, условно говоря, "дожестяную". Если рассматривать страховые доски в разрезе материала, из которого они сделаны.

В 1890-е годы практически все страховые общества переходят на штамповку страховых досок из нового импортного материала - листовой жести. Они были красивы, т.к. в основном изготавливались фабричным способом (зачастую новомодным методом хромолитографии), а главное - дешевы.

О их слабой устойчивости перед влагой, короткой жизни и несчастном Яне Александровиче, рассматривающем сто с лишним лет спустя ржавые обломки на старых домах, тогда никто не думал.

До 1890-х годов таблички делались из иных материалов - цинка, чугуна, меди, ну а самым популярным материалом была латунь. Были идейные страховые общества, которые до конца своих дней не переходили на бесовскую заграничную жесть и изготавливали из дорогой латуни красивые таблички вплоть до 1918 года, например, Ярославское городское общество, но таких было немного.

Вдобавок, оборонка диктовала свою волю - на рубеже веков началась гонка вооружений, латунь стала стратегическим материалом - из нее делались патроны, а стало быть, еще более дорогим.

Ну так вот, это я все к чему.

Все таблички Ярославского Земского Страхования, что мы встречали, выполнены в виде вертикального овала. Они жестяные. Листовая жесть появилась в России минимум в 1880-е. А наше Ярославское общество было первенцем, оно появилось на свет (наряду с Новгородским) в 1866 году, сразу после земской реформы.

Стало быть, минимум с 1866 до конца 1880-х общество должно было либо вообще не вешать табличек (что маловероятно), либо вешать другие, из какого-то другого материала.

К моменту начала моего увлечения такие "ранние" ярославские таблички уже были известны, слава Богу.

Они не имели ничего общего со своим более поздним вариантом, были сделаны из латуни, судя по всему, кустарным способом, а форма у них была горизонтального овала.

Я уже успел увидеть такую доску в каталоге, пока не проехал по 1-й Красноперевальской улице, и живо представлял, ЧТО же это за артефакт.

Самое сердце Норского, устье реки Норы, церковь Успения, 1753 год:



Я подъезжаю к ней, прямо у церкви стоит приземистый аккуратный дом:



ВОТ ОНО!



ЕСТЬ!!!



Только сейчас, по приобретении некоего опыта, я могу вполне адекватно оценить свою находку. Я исколесил значительную часть бывшей Ярославской Губернии. Я видел не менее ста, а скорее больше, сохранившихся жестяных табличек Ярославского Земства. Без преувеличения, это самая часто встречающаяся доска на территории нашей области.

Находка в Норском была сделана в апреле 2009 года, с тех пор на все эти сто т.н. "поздних" жестяных табличек Ярославского Земства мною не было найдено ни одной "ранней", латунной.

Лишь летом 2010 года мною была обнаружена и снята подобная - в Большом Селе. Я расскажу об этом эпизоде позже, но факт остается фактом: табличка очень редкая. Еще одна была обнаружена и снята летом 2009 года в Угличе московским коллекционером, еще одна покоится в надежных руках в Ростове.

Еще 2-3 по коллекциям. На сим всё. 5-7 сохранившихся табличек на всю Россию автоматически делают её раритетом.

Тогда я еще не знал этих шокирующих сознание подробностей, поэтому спокойно дождался таяния снега, и лишь в мае подкатил во всеоружии и с другом Валентином на место.

Хозяйка косила траву перед домом. Пожилая женщина с добрыми глазами. Внимательно выслушав нашу просьбу, она сказала - я, мол, так то не против, но пусть решает хозяин. Тут то и вышел хозяин - крепкий старик с лучезарным взглядом.

Давно с такими приятными людьми не общался.

Дедушка Николай прожил в этом доме всю жизнь (по его словам, это с 1939 года, это год, когда он сюда приехал, сколько же ему лет?), табличку конечно замечал, особенно когда недавно красили дом, пытались прочитать, что там написано, всей семьей. Я объяснил.

Николай сразу сказал - раз вам эта вещь нужна и важна, снимайте. Это для истории, для общего дела, для памяти. А мне мол не надо, я не понимаю, что это, а вы понимаете, вам стало быть нужнее.

Я его чуть не обнял.

Дом уже ушел первым этажом в землю, такой старый (табличка это подтверждала, не позже 1880-х), висела низко, и Валентину было не очень сложно орудовать, покуда я общался с дедушкой.



Дедушка шокировал меня все больше. У него есть документы на дом, жаль, не доперло сфоткать, построен в 1804 году!

Это же тотальный еклмн, только в следующем году случится Аустерлиц! Пушкин в прямом смысле слова пешком под стол ходил - ему было пять лет! Дней Александровых прекрасное начало!

Дедушка объяснил и долголетие дома. Он построен из лиственницы, древесины, над которой не властна влага и жучки. При правильной эксплуатации подобные дома могут стоять по несколько сотен лет. Николай сообщил, что когда недавно появилась необходимость прорубить куда-то там лаз внутри дома, то топоры отскакивали от бревен!

Потрясающий дом, потрясающий дедушка, ему искренное спасибо за дар в нашу коллекцию.



Табличка оказалась превосходной сохранности:



Она удивительна сама по себе, даже если отбросить ее раритетность.

Уникальна её форма, подобной такой нет во всей стране. Дело в том, что в отличие от других табличек овальной формы, наша ярославская табличка - выпуклая, то есть она представляет собой некое подобие латунной миски, глубина которой - 3,5 сантиметра.

Скорее всего, производилась она кустарным или полукустарным способом, потому что все известные подобные таблички имеют еле уловимые различия.

Мой экземпляр латунного Ярославского Земства сохранил на слове "Ярославское" кусочки родных красок - из них понятно, что надпись некогда была золотой, фон же - неизвестен.

Ай да Норское, подарившее нам один самых интересных и ценных экземпляров в коллекцию, да еще и свой, родной экземпляр не менее родного Ярославского Земства:

[Masquerade]

Глава XIX. Кинешма-Юрьевец

Вместо предисловия, совсем вкратце.

В 2010 в Ярославле появился еще один коллекционер страховых табличек, который за год собрал неплохую коллекцию, мотаясь по окрестным городам и весям. Его зовут Илья, в ноябре мы познакомились и решили отправиться в следующую поездку вместе - так сподручнее и интереснее. Поездка состоялась в самом начале декабря 2010 года в города Кинешма и Юрьевец, Ивановской области.

Илья - путешественник, катается по всему миру, и фиксирует на бумаге свои эмоции от поездок, для себя, для жены, на будущее. Эта поездка не стала исключением - Илья сделал отчет, который я ниже и публикую, естественно, с его разрешения, без каких-либо правок и купюр. Снабжаю его массой фотографий - и в целом получается неплохой, интересный материал, в котором есть место и табличкам, и эмоциям, и великолепной зимней России, и интересным архитектурным решениям.

Наслаждайтесь, друзья.

Кинешма — Юрьевец

Когда на следующий день надо куда-то ехать, заснуть я не могу долго. Голова занята предстоящей поездкой и эмоции захлестывают. Я начинаю говорить себе, что всё, алес, пора спать, иначе завтра будет тяжело, пытаюсь обмануть мозг, что, мол, завтра никуда ехать-то и не надо, что завтра обычный и размеренный день, но … кажда клеточка тела возбуждена и плевать она хотела на слово завтра.

Так и есть, зараза — будильник. Неужели уже 5-30? Не-е, я не хочу никуда ехать. Кинешма? Юрьевец? Где это вообще такое? Вот теплая кровать, вот подушка и одеяло. А где эти Кинешма с Юрьевцем? Все это проносится в голове за считанные доли секунды. Тянусь к мобильному телефону, чтобы не разбудил остальных. Покашливаю, пытаюсь представить, что немного приболел. Но нет, организм ставит штамп: «Здоров, здоров, симулянт!»

На кухне меня ждет завтрак, мама Алены не смогла меня оставить наедине со своей утренней бедой — приготовила завтрак, сделала в дорогу бутерброды и отварила яйца. Еще, так и не отошедший ото сна, сижу-размышляю. Ехать почти четыре часа. О чем можно разговаривать с человеком, которого видел-то всего один раз? О чем? О поездках? О досках? Ну, так это на пятнадцать-двадцать минут, не более. Тут и смс-ка приходит от Яна: «Выежаю». Ну, вот, началось.

Доедаю блины, закидываю в рот пару ягод сушеного кизила, иду собирать нехитрый скарб в видавший виды рюкзачок — информация о городах из интернета, пара карт формата А3 оттуда же, стамеска, кусачки и тряпочные садовые перчатки за 8 рублей.

По сравнению со вчерашним днем на улице подморозило. Это хорошо, хоть кашу не придется месить, а то вчера вообще дождь пошел. Вот тебе, бабушка, и декабрь 2010 года.

В начале седьмого подъехал Ян. Теперь назад дороги точно нет, надо ехать. Разговор заладился с первых минут. Заснеженная дорога в столь ранний час была почти пустынна. Как-никак суббота, законный выходной, и только «два безумных фаната досок» ни свет ни заря пробираются в глухие уголки некогда Архангелогородской, Ярославской, Костромской, а ныне Ивановской губернии. Так уж вышло, что коллекционирование знаков страховой защиты накладывает отпечаток и на терминологию. Теперь вот и табличка для меня — это доска или знак, а область — не иначе как губерния. Величественнее, как-то оно звучит. За беседой, в которой обсуждали все подряд, от досок и путешествий до политической ситуации в мире и, что за сволочи эти спартаковские болельщики, запалившие дымовую шашку на матче с Локомотивом прямо на арене, незаметно проехали Кострому. Мелькнул Приволжск. Замерзшие напрочь омыватели лобового стекла, вынудили нас сделать несколько остановок. Поворот на Вичугу. Ни в навигаторе, ни в атласе дороги нет. А в жизни есть. И вполне - неплохая дорога. Ну, разве что, в самом ее начале ухаб на ухабе, а дальше для таких мест лучше и не придумаешь. Вичуга. Пока едем, Ян (вот ведь кладезь информации) словно персональный экскурсовод, рассказывает: «Посмотрите налево, там - Старая Вичуга, посмотрите направо, там - обычая Вичуга».

Три с небольшим часа до Кинешмы пролетели незаметно. Практически на самом въезде в город, зоркий глаз г-на экскурсовода замечает доску.



Выходим из машины. И тут я считаю необходимым блеснуть знаниями. Так-так-так, висит овал, а что там у нас овальное? Мозг лихорадочно перебирает варианты. «Первое российское» может? - Может. «Якорь» может? - Может! «Руки»? - Это вряд ли. Ведь у них же свое страховое (тут я жестоко ошибался — не было у Кинешмы собственного городского общества).

Оказалось «Московское». Жестяное. Иногда лучше жевать, чем говорить. Хорошим вещам учит реклама, прислушаюсь. У Яна есть такая доска, у меня — нет. Возьму на заметку. Может, когда-нибудь закинет судьба в кинешемские края - зимой, в субботу, где-то в 9 утра. Прогуливаемся по городу. По самой центральной части. Взгляд постоянно держится в районе отметки 2,8 — 3,2 метра выше уровня асфальтового покрытия.







Какая-то церковь. Компаньон тут же выдает ее название.



Набережная. Симпатичная, с отлитым из чугуна ограждением, плиткой завода «Сиян» и парой беседок.





Волга замерзла, а значит настало время подлёдников. Смотрим - один уже отловился - лунка есть, следы от валенок есть, сумка даже есть, а рыболова нет! А нет, вон идет родимый, за сугревом, похоже, ходил.




Слева какое-то уродливое здание годов 70-х — 80-х прошлого столетия. Оказывается драматическим театром Островского. Памятник Ленину. Без него никак. Но нас интересуют дома, и в первую очередь деревянные или каменно-деревянные. И желательно возрастом не менее ста лет. На худой конец, и 93-летние подойдут.





Чуть ли не каждому увиденному зданию Ян тут же дает характеристику. В каком стиле построено, когда, характерные элементы. По пути рассказывает про планировку города. Ему бы в архитекторы! А мне вот даже и не пересказать. Впрочем, для меня эмоции от увиденного важнее. У меня на этот счет только две оценки: хорошая водка и очень хорошая водка! Глубокий анализ предпочитаю оставлять для других вещей.




Пока ходим по городу, на глаза попадаются круглая «Россия» и пара пятен.





Не найдя в центре ничего интересного, перебираемся в Закинишемье. Здесь буквально сразу же, замаскировавшийся под цвет дома, словно хамелеон, висит «Русский Лойдъ».





Дом вполне ухожен, на входных воротах кнопка звонка. Но сначала фотографируем, присматриваемся, что да как. Делаем предварительные выводы. Минус очевиден сразу: оконная рама на втором этаже глухая напрочь, на подоконнике цветочки, тюль, все дела. Вариант снятия знака из помещения отпадает, с вероятностью почти 100%. Но, все равно, звоним. Заливисто лает собака, из-за высоких ворот, со стороны гаража, поднимается дымок, а вот самих хозяев не видно. Шашлыки что ли жарят? Может поэтому и не слышат. Записываем адрес, на прощание Ян смотрит в полевой бинокль - ему «Лойд» нужен больше - и мы едем дальше. На часах еще только двенадцать, а счет уже один-один, что на языке ценителей «fire marks» можно выразить примерно так: «Московское» - «Лойдъ». И шансы приехать еще раз в Кинешму зимой, в субботу, где-то в 9 утра возрастают вдвое.

Взбираемся на дамбу речки Кинешемка. И тут подледники.





Ну, что же, у каждого свой улов, так что всем удачи, и нам в том числе. Буквально сразу же наталкиваемся на фигурную доску «Русского» общества. Алене она больше всего нравится, за свою нестандартность. Тут люди творчески к решению вопроса подошли, не овал какой-то, не ромб и даже не восьмиугольник. Такая «акционерка» у нас обоих есть, поэтому фотографируем и идем дальше.





О, а район-то интересный.



Не проходит и десяти минут, а мы наталкиваемся еще на пару досок. Первая, по всей видимости, уничтоженное временем «Коммерческое» - только «тво» и читается на прямоугольнике.



Зато вторая — относительное неплохо сохранившееся вертикальное «Коммерческое». Ба, да еще и прибито на заброшенном доме, мечте каждого коллекционера знаков страховой защиты!





Нас долго упрашивать не надо: идем в машину за лестницей.





Через двадцать минут первая находка у нас в руках.



Ян предлагает провести что-то наподобие демаркационной линии и разорвать добычу на две равные части. Вот только кому достанется правая часть, а кому левая — вопрос открыт. Поэтому решаем продлить жизнь доски хотя бы еще на пару часов, а как стемнеет, там и посмотрим, что с ней делать.

Едем в другой квартал деревянного зодчества. Улица Февральская.



На доме под номером 20 - «Саламандра».



И висит невысоко, да и Ян говорит, что нет у него такой. Зачем упускать возможность? Стучим в калитку. Выходит паренек лет десяти, с собакой. Интересуемся есть ли кто постарше, или это он хозяин такого замечательного дома. Говорит, что есть. Минуты через три выходит усатый толстый дядька с крайне недовольным лицом, а за ним и женщина в пальто. С таким выражением лица, как у мужчины, наши шансы резко стремятся к нулю, но не говорить же ему, что знатоки из «Что? Где? Когда?» передумали задавать свой вопрос. Озвучиваем просьбу, мужик мнется секунд тридцать — актер, блин — чешет висок — ну, точно, наш театральный заканчивал — и с неимоверной грустью в голосе изрекает: «Эту? Железяку? Да забирайте!» Уходит в дом. За ним и женщина в пальто.

Пока достаем лестницу, на первый план выходит пес по кличке Байкал и задорно прикусывает меня за палец в перчатке. Ладно, что пока еще щенок, будь собакой, ехать бы после такого к дохтуру на прием. Пара движений отверткой, три — кусачками, и доска у нас. И вполне неплохой сохран. Но хозяева быстро откланяться не дают, все та же женщина в пальто тащит какой-то ящик. Ну, вот, нас приняли за скупщиков краденного. А мы-то всего есть милые ботаники, собиратели ржавых железячек. Ржавых железячек с душой!

В черном ящике — граммофон. Рабочий. С иголками. Вот только ручка — самодел.
-Тыща! - говорит женщина в пальто.
-Пятьсот! - парирует Ян. На том и заканчивается аукцион «Sothesby's» по адресу г. Кинешма, Февральская улица, дом 20.

К часу дня имеем в активе хорошее настроение, солнце за окном и две доски. Правда, теперь не одну доску придется распиливать, а целых две. Катим в Юрьевец. За ножовкой по металлу. Тут недалеко, каких-то 60 километров. Дорога пролетает незаметно, кроме сосен да ёлок, покрытых снегом, ничего и вспомнить не могу.



Открывающийся вид с холма на пятиуровневую колокольню, церковь и ледяные просторы Горьковского водохранилища впечатляет.







