Знать надо для того чтобы не попадать в такие ситуации, а распознавать их на ранних стадиях. Иллюзии, когда человек предпочитает жить в розовых очках, приводят к обратному - человек не замечает явных проблем, а считает себя и свою жизнь беспроблемной.
А вот и нет. Кора не была виктимной изначально, наоборот она была сильной и умной женщиной. Её делали жертвой шаг за шагом.
Именно для предотвращения таких штук надо знать механизм, как это происходит. Впрочем чтобы не быть голословной
История брака Коры Дробанцевой и академика Льва Ландау, которую Кора подробно описала в своей книге «Академик Ландау. Воспоминания», – это история абьюза. Особенность заключается в том, что абьюзер в этой истории – человек возвышенных и широких взглядов, вдохновенный и бескорыстный ученый, воспаривший над мелочным бытом и материальной суетой. Деньги, которые он получал, он делил на две части: 40 % жене («жене, в том числе и на мужа» как он говорил) 60% - на других женщин и помощь «хорошим людям». Особенно любил академик Ландау помогать мужьям, у которых не хватало денег на встречи с любовницами. Пустить тайных влюбленных в свою квартиру или дачу, дать денег на поездку, на ресторан, на другую романтику и эротику – Ландау считал тратами первейшей важности, почти такими же значительнымы, как помочь деньгами голодающему работнику науки. Копить деньги на черный день Ландау считал малодушным. Именно поэтому, попав в реанимацию после серьезной аварии, он целиком лег на плечи своей жене Коре. Никто не поверил в отсутствие у Коры денег на счету, ведь академик зарабатывал очень неплохо. Добывая денги на лечение попрошайничеством у друзей и продажей имущества, она постоянно подвергалась осуждениям «за жадность». Но абьюз заключался совсем не в этом. Главное, что делал со своей женой всю супружескую жизнь этот гениальный ученый, являет собой образец тончайшего и при этом жесточайшего абьюза.
Сами по себе супружеские измены – абьюзом являются не всегда. Изменить случайно, поддавшись влечению, воровато озираясь и раскаиваясь потом - не абьюз. Изменить, найдя себе другую, более подходящую или волнующую, - не абьюз. Все это тянет на безответственное поведение, вопреки данным однажды обязательствам. Абьюз – это издевательство над человеком в целях самоутверждения. Тончайший абьюз – это такое ласковое и циничное издевательство, в процессе которого жертва сама чувствует себя абьюзером и испытывает муки вины. Жесточайший абьюз – это издевательство последовательное, разрушительное, от которого невозможно укрыться. Тончайший абьюз придает жесточайшему абьюзу дополнительную силу, в отличие от абьюза грубого и прямолинейного, который можно распознать, а значит выстроить оборону. Специфика этой людоедской истории любви в том, что хищник являлся личностью настолько значительной, а его вклад в науку настолько масштабным, что съедение ничем не выдающейся женщины не выглядит слишком большой жертвой. Свое здоровье великий ученый тоже принес на алтарь науки. А предназначение жены – быть мужу тылом, что означает служить без страха и упрека.
