Я выехал из стольного города Обиску в превосходном настроении! Мне приглянулся этот пристанционный посёлок, населённый колоритными продавцами, милыми велосипедистами, бесчисленными туристами и жирными, откормленными воробьями. Конечно, мне не удалось погулять по национальному парку, увидеть Ворота в Лапландию и посетить полуночный сеанс Северного Сияния в местном кинотеатре. Но если представить себе, сколько прекрасного и удивительного вот так пролетает мимо глаз любого путешественника, хоть дикого, хоть организованного, можно впасть в уныние и не ездить совсем никуда! Только падать духом не в наших правилах! Нужно просто надеяться, что «когда-нибудь…» и делать всё, чтобы эта надежда осуществилась. И сбудутся мечты! Обязательно сбудуться! И я начал осуществлять «сбычу мечт». Одна из этих самых «мечт» была прямо перед глазами! Горы! Горы! Как многих и многих жителей равнин, а Санкт-Петербург, это самая настоящая равнина, меня всегда тянет в горы! Особенно в те весенние дни, когда в атмосфере что-то меняется. Промозглая питерская небесная серость рассасывается как застарелый синяк, и на горизонте встают белые-белые пирамиды кучевых облаков! Стоит чуть-чуть включить воображение и эти облака превращаются в высоченные горные пики, до которых рукой подать. И знакомый до последнего дорожного люка Питер превращается в нечто совершенно особенное. В сказочный город! В Шамбалу! И сейчас, двигаясь по дороге в сторону такой уже близкой Норвегии, я предвкушал великолепные виды горных ущелий, высоких заснеженных гор, от которых на ярком солнце прямо-таки искрит в глазах. Правда, действительность была сурова и глаз не слишком-то радовала. По-прежнему было пасмурно и горы кутались в мягкие пушистые облака. Но дождь, слава Богу, прекратился. Мне казалось, что постепенно мы поднимаемся всё выше и выше. Хотя, на самом-то деле, трассу Е10 не назвать хоть сколько-нибудь высокогорной. Всего несколько раз, за всю дорогу по Швеции и Норвегии, она переваливает через полукилометровую отметку. А в среднем пролегает где-то на уровне трёхсот с лишним метров. Вот только когда вокруг тебя, то слева, то справа вырастают горные вершины, пусть и укутанные в облака, но от этого не менее загадочные и манящие, поневоле начинаешь проникаться горной экзотикой. Чуточку экзотики и для вас. Саами, горы, шаманы:
Хочется несколько слов сказать про Риксгрянсен (Riksgränsen), что в переводе на русский язык звучит весьма простенько – посёлок Пограничный. Кроме туристическо-пешеходного и спортивно-лыжного времяпрепровождения, здесь можно увидеть одно очень интересное сооружение. Выглядит оно как старинное, сравнимое по возрасту и назначению со Стоунхенджем. Но на деле, это чудо гораздо более молодое и технически направленное. Это Lokstall. По-русски – паровозный поворотный круг. Находится он чуть в стороне, метрах в четырёхстах от Е10, недалеко от последнего железнодорожного вокзала на шведской территории. Когда-то на этот круг загоняли паровозы и разворачивали их в обратную сторону – к дому. Но сейчас надобность в подобных ухищрениях отпала – поезда идут прямиком в Норвегию, переваливая через Медвежью Гору – Бьёрнфьель (Bjørnfjell). А поворотный круг, похожий на некое ритуальное сооружение древних викингов остался стоять. Полуразрушенный и какой-то немного неземной.
Огромное спасибо за эти снимки пользователю Panoramio JohanYlitalo. Моих фотографий этого места нет, так как этот памятник архитектуры был обнаружен мной гораздо позже. В тот момент передо мной была лишь одна цель - граница Швеция-Норвегия. Мне очень хотелось побыстрее пересечь её. Чтобы скинуть с себя напряжение последних дней и, наконец, начать культурно отдыхать. Гонка должна была закончиться, а начаться – очередное преклонение перед Норвегией. Странной, парадоксальной, насквозь противоречивой всю свою историю, страной. Я пересёк границу, словно финишную черту и остановился немного пофотографироваться. На память.