Именно таким я и запомню этот город. На самом водохранилище не просто подлёдники, толпы подледников. И все кучкуются буквально на небольшом пятачке. Видимо, кто-то хорошо в том месте прикормил рыбу.



Этим и ограничиваем знакомство с городом. Короткий световой день недвусмысленно намекнул — «полтора часа, ребят, и я сворачиваюсь».

Улица Советская, с горки направо от колокольни. Дом номер 13. «Коммерческое».



-Не было тут до нас никого, - говорит Ян. — Первопроходцы мы!
-Почему?
-Да, хотя бы потому, что эти страховые доски, обанкротившегося в 1902 году общества, здесь до сих пор висят! Другую бы не тронули, «Коммерческое» - вряд ли. А то, что не заметили ее, так это маловероятно.

Стучим в окно, выглядывает бабушка.
-Вам Колю?
-Ага!
-В другое окно стучите!

Когда я вижу бабушку в доме с доской, во мне все опускается. Нет, бабушка, это, конечно, хорошо, ведь бабушка — тоже человек, но бабушка в возрасте восьмидесяти — девяноста лет в доме с доской — это как-то неправильно. Бабушки должны жить в соседних домах, а еще лучше на параллельных, не пересекающихся с такими домами улицах. Хотя, что тут говорить, нам выпал шанс. В любом случае, Коля — это лучше чем бабушка.

Выдыхаем с Яном воздух и стучим в соседние окна. Через пару минут на улице появляется Николай. Мужчина, в возрасте 40-45 лет, короткостриженный, со стальными зубами и тоже усатый. Легенда на сегодняшний день у нас одна и та же, впрочем, она совсем недалека от истины.
-Николай?
-Николай!
-Нужна, Николай, нам во-он та железячка, для музея. Мы ее восстановим, покрасим, людям будем показывать.
-А вы откуда?
-А мы из Ярославля.
-Из Ярославля?
-Из Ярославля. А что? Там тоже есть музеи.

И Николай уходит думать. Через минуту появляется еще один безымянный «Николай» в фуфайке, вязаной шапочке и цыгаркой в зубах. Диалог приходится повторить. «Николай» второй.... Нет, так уж как-то больно помпезно, лучше так: второй «Николай». Второй «Николай» на кусочке ржавой жести размером 20 на 30 сантиметров решает сделать нешуточный бизнес. Тут ему в предпринимательской жилке не откажешь.

Сто пятьдесят рублей в качестве моральной компенсации — а то бабушке эта доска дорога, как память — и мы в очередной раз начинаем раскладывать лестницу. Меж тем, предпринимательская жилка проявляется и у первого Николая — чугунное Что-то, сильно напоминающее элемент декора лавки, уходит, как товар в нагрузку за сто рублей. Ну, вот все довольны, а для мужичков с улицы Советской субботний вечер, перестает быть томным. Но и это было еще не все. Посчитав, что на áлкоголь (ударение, пожалуйста, сделайте на первый слог, а то ведь Коля в музее работал, и культура ему не чужда) и на колбасу хватает, а вот на икру пока нет, коренные жители города Юрьевец задали нам вопрос: «А вы, случайно, дома не покупаете?».

Ну, если только с бабушками. А так, чего уж мелочиться.



Смеркалось на глазах. А как этого не хотелось. Отпахать около трехсот километров, и чтобы вот так в четыре часа уже поворачивать оглобли. Мы с этим были категорически не согласны. Юрьевец-Повольский, он же Юрьевец-Поволжский, он же просто Юрьевец, город в плане застройки простой, как три копейки: две основные улицы вдоль Горьковского водохранилища, и десяток пресекающих их переулков. Заезжаем в один из них, кругом старые дома, и мы, словно Колумбы, вглядываемся в верхние части домов, готовые сделать открытие.



Я, признаться, надеялся, что не имеющий свою уникальную страховую доску Юрьевец, все-таки одну для меня где-то припрятал. Ну, ведь, теоретически, могло же страховое общество заказать эксклюзив местному кузнецу. Вон великий князь Константин Павлович пять минут был на престоле, а шесть монет отчеканить успел. А чем, скажите, «Юрьевецкое городское общество взаимного страхования», созданное в 1914 году хуже несостоявшегося императора? Но мечтам в тот вечер не суждено было сбыться. И тем не менее, Социалистический переулок, дом 6, подарил нам очередную находку.




Дом-красавец. Низ кирпичный, верх деревянный. Не дом, а сказка, стоИт ровно, величаво. В очередной раз убеждаюсь, что строить раньше умели. Другой вопрос, что сегодня сберечь не можем, а то бы жить еще таким домам и жить. На доме латунное «Северное» позапрошлого столетия.



«Надо брать», - говорит Ян. А я и не против, чай не в следующие входные в очередной раз в Юрьевце окажусь. Открываем калитку, по натоптанной тропинке идем к задней части дома — вход там. На всех дверях кроме одной висят замки. Звоним в единственную незапертую. Цок-цок-цок: «Кто там?»

Да, как же так?! Это же вновь бабушка! Обещает спуститься к нам. Бабуль, а своего «Коли» у тебя нет?

Диалог тот же. На какую кнопку давить бабушке мы не знаем, да и бабушка сама на наше: «А вот с той стороны у вас такая железяка висит» отвечает - «знаю-знаю!» Когда так говорят, то тут мне знакомы лишь два варианта. Первый — «знаю и хрен отдам», второй — «знаю, вам зачем? И, все равно, хрен отдам». То есть, либо к бабушке кто-то уже приходил, либо бабушка эта, как зеницу ока хранит сей раритет, который дорог ей, как память. Во втором случае — мое полное уважение, в первом, а в первом — все бабушки должны жить в соседних домах, а еще лучше на параллельных, не пересекающихся с такими доами улицах.

Не знаю как Яну, а мне третий вариант был пока не знаком. Третий вариант от бабушки заключался в том, что хрен с ней с этой доской, но ведь кругом один обман, и меня — положительную со всех сторон бабушку — заберут за ваши проделки. «Вон оно чё, Михалыч!» - подумалось тогда мне, и мы с коллегой бросились в новую атаку. Вот мы уже ведем бабушку к фасаду, вот мы уже прислоняем лестницу и аккуратно не повреждая провода снимаем позеленевшую латунную доску с дома. Пока Ян ее отковыривал, я, как мог, пытался отточить свое красноречие. Да и, честно сказать, просто поговорить с Людмилой Ивановной мне было крайне интересно. Я теперь наверняка долго не забуду, что гряда островов вдоль города называется Асафовыми, что в Юрьевце некогда был хороший пивоваренный завод, основанный в 1880 году, что молодежь бежит из города, поскольку у молодежи есть только два пути — пить или искать в этом несправедливом мире лучшей участи. Вы спросите: а вот это всё оно тебе надо? Видимо, надо, если по прошествии двух дней я об этом помню, в то время как склонившись над картой Кинешмы, так и не могу отыскать район Февральской улицы. Равно, как не могу вспомнить сколько «Ручек» попалось нам на пути в славном Юрьевце.

Быстро расстаться с Людмилой Ивановной не получилось, пришлось пойти к дому и проверить, не отрубили ли мы ей из-за своей железяки провода, не лишили ли ее электричества на старости лет.



Оказалось, что все в порядке, так что Ян мог бы быть не только архитектором, но еще и монтажником-высотником по специальности электрик.

Прощаемся, пора уже ехать назад. На часах 16-45. Неплохой такой марш-бросок получился. А главное, результативный. В магазине «Магнит» берем в дорогу колбасы, сыра и хлеба. Оголодали, все-таки. В магазине сегодня флеш моб, хотя, я думаю, что флеш моб здесь каждый день. В бушлатах, камуфляжных куртках, сапогах и вязанных шапочках, выстраиваются в очередь рыбловы-подлёдники, чтобы купить бутылку водки и нехитрой закуси. Мы явно выделялись на этом фоне и выглядели самыми настоящими белыми воронами.

Дорога до Ярославля пролетела незаметно. Но сразу пойти по домам мы не имели права, такое дело полагалось обмыть. Сидя на Щапова в кафе «ПивновЪ», мы пили не немецкое, а российское пиво, не по сто тридцать, а по шестьдесят пять, и ели не леща, а чахонь. Да, впрочем какая разница, что там потом обо всем этом скажут, главное, что тот день удался на славу. А мы все так и не могли понять, как же так вышло, что за весь день не было ни одного отказа, в ситуации, когда было сразу две бабушки и один брошенный дом.

PS. Ян мне подарил свою книгу «Сто деталей», так что в новогодние праздники в перерывах между застольями, мне будет чем заняться.

Послесловие от меня:

Я еще напишу небольшой отчет о том, какие же именно таблички мы сняли, небольшой экскурс в историю обществ, в общем, как обычно. А сейчас хотелось бы сказать пару слов о двух любопытных вещах, которые мне дали в "нагрузку" - в Кинешме это патефон, а в Юрьевце некое чугунное литое украшение.

Патефон обычный, молотовского завода (с 1940 по 1957 год город Пермь был переименован в Молотов, так что даже не вдаваясь в технические особенности, дату производства устройства вычислить несложно), поставлю у себя в кабинете, пущай глаз радует, здесь уже довала всяких разных штук



С украшением посложнее - что именно оно украшало, понять сложно, т.к. перед нами лишь составная часть некоей конструкции. Больше всего это похоже на навершие уличной ограды (например, парковой, или заборчика на набережной), либо же ножку уличной лавочки. Судя по литью, вещь явно дореволюционная. Весит килограмма три. Надо рыться на тематических железятно-копальных форумах.





Всех с наступающим 2011-ым, отчет вышел неплох.

P.S. Порылся не тематических форумах, и гуру сразу же дали точный ответ - железное украшение - это ножка от дореволюционной чугунной ванны. Представьте себе четыре таких "лапы" - на них и держится ванна.

Дореволюционная чугунная ванна из Юрьевца... обалдеть.

[Masquerade]

Глава XX. Вильнюс

...хороший повод описать еще один небольшой период из истории формирования коллекции.

В ноябре 2010 года мною посещается одна из последних неизведанных мною стран Европы - Литва. Конечно, было бы безудержно интересно поискать в посещенном Вильнюсе и Каунасе страховые таблички, ведь эти земли более чем значительный срок провели в составе России, а стало быть, имели богатые традиции отечественного страхования.

В общем, пару-тройку часов удалось погонять по старым частным секторам Вильнюса, благо супруга высказала желание помочь и помотаться po ebenyam.

Еще дома мною была проделана классическая работа - берется карта дореволюционного города, а потом смотрим этот же город со спутника - смотрим, где сохранились кварталы с малоэтажной застройкой, желательно деревянной.

Несмотря на бурный рост столицы Литвы в последние десятилетия, таких мест оказалось предостаточно - объехав районы Зверинец и Шнипшкес, изучили дай бог 20-30 процентов сохранившейся частной застройки старого губернского города Вильно. Интересовала, конечно, в первую очередь вот эта вещь:



Земские страховые знаки Виленской и Ковенской губерний интересовали во вторую очередь, хотя, естественно, и это очень неплохие вещи.

Не нашли, конечно, ни хрена.

Верные "помощники" в российской действительности - тотальное невежество и бедность, отсутствуют в современной литовской действительности. Невежество заключается в полном попустительстве к собственному историческому наследию, отсутствию знаний про это самое наследие, ну а бедность - в отсутствии средств на ремонт старых построек. Не косвенным, а прямым образом эти два фактора "помогают" сохранить до наших дней в неприкосновенности исторические артефакты, вроде страховых табличек.

В столице Литвы дореволюционный частный сектор напоминал, скорее, коттеджный поселок в черте города, состоящий в значительной степени из полностью перестроенных и обновленных исторических зданий. В таких условиях, естественно, вероятность находки стремится к нулю.





Район Зверинец оказался вообще чем-то вроде элитарного тихого оазиса в тени шустрого центра, район Шнипшкес выглядел более захолустно, но и тут старинные дома были как минимум свежепокрашенными. Вдобавок, здесь строят вильнюсский так сказать даун таун, несколько небоскребов на фоне покосившихся деревяшек смотрятся гротескно:



В общем, так бы и угасла во мне "литовская" табличная тема, если бы по приезде я не наткнулся на электронном аукционе на местную страховую табличку, которую в итоге и приобрел:



Совсем маленький знак, естественно, квартирный.

Перевод: Государственной Страховой Организацией - ЗАСТРАХОВАНО.

А вот здесь надо небольшое лирическое отступление. На самом деле, осколки бывшей Российской Империи, продолжавшие после крушения оной самостоятельную жизнь, представляют собой большой интерес в разрезе страхования.

Если на большей части бывшей РИ крах страхового дела наступил в конце 1918 года, после национализации всех страховых компаний, как акционерных, так и взаимных, то на территории бывших окраин, в первую очередь Польши, Прибалтики, Финляндии, сохранивших независимость, разнообразие страховой жизни продолжалось.

Где-то филиалы даже платили дивиденды по акциям уже умерших компаний, кое-где филиалы продолжали страхование, где-то остались живы и сами компании (например, уже описываемое нами Варшавское Общество). А где-то, использовав накопившийся опыт отечественного страхового дела, появлялись и новые, местечковые организации.

Литовская Государственная Страховая Организация, созданная в 1921 году на территории ставшей независимой Литовской Республики - одна из них. Естественно, общество переняло основные принципы работы, существовавшие еще в Российской Империи, и один из них - это выдача клиенту страховых досок.

В конце 1940 года, после аннексии территории республики Советским Союзом, естественно, были уничтожены и все её коммерческие структуры. Литовскую ССР опутали сети вездесущего Госстраха, однако, до сих пор на многих постройках Литвы, имеющей богатую историю, мы можем найти страховые знаки на самых разных языках - от русского и литовского до польского и немецкого.

В данном случае в мои руки перепал знак на литовском языке, украшавший дверь квартиры некого обеспеченного литовского гражданина (или организации) в период с 1921 по 1940 год.

На нем, помимо надписи, изображен все тот же герб, что и на дореволюционном знаке - это герб Великого Княжества Литовского, использованный в годы Российской Империи как и герб Вильно.

"...в червленом щите, на серебряном коне, покрытом червленым трехконечным с золотой каймой ковром, скачущего всадника, с мечом и щитом, на котором прикреплен восьмиконечный червленый крест"

Благодаря стилистическим и смысловым особенностям герба за ним закрепилось прозвище "Погоня", и чего только не узнаешь, копаясь в контексте страховых досок. "Погоня" - и литовский герб - сиречь одно и то же, кто бы мог подумать.

Благодаря приобретению этой небольшой (всего 9 см в длину) таблички, полностью сохранившей родные цвета, я и познакомился с вильнюссцем Андреем.

Андрей сообщил, что табличек на улицах Вильнюса не осталось (я правильно искал - сам Андрей снял последнее "Виленское общество взаимного страхования имуществ от огня" в районе Зверинец еще пять лет назад), кроме пары раритетных досок послереволюционного, выжившего в потрясениях "Варшавского" - выполнены и на польском, и на русском языках.

Ждем фото.

[Masquerade]

Глава XXI. Сергиев Посад.

29 января 2011 года мы с Ильей снова предпринимаем очередную эпопею по пополнению наших коллекций.

На этот раз нашей целью был Сергиев Посад, город, неоднократно рысканный-перерысканный всеми кому не лень. Однако, и Илья, и я в 2010 году порознь посетили этот подмосковный красивый город.

Оба мы были без лестниц, поэтому до улова дело не дошло, но были сделаны наработки. Естественно, цель - "Общество взаимного страхования в Сергиевском Посаде", 1877 года основания. Ни у меня, ни у Ильи таблички этого городского общества не было.

Ситуацию надо было исправлять, вдобавок, пара адресов известна, чем черт не шутит?

И вот, Илья (проживающий в Москве) 29 января 2011 года въезжает в Сергиев на электричке с юга, а я на машине с севера. По уже хорошей традиции, предоставляем слово самому Илье:

Всё, как и в случае с Кинешмой-Юрьевцем. Всё один в один. Накануне нет сна, а утром глаза не разлепить. Дежавю. Сижу на кухне за столом. Тупо смотрю в зеленую стену и пью цикорий. «Я точно коллекционер?» - задаюсь вопросом. Если бы напротив висело зеркало, оно бы уговорило меня остаться. Но его нет, а зеленая стена ответов не дает. Ладно. По сравнению с предыдущим разом один плюс: на часах 7 утра, тогда было 5-30. Минус тоже один: тогда за мной Ян заехал прямо к дому в Ярославле, теперь — ехать с ним на встречу в Сергиев-Посад. А это два с половиной часа от дома. А это метро. Это электричка. И вновь муки сомнения. Может, пока не поздно … в общем, опять заело пластинку. Поделиться горем не с кем - Алена спит.

В 9-56 приезжаю в Сергив-Посад. Созваниваемся с Яном, говорит, только что въехал в город с севера. Встречаемся через полчаса.