Без страха и упрека, правда, не обошлось. Кора была женщиной сильной, самостоятельной, с чувством собственного достоинства, и на блюдечке с голубой каемочкой себя как корм подавать не собиралась. Она отдалась Ландау не сразу, а когда получила доказательства его восхищения, уважения и любви, сама к этому моменту тоже влюбившись, но не ныряя в омут с головой, а соблюдая перед собой ответственность. Женщины, быстро ныряющие в любовь, не дав себе возможности узнать получше человека, легко предают себя. Кора Дробанцева была не из таких. Поняв, что любовь взаимна и близость неизбежна, она заговорила о браке. В то время она и сама была специалистом-химиком, закончившим университет, и зарабатывала больше молодого профессора Ландау, рано заявившего о себе, но еще не прославленного, в свои 27 лет. Для Коры было очевидно, что люди, полюбившие друг друга и понявшие, что их связь крепка, должны заключить брак, декларируя серьезное отношение и готовность к верности. Однако, любовь Ландау была совсем другого свойства. Несмотря на всю пылкость и восторженность по отношению к Коре, за которой он долго и подобострастно ухаживал, заваливал розами и признаниями в любви, которая была его первой женщиной, лишившей его девственности, которую он называл самой красивой в мире, Ландау не хотел заключать брак и вообще был против всего, что с браком связано. Он не желал совместного проживания, он не хотел обоюдной верности, он не мог лишиться «свободы» и избегал скучного быта. Он хотел от Коры страстной любви, но без всяких обязательств. Честность и открытость таких лозунгов покоряли Кору, поскольку как бы предоставляли ей право выбора, однако выбора на самом деле у нее не было никакого. Целых пять лет они оставались любовниками, общались большую часть времени по переписке, Кора пыталась исчезать надолго и прекращать отношения с Ландау, поскольку его условия противоречили ее принципам и взглядам, однако, он цепко ее держал. Покорив ее своим обаянием, ослепив талантом своей личности, он еще и постоянно бомбардировал ее письмами, в которых умолял, плакал, и даже угрожал самоубийством. На их редких любовных свиданиях Ландау просил «подтвердить телом любовь» и обещал, что «заметив охлаждение ее тела, умрет от горя», из-за чего Кора была вынуждена отдаваться ему страстно и безудержно. Эта схватка двух титанов (а Кора в то время тоже была еще титаном) продолжалась пять лет, в конце которых был заключен мир, приняты условия обеих сторон и был подписан «пакт о ненападении», как это называл сам Ландау. Мир был заключен на следующих условиях: Ландау женится на Коре, они начинают совместную жизнь, однако Кора предоставляет ему полную сексуальную и любовную свободу, которой и сама может пользоваться. Идя на заключение такого «пакта» Кора руководствовалась не столько своей любовью, сколько опасениями за здоровье Ландау. Он пережил к тому времени тюрьму и был болен, ему была необходима забота и тщательный уход. Кора чувствовала ответственность не только за любимого, но и за ценнейший мозг мировой науки. Требования «свободы», хоть и претили преданной душе Коры, но казались тогда всего лишь словами, поскольку в течение пяти лет у Ландау не было ни одной любовницы, Кора как была, так и оставалась его первой и последней женщиной, хотя ему уже исполнилось 32 года. Он постоянно писал ей в письмах о своих ухаживаниях за женщинами, цинично оценивал их по шкале (совсем как современный пикапер). По всему выходило, что до уровня красоты Коры никто не дотягивал, однако, Ландау упорно сообщал Коре, что хочет иметь любовниц, не желает оставаться верным, что обязательно будет этих любовниц иметь, и Кора должна принять это, если любит "не себя, а его". Через пять лет такой обработки Кора сдалась. Потенциальные, существующие лишь в воображении Ландау любовницы против реальной необходимости ухода за его здоровьем, а так же реальной потребности обоих быть вместе, не значили почти ничего. Однако, Кора многое не учла.
Кора не учла, например, что будет стареть, и этот факт сделает конкуренцию с молодыми любовницами невыносимой. Те пять лет, в течение которых Ландау всего лишь говорил о любовницах, Кора была молода и настолько красива, что постоянно ловила со всех сторон восхищенные мужские взгляды. Как ни настаивал Ландау, чтобы она «тоже имела любовников», отдаться кому-то без любви представлялось Коре гадким, ее тело не существовало отдельно от эмоций, а ее любовь была посвящена одному. Не исключено, что именно эта черта Коры, ее абсолютная преданность, и являлась тем самым лакомым кусочком, за который Ландау так ее любил. Как приятно чувствовать верность человека, постоянно сообщая ему, что он может быть неверен, чувствовать невидимый ошейник на его шее и тем самым ощущать силу своего магнетизма. Несмотря на все кокетство, Ландау не врал в одном: он действительно не желал терпеть ее мук ревности. Он требовал, чтобы женщина, будучи с ним была счастлива, ведь страдания женщины констатировали его недостатки, а счастье женщины доказывало его грандиозность. Спустя время, когда у Ландау появились реальные любовницы, за любую эмоцию Коры, выдающую ее грусть или недовольство по поводу измен Ландау, он ее «штрафовал», отбирая крупные суммы денег, ведь она «нарушала пакт о ненападении». Именно в этом заключался один из рычагов того тончайшего и жесточайшего абьюза. Кора обязана была встречать любовниц Ландау не просто смиренно, но и с радостью, и с готовностью. «Я не могу выносить твою боль!» - объявлял гениальный ученый и талантливый абьюзер, и это означало не «я перестану тебе ее доставлять», а «ты перестанешь мне ее показывать» и даже «ты научишься ее не испытывать, чтобы не причинять мне неудобств». Мучить человека – не верх абьюза, верх – заставлять его наслаждаться мучением. Тончайший и жесточайший абьюз – это пси-садизм, в котором от жертвы требуется добровольность и наслаждение. Не просто терпеть, стиснув зубы, а научиться любить боль. То есть отдать абьюзеру во власть не только тело, подчинить ему разум.