Предлагаю ему сразу поехать по местам боевой славы, другими словами, постучаться в дома, где мной были запримечены страховые доски в предыдущий приезд. Он не против. Останавливаемся, стучим, никого нет. Преобладает несколько версий: ушли на рынок, еще спят, валяются пьяные, отправились в Москву на Красную площадь. Кому-то же надо быть на Красной Площади — нельзя ее одну оставлять. Нам всё равно, плохо одно, что не открывают.

Уже отчаиваемся застать и хозяев дома №33 по улице Сорокина. Сюда я стучался еще в сентябре, и тогда мне тоже никто не открыл. Но, вот чудо, в окне показалось лицо, толи дедушки, толи бабушки. Жестом «Кам цумир» предлагаю ему (на тот момент, возможно, ей) выйти во двор. Как себя вести - не знаю, лицо было явно недовольно, а резкое вскидывание подбородка а-ля «чего надо» не предвещало ничего хорошего. Да и сама доска висит так, что видна невооруженным взглядом, наверняка, сюда уже и до нас стучались неоднократно.

Выходит дедушка. Ян берет инициативу в свои руки, как впрочем и на все последующие разы. Я не против, сегодня я готов поработать больше руками, чем языком. Правда, на первую фразу - «А вот там у вас висит ржавая железяка» дедушка парирует: «Знаю, пожарная табличка, на ней и год написан». В ту долю секунды, в которую успевает проскочить мысль «шеф, все пропало» и «а я, дедушка, на тебя ставил», одновременно приходит отчаяние и осознание того, что бережет дедушка сей раритет, знает о нем, вот и бережет. Молодец! Посудите сами, дом свежевыкрашен, выглядит добротно, нарядно.



А тут мы такие, со своим: «Дед, ну, отдай!» Тут я конечно лукавлю, Ян целую лекцию прочитал о том, как тепло и уютно будет сему экспонату в музее и, как он будет радовать глаз пришедших на выставку людей. Как это ни парадоксально, но восьмидесятичетырехлетний Вадим Константинович, даже и не думал нам отказывать:

-Нужна она вам? Так я сниму.
-Да, что вы, мы сами снимем, всё сделаем в лучшем виде, так что даже не беспокойтесь.

Тут скорее мы сами беспокоились. Знаем мы эти происки. Приходите завтра, через недельку. Приходишь ты через эту самую недельку, а тебе: «Приятно было познакомиться, но пускай эта ржавая штука еще повисит».... А тебе и ответить на это нечего.

Распределяем обязанности — я разгребаю лопатой снег, напарник раскладывает лестницу. Работаем по-очереди, не спеша. Уж больно не хочется портить «старушку». Тем не менее, процесс затягивается, гвозди всаживали от души, по самые помидоры, разрывая отверстия слабой жести по краям. Через пятнадцать минут табличка у нас.




Сохран отличный, а вот штамповка не очень - что сзади, что спереди буквы едва различимы. И еще одна особенность: по всей видимости, доску не покрывали желтым лаком. Получался какой-то несерьезный подход к страховому делу, хотя, как говорил еще Петр Первый: «на Руси не без воровства». Так что лак, я полагаю, производители использовали по своему усмотрению.

Спрашиваем про дом, но Вадим Константиныч, хоть и живет в нем всю жизнь, даты постройки не помнит. Говорит, что документов нет, а годом постройки считает тот, что на страховой табличке выбит. Но на его заблуждении мы сильно не настаиваем.

Порой ты не осознаешь всю опасность своей затеи. Вроде бы, снял себе то, что хотел, стоишь радуешься жизни, уезжать собираешься, поблагодарив хозяина. И даже не подозреваешь, что тебя могут тоже о чем-то попросить. Услуга за услугу. И ладно, если попросят у тебя денег. Их-то не жалко, это же бумага. Да никто и не говорил, что всё забесплатно в этом мире.

И тут вдруг тебе говорят: «Раз уж у вас такая замечательная чудо-лестница (не путать с эскалатором в метро), слазайте-ка вы, ребята, воооон на тот столб и отрежьте мне радио провод». А ты еще молод, тебе жить да жить, а тут такое! И с электричеством ты не на ты, и свежи еще воспоминания, когда в восьмом классе тебя било двести двадцать. А ты, как дурак, стоял и не мог отпустить тот оголенный провод. А здесь явно побольше будет, и здесь ты сапер, а не электрик, и второго шанса у тебя не будет.

В мозгу сразу всплывает «эх, что же я так и не купил себе диэлектрические перчатки». Но, пионеры-герои всегда должны погибать молодыми. Даже уже и некролог увидел: «Погиб за кусок ржавой хрени». Но всё обошлось, отрезал то что надо....




Напоследок уговариваю дедушку сфотографироваться на память со страховой доской. Это же частичка души его дома. Соглашается, хоть и неохотно, и доску все-таки держит как-то немного пренебрежительно, не как Людмила Ивановна из Юрьевца. Сравним:





Но, и на том спасибо.

Едем дальше. Но дальше все безуспешно. Девяностотрехлетней бабушки — ровесницы революции дома нет. Да и муж бабушкиной внучки — молодой человек, лицо которого всем своим видом говорило, что вечер пятницы удался — сказал, что шансов у нас немного. Бабушка, сторонница коммунистического строя, так что только через ее труп. Да, бывают такие бабушки, которые боятся всяческих изменений, им и так в этой жизни не сладко приходится, а тут еще мы что-то отобрать хотим. Не дать, а именно отобрать. И таких бабушек тоже можно понять. Они и родным внучкам не дают что-то перестраивать, менять, обшивать сайдингом, перекрашивать, а уж тем более, что-то отдирать, иными словами делать то, что вносит малейшие изменения в привычный им уклад жизни. Это бабушки - консерваторы. А как хочется, чтоб на нашем пути попадалось больше бабушек — реформаторов, которые бы говорили: «Да, конечно, милай, отдирай это имперское зло, мы так-то вообще за Зюганова!»

Но, впрочем, в таком случае сама идея коллекционирования приобретет цвет рутины. А он серый, будничный и не праздничный. И весь авантюрный процесс тогда превратится в монотонное ни чем не запоминающееся снятие истории государства российского с частных домов Александро-Николаевской эпохи. А нам это надо? Нет. Скучно же будет. И знаю по себе, что быстро заброшу это дело. Так, что, пускай будут такие бабушки, которым «просто надо» и которые будут грудью вставать на защиту своего Сталинграда. Главное, чтобы их число не зашкаливало за 30-35%, и все будет в порядке, иначе может нарушиться кислотно-щелочной баланс.

Внимательный читатель, тут же воскликнет: «А как же то, что все бабушки должны жить на параллельных не пересекающихся с такими домами улицах? Какой-то непостоянный в своих желаниях автор, и главное непоследовательный в высказываниях!»

Что есть, то есть. Но ведь и жизнь не стоит на месте, и как я уже не однократно для себя отмечал, что закон убывающей предельной полезности, пока никто не отменял. Да, с каждой новой единицей чего бы то ни было — новая страна, город, табличка, очередная квартира, яхта , все что угодно — ты испытываешь все меньше и меньше радости и удовлетворения от потребности.

Запоминается всегда самое первое. Потому что первое, это и есть первое! И пусть первое — это не всегда лучшее, но все-таки это первое! И первая бабушка уже была, и первая отказавшая в снятии таблички бабушка — тоже! А сколько их еще каждой из таких будет на пути? Десять? Двадцать? Сто двадцать? Но помнить ты хорошо будешь только первую.

Время не стоит на месте, оно движется огромными галопирующими скачками, а тот день, когда я снял первую доску, кажется таким далеким, нереальным, словно он из семнадцатого года прошлого столетия. И я уже согласен, чтобы не все, подчеркиваю, не все бабушки жили … далее по тексту. Может, когда-то я обрету такой статус и внутреннее равновесие, когда мне захочется только найти доску, посмотреть на нее, полюбоваться и даже не пытаться ее снять, да какое там — даже не постучать в окошко! И желать, чтобы только бабушки жили в этих самых домах, бабушки — коммунистки, бабушки — консерваторы.

А пока мы просим передать, чтоб бабушка не болела, прожила еще как минимум столько же, и обещаем заехать навестить ее в скором времени.

На этом мои адреса заканчиваются, и Ян предлагает ехать на улицу Ильинскую. Дом большой, двухэтажный с мезонином.



Доска висит высоко, ее не сразу и увидишь.



Компаньон озабочен — с лестницы нам эту доску не снять, тут метров 7-8 от земли, не меньше. А что нам мешает, сразу же на чердачок попроситься? Я к слову, никогда в таких потаенных местах не был. НИКОГДА! И мне интересно. Но сначала надо пройти ряд кордонов. Начнем с первого — зайдем во двор. Видим какую-то женщину, в открытой двери полуподвального помещения:

-Мадам, нам бы с хозяйкой поговорить. Или с хозяином.
-Идите прямо, там дверь — показывает куда-то неопределенно.

Идем, дверей несколько, в какую стучаться — непонятно. Стучимся в первую попавшуюся, видим, что в окне первого этажа, потихоньку уходящего в землю дома, появляется участливая женщина и сама того не ведая дает в наши руки козырь:

-Вам Нину Палну?
-Ее самую! Как ее найти?

Женщина, не открывая окна, сквозь стекло, дает нам более точный ориентир месторасположения хозяйки. Так, Нина Пална, держитесь, мы уже идем. С точки зрения психологии, мы уже обладаем преимуществом — мы знаем как зовут главного человека, с которым нам предстоит пообщаться. Поставьте себя на его место. Если вы не бездушный человек, то вам точно будет приятно услышать, как незнакомый человек, обращается к вам по имени. И, практически, не важно, что это будет за просьба — психологическая атака на вас произведена. На скептически настроенных маразматических бабушек это слабо действует, но не все бабушки сочетают в себе данные свойства. Первое — можно победить напористостью, второе — вряд ли. Это диагноз и клиника.

Подходим к двери, робко стучим — никого. Толкаем дверь и попадаем в прихожую. Тоже тихо. Звонок, по всей видимости не работает, и мы пытаемся тихонько звать Нину Павловну. На помощь откуда-то с улицы нам приходит какой-то мужик, с наклеенным пластырем под подбитым глазом и стойким запахом перегара. На голове обтягивающая шапка с непотребным названием, на теле - замызганный синий пуховик. Кто он? Есть у кого-нибудь версии? Давайте, выдвигайте, самые смелые предположения! Ну, нет, что вы, это не ВВП и не Дмитрий Анатольевич. Подумайте пока, а мы спросим этого загадочного человека, как же нам найти хозяйку:

-Пошли за мной. Там она, внутри! - скупой ответ.

Заходим на кухню. Без слез не взглянешь. А ведь у нас половина населения так живет. Оторванные обои, грязная плита, не менее грязный пол, тут же деревянная лестница, рукомойник, миски для животных.



На встречу из-за обшитой дермантином двери выходят женщины. Кто из них Нина Павловна? Мы не знаем, поэтому, словно мантры повторяем тихим голосом ее имя, пока одна из них на него не отзовется. Тем не менее, пока со своим прошением мы отодвинуты мужиком в пуховике на второй план. Ниной Павловной оказывается невысокого роста, но с уверенным голосом подслеповатая бабушка.

Посетителю с подбитым глазом она не рада, его прошение не удовлетворяет, вдобавок ко всему теснит его обратно к выходу. А заодно и нас. На робкие попытки возразить, что мы-то не с ним, нас поначалу не слышат, и мы вновь оказываемся выдворены за пределы кухни. Уже недалеко и до входной двери, последнего форпоста, так что надо принимать меры. Наконец, услышав нас, Нина Пална, ставит ультиматум: «Хотите, чтобы я вас выслушала? Тогда, помогите мне выгнать этого пропойцу за порог».

-Мужчина, имейте совесть, если женщина просит, бабье лето ее торопить не спеши, - говорим мы — Ээээ, в смысле, Мужчина, зайдите попозже!
-Никакого попозже! - бабушка категорична. - Гоните его прочь насовсем!
-Ну, не твой день, мужик, прости! - удается нам спровадить нежеланного гостя.

Пропойца оказывается священником. Да уж, никогда не знаешь, кого встретишь на своем пути, и в каком обличье. На передаче «Интуиция» ему бы не было равных.

Нас приглашают пройти в комнату. Там не лучше, там также. Маленькая комнатка с кроватью, столом, парой стульев, множеством икон и дешевых образков. Узнаем, что хозяйка дома пускает к себе паломников, настоящих православных верующих христиан. Становится понятно, откуда здесь столько встреченных нами малоразговорчивых женщин в платках. Консилиум из трех дам, во главе с Ниной Павловной, готов выслушать нашу просьбу.

-Мы из музея, а у вас там такая штука есть под коньком... ржавая … жестяная.
-Так вам к соседям, с ними надо согласовывать, - женщина в платке.
-А они нам сказали, что если Нина Павловна разрешит, то берите, - полуобиженным голосом сказал напарник, мгновенно сориентировавшись в ситуации.

Женщина не унимается, продолжая испытывать нас на прочность:

-А вход на чердак только через них.
Но, тут, Нина Павловна решила нас пожалеть: -Фигня, есть у меня вход на чердак, прямо из кухни.

Ян в этот день подготовился. Он взял с собой пачку книг «100 деталей Ярославля». Одна из них тут пригодилась. И пока он вручал женщине в платке (мы так и не поняли, кто она такая) свой труд с дарственной надписью, я уже пристраивал лестницу в святая святых коллекционеров-чердачников.

Раз уж речь зашла об мне и этом факте, то позвольте мне (вышупомянутому Яну) вклиниться в повествование и рассказать о том, чего Илья не мог слышать, потому как, как и было сказано, он настраивал в соседней комнате лестницу на чердак, а я пытался обаять трех женщин, потому как доверие к нам, двум доходягам, еще не было прочным.

Дом оказался крайне интересным местом, наверное, это мое самое яркое впечатление от поездки в Сергиев Посад. Он расположен практически сразу у лавры, на крутой горке, фасад его смотрит прямо на нее. По словам хозяйки, Нины Павловны, ему 270 лет, что судя по всем внешним признакам является неправдой. Этот факт подтверждался словами другой женщины, которая видела документы на дом, там стоит дата постройки - 1890 год.

Это ближе к истине, но и от слов Нины Павловны я тоже бы не стал открещиваться, потому как она живет в нем много десятилетий и историю дома изучала. Скорее всего, дом на этом месте стоит действительно несколько столетий - Ильинская улица - одна из самых старейших в городе, а 1890 год - год ПЕРЕСТРОЙКИ этого дома. Такая ситуация случается сплошь и рядом.

Дом этот на данный момент является гостеприимным, т.е. хозяева там принимают паломников в Троице-Сергиеву лавру. Этим и объясняются слова послушницы, встреченной нами на входе - "С мужчинами у нас общается только Нина Пална".

Нина Пална отмечала свой День Ангела вместе с двумя гостьями - еще одной послушницей и матушкой. Последней мной и была подарена книга с дарственной подписью, так как женщина проявила к ней недюжий интерес (матушка увлекается стариной и архитектурой), и обещала, что передаст её некоему архиерею, который тоже большой поклонник этого дела.

До нас в дом уже заходили страждующие по этой табличке, но им было отказано.

Как говорится, в добрый путь этому дому и людям, его населяющим, а я не удержусь от того, чтобы разместить несколько видов лавры, которые открываются с чердачного окна дома 1890 года постройки:







и сама табличка над окном:



Пол чердака был устлан толстым слоем смеси пыли, песка и земли.



Давно тут никого не было. Взглянув на окно, понимаем, что нам предстоит разбирать дом по частям.





Вот и инструкция для последователей: аккуратно снять пленку, примериться к стеклу, вынуть стекло. Все просто, как в автобусе. Если соберётесь проделать аналогичные действия в общественном транспорте, потренируйтесь сначала на «кошках».

Пока один из нас ковырял снаружи овал «Сергиево-Посадского общества взаимнаго страхования» другой изучал культурные пласты чердачной Трои. Вот, к примеру, деревянные изделия, в отношении которых у нас так и не сложилось единого мнения.



Ян склоняется к тому, что это наличники, я же полагаю, что - «корона» от мебельного гарнитура, так и не введенная в эксплуатацию. Лежат эти детали тут, по всей видимости, лет пятьдесят, поскольку завернуты в газету 1959 года, в которой что-то написано про Клима Ворошилова. Хотя, это вполне может быть обычным заблуждением. Мало ли какой хлам мы заворачиваем в ненужные газеты, взятые с антресолей. Так же на чердаке нами были обнаружены глиняный горшок, старый чайник и патефон.



Доска снята.




Теперь у нас их две, и в этот раз пилить ничего не придется. Дело остается за малым, определить, кому достанется «Вадим Константиныч», а кому — «Нина Пална».

А я (Ян) опять не удержусь и продолжу оду великолепному дому, настолько много в нем всяких интересностей.

Это в сенях:



Это во дворе, 1940-е - 1950-е:



А это с фасада, чисто сергиевопосадская фишка:



Это советская городская нумерация домов. Формат А4 убран под стекло. Сверху герб РСФСР, под ним название улицы, номер дома, ФИО владельца. Снимок на этом доме забликовал, вот фото с другой улицы:



Ну и наконец, у самой машины споткнулся об лючок. В нем нет ничего особенного, просто безумно интересно было стирать с него снег, обнажая буквы:



Конечно, только дурачок не открыл бы:



Советский гидрант. Выглядит неплохо.

А пока мы едем дальше, может на нашем пути что-то еще интересное встретится. Подъезжаем к дому, на котором Яном год назад был запримечен второй экспонат. Дом тот же самый, но на нем наблюдаются коренные изменения. Часть уже обита сайдингом, вместо старых деревянных окон, красуются новые, пластиковые. А на том месте, где должна была висеть табличка, сияет овальное пятно.



Вариантов может быть только три: либо нас кто-то опередил, либо во время ремонта работники отвинтили за ненадобностью и бросили в кусты, либо хозяева бережно убрали в дом, как добрую память. За спрос денег не берут. Предлагаю выяснить судьбу очередного канувшего в небытие артефакта. Стучим, открывает пожилая женщина — до бабушки не дотягивает совсем немного — спрашиваем. Оказывается, что тут имеет место быть смесь двух вариантов, а именно второго и третьего.

Сначала деревянных дел мастера отковыряли овальчик и зашвырнули его в кучу мусора, но бдительные хозяева, увидев пятно, вспомнили о ней, отыскали табличку и теперь она находится на реставрации. Как заверила нас женщина, страховая доска будет приведена в благопристойный вид и вернется на свое историческое место.

На самом деле, этот факт нас радует, и если все произойдет именно так, как говорит нам хозяйка, то будущим поколениям улыбается возможность прикоснуться к истории городского страхования Сергиевского Посада.

На часах перевалило за три, начинает потихоньку смеркаться и нам пора разъезжаться каждому в свою сторону. Что же, очередная совместная поездка, по-моему, вполне удалась.

PS. К слову, судьбу страховых досок банально решила десятирублевая монета.

А теперь небольшое послесловие.

Помимо обнаруженных досок городского общества, были замечены остатки "малышек" Московского земства, которые по всем признакам являются квартирными, но при этом с завидной регулярностью встречаются на фасадах домов.







К сожалению, сделаны они из скверной жести, и шансов сохраниться без слоя краски у них ничтожны. Снять даже остатки такой малюсенькой дощечки не представляется возможным - рассыпятся сразу же в руках.

Чего не скажешь о жести самого городского общества Сергиевского Посада: она очень добротная, плотная, качественная, но, к сожалению, буквы пропечатаны совсем слабо. Вот как выглядит моя табличка ("Нина Пална")после приведения в божеский вид:




Ну и под конец этого вкусного рассказа десерт: две чудесных детали советского периода, теряющего с каждым годом свою самобытность этого замечательного подмосковного города:

[Olivka44]

Очуметь!! Все не смогла прочитать пока, но начало интереснейшее!! Стала смотреть на старые дома у нас в Костроме, сразу нашла на одном доме след от страховой доски))
Т.к. все не прочитала, не знаю были ли вы в Костроме, но если нет - милости просим, думаю найдете много интересного, в центральной части сохранилось много старых домов.. И ехать всего час..

[Masquerade]

Olivka44

Конечно же, в нежно любимой мною Костроме я был, и неоднократно) там очень интересные истории, но к сожалению, я пока к их описанию не подобрался)

Кстати, одну из снятых в Костроме табличек (табличка "Костромского городского взаимного страхового от огня общества") я подарил ярославскому филиалу небезызвестного костромского заведения "Дудки-бар", сейчас висит в баре с аннотацией, просвещает посетителей, и хозяевам приятно)

Ну и раз уж вы так сказать подвернулись под руку, то забегая вперед, поделюсь только что законченной моей работой - табличкой "Костромского земского страхования". Я сейчас занимаюсь тем, что реставрирую доски моей коллекции в родных цветах. Именно так выглядела эта табличка лет сто назад и больше:



есть разница между тем, что до нас дошло, ржавые железяки, и как изначально выглядели, не так ли?)

[vagabondit]

Уважаемай Masquerade,

Браво и спасибо за хорошее дело, увлекательный слог и умелые руки (не говоря о голове)!

[Masquerade]

Эта глава уже публиковалась на сайте в разделе про Португалию, но раз уж пошел хронологический порядок глав, надо соблюдать) вдобавок, вдруг кто-то не читал)

Глава XXII. Португалия.

Вообще, по истечении некоторого количества времени, у такого специфичного хобби, как исследование и коллекционирование страховых табличек, становятся очевидны множество плюсов и совсем немного минусов.

Один из минусов - этот факт, что попав в любое место, которое мало-мальски тебе кажется историческим (от деревни Бухалово Даниловского района до Сиднея), ты нет-нет, а автоматически шаришь глазами над своей головой, примерно на уровне второго этажа.

Этот минус можно и в плюс определить, но факт остается фактом - даже на отдыхе привитый условный рефлекс охотника дает о себе знать. Его можно отключить, но это как говорится проще Солнце обыграть, чем наш "Шинник" обоссать, пардоньте.

Ну так вот. В Европе, куда бы не поехал, как бы себя не контролировал, а все-таки ж находятся твоим соколиным оком ОНИ. Старушка - это колыбель страхового дела, неудивительно, что большое количество страховых знаков сохранилось именно там.

При их изобилии и разнообразии во многих странах наметились следующие тенденции:

- Знаков прилично, но идентифицировать среди них старинный сложно. Если у нас все просто (спасибо Ленину) - видишь знак, кроме Госстраховского, значит, стопудово до 1918 года, то в Европе доски массово выдавали клиентам до 1960-х, а кое-где выдают до сих пор. В связи с чем простому скромному русскому парню не всегда очевидно, что перед ним - супермегараритет 17 века или штамповая лажа 1980-х, знак "Другу пожарной дружины города Усть-Бордо"

- На удивление знаки гораздо чаще встречаются в южных европейских странах, нежели северных. Наверное, играет роль разница между ментальностями - северяне (скандинавы, голландцы, немцы) относятся рачительнее и скрупулезнее к наследию (оно, наследие, по большой части или в музеях, или продано), нежели южане. Испанцы, португальцы, итальянцы, греки - гораздо безалабернее, веселее, и плевать они хотели на ту ржавую фигню на фасаде их облупившегося дома. Ментальность знакомая.

В общем, хватит теории. К делу. Впервые за многие поездки и страны (а я видел таблички в Голландии, Бельгии, Германии, Франции, Испании, Италии, Греции), удалось вернуться с трофеями.

Португалия. Лиссабон. Лисбоа. Лишбоа. Лисбон.

Мы с Валентином в ходе набегов на иностранные (да и на все прочие) города используем проверенную тактику - бегло осмотрев известные и псевдоизвестные достопримы, щедро описываемые в тысячах книг, мы начинаем интенсивно шариться по улицам и переулкам, куда глаза глядят, вынюхивая и выглядывая, заглядывая во дворы и подворотни, засанные подъезды и кабаки, в коих регулярно употребл@ем легкие напитки для настрою.

Кроме того, легкий напиток для азарту берется и в дорогу.

Такая тактика позволяет лучше всего понять дух той или иной страны, того или иного города, а не стать жертвой редакции Официального Путеводителя в частности и жертвой всемирного капитала и глобализации в целом.

В общем, март одиннадцатого года, рыскаем мы с Валентином по Лиссабону.



Вообще, только глянув на португальские города, становится ясно каждому: вот табличный рай



Фасады большинства местных домов отделаны изразцами, огромные кафельные стены. Это национальное искусство, изразцами украшены фасады церквей, вокзалов, общественных зданий, и естественно, жилых домов:



Эта техника называется "азулежу", и она мне безудержно нравится. На удивление, она послужила прекрасной возможностью для сохранения страховых досок. В щели между изразцами забивали огромные гвозди. Табличка на таких гвоздях не отвалится сама по себе.

Однако, все вышеописанное в большей степени относится к другому крупному городу, в котором мы побывали - Порто. В центре Лиссабона таблички встречались нечасто.

Изшакалив весь центр, мы плавно взялись за окраины.

Отъехав на местном трамвае в предместье километров на пять, мы топаем по улицам, алчно впитывая визуальные образы и речь.

Неожиданно по правому борту показывается совсем нетипичное для тех мест здание!



- "Казенный краснокирпичный" - говорим мы почти не сговариваясь. На таком у нас в фатерлянде табличка как здрасте могла сохраниться. Португалия оказалась не исключением. Оба!



"Португальское общество страхования. 1900 год, Лиссабон"

Это то ладно. Прошли буквально три метра, и у суровых детей огромных зимних русских равнин от такого изобилия глаза на лоб полезли:



Особенно от подобных раритетов:



Однако, и португальцам нечужды "бутерброды". Страховая компания "Тахо" (название реки, на которой стоит Лиссабон и одноименной провинции) некогда отбила клиента у другого страховщика, и в ознаименование победы, помимо установки одной своей таблички, приколотила еще одну свою доску поверх поверженного конкурента.

На табличке конкурента виднеются слова "Seguros contra fogo" - "страхование против огня", и облик Девы Марии - безпроигрышный символ в католическом мире. В лице этой таблички дом охраняет сама Богородица - у кого найдется более мощный покровитель?

Слева табличка страховой компании "Доуру" - это название второй крупнейшей реки в Португалии и одноименного региона, слово, легко узнаваемое любым португальцем, географический топоним всеимперского масштаба. У нас аналогом было бы, например, название "Урал", или, что там далеко за примером ходить, у нас такая компания в реальности существовала, молочная сестра "Доуру" - "Волга".

Несколько дальше по улице на доме виднелась аналогичная первой табличке "Португальского общества страхования". Символ этого общества - каравелла. В Порто нам удалось найти аналогичную табличку, только за ней, в отличие от всех этих, следят:



Равно как и в России, судя по всем признакам, на таблички всем насрать. Даже с учетом того, что их перестали выдавать клиентам не в начале XX века, как на Родине, а лишь к середине XX века, все-равно, даже 60 лет - это срок для жести. Латунная Дева Мария наверняка выжила вообще потому, что её многие годы мужественно прикрывала "Тахо", пусть и ценой собственной жизни.

Такому изобилию табличек на одном доме (пять штук и остатки вышеупомянутого "Тахо") у меня нашлось объяснение. Дом многоквартирный, входов в квартиры несколько:



Весьма логично предположить, что разными обществами страховались отдельно квартиры в доме, а фасадные таблички вешались либо за полным отсутствием квартирного варианта доски у общества, либо за его временной нехваткой, как это встречается у нас.

На данную версию указывает и тот факт, что эти таблички единственные из всех встреченных нами в Португалии (а нашли мы их в итоге около полтинника) висели на уровне человеческого роста. Все остальные, как и положено, находились на недосягаемой для вандалов высоте.

Но мы же не вандалы. Мы - коллекционеры.

Естественно, при виде подобного богатства мы впали в понятный каждому любителю такого дела раж. Лестницы не надо - минимум три доски можно снять прямо так. Нужен инструмент и вероятное согласие владельцев. Насчет последнего грели душу несколько фактов - во-первых, за досками явно не следили и они потихоньку гнили.

Если бы не Янчик и Валек из Ярославля, пропадать португальскому культурному наследию, с потрохами, не иначе.

Во-вторых, дом оказался полурасселенной коммуналкой.

Ну а в-третьих, с одним из хозяев удалось переговорить путем жестов и мычания, ну да об этом позже.

А пока мы взвились кострами, как синие ночи, возбудились, и начали рыскать по окрестностям, изыскивая инструмент. Двор этого же самого дома оказался клондайком на такие вещи. Вот как выглядит дом со двора:



Там находится футбольное поле, и брошенно-засранные раздевалки-переодевалки для участников соревнований:



Все это на фоне фавел и кладбища на холме:



В общем, идеального места для поиска инструментария не найти:



Ложкой табличку снимать выходит плохо. Пришлось продолжить поиски по переодевалкам:



Новый улов - гнутая вилка и колючая проволока:



Даже при сильном рвении колючей проволокой табличку отковырять сложно - страховые агенты столетней давности знали толк в своем деле.

Пришлось пустить в ход все знания, умения, навыки. После всеобщей мобилизации окрестностей в ряд выстроились: часть каретки от велосипеда, металлическая деталька-хералька и дивный длинный гвоздь:



В итоге принимается ключевое стратегическое решение - пойти в закусочную, находившуюся в этом же доме, и выпить



Стратегическое решение принимается неспроста: во-первых, местное молодое легкое вино "Вино Верде" - божественно, открытие всей поездки, а во-вторых, здесь-то Валентин и засунул себе в рукав столовый нож.

Вой ля:



И первый результат, "Страховая компания "Тахо", 1877, Лиссабон" , у нас в руках!

Алчно осматриваем добычу во дворе:



"Жесть уже мягкая, коррозия постаралась, наверное, до участи своего собрата сверху, в "бутерброде" ей оставалось лет десять, но нет, теперь у нее вторая жизнь в губернском городе на Волге.

Совсем скоро и низковисящее "Доуру" своей участи не избежало. На табличке изображены мощные стены и щит (видимо, некогда с геральдикой), это традиционные символы страховщиков - сила, мощь, за которыми типа и укрыто имущество страхователя в целом и этот дом в частности.

Ну да это ладно. Цель, естественно, была очевидна - невероятной красоты и сохранности Дева Мария. Улица была довольно тихой, но как известно, даже договорившись с хозяином, лучше всеобщего внимания не привлекать - можно объяснить одному, двум, даже четырем, но когда на процесс стекается целая улица, обязательно найдутся истерики.

Валентин, столь похожий на местного обывателя, присел на крыльцо под Деву Марию и делал вид, что наслаждается вечерним солнцем и думает о Борисе Бурде и его хрустальной сове:



"Здравствуйте, меня зовут Валентин, я из России, я совершенно случайно стою здесь с ножом в кармане, на крылечке вашей квартиры на рабочей окраине Лиссабона, хороший мартовский вечер, не правда ли?"



Нечто подобное и надо было сказать появившемуся из закусочной поддатому владельцу апартаментов, но к сожалению, или к счастью, Португалия - не англоговорящая сторонка, поэтому пришлось вспоминать испанский, все с ним связанное и махать руками.

Показываю на табличку, делаю жесты, что мы её снимаем, забираем себе, говорю "русо музеу", и "обригадо", то есть "спасибо, дорогой". Мужчина многое говорит в ответ, кивает, и довольно дыша парами "Вино верде", скрывается в двери. Естественно, его кивание - это согласие, надо было немедлить, но увы, табличка высоко. Видит око, да зуб неймет:



Твердо решив вернуться, мы порулили дальше, к нашему третьему подельнику Андрюше, который наконец проспался и был готов к встрече на Эльбе, то есть на Тахо.

По пути встретились парочка разваленных остовов страховых досочек, русскоговорящий высокопоставленный негр из Анголы, ресторан у воды, башня, маяк, памятник Первооткрывателям, сам подельник, и наконец, мы вернулись к чудо-дому в поздние сумерки.

Зашли в закусочную к уже знакомому негру-владельцу (судя по внешности, тоже выходец из Анголы - она бывшая португальская колония), взяли еще Вино Верде и начали втроем держать совет. Нужно было каким-то образом на что-то или кого-то встать, тем самым дотянувшись до таблички.

Закончилось все опять просто - заныкали стул из закусочной. Спросили разрешения, вытащили его на улицу, и начали делать вид, что упоительно фотографируемся на нем в позах Чарли Чаплина и Бритни Спирз. Затем стул незаметно откочевал на десять метров от входа в трактир.

Пока я отковыривал латунный артефакт уже упомянутым выше ножом (напрочь его погнув), Андрюша рядом рассказывал какие-то байки смотрящей за мной девочке. Девочка нихрена не понимала Андрюшу, но Андрюша все-равно рассказывал. И вот, бинго! Одна из самых красивых табличек, что я видел, у нас в руках!

С одного дома в итоге три доски (две "Каравеллы" висели уж слишком высоко) - это пока у меня рекорд.

Счастливые и довольные, на следующий день в вагоне-ресторане мы отчалили в другой город - Порто.

Порто - табличный рай. Здесь уже глядя на застройку, все сразу становится понятно:



Таблички встречаются, наверное, на каждом третьем-четвертом доме:



Приятно обладать подобного рода знаниями. Патрулируешь город, и все эти маленькие приметы прошлого, как на ладони, достаточно лишь бросить взгляд наверх:



Хыдыщ!



"Страхование Порто". Местное городское стало быть. Ну и классический якорь - символ надежности, стабильности, которую, естественно, оная компания и гарантирует.