Кора, однако, испытывала искреннее чувство вины за то, что не может быть такой же свободной как ее муж, не может любить без ревности. Она видела в этой его способности отблески гениальности и высоты духа. А в своей неспособности видела мелочность и приземленность своей натуры. Много лет она отчаянно боролась со своей ревностью, ненавидела себя, и в этом смысле она сама была себе абьюзером – правой рукой абьюзера-мужа. Убить ревность можно всего лишь двумя способами – дистанцироваться от любимого (прервав привязанность) или дистанцироваться от себя (диссоциировавшись). Первое Коре не удавалось, поскольку она не считала любимого абьюзером (вот почему так важно опознать абьюз!), а считала его звездой своей жизни, лучшим, что в ней есть. Второе Коре удавалось плохо в силу очень прочной нервной конституции, ясного ума и сильной натуры. Большинство женщин растворились бы куда быстрей, диссоциировались и научились получать наслаждение от «свободы» мужа и от своего мазохизма. Сейчас, благодаря установкам на «свободную любовь», женщины очень быстро проходят тот путь, который Кора проходила всю жизнь и до конца не прошла. Сейчас женщины, встретившись с абьюзером, даже в десятки раз слабее, чем Ландау, очень быстро отдаются ему всей своей душой, с блаженством занимают нижнюю, кормящую позицию, наслаждаясь «истинной женственностью», то есть полным отсутствием Я, которое воспринимают как «исчезновение эгоизма» и «освобождение от оков гордости». По сути же это - слом личности, и то, что Кора переживала муки ревности, говорит о том, что ее личность была сильна.
Но и самую сильную личность настоящий абьюзер может разрушить. Не легко и не быстро, но все будет зависеть от сопутствующих обстоятельств. Первая настоящая, а не воображаемая измена Ландау случилась, когда Кора была беременна. Именно в этот уязвимый, опасный и тяжелый момент, он радостно объявил ей, что наконец-то какая женщина согласилась ему отдаться, и попросил Кору уйти из дома на несколько часов, «погулять». Вообще, манера Ландау, чистосердечно рассказывать, как его отвергают женщины, вот эта инфантильная манера жаловаться на то, что ему никак не удается никого, по его выражению, «освоить», это 100 очков к пси-садизму. Это только кажется, что мазохизм и садизм нивелируют друг друга. Совсем нет! Если пси-садист издевается над жертвой, но при этом откровенно унижается и пресмыкается перед кем-то другим, пси-садизм его становится просто нестерпимым. Коре было бы куда приятнее знать, что красивые, умные женщины бегают за ее мужем, соблазняют и добиваются его внимания, чем видеть, как ее муж бегает за женщинами, а они отвергают его, не являясь при этом ни красивыми, ни умными. Мало какой пси-садизм может сравниться с тем, чтобы крепко и прочно привязать человека, заставить его подчиниться, а потом демонстрировать ему свои унижения перед кем-то другим, весьма незначительным. Одно дело вознести любимого на пьедестал и на этом основании служить ему, другое дело служить тому, кто ошивается на дне, подбирая мусор и сравнивая с этим мусором тебя, да еще и не в твою пользу.
Надо ли удивляться, что, родив ребенка, Кора очень тяжело заболела, и не вставала с кровати год. Чувствовала она при этом только одно: муки вины за то, что обременяет Ландау, и, хотя он радостно развлекался с любовницами, приводя их даже в дом, она испытывала только одно желание: поскорее выздороветь, вернуть себе красоту и стройность, чтобы вступить с этими любовницами в борьбу, отвоевав и себе немного внимания Ландау. Постоянно подчеркивая, что лучше красивой женщины на свете ничего не существует, Ландау совершал изящный абьюзерский маневр. Он овеществлял женщин и Кору в частности, он прятал овеществление за восторженным любованием, тем самым он буквально прививая женщине желание стать этой вещью, красивой, удобной, функциональной. И Кора старалась изо всех сил. Она преодолела тяжелую болезнь, вернула себе здоровье и красоту, и до последних дней жизни Ландау, постоянно держала себя в ежовых рукавицах, не позволяла себе ни единого лишнего килограмма, всегда была позитивной, и чувственной. И конечно испытывала благодарность к абьюзеру, что тот стимулирует ее на «поддержание себя в форме». Так многие женщины радостно сообщают, что ревность и соперничество «помогают оставаться в форме». (Говорят, что во время войны люди не болеют ОРЗ. Однако, никто не приходит к выводу, что лучшее лекарство против ОРЗ – война).