Архитектура Порто - это высокие, узкие дома в 3-4 этажа. Таблички висят очень высоко, но узнаваемы. Все всегда точно по центру, и поскольку все дома с балконами, то и таблички берутся только с балкона, да и то, даже на него надо ставить лестницу - высокие окна, высокие потолки, и таблички высоко. Ни одной лестницы не хватит, можно даже и не мечтать.

Приличное количество домов находится в полузаброшенном состоянии, многие явно брошены, руинированы, но даже при наличии на них табличек, без подготовки не взять. Своей цели - уберечь таблички от поползновений всяких там, страховые агенты прошлого достигли.

А жаль. Казалось бы, дом брошен, окна заложены кирпичом:



А на нем висит обалденная табличка (возможно, самая красивая, что я видел не только в Португалии, но и вообще в живой природе), рельефная, массивная, большая:



Золотая воительница щитом и мечом охраняет имущество собственника.

Надпись внизу - уже известное нам "Страхование против огня". Надпись сверху я перевел бы как "Спокойствие Порто". Прекрасное название для компании, если, конечно, она существовала.

Однако, из центра города через мост переходим на другой берег, где нас ждут склады портвейна и выстроившиеся в ряд корабли с ним же:



Какие только страшные испытания нас там не ждали



И райончик более чем подходящий, уже не центр, но еще и не окраина



В этих улочках Валентин, не выдержав, и обнаружив очередную, -цать восьмую табличку, воспользовался ситуацией и проник в приоткрытое парадное. Балкон, хоть и был доступен, но снять с него табличку не представлялось возможным - она висела прямо под ним, да и заспанный абориген очень удивился, увидев Валентина у себя на балконе.

Здесь же, на одном из портвейнских складов, была обнаружена прекрасная табличка, висящая наиболее низко - прямо над воротами:



Табличка рельефна и прекрасна



Снова якорь. Их в Порто больше всего, наверное, на 3/4 досок изображены якоря. Вероятно, помимо традиционного страхового символа, он несет и местную смысловую нагрузку, Порто - крупный порт.

Всю ночь под парами портвейна нам снились эти якоря и хороводы табличек, пока наконец не настало утро, Андрюша умотал в Париж, а мы поехали брать машину, чтобы сутки помотаться по соседней испанской Галисии.

Приехали рано, и поцеловав запертый амбарный замок машинопункта, начали шариться по окрестностям. Обилию досок и якорьков уже не удивлялись, но тут! Совсем недалеко от пункта! Такое!!!



Сошлись все козыри. Дом был брошен, причем не просто брошен, а руинирован - условно говоря, остались одни стены. Внутри не было перекрытий между этажами, бодро росли деревья. Душу дома - его страховую табличку надо было спасать.

Это была самая низковисящая табличка. Ситуацию усугубл@л козырек прямо под артефактом. И воскресенье, девять утра, на улице никого.

Как голодные гончие псы, мы начали рыскать под табличкой и копать землю.

Валентин так вообще впал в раж - так он осатанел за сутки табличного недоступного изобилья.



Козырек высоко, на него еще залезть надо. Подсадил подельника, чтобы он подтянулся - а там стекла битые сверху на нем, не порезавшись никак. Нырнули как дельфины в соседнюю помойку - там как раз запчасти от шкафа выбросили. Я схватил почти двухметровую дверцу от этого самого шкафа и пытался поддеть табличку - она и держалась то на полутора гвоздях, и снизу была создана для поддевания.

Тщетно. Не хватает еще сантиметров сорока.

Лихорадка. Доску надо брать - другой возможности не будет.

Обегали все окрестные помойки и стройки - ничего подходящего. Думали кидать в нее имеющимся у нас в наличии бананом - вдруг упадет сама.

Всё, вообще всё было ЗА. В соседнем доме был магазин, торгующий инструментом, но закрытый. Расспросив бабульку на предмет открытия и ничего не поняв, побежали в виднеющийся в конце улицы парк - наломать веток подлиннее.

Тщетно. Парк оказался сквером из нескольких вековых каштанов, а не веселым перелеском, как нам того желалось. Ситуация накалялась. Вот-вот надо было уезжать, а уезжать не хотелось. Один был плюс - в Порто надо было вернуться, улетать в Париж мы тоже будем отсюда.

Родилось несколько свежих идей:

- В Испании в лесу сломать две ветки, купить скотч, склеить их, и примотать к ним гвоздь
- Дождаться открытия магазина, купить там перчатки, и Валюша снова подтянется на козырек, несмотря на стекла, ну а там можно голыми руками брать.
- Купить две швабры, скотч, склеить их и далее по тексту
- Взяв машину, сразу же подогнать её сюда, поставить на тротуар, залезть на крышу
- Использовать автодом, который был замечен на улице. Подгоняем его на тротуар, по лестнице на автодоме залезаем к нему на крышу, и голыми руками. Но владелец автодома спал, а угонять его было делом неправильным
- У продавщицы супермаркета, развешивающую фрукты, выкрасть лестницу, снять доску, и потом вернуть. Вариант отпал, так как лестница была ни о чем.

Удача пришла, откуда не ждали. Ведь первым же делом мы попытались проникнуть во дворы (по лиссабонскому опыту), но потерпели фиаско, так как входы во дворы Порто закрыты на замки. Вернувшись к объекту вожделения, мы узрели, что одна из подворотен открыта!

Забегаем туда, а там!!!



#@!



#@#$$^$#@#@!!!!



Площадка оказалась вотчиной человека, чья профессия у нас давным-давно забыта - старьевщик. Чувак покупает всякую рухлядь за бесценок и продает её за чуть больший бесценок. Весь участок завален старыми инструментами, агрегатами, железным и деревянным ломом, бочками, лестницами, тряпками. Рай!

А вот и он сам спускается из какой-то каморы, увидев двух жизнерадостно бегающих по его участку молодых волков.

Мужик лет сорока с пузом, в засаленной майке, чем-то похож на героя сериала "Дикий Ангел", или на советского хулигана-пьяницу 80-х.

Быстро тараторим на разных языках, не понимает, поняв, что мы пытаемся унести лестницу, не разрешает. Тяну его за собой на улицу, благо брошенный дом рядом, жестами одновременно объясняю и повторяю как попка: "русо музеу". Всё. Понял. Дает добро. Есть.

Бежим назад, хватаем лестницу, прямо под табличкой трется какой-то старичок. Не беда, мы на накале.



Пока я держал лестницу, ангажировал старичка своими "русо матросо музеу обригадо" и попросил его сфотографировать на "мемориз". Сфотографировал. Всё, по всем законам психологии он уже сообщник.



Победа!

В руках у Валентина не только табличка, но отвалившийся в связи с её снятием изразец, которыми отделан фасад гибнущего здания. Их там уже прилично выпало.

Необычайно тяжелая... около килограмма вес. Чугун! Моя первая чугунная табличка! Неудивительно, почему в Порто сохранилось так много таких "якорьков" - чугун не убиваем, ему не страшна влага. Почти.



"Компания Бонанча. Лиссабон".

Бонанча переводится как "Спокойствие". Неплохое название для страховщика.

Разница между нашими странами бросилась сразу же, когда я увидел на лобовом стекле автомобиля талон о страховании а ля отечественный ОСАГО - "Застрахован в компании "Бонанча". В отличие от всех наших дореволюционных компаний-призраков, наверняка, значительная часть португальских страховщиков здравствует и поныне, как вот эта самая Бонанча.

А вот доска после реставрации. Появились родные цвета, поле было красновато-рыжим, что-то вроде охры, места, где цвет вскрылся, не стал покрывать, оставил так:



Прекрасный экземпляр занял достойное место в "чугунном" углу кабинета, аккурат над рельсом Князя Белосельского-Белозерского и таблiчки Мытищенского вагоностроительного c вагона 1900 года:



Изразец тоже радует глаз. Не покупной сувенир (таких там много), а столетняя вещь, имеющая душу, и свою личную историю, которую я буду вспоминать, глядя на него. Часть израца как новенькая - была под табличкой, остальное поле навсегда впитало в себя пыль и тусклоту XX века



Собственно, вот весь португальский улов:



Две сестрички, две главных португальских реки, две страховых компании - "Доуру" и "Тахо" уже отреставрированы, оформляются в багет, получили вторую жизнь



У многих уже возник резонный вопрос - а как мы все это добро через границу переправили?



Ответ: да для них это все ржавая хрень. На Западе, где ценят материальное историческое наследие, подобным завалены все блошиные рынки. Но покупать - это же не интересно, не кошерно, не авантюрно, это не наш метод.

Факт покупки, а то и её место, уже спустя пару лет вжисть не вспомнишь, а тут историй на всю оставшуюся жизнь хватит.

Ну так что, друг Валентин, помнишь, десять лет назад то, в марте одиннадцатого, сняли мы в итоге чугунную с брошенного дома в Порто, взяли машину и приехали в испанскую Галисию...

[vagabondit]

Caro Senhor Masquerade,

Браво, бис, сплошной истерический упыс и восторг! Еле сумел совладать с собой читаючи, выпить и слегка успокоиться!
Безмерно рад, что Вы оценили по достоинству vinho verde, но слегка удрочен, что Вы сгоряча остановили свой выбор на "Gazela" -его надо пить только в минуту жизни трудную, с похмелья, после одновременного ухода жены, любимой девушки и последнего трамвая...

Пейте-ка Вы лучше с утра и без ограничния литража: "Casal Garcia", "Grinalda", "Loureiro", "Alvarinho" и "Twin Vines" Vinho Verde. Будете бога славить и мой добрый совет вспоминать! А я пойду и тоже касаль гарсии маленько отхлебну, чтоб не застаивалось!

Удачи Вам во всех делах!

PS Огромный привет Валентину! Не перетруждайте его - мне тут надо будет с одного дома медную крышу снять - так я к нему обращусь, если Вы не против.

[valtron]

Йо,это Валентин.Мы пробовали первое и третье из названных тобой вин,первое-шляпа),третье-так себе.Газелька,как я понял,ширпотреб,но оч неплохо легло на душу=) Всеж не ягуар

[Pinky Yazz]

читаю и думаю: "Так вот ты какая - Россия..." Спасибо!!!

[Attorney-at-law]

Автору респект огромнейший! От коллекционера (я страстный нумизмат) коллекционеру.!
Никогда не слышал о таком хобби. Очень интересно и познавательно! Читаю с удовольствием! Плюсую однозначно!

[Telepuz]

Вот сила воли... Снимаю шляпу перед автором! Молодец так держать ! Поищу у себя в городе если найду подгоню тебе для коллекции

[vagabondit]

Автору респект огромнейший! От коллекционера (я страстный нумизмат) коллекционеру.!

Нумизмат - это который только монеты или банкноты тоже?

[Attorney-at-law]

vagabondit
Только монеты. Коллекционирование банкнот - это уже бонистика. Совсем другой жанр.

[vagabondit]

vagabondit
Только монеты. Коллекционирование банкнот - это уже бонистика. Совсем другой жанр.

Тогда не повезло Вам...

[Masquerade]

Автору респект огромнейший! От коллекционера (я страстный нумизмат) коллекционеру.!
Никогда не слышал о таком хобби. Очень интересно и познавательно! Читаю с удовольствием! Плюсую однозначно!

спасибо

вот табличка вашего общества... очень редкая, у меня наверное такой никогда не будет) эмалированная сталь)

[Masquerade]

читаю и думаю: "Так вот ты какая - Россия..." Спасибо!!!

да... это еще одна немаловажная составляющая часть хобби - ты не только попадаешь в небольшие города и городки, села, "Россию" в общем, и осматриваешь их, но и общаешься с их обитателями... видишь, чем живет народ, как он думает... это позволяет быть адекватным и держать себя в тонусе)

ну а вам достаются фотографии и пара штрихов эмоций)

[Kenig99]

Привет коллега . Спасибо за интересный рассказ. Сам увлекаюсь подобным, только артефакты из под земли достаю Иногда попадаются заброшенные деревни (бываю по большей части Тверской и Смоленской области). Интересно раньше в деревнях (максимум 10 дворов) было распространено страхование? Да, на прошлой неделе был на Вернисаже, так там барыги такие таблички продают (после твоего отчёта внимание обратил ) Понятно что самому интереснее искать, но вдруг захочется какую нить "заветную" табличку в коллекцию так имей ввиду. Удачи в поиске

[Masquerade]

Глава XXIII. Ярославль. Красный Перекоп. Русское.

Продолжаю описывать захватывающую историю формирования своей коллекции.

Конец весны 2009 года. Собрание уже насчитывает некоторое количество экземпляров табличек, но это лишь начало большого пути - ведь в нем нет даже самых распространенных экземпляров.

Что мне очень нравилось и нравится в этом хобби - это факт того, что на до боли знакомые дома, постройки, архитектуру можно взглянуть под другим углом. Что в своем городе, что в любом другом.

Я люблю Ярославль, его историю, мне знакомы и известны здесь почти все постройки, которые заслуживают мало-мальского интереса. Их много, но и я интересуюсь историей места, в котором живу, не первый год.

Ярославль многогранен, и страховые таблички открыли мне очередную грань. По большому счету, все исторические здания в городе можно было начать осматривать заново, с нуля, но совсем под другим углом. Выглядывать, нет ли на постройках оживленнейших центральных улиц, по котором ходят тысячи людей, и сам ты проходил тысячу раз, некоего подозрительного закрашенного, замазанного пятна.

Можно прокатиться по историческим частным секторам, в которых ты бывал не раз, снова и снова, выглядывая ржавые пятна под коньками крыш. Это сродни тому, что ты попал в эти места впервые, настолько эта грань своеобразна, захватывающая, интересна.

Не стал исключением и очередной район Ярославля, один из моих любимых - Красный Перекоп.

Здесь сохранилось самое большое количество исторической застройки бывших окраин губернского города. Район находится за рекой Которослью, его пощадили пожары восстания 1918 года, испепелившие центр, а стало быть, здесь должны сохраниться на домах интересующие нас железные остатки старины.

Смущал тот факт, что район - фабричный, и был, за небольшим исключением, населен рабочим людом, но как говорится, на основании собственных наблюдений за небольшими деталями, можно придти и к более глобальным выводам.

В данном случае глобальные выводы заключались в том, что у значительной части дореволюционного рабочего класса денежки все-таки были. Конечно, старая историография живо рисует в голове ужасы рабочего быта, всякое там червивое мясо из лабаза, дети грязные в пыли таскают пудовые мешки, 50 человек в одной комнате живет, рабочий день от зари до заката, смерть в 40 лет от изнеможения, ну и над всем этим хохочет такой толстый лощеный капиталист в цилиндре.

Но глаза показывают обратное. На каждом доме в фабричных слободах Красного Перекопа, бывшей Ярославской Большой Мануфактуры - если не сама страховая табличка, так её остатки, а в большинстве случаев - след, что такая табличка тут некогда висела.

Все это свидетельствует, что подавляющее число деревянных домов бывших фабричных слобод до революции было застраховано. В них жила как и рабочая элита - мастеровые, высококвалифицированные рабочие, так и рабочий "средний класс". В некоторые года на ЯБМ трудилось до 10 000 человек, естественно, этой трудовой армии нужно было где-то жить. И в значительной, если не в большей, части своей, трудовой народ жил, помимо рабочих казарм - в таких вот домах.

Напомним, страховка - дело недешевое, и сомнительно, что люди, питавшиеся червивым мясом, имели немалое количество деревянных на годовую страховку.

Есть и другое объяснение этому явлению.

Поскольку проклятый лощеный капиталист в цилиндре, то есть руководство ЯБМ, было заинтересовано в том, чтобы рабочие трудились хорошо, а следовательно, хорошо жили, то лучшим из них выдавались заводские ссуды, на которые строились новенькие деревянные дома.

Такими домами начала XX века застроена значительная часть Красного Перекопа за Комсомольской площадью и дальше, в сторону Окружной дороги.

Смысл в том, что в случае строительства под заводскую ссуду, по договору с руководством ЯБМ, дом подлежал ОБЯЗАТЕЛЬНОМУ страхованию, из этих же, ссудных денег.

Таких домов были построены сотни, неудивительно, что новые районы стали ареной сумасшедшей борьбы самых разных страховых обществ за клиентов, ведь выбор делал сам клиент (т.е. рабочий, взявший ссуду), а не руководство ЯБМ, которое не созрело ни до того, чтобы создать собственное страховое общество (как делалось на некоторых крупнейших объединениях страны), ни подписать договор с каким-либо определенным страховым обществом, которое страховало бы всех в обязательном порядке с приличными скидками.

Все эти выводы можно сделать, взглянув на эти самые фабричные слободы начала XX века. Какое разнообразие табличек и следов от них!

"Саламандра", "Русское", "Первое Страховое Общество", тут же "Второе", "Русь", "Варшавское", "Надежда", "Волга", "Якорь", "Северное", "Санкт-Петербургское", Ярославское Земство - все слетелись на хлебное место, как чайки. Тут представлена почти вся линейка акционерного страхования страны!

Не было одного, самого желанного для всех коллекционеров, и для меня лично, общества: Ярославского Городского.

Это объяснимо: граница города обрывалась на самой фабрике, а большая часть новых рабочих слобод была построена за городской границей, а как известно, "Ярославское Городское взаимное страховое от огня Общество" могло страховать лишь в пределах городской черты.

Ситуацию наглядно показывает небезызвестная карта 1911 года господина Разроднова, вот её юго-западная часть:



Все белые пятна, лежащие в левом нижнем углу карты, находящиеся за мануфактурой, де факто к 1911 году уже были застроены, не попали они на карту, лишь по причине того, что это карта города Ярославля, а не города с окрестностями.

Застройка активно продолжалась и в кризисные годы Первой Мировой войны, вплоть до 1918 года, конца отечественного имперского страхования.

Все эти районы надо было осваивать, что я с успехом и делал на протяжении всего 2009 года, сняв все интересные, хоть и не раритетные, вещи.

Место было хлебное. На Красном Перекопе мне встретился уникальный перекресток, на котором на всех четырех домах, выходящих на него, сохранились доски, причем на одном - аж две!

Однако, перейдем к конкретике. Начнем описывать охоту за страховыми досками по Красному Перекопу. Район меняется с каждым годом, становится более востребованным, и все больше новодельных особняков вырастает на безбрежных просторах частных секторов этого района. Медлить не стоило.

Май 2009 года, улица 3-я Новодуховская.

Улица начинается в районе новостроек на улице Закгейма, а затем уходит вглубь частной застройки, и там теряется. Удивительно, что столь контрреволюционное религиозное название улице удалось пронести сквозь горнило советских переименований, совершенной не пощадивших наш город.

Объясняется этот факт тем, что улица находилась на далекой окраине, на задворках, видимо, просто не попалась под горячую руку.

Это - главная улица бывшей Новодуховской слободы, образованной в самом начале XX века как раз в амплуа рабочего района Ярославской Большой Мануфактуры. В состав города попала в 1930 году, тем не менее, оставаясь на протяжении десятилетий забытой окраиной.

Сейчас начало улицы застроено высотками, но напротив сохранилось несколько домов времен появления улицы и района, напомню, самое-самое начало XX века. Стоят, держатся.

Неоднократно я бывал здесь, исследовал архитектуру, искал любопытные детальки, но сейчас-то у меня новая грань, я смотрю на те же самые дома по-другому!

И вот...

хыдыщ!



хыдыщ!!!



Создавалось впечатление, что дом либо сносят, либо он вот-вот рухнет сам.

Подобные картины лишь убеждали меня в том, что я занимаюсь благим делом - не даю пропасть маленьким крупицам прошлого.

Лестницы у меня не было, но я занервничал (как бы дом не снесли сегодня-завтра, и поминай как звали), быстро организовал лестницу, инструменты, подельника Валентина и наших жен для настроения.

Прикатили тем же вечером.

К старому падающему дому пристроен дом посвежее, но тоже явно немолодой. Большой двор, собака, ломимся в калитку.

Из окна вдалеке высовывается амбалистого вида мужик с армейскими наколками.

- Че надо?!
- Да мы вот по поводу дома... вон там табличка на нем
- ДОМ НЕ ПРОДАМ! ИДИТЕ НАХ@Й!!!

Потребовалось немного времени, чтобы убедить мужчину спуститься к нам, где лично мы объяснили суть нашей просьбы.

Как и обычно, на табличку хозяин внимания не обращал, старый дом планировал рано или поздно добить и возвести что-то посвежее, законы логики были для него не пустым звуком, и без проблем отдал доску.

Поставив лестницу в метровую крапиву, Валентин полез через тернии к звездам:



Оп!



И готово:



Знакомьтесь:

Русское Страховое Общество

Дата основания - 1867 год, дата смерти - 1918 год.

Думаю, чтобы не пересказывать, передать слово Владимиру Борзых, который как никто другой рассказал нам историю общества в своей книге "Исторические бумаги российского страхования":

Высочайше утверждено 24 марта 1867 года в С.Петербурге под названием "Русское страховое от огня общество", и 30 мая того же года начало выдавать страховые полисы. По Уставу, общество учреждалось с основным капиталом в 2,5 миллиона рублей (50 000 акций номиналом 50 рублей), однако акций удалось продать в пять раз меньше. Тем не менее, собранного капитала в 500 000 оказалось достаточно для почти 40-летней работы по огневому страхованию.

Среди учредителей общества не оказалось именитых людей. Инициаторами создания страховой компании стали: инженер-капитан Л.В. Глама, почетный гражданин Ф.Л. Гун, купец первой гильдии города Ейска И.Я. Белоусов, капитан 2-го ранга Э.А. Ухтомский, надворный советник Н.Я. Леман, и действительный статский советник А.А. Борнеман.

Четверть века (1884-1909) обществом успешно руководил Л.З. Лансере. По словам дореволюционных исследователей, "он сумел поднять и укрепить дело настолько прочно, что в течение его руководства делами общества дивиденд в среднем составлял не менее 12% на акцию"

В 1895 году владельцы Русского общества увеличив основной капитал до 1 миллиона рублей, дополнили страхования от огня страхованием транспортов и убрали из названия сочетание "от огня". Накануне Первой Мировой войны уставной капитал был увеличен до полутора миллионов рублей путем дополнительного выпуска 5 тысяч сторублевых акций.

В сложные, часто кризисные годы начала XX века руководителям общества, в отличие от многих коллег по акционерному страхованию, удалось обеспечить стабильную работу компании. Ежегодная прибыль акционеров колеб@лась от 6% до 18%. Дивиденд не выдавался только по итогам работы в 1905 году. Акции компании постоянно котировались на С.Петербургской бирже, и даже в тяжелое время их цена не опускалась ниже номинала. По объему операций общество занимало на страховом рынке средние позиции.

И вот, доска такого общества у меня в руках.

Вот как она выглядит после реставрации и оформления:



На ней написано "Русское страховое общество", а не "Русское страховое от огня общество", общество было переименовано в 1895 году, а следовательно, моя табличка появилась на доме на 3-й Новодуховской в период с 1895 по 1918 год.

Такая табличка - далеко не редкость, а наоборот, сказал бы, "частость".

Как уже было указано, общество занимало на рынке крепкие позиции, активно страховало всё и везде на протяжении десятилетий.

Куда бы я не ездил впоследствии, практически везде я натыкался если не на анлогичные доски "Русского", то как минимум на их следы.

Это, кстати, следствие "маркетинговой политики" общества - стремясь придать доскам неповторимость формы, уникальность, "узнаваемость бренда", оно тем самым оставило себя в веках - даже теперь, когда таблички с домов утеряны, они оставляют характерный след в виде фигурного щита.

Если след от таблички традиционный, овальный, то он теоретически может принадлежать сотням разных обществ. Видишь витиеватый фигурный след - стопудово, дом был застрахован "Русским".

Как обычно, форма таблички в виде щита хранила в себе символический смысл - прибивая на дом щит, ты как бы защищаешь им имущество.


Спустя год с лишним мной у антикварщика был приобретен аналогичный знак, в родных цветах.



Такой знак практически не имел шансов сохраниться в живой природе, но судя по тому, что он все-таки потерт, лет 10-20 он на доме провисел, после чего был снят и убран в тепло.

Черный фон, золотые буквы, каемка в виде цветов российского флага - бело-сине-красная полоска.

Есть и другой вариант - золотой фон, черные буквы. Не менее эффектно. Глядя на все это красочное изобилие, можно представить, что таблички некогда действительно УКРАШАЛИ улицы городов:



Оба варианта моей таблички - т.н. "средние фасадные". Средние потому, что есть еще т.н. "большие фасадные" - больше этой раза в полтора. Большая фасадная в мою коллекцию прибыла из города Нерехта, ну да это, как говорится, совсем другая история...

Средние фасадные, из моего опыта, встречаются очень часто. Большие - несколько реже.

Значительно реже и той, и другой, вариант доски до 1895 года, со словами "отъ огня":



Но и его не отнесешь к совсем редким, его я встречал в живой природе несколько раз, но пока удача не улыбнулась мне...

ну а мы... мы едем дальше по Красному Перекопу... снимать очередное Ярославское Земство... и находить редкое диво - маленькую квартирную табличку, прибитую на фасад!

[Masquerade]

Глава XXIV. Ярославль. Центр. Российское Страховое Общество.

В историческом центре города Ярославля, на пока еще уютной улице Трефолева (бывшей Варваринской) стоит симпатичный особнячок. На перекрестке с Первомайским (Казанским) переулком.



Замечательный образчик классицизма, можно сказать идеальный, симметрия, большие окна второго (жилого) этажа, чуть меньшего размера - первого (подсобные помещения+прислуга), рустовка, трехэтажный мезонин, и цвет самый что ни на есть нужный для классицизма - желтый. В общем, идиллия.

Симметрия правда несколько нарушена более поздней пристройкой справа, в кадр не попала, ну да ладно.

Построено в 1828 году и принадлежало Казанскому монастырю - он через переулок.

Вот уже несколько лет назад, еще с трудом понимая, что обнаружил, я заметил притаившуюся по центру табличку с цифрами 1827.



Это так кажется, что в глаза бросается, а на самом деле даже специально шаря глазами, можно не заметить - сливается с фасадом, покрыта дорожной пылью и грязью.

По мере моего увлечения идеями детализма в целом и страховыми досками в частностями, стало ясно, что особнячок был застрахован Российским Страховым Обществом, а ориентировочно в 1870-е (максимум 1880-e) общество выдало владельцам вот такую вот чудесную табличку из красной меди, раскрашенную в черный, красный, и золотой цвета, и страховой агент намертво прибил её на недосягаемой для уличных хулиганов высоте.

Прошли годы, табличка неоднократно закрашивалась в ходе последующих ремонтов, благодаря этому, наверное, и уцелела до начала XXI века, просуществовав тем самым минимум 130 лет.

Несмотря на то, что я коллекционирую такие таблички, и такого, достаточно редкого экземпляра, у меня не было, эту доску я даже и не пытался снять.

Во-первых, я знал, что рано или поздно найду аналогичную в другом городе, и сниму её. А в центре Ярославля и так старину не щадят, негоже вносить свою лепту. Так оно и вышло. Доска в коллекции у меня появилась.

Но во-вторых было главнее. Я каждый день проезжал мимо этого особняка на Трефолева на работу, зачастую и не единожды, и каждый раз я смотрел наверх и душа наполнялась приятным состоянием умиротворенности и покоя. Что-то вроде хорошей приметы, хоть я в них и не верю. Каждый раз сердце чуток замирало - на месте ли, не содрали ли во время очередной подготовки к тысячелетию ремонтники, и не сняли ли заезжие гастролеры.

Инфаркта не случилось - когда я был в отъезде, мне написали, что табличка снята. Приехал - и верно. Интересно, сколько продержится вековой отпечаток.



Особняк по прежнему идеально прекрасен (даже несмотря на ассимитричную пристройку, которую теперь видно справа), но для меня лично его душа, сердце исчезли.



Табличек в стране тысячи, но именно эта для меня - особенная, и было бы совсем несправедливым, чтобы так все оно и осталось - дом без сердца, я расстроенный.

В момент снятия таблички со строительной вышки неизвестным лицом мимо проезжал идейно преданный делу детализма и табличкизма знойный мужчина. Процесс отдирания таблички был тщательно запротоколирован, (условно говоря знойный мужчина щелкал телефоном как прокаженный, но фото выкладывать не буду по религиозным соображениям), а по итогам завершения процесса со снимающим состоялся разговор.

Были взяты все нужные телефоны, потом приехал я, в общем, по горячим следам табличку удалось перекупить. Перекупить потому, что снималась она на продажу, доска эта не первая, снимаемая им под заказ в Ярославле и окрестностях. Но сам человек оказался более чем вменяемым, приятным в общении, даже в какой-то степени идейным.

Во всех случаях он спрашивает разрешения у хозяев. Вот и сейчас он его получил от бабушки, живущей в мезонине.

Не хотелось ему, чтобы табличку впоследствии загнали втридорога, а хотелось ему отдать её в хорошие руки. Показав ему нашу табличную выставку, детский музей, книги, прочие материальные прелести уличной культуры, а также предложив цену вдвое большую первоначального клиента, чаша весов перевесила в нашу сторону.

И вот она у меня в руках.



Идеально сохранилась, металл крепчайший. Значительно лучше имеющегося у меня варианта.



У самого никогда рука бы не поднялась снять, но в общем и целом, нахождение любой таблички на фасаде дома, особенно в центре города - лишь дело времени, до приезда перекупщиков, других коллекционеров, до сноса дома, пожара, ремонта фасада, и, конечно, сайдинга.

Едем на мойку чистить.



Часть родных красок сохранилась, но позолота самую малость пострадала после чистки. Но все другие варианты отчистить несколько слоев краски и штукатурки, и при этом сохранить часть сохранившихся родных цветов, очень трудоемки и для меня почти невозможны.

Красной меди все больше...



На черную грунтовую краску нанесена позолота, круг в центре - отчетливо красный (цвет тоже нанесен поверх позолоты), все буквы и цифры были также золотыми, равно как и кант.




Серые цифры - последующее наслоение краски. Стало быть, лет этак 70-80 назад, если не раньше, этот особняк был покрашен в серый цвет. Наверное, не очень симпатично смотрелось, но если бы не эта табличка, никто об этом факте и не узнал бы никогда. Впрочем, думается, и сейчас почти всем по барабану, в какой именно цвет был покрашен дом на углу Трефолева и Первомайского 80 лет назад.

Итог:



Осталось немного ручной работы, затем на паспарту, багет, золотая рамка, бумажка с информацией - и душа Трефолева 18 будет висеть уже не на доме, а в помещении совсем неподалеку.

Она остается в Ярославле - это уже радует.

[Masquerade]

Глава XXV.Восстановление родных цветов на табличках.

А ведь предупреждали, предупреждали меня давным-давно сведущие люди, что рано или поздно мне захочется пореставрировать таблички методом раскраски, что никого чаша сия не минула.

Не ошибались люди.

Стал завсегдатаем магазинов а ля "Художник", а тренироваться решил начать на кошках, то есть на Госстрахах:



Первое детище, раскраска произвольная. Для первого блина сойдет, вдобавок, этот Госстрах (вроде, из города Гаврилов Посад Ивановской области) был напрочь ушатанный - даже серпа и молота не было видно, что уж говорить о буквах:



Дальше - больше.

Нарастает прогресс в реставрации и раскраске досок. Руинированное "Русское" доведено до логического завершения.

Предыстория:

В ныне областном центре Иваново, а до революции в заштатном городе (заштатном - то есть даже не являющимся уездным центром, городе, находящимся за штатом) Иваново-Вознесенске, стоит брошенный дом:



А на доме том:



В ноябре 2009 года дом обнаруживает ярославский пришлый доходяга Ян Александрович, в следующий визит прикатывает с лестницей, и снимает табличку:



Один гвоздь снизу выпал, табличка выгнулась, и это её сгубило - отошедший низ полностью погубила влага. По сути дела, это просто обломки.

Так и пролежала она у меня почти полтора года неприкаянная, пока не выпала ей судьба быть подопытным кроликом в реконструкции родных красок, то есть тех, в которые доска некогда была окрашена. Поскольку вариант с черным полем у меня в коллекции присутствует, решил разнообразить и сделать реально существовавший "золотой" вариант, обрамленный каемкой цветов национального флага.

Пара дней работы, лак по металлу, акриловые краски, снова лак по металлу, паспарту в виде подложки, итоговый вариант:



Именно так некогда выглядела эта страховая доска.

Результат является лишним подтверждением того, что страховые таблички действительно УКРАШАЛИ улицы городов России.

[Masquerade]

Глава XXVI. Ярославль. Санкт-Петербургское общество страхованiй.

В предыдущей серии мы рассказали о рабочих окраинах губернского города Ярославля, в частности, о Новодуховской слободе, сейчас это Красноперекопский район города.

В новом выпуске нашего "Yaroslavl's Fire Marks Times" мы поведаем о еще более интересной и захватывающей истории, связанной с этой, крайне малоизвестной, рабочей слободой. Наверное, рассказ следовало назвать "Эволюция одной страховой таблички, или из грязи в князи", но обо всем по порядку.

Если представить себе карту нескончаемых частных секторов Красноперекопского района, то исторически Новодуховская слобода занимала район современных 3-ей Новодуховской и улицы Маланова, начинаясь сразу за Донским кладбищем и тянувшись в сторону нынешней окружной дороги.



Табличка, о которой шла речь в предыдущем повествовании, Русского страхового, находилась в самом начале рабочего поселения, совсем недалеко от кладбища. Это самая развитая часть слободы, она ближе к фабрике, она отсюда начиналась. Недалеко я нашел еще пару следов от табличек.