Однажды чувственность Коры, которые она предоставляла своему мужу вместе с красотой и одобрением, идеально натертыми полами и прекрасными ужинами (конечно, она сразу ушла с работы, когда вышла замуж, а как же, мужу ведь нужен уход) дали сбой из-за ревности, которую Кора хотя и скрывала тщательно, чтобы не нарушать брачный договор, но победить окончательно так и не смогла. Ландау случайно завел себе любовницу, которая, приходя в дом к Коре, не только вела себя по-хамски, но и оставляла везде грязь, которую Кора убирала. Кроме того, она была некрасива, глупа и очень плохо воспитана, что Ландау и сам с удовольствием отмечал. Дескать, да, она ужасна, но таких я тоже могу себе позволить, поскольку никто кроме меня не должен определять, с кем я занимаюсь сексом. Такой жесткой фиксации и таких болезненных ударов по самым уязвимым местам Кора не выдержала, несмотря на уже неплохо развитую к тому времени диссоциацию. Нет, она не бросила Ландау и не плюнула ему в лицо, ей и в голову не пришло, что он в чем-то виноват, она во всем как и всегда винила свою мелочность, ущербность и ревнивость. Она просто почувствовала, что в ней что-то сломалось физически, и она брезгует заниматься с Ландау сексом. Однако, признаться ему, что это из-за ревности, она никак не могла. Самым страшным преступлением было намекнуть на то, что ей доставляют страдания. Ландау мог бы даже заболеть, как ей казалось, если бы вдруг узнал о таком. Кора была искренне уверена, что его чистая и добрая душа не вынесла бы этого факта. Поэтому она не нашла ничего лучше, как изобразить, что влюблена в другого, и не может заниматься с мужем сексом. Ландау принял этот факт покорно, а скорее всего даже сладострастно, поскольку «измена» Коры не только еще больше развязала ему и так развязанные руки (в чем Кора быстро убедилась), но и доставила извращенный кайф. Для развратников есть особое удовольствие в том, чтобы представить свою вещь в чужих руках или даже увидеть ее. Овеществление в таком случае становится еще больше, просыпается азарт соперничества за вещь. Поэтому большинство абьюзеров, достигнув определенной фазы абьюзерского искусства, обязательно мучают свою жертву тем, что принуждают ее к изменам. Для любящей женщины, однако, это бывает самой страшной пыткой. В этом случае щупальца абьюза проникают в самую глубину ее тела и души, заставляют почувствовать себя грязной и отнимают последний шанс на восстановление. Не просто использовать женщину как вещь, но и отдать эту вещь другим – классика пси-садизма, в чем можно убедиться на примере знаменитых садомазохистских историй, например «Истории О». Никогда любящая женщина не чувствует себя более незначительной, как в ситуации, когда ее хозяин делится ею с другими как сигарой. Впрочем, вряд ли мужчина легко позволит абы кому облизать свою сигару.
В 60 лет академик оказался тяжелым инвалидом и Кора выхаживала его. Однако, это не мешало ему ни мечтать об изменах, ни даже изменять не мешало, а Кора, к своей радости, наконец-таки победила свою ревность, с которой тщетно боролась всю жизнь. Она так мечтала вылечить Ландау и вернуть ему здоровье, что не только позволяла ему шалости с медсестрами и сиделками, но и молилась о том, чтобы он брал от этих женщин побольше энергии для восстановления. В этой ситуации она не просто смирилась с тем, что является кормом сама, она не просто испытывала радость, питая любимого мужа, она еще стремилась скармливать ему других. К сожалению, Ландау через два года после аварии скончался, так и не вернувшись к работе. Кора осталась жить воспоминаниями, а так же бесконечными сожалениями о том, что тратила свою жизнь на глупую ревность, которая не имеет ни малейшего смысла перед лицом Смерти.