Чем дальше от кладбища, тем застройка хуже, беднее, современнее, так и растворялась старая слобода в новоделах 40-х - 50-х годов, которых в этом районе до горизонта.

Каково же было мое удивление, когда спустя два месяца после снятия Русского страхового, в июле 2009 года, я выскочил на велосипеде вот на этот дом:



Кругом безтабличное царство, совсем уже рядом окружная дорога, находящаяся минимум в пяти километрах от исторического центра, вокруг дома, от которых явно не дышит временем, и на тебе! Я долго вглядывался, щуря глаза на ярком июльском солнце, может, это просто металлическая заглушка, такое сплошь и рядом, но нет! Табличка!



По дате сразу понятно, что это "Санкт-Петербургское".

Такая в коллекции у меня уже была, в гораздо лучшем виде, мы сняли её недалеко от Ипатьевского монастыря в Костроме (этому будет посвящена отдельная серия), поэтому этот экземпляр снимать не спешили.

Прикатили мы с Валентином сюда лишь осенью, в субботу, под сурдинку, во время нашего традиционного патрулирования родного города. Утро, открывает дверь мятый, добродушный хозяин.

Все просто, классика: - Нет, никогда не замечал, вот эта хрень что ли? Вам правда очень надо? Ну вы даете, чудаки, снимайте конечно.

Сняли, это было просто, некогда табличка держалась аж на пяти гвоздях, один был вбит для верности аккурат по центру, сейчас только он и остался держать, остальные уголки подсгнили.

Эта табличка из разряда популярных, самая распространенная у этого общества, а подвидами знаков данное общество и так не балует. Такие доски я часто встречал во многих городах, общество имело довольно сильные позиции, досок было прилично. Однако, стоит отметить, что в Ярославле этот экземпляр - единственный. Или местный агент работал плохо, теснимый конкурентами, или просто знаки не сохранились, хотя, с другой стороны, характерных прямоугольных следов я на ярославских домах тоже не встречал.

Интересно, а что же делало Санкт-Петербургское общество в Ярославле? - спросят миллионы поклонников страхового дела в Российской Империи. Оно же должно страховать в Санкт-Петербурге!

Мне часто задают такой вопрос, поэтому нужно в очередной раз провести грань между взаимным и акционерным страхованием.

Взаимное страхование - земское и городское. Было и страхование Санкт-Петербургского земства (соответственно, его знаки можно обнаружить на территории нынешней Ленинградской области), было и собственное городское общество Санкт-Петербурга, оно имело право страховать только в городе. В Питере и надо искать его, мягко говоря, нечастые знаки.

А перед нами акционерное общество, направленное на получение баблоприбыли, страховавшее по всей стране. Просто у него название такое, так как основано оно было в столице Империи, и штаб-квартира у него находилась там же.

Кстати, вот она:



Вообще, крупные страховые компании были в России некими капиталистическими гигантами, обладавшие огромными средствами, и имевшие возможность эти средства вкладывать, на благо своих акционеров. Вкладывали в недвижимость, строили свои собственные доходные дома, гостиницы, вкладывали в ценные бумаги. Например, именно данная страховая компания, "Санкт-Петербургское общество страхований" построило в Москве, и было собственником легендарной гостиницы и ресторана "Метрополь":



Стоит сделать традиционный, более глубокий экскурс в истории общество. Вновь предоставляю слово Владимиру Борзых, вернее, его книге "Исторические бумаги российского страхования", отрывок:

"Учреждено 12 мая 1858 года под названием «С.-Петербургское страховое от огня общество», и 18 июня того же года выдало первый полис. В число учредителей вошли генерал-лейтенант Павел Николаевич Игнатьев, иностранный гость Карл Белль и нидерландский консул Фридрих (Федор Карлович) Фелькель. По Уставу, основной капитал составлял 2,4 миллиона рублей и был разделен на 12 тысяч акций номиналом 200 рублей каждая.

Первые годы работы оказались неудачными, и дела стали налаживаться только с приходом в 1865 году на должность управляющего делами Л.А. Кремерса, оставашегося на этом посту 30 лет.

В последней четверти XIX века общество вошло в число лидеров российского страхового рынка, а его акционеры ежегодно получали значительные дивиденды. С 1896 года компания, переименованная в «С.-Петербургское общество страхований», дополнительно занялась транспортным страхованием и страхованием от несчастных случаев. С этого времени начался кризисный период, затянувшийся на полтора десятка лет. Возникновение проблем деловая пресса связывала с деятельностью Н.А. Нечаева, руководившего делами общества в 1896-1901 гг.

В результате его правления урегулированием внутренних конфликтов вынуждено было заниматься правительство Империи.

Вмешательство правительства восстановило порядок в управлении компанией, но не привело к улучшению её финансового состояния. В ноябре 1902 года 200-рублевые акции С.Петербургского общества котировались на бирже чуть выше 100 рублей. В следующем, 1903 году, для покрытия тяжелых убытков пришлось списать с основного капитала 0,9 миллиона рублей и отказаться от хронически убыточного транспортного страхования. К общим для российского предпринимательства проблемам, связанными с революционными событиями в стране, общество в 1906 году получило огромный убыток от своего участия в перестраховании рисков в США, где произошло катастрофическое землетрясение.

Ситуация оказалась настолько тяжелой, что 200-рублевые акции были официально превращены в бумаги номиналом 50 рублей.

Правительство продолжило деятельное участие в судьбе общества, поскольку после начавшейся в 1907 году ликвидации компании «Надежда» не могло допустить закрытия второго крупного отечественного страховщика.

Постепенно положение компании стало улучшаться. В 1914 году её активы превышали 29 миллионов рублей. Из этой суммы более 11 миллионов рублей стоила недвижимость, а 6 миллионов были вложены в русские ценные бумаги.

С 18 августа 1914 года из-за переименования столицы общество стало называться «Петроградское общество страхований».

Правление с конца XIX века находилось в собственно доме на Невском проспекте, дом номер 5."

И вот в моих руках табличка такого общества, уже после традиционной расчистки от домовой краски:



А вот как она выглядела некогда, родные цвета. К сожалению, этот экземпляр все-таки некоторое время провисел на доме, цвета потускнели, особенно полоса по центру, она должна быть синей:



А вот табличка, выпущенная после патриотического переименования столицы (а следовательно, и страховой компании) на фоне антинемецких настроений в 1914 году. Это редкий зверь. Выпускалась соответственно с 1914 по 1918 год и встречается в живой природе крайне редко. Мне, по крайней мере, не встречалась ни разу:



Наш экземпляр выпущен после 1896 года, в этом году поменялось название с "Санкт-Петербургского страхового от огня общества" на "Санкт-Петербургское общество страхований", а у нас именно последний вариант, самый популярный.

Вот старый вариант доски до переименования, латунь, тоже редкая вещица:



Что еще интересного рассказать про данное общество. Ну вот копилка его сохранилась:



Страховая культура плотно пропитала жизнь российского общества, помимо досок, полисов, зданий, гостиниц, общества также активно распространяли сувенирную и рекламную продукцию. Например, это копилку, кстати, а вот и рекламный плакат:



Однако, достаточно теоретических экскурсов, вернемся к нашей табличке из Новодуховской слободы. У нее необычная судьба.

Изначально ничто её не предвещало - сохранность у неё не очень, она распространена, поменять не на что, так как никому толком не нужна, у всех коллег есть. Так и пролежала она у меня почти полтора года, пока не пробил её звездный час.

Я занялся реставрацией родных цветов на табличках, и набив руку на маленьком убогоньком "Госстрахе" и полуразвалившемся "Русском", взялся за работу посерьезнее - отреставрировать эту доску "Санкт-Петербургского".

Процесс шел в несколько этапов, пара дней и, опуская детали, готовый результат:



Синий цвет не очень подобрал, но во многом умышленно - золото на голубом приятнее смотрится, и голубой не так тускнеет со временем, как синий.

Сложнее всего прорисовывать буковки - зато только сейчас обратил внимание, какой оригинальный шрифт использовали "дизайнеры" конца XIX века! Аж буквы О разорваны.

А теперь... что теперь...

... теперь приделываем сзади таблички пластиковую основу, не берущуюся влагой... всю конструкцию густо обрабатываем лаком... выцарапываем надпись на пластике, ручкой, даже если ручка сотрется, прорези глубокие, прочитать можно... и снова обрабатываем сверху надпись лаком:



... и используем табличку по первоначальному предназначению!

Вешаем на улицу!



Это центр Ярославля, улица Революционная, бывшая Воскресенская. Памятник архитектуры, середина XIX века, жилой дом. Здесь я работаю:



Табличка висит между окнами моего кабинета на высоте около пяти метров, с земли все отлично видно и читабельно:



Мотивы моего поступка просты, я неоднократно повторяю, что в своей книге, что во всяких трешовых интервью, что на своих редких экскурсиях, что воспринимаю город как совокупность мелких деталей, небольших штрихов материального пространства.

Они делают город таким, какой он есть.

Мне нравится самому вносить лепту, пусть и весьма малую, в облик Ярославля. Это маленький нюанс, но и мне, и многим будет приятно. Проезжая или проходя мимо, всегда буду смотреть - и на сердце будет чуточку теплее, ведь это кусочек старины в потихоньку, незаметно теряющим свой самобытный облик, любимом родном городе.

Поэтому и можно назвать очередную серию из цикла "Охота за страховыми досками" как "Эволюция одной страховой таблички, или из грязи в князи"

По иронии судьбы, эта табличка - самая дальняя из обнаруженных от исторического ядра города, дальше некуда. Мог ли подумать хозяин дома, сто лет назад застраховавший свой дом в "Санкт-Петербургском", мог ли подумать агент, прибивавший табличку, что спустя век она перекочует из забытой Богом окраинной рабочей слободы в сердце города, на престижную, центровую, купеческую Воскресенскую?

Такие вот коллизии иногда случаются с вещами с немалым историческим прошлым.

Конечно, есть логичный аргумент, что табличку с улицы сопрут, но выступив в роли страхового агента, попав в его шкуру, я приколотил табличку как можно выше - как собственно, делали все и всегда. Кроме того, сама табличка никакой особой ценности не представляет в силу своей распространенности, жалко будет только свою работу. Ну и вообще, как во времена изготовления этой таблички любили поговаривать - "Добрая слава под лавкой лежит, плохая слава по дорожке бежит".

Для меня гораздо важнее осознание того факта, что палитра городских деталей пополнилась хоть одним, малюсеньким, но СВОИМ штришком. Даже если хотя бы один гость города, турист, командировочный, которые, в отличие от коренного населения, всегда шарят глазами по фасадам непривычных им домов, найдут эту вещь, удивятся, а потом наберут в сети "Санкт-Петербургское общество страхований" - значит, я уже это сделал не зря.

Да собственно, и ярославцам ничто не мешает приходить и смотреть на этот исторический экспонат прямо под открытым небом - приходите и смотрите, разве что потрогать нельзя.

Вдобавок, я планирую этот своеобразный "музей" со временем пополнять.

Фасад-то немаленький.

[Masquerade]

Глава XXVII. Череповец.

В июне 2011 года полностью завершилась эпопея с череповецкими досками, начатая ровно год назад - в июне 2010.

По этому поводу хотелось бы сделать юбилейный "череповецкий" сюжет, но начав думать над работой, я пришел к выводу, что выдирать сюжет из общего контекста - было бы делом бессмысленным, ведь он, контекст, сам по себе вышел знатный и интересный.

Я имею ввиду наш автопробег по маршруту Ярославль-Череповец-Белозерск, который состоялся в июне 2010 года, и в ходе которого моя коллекция пополнилась на три раритетных таблички, две из которых - уникальны, то есть, по имеющимся данным, известны в единственном экземпляре, и эти экземпляры - у меня в коллекции.

Три раритетных таблички - три разномастных сюжета, связанных между собой воедино географической и временной привязкой. Один из них, под кодовым названием "череповецкий", закончился лишь пару дней назад, в конце июня 2011 года. Пожалуй, с него то я и начну эссе под названием "Череповец - Белозерск".

Итак, Череповец.

Вообще, для многих людей существует такое понятие, как "малая родина". Для кого-то это родной город, или деревня, или двор, место, где он родился, или вырос. У меня тоже есть такое понятие, моя малая родина - город Ярославль. Однако, помимо малой родины - родного города, и большой Родины - России, в моем мироощущении присутствует и некое понятие "средней родины". Или "большая малая Родина".

Это понятие в моей голове объединяет достаточно большой географический регион, имеющий ряд общих особенностей, помимо географических, это особенности исторические, культурные, экономические, архитектурные, социальные, скажем так, всё то, что отличает этот регион нашей страны от других.

Для меня эта "средняя Родина" - области, лежащие на Северо-Восток от Москвы, так называемое Верхневолжье. Ярославская, Костромская, Ивановская, частично Владимирская, Тверская, Вологодская.

Я неоднократно колесил и колесю цельно и бесцельно по просторам этого обширного, довольно населенного, региона, люблю читать про его историю и настоящее. Мне нравятся все города, находящиеся в нем, потому что они - МОИ. Даже Иваново мне нравится. Я люблю читать книги про все города, находящиеся в Верхневолжье, про их историю, архитектуру, слежу за их современным развитием. Одно слово - "средняя Родина". Интересна она мне, моя она, здесь я свой.

В зону этой средней Родины попадает и Череповец - город, который стоит особняком среди всех прочих. Он выделяется благодаря своему заводу-гиганту, "Северстали", а заводы-гиганты, не только градообразующее, но странообразующее предприятие тяжелой промышленности - явление уникальное для Верхневолжья.

Череповец - индустриальный центр, со всеми вытекающими.

Таким он и жил в моей голове после нескольких визитов - сюрреалистические картины леса дымящихся труб, зарево домен, легендарный оранжевый снег (которого нет), суровые люди в кепках. Выделяется, в общем. Не наш он.

Удивительно, что именно страховые доски дали возможность несправедливо занявшему неправильную нишу в моей голове Череповцу устаканить мировосприятие этого города в моем пространстве "средней Родины".

Почему-то до периода моего хобби мне в голову не приходило открывать книги по истории города, тщательно выискать деревянные домики среди его широких проспектов, прочувствовать тот самый колорит - за домнами и трубами еще можно найти маленький кусочек теплого прошлого.

Так получилось, что в городе Череповце у меня живут друзья - два брата.

Ребятам тоже не чуждо правильное ощущение себя во времени и пространстве, а другими словами, они при первой возможности колесят по городам и весям, гуляют по старым улицам, изучают архитектуру.

После моих рассказов о страховых табличках появилась новая интересная цель.

Быстро изгуляв свой родной город, от ребят мне прилетела следующая фотография, сейчас от нее осталась лишь половина:



Описывая словами, на белом, идеально отштукатуренном домике, одна под другой висит три доски - одна прямоугольная, с надписью "Череповецкое общество взаимного от огня страхования, учрежденное в 1864 году", под ним - "Взаимное Земское Страхование", а еще ниже - шестиугольник Госстраха.

Ежу понятно, что одновременно в таком положении давным-давно эти доски оказаться не могли, такое положение они приняли сравнительное недавно, то есть, это украшение для дома. Дом, по словам ребят, тоже был "не простым" - много украшений, деталей, нюансов, в общем, живут люди с воображением и фантазией.

Ситуацию делало щекотливой тот факт, что этот вариант доски Череповецкого Городского общества доселе НЕ БЫЛ ИЗВЕСТЕН НИКОМУ, то есть уникальная находка. Доска пониже земского страхования, так похожа на небольшую квартирную - на самом деле полноценная фасадная доска, просто небольшого размера, земства Новгородской губернии.

Какими судьбами? - удивится несведущий человек, а сведущий, к которым после подробного изучения дореволюционных карт стал относиться и я, найдет это вполне естественным. Дело в том, что это сейчас Череповец находится на территории Вологодской области. Раньше город располагался на восточной окраине Новгородской губернии, аж в 550 километрах от губернского центра, Новгорода.

Доска уникальная - надо что-то придумывать, ехать, уговаривать, добывать артефакт.

Чуть позже череповецкие ребята скидывают еще одно фото:



Даже без каталога, в котором эта доска присутствует, было понятно, что передо мной - доска городского страхового общества города Череповца. А под ней, судя по всему, что-то еще есть, то есть это "бутерброд", и скорее всего - там аналогичная доска.

Пикантность ситуации в том, что доска видит на здании музея, но судя по состоянию, выглядит совсем уныло и разрушается - отчетливо видно утраченный кусочек, едва ли не физически ощущаются страдания жестяного левого края, уже потерявшего гвоздь и тем самым ускоряя кончину всей таблички.

Больше, по словам ребят, в Череповце ничего нет - они обыскали всё, сделать это было несложно, т.к. исторический центр Череповца очень маленький.

Я вообще был удивлен, что в Череповце что-то осталось, так как в моей представлении город представлял собой череду огромных проспектов, застроенных в лучшем случае сталинками, а в основном обычными типовыми микрашами, и среди всего этого изобилия эпох последних десятилетий - две небольших улочки, крест-накрест, остаток дореволюционного Череповца.

Все здания на этих улочках вылизаны, частично перестроены, поэтому сам факт находок череповецких табличек в живой среде меня крайне удивил.

Но это-то ладно.

Череповецким ребятам продолжало не по-детски фартить. В Вологодской области (как показал опыт, совершенно небогатой на доски) парни находят это:



Раритетный латунный знак общества "Москва", 1889-1892 годы. Почему так точно можно аттрибутировать дату знака, я расскажу несколько ниже в параллельном сюжете.

Это ладно. Еще и ВОТ ЭТО:



Это еще одна неизвестная никому доселе табличка, при том очень колоритная. И снизу какая-то непонятная бл@мба, вроде печати что-то...

По логике, неизвестная доска должна принадлежать Новгородскому земству, и позже эта догадка подтвердилась! Хотя и так догадаться несложно - обе находки были сделаны в городе Белозерске, еще одном уездном городе бывшей Новгородской губернии, ныне тоже Вологодская область.

Произошедшее иначе, как фартом, и не объяснишь. На весь Череповец осталось два дома с табличками - и на обоих два варианта Череповецкого городского, один из них - уникальный, второй мягко говоря - нечастый (доска из каталога хранится в музее).

В Белозерске, как выяснилось позже, на весь город четыре с половиной таблички осталось - и из них редкая "Москва" и еще один уникальный, единственный на данный момент вариант Новгородского земства!

Фарт, просто фарт.

За одной из этих досок, за любой, стоило ехать. До Череповца сравнительно близко - 260 км, до Белозерска еще около 130, 400 в одну сторону. Нормально.

Как только я увидел фото земства и "Москвы", я понял - надо ехать в ближайшее же время. Ну, мы с женой и поехали на Севера, в гости к ребятам в Череповец и далее, на Белое Озеро.

Дорога лежала через уездный город Ярославской Губернии - Пошехонье, один из самых удаленных райцентров, уютный, симпатичный, сонный городок, символ русский глубинки, нашедший свое название в романе Салтыкова-Щедрина "Пошехонская старина" и журнале "Уединенный пошехонец" - первом провинциальном отечественном журнале, издаваемом в Ярославле с 1786 года.

Сейчас более на слуху сыр "Пошехонский", и не увядает слава золотобойных мастеров - местные кудесники золотого дела что много веков назад, что и сейчас снабжают всю Россию сусальным золотом для икон и церковных куполов.

Название тоже интересно, связано с речкой Шексной, которая встретит нас и в Череповце, и недалеко от Белозерска (она вытекает из Белого озера), в общем, важная и известная русская водная артерия. Шексна - она же Шехона, следовательно, Пошехонье - это земли, располгающиеся по реке Шехоне, то есть Шексне. Сейчас значительная часть Шексны утоплена в Рыбинском водохранилище, так и оказался лесной городок стоящим на берегу моря:



Традиционные торговые ряды:



Ну и таблички пошли, на высоких, кряжистых домах:



Город что тогда, что сейчас, был невелик и небогат, поэтому все, что осталось - несколько табличек Ярославского Земства в разном состоянии.

Одна из них - на брошенном доме. Надо брать, я как раз очередное сменял:



И сейчас, спустя год, в моей коллекции присутствует табличка Ярославского Земства именно из Пошехонья - мне это приятно, кажется символичным. Пошехонье - символ ярославской глубинки.

Ну а мы едем дальше, вдоль берега Рыбинского водохранилища, в Череповец.

У этого некогда обычного тихого уездного городка Новгородской губернии в жизни было два переломных момента - второй, это когда здесь решили воздвигать металлургический гигант в советское время. Из небольшого поселения город стал крупным промышленным центром, богатым многонаселенным городом, питающим не только свой собственный бюджет, но и кормящий всю Вологодскую область.

Ну а первый - это когда на рубеже XIX и XX веков городским головой был некто Милютин - очень умный и деятельный человек. Ему аж памятник поставили в 2005 году - до сих пор помнят.

Именно этот господин выдвинул своей энергией захолустный уездный центр на первые роли не только в губернии, но и вообще в регионе. Одна из его основных задач - сделать город крупным транспортным центром, в связи с этим он лоббирует прохождение ветки железной дороги Санкт-Петербург - Вологда, и дальше на Урал, именно через Череповец.

Здесь дорога пересекала Мариинскую водную систему - по Шексне грузы шли со всей Волги на север, и далее, в Питер. Череповец оказался на перекрестке, и вовсю этим воспользовался. Помимо этого, в городе открывались предприятия, музеи, театры, и все благодаря стараниям этого человека.

Собственно, залог второму перелому был тоже положен именно им - ведь для строительства металлургического комбината город выбрали именно в связи с его выгодным транспортным расположением - сюда удобно было доставлять и воркутинский уголь, и железо из Курской Магнитной Аномалии, и здесь начала выплавляться сталь.

Глядя на некоторые сохранившиеся здания Череповца, понимаешь, что он не был простым уездным городком, которые мы так привыкли видеть:



И еще:



И еще, ай веселуха:



Но индустриализация сыграла с Череповцом не самую смешную шутку, многим пришлось пожертвовать. От старого тихого городка осталось лишь несколько улиц. В последние два десятилетия исчезли и они. Осталась лишь бывшая основная магистраль города - Воскресенский проспект, и несколько прилегающих кварталов:



Но и этот оазис потихоньку меняет свой облик - пропадают последние деревянные дома, теряют свой самобытный облик каменные. В общем-то, все здания города, так или иначе претендующих на звание "исторических", можно обойти и осмотреть за 15 минут.

Однако, кое-где нет-нет, а проскакивают небольшие штрихи старины:





Словно прячущийся от бури времени (в Череповце она как нигде сильна) Госстрах, 20-е - 30-е:



Чудом сохранившаяся по краям от входа коновязь - сюда коней привязывали:



Ну а вот наконец и это:



Становится окончательно понятным, что это "бутерброд", доски точно одинаковые. Это редкость. Почти наверняка, это получалось так: страховой агент, лезущий по лестнице прибивать табличку, отслюнявливает оную от имеющийся у него стопки досок (только что вышедших из литографии). А они либо слипшиеся, еще новехонькие, либо у агента руки трясутся. Вот он и отслюнявливает две, не замечает, и прибивает обе на стену.

Такие жизненные ситуации, что логично, случаются крайне редко, и вот сейчас такая перед нами.

Висит высоко - лестницей однозначно не достать. Вот положение таблички на здании:



В высоте есть и плюс - с земли вообще ничего не читается, прочитать что-то можно, лишь увеличив фотиком или еще чем-нибудь увеличивающим. Таким образом, для смотрящего с тротуара это просто ржавая непонятная хрень, не более. Букв не видно. Наверное, потому табличка и выжила в бурном Череповце - никто на нее внимание не обратил, включая сотрудников музея, на здании которого она и висит.

Но сейчас у нас другая цель - маленький домик на месте слияния речки Ягорбы и Шексны. Череповцу, в отличие от Мологи или Весьегонска, повезло, что он стоял на холме - еще пара-другая метров и его тоже затопило бы Рыбинское водохранилище.

Зато теперь город стал прибрежный, порт пяти морей, как его величали в советские времена. Место слияния Ягорбы и Шексны превратилось в разливанное море, почти у самой воды стоит этот некогда старинный, сейчас полностью отреставрированный, домик:



На фото табличку уже снимает для меня владелец домика. Чтобы к этому придти, убили наверное минут сорок.

Как и водится, объясняется все просто - в доме живет реставратор. Отсюда и таблички. По его словами, в 90-е годы, когда остатки деревянного Череповца, те, что не добили новостройки для рабочих комбината, начали гореть, он снимал множество таких табличек с брошенных и сгоревших домов.

Как он сам сказал, таких табличек у него набралась аж стопка, пока и с его деревянной реставрационной мастерской в конце девяностых не случилось
несчастье - подожгли. Таблички погибли. Это те, что удалось спасти.

Очередной штрих времени - то, что не погибло за долгие годы советской власти, за считанные годы уничтожаем мы сами.

Череповцу в этом плане не повезло - в отличие от ряда городов, в 90-е годы его товар, сталь, оказался прибыльным, и Череповец богател и в грустные 90-е. Богатство приводило к логичным процессам- поджогам в центральной части города и застройке её особняками.

Сейчас особняки есть, а деревянных исторических построек нет. Следовательно, и табличек нет.

Перед нами на доме, что чудом у реставратора осталось.

И тут приезжает какой-то хлыщ из Ярославля, и говорит - отдайте мне вон ту, сверху. Сначала, конечно, реставратор категорически против. Но он оказался приличным, я бы даже сказал, интеллигентным человеком, и несмотря на похмельное реставраторское утро, шел на контакт.

Я включил режим "повышенное красноречие" и был настойчив. Подключилась жена - музейный работник. В итоге хозяин сказал - как жена скажет, так и будет.

Предлагаю меняться - я специально взял на такой случай блестящую латунную "Россию" - не надо. Ржавое Ярославское Земство, снятое в Пошехонье, тем более не котируется.

Ключевую роль, в который раз, сыграла моя книга "100 деталей Ярославля". Как говорится, увлекающийся человек поймет увлекающегося. После минут десяти разговоров с женой, книга уходит в библиотеку музея, а табличка - в мою коллекцию. Все довольные, пришли гости, все стоят болтают, атмосфера понимания и добра.

Хозяин сам аккуратно снимает табличку. Философски замечает - "все равно сп@здят рано или поздно, вон сколько москвичей трется по улицам, а тут хоть в хорошие руки". Табличка уже прогрунтована им самим, и вот, моя первая уникальная табличка у меня в коллекции!





1864 год - дата приличная, среди городских общество было первопроходцем (первое городское взаимное страхование появилось в Туле в 1863 году). Этот факт еще раз подтверждает развитость Череповца в экономическом, да и во многих прочих, планах.

Больше ни о какой страховой жизни в городе выводов по живой природе сделать нельзя - ни табличек, ни следов более не существует.

Однако, можно догадываться, что местное городское общество, то самое, табличка которого у меня в руках, играло существенную роль в страховом деле Череповца, а с сильным местным лобби, в виде того же господина Милютина, может, было и монополистом.

Подтверждением могут служить следующие строки, выкопанные мной в одном из доступных широкой публике источников:

"... благодаря пожарной команде, а также бдительности горожан, Череповец "по своей горимости" считается одним из счастливых городов России. В 1915 году "Общество взаимного от огня страхования" отмечало свой пятидесятилетний юбилей и с гордостью обнародовало в изданном по этому поводу историческом очерке: "Из 50 лет своего существования "Обществу" пришлось платить по убыткам, принесенным пожарами, лишь 22 года и притом самые незначительные суммы в 15, 20, 50 и даже 10 рублей. И только два раза сумма уплаты составила 4915 и 1372 рубл@, зато доходы общества за это же время выросли в 28 раз".

По случаю юбилея брандмейстер Тютяев и его помощник были удостоены наград: Е.Е. Тютяев получил 50 рублей (месячный оклад), Г.Ф. Крузо - 17 рублей 50 копеек (1,2 месячного оклада), 23 пожарным выдали по 10 рублей. Делопроизводитель общества за труды по составлению картограмм к юбилейному изданию получил в качестве награды 100 рублей (двухмесячный оклад). Рассыльный общества в течении последних 20 лет И.Е. Виноградов был удостоен 20 рублей (месячный оклад)"

Я не удивлюсь, что именно И.Е. Виноградов, рассыльный, и приколотил две таблички вместо одной на здание на Воскресенском проспекте.

А вообще, вышеприведенный текст лишь лишний раз подтверждает общероссийскую и общемировую тенденцию - страховые общества были заинтересованы в сокращении числа пожаров, а следовательно, и убытков от них, и часть полученной премии от клиентов тратили на пожарные нужды - поощрения отличившимся пожарным, новое оборудование, пропаганду среди населения.

И пожарные, в свою очередь, были еще больше заинтересованы в скорейшей ликвидации очага возгорания - помимо оклада, еще и премию страховая выплатит. Одни плюсы кругом.

Однако, вернемся на бренную землю, то есть на Воскресенский проспект города Череповца, ныне Советский.

На здании музея остался висеть очень заманчивый "бутерброд". Нет смысла говорить о том, что очень даже вероятно на нижней доске могли сохраниться родные цвета, доселе неизвестные. Мало того, что одним выстрелом - двух зайцев, так еще и современное положение по страховым доскам в Череповце щекотало нервы.

Было очевидно, что перед нами ПОСЛЕДНИЕ ТАБЛИЧКИ В ГОРОДЕ.

И они гнили заживо.

Это очень неудачный вариант - табличка отошла от стены, а следовательно, стала значительно уязвимее.

На тот момент ловить было нечего, оставалось только думать, как спасать добро дальше. Было очевидно, что музейщикам наплевать на ржавеющие на их здании металлические кружки.

Этот факт подтвердил визит череповецких ребят (Жени и Никиты) к музейщице, которая была в состоянии решить вопрос. Спрашивали, просили - ноль реакции. Все знаем, все видели, пусть висит.

Реакция не нова. Добрая четверть владельцев табличек "всё знают, всё видят".

Потом зашли еще разок. Просили хотя бы их отреставрировать, а то судя по тенденциям, верхней табличке, которая уже начала разваливаться, осталось несколько лет, а там и нижняя недалеко. Конечно, заверяли, что все будет в порядке, но вот прошел год, а воз и ныне там.

Было очевидно, что на эти таблички в музее всем все равно, если на них вообще обращали внимание. Мне прекрасно знакомо подобное отношение - я сам в свое время работал в музее, много отношений навидался.

Но тупик. Как бы там не было плохо, что таблички пропадают, и в прямом смысле слова, и в переносном, сделать ничего нельзя - красть грешно, а легально сделать ничего нельзя.

Но, как выяснилось, почти ничего нельзя.

В Череповце у меня есть пара так сказать партнеров, слава Богу, деловых.

Средняя Родина же.

Начал действовать через одного из них. Он имеет отношение к местному рекламному агентству, вывески там всякие на домах меняют, уличные указатели, перетяжки вешают, ну в общем одно слово - рекламное агентство. А местное рекламное агентство имеет прямое отношение к музею.

Ну в общем, сначала достигли следующей договоренности с ответственным по всем музейным делам: объяснили, что табличек там на самом деле две ( - ух ты, правда?), мы сами их снимаем, верхнюю, похуже, оставляем себе за труды и за то, что мы с вами такие классные партнеры, а нижнюю, получше, отдаем вам.

"Бутерброд" рекламщики сняли с вышки. Совсем скоро верхняя его часть была у меня. Да не одна, а с бонусом от череповецких рекламщиков, я обожаю такие штуки:



Женя и Никита дважды испытали шок - сначала не увидя табличку на привычном месте (" - Всё-таки сп@здили, доигрались!"), а затем - это фото, где такое добро лежит на моем столе.

Судьба нижней, самой интересной части бутерброда, решалась еще с месяц, шокирующих подробностей я не знаю, но близкие к музееву телу рекламщики все-таки убеждают отдать табличку им (то есть мне, который огромной невидимой тенью стоял за спиной рекламщиков). Не знаю, о чем они там договорились, но обошлось полюбовно и даже без бабла, на близких связях.

И вот табличка приезжает в Ярославль:



Вот как некогда выглядел этот страховой знак. Как блестяще проработаны тени от букв, а золотой герб, а этот декоративный винтик!

С трудом читается клеймо производителя в самом низу. Точно видны буквы Б. ЭЛИАНЪ и менее четко читается РЕВЕЛЬ. То есть, именно в хромолитографии, расположенной в Ревеле (ныне Таллин), Череповецкое взаимное страховое общество сделало некогда заказ.

Жаль, что один гвоздик выпал. Этот незначительный факт и попортил верхнюю табличку, и практически полностью унес цвета на всей левой половине нижней.

Однако, и это - огромная удача. Цвета не были известны, да и сама доска встречается крайне редко, если вообще встречается.

Череповец стал счастливым городом.

Однако, можно вернуться к вояжу годичной давности.

Напомню, сюжет под кодовым названием "Череповец" - лишь первый. Есть еще и следующие сюжеты под кодовым названием "Москва" в Белозерске" и "Новгородское Земство в Белозерске", и это не считая контекст - сам прекрасный древний град Белозерск!

Ну что, едем дальше...

[nikodim1976]

Ура и я увидел табличку в "живую"

Ура и я увидел табличку в "живую"

Если приглядеться видна надпись СЕВЕРНОЕ !!!

[Masquerade]

nikodim1976

браво)

сам)

да, действительно, "Северное страховое общество", одна из немногих редких табличек в центре Ярославля из сохранившихся, да и то исключительно благодаря тому, что на музее Собинова)

Датируется 1880-ми - 1890-ми, латунь