На нижней фотографии - те самые «обо», о которых я упоминаю в видео с музыкой саамов. Обо – это очень древняя тюрко-монгольская традиция «дарения» горам, принесённого с собой камня. Горам, через которые собрался идти. Не только камня – ленточки, колокольчика, глотка спиртного. Но также называются и сами груды камней, образовавшихся на месте ритуала. Здесь – в горах Скандинавии, эти «груды» не чета тем, которые складывают, скажем, тибетские жители. Но, как говорится, «тоже ничего». Как человек насквозь прагматичный, я посмеялся над этим обычаем. И, вполне возможно, зря. Может быть постройка обо, высотой хотя бы в полметра, избавила бы меня от дальнейших неприятностей! Впрочем, для того, чтобы эти самые неприятности обошли стороной всё здешнее население, потребовался бы обо высотой до небес! Да и то, это вряд ли бы помогло. Потому что, стоило колёсам моей машины сделать первый оборот по норвежскому асфальту, как тут же начался дождь! Мелкий, противный, холодный. Какой-то осенний в своей неспешной, непререкаемой нудности. И когда на обочине вдруг показался мой старый знакомый (естественно, по фотографиям знакомый) – Большой Тролль, земля вокруг него оказалась настолько раскисшей, что, ни останавливаться на ночь, ни даже особо гулять вокруг, как-то не тянуло. Но традиция есть традиция! Фотографирование в этом месте тоже старинный ритуал! И я пробежал десяток метров туда-сюда, выбирая места посуше и стараясь снимать окрестности из-под навесов и балконов стоящего за спиной Тролля деревянного здания. Ресторанчика и по совместительству гостиницы.
Эти две фотографии и коротенькое видео водопада – единственное, что получилось снять. Домик под водопадом я не стал фотографировать, потому, что там, на крыльце, кто-то сидел. А Тролль и так был запечатлён на видеорегистраторе. В общем, всё это сочетание – моросящий дождь, ямы-лужи на раскисшей площадке, полузаброшенный кемпинг-ресторан с надписью: «Дом пустой, живите кто хотите… но за деньги», навевали тоску. И даже красивый водопад не спасал картинку от неприглядности. Кстати, обратите внимание на белую фигуру с поднятыми руками, которую образует вода на нижнем уступе водопада. Сразу понимаешь, откуда древние саамские художники черпали вдохновение. Очень похоже на их петроглифы. Что же касается деревянного (Или бетонного? Не щупал, не знаю) Большого Тролля, вид у него был очень уж несчастный. С его огромного носа капали крупные капли. Вода ручейками стекала по полям его шляпы ему за шиворот, на выпуклый живот и на щегольские штаны с синими заплатками. И, стоя босыми ногами прямо в грязи, этот сторож покинутой на произвол судьбы гостиницы, всё никак не мог решиться уйти с поста, на который его отрядили жестокосердные люди. Мне стало жаль бедолагу. Вот только сделать для него я ничего не мог. Исправить погоду? Вряд ли. Этого-то я и для себя любимого не сумел. Прикрыть его чем-нибудь от дождя? Так под рукой ничего подходящего не оказалось! Я имею в виду – ничего, подходящего размера. Моя платка от прицепа ему явно была мала, а самолётных чехлов у меня собой не оказалось. Так что, мысленно попросив у Тролля прощения за всех людей разом, я отправился дальше. И, может быть, эта самая моя жалость тут же подарила мне нечто, вполне замечательное на вид. Горы, по всей видимости, тоже сжалились надо мной. Слегка расступились и открыли маленький, вполне себе райский уголок. Вначале мне показалось, что я набрёл на обычную площадку для пикников в небольшой горной долинке. Там было старое кострище. Валялось множество камней, и на некоторых явно кто-то сидел до меня. А проехав по камням чуть подальше – за кусты, я решил, что это начало какого-нибудь популярного пешеходного маршрута. Туристической тропы. Ибо создавалось впечатление, что тропинки здесь кто-то специально посыпал мелкими белыми камешками. Так иногда делают, обозначая точки маршрута. Мне вовсе не улыбалось разбить лагерь в самом центре какого-нибудь места сбора туристических групп, но потом, я всё же понял, что никто тропы не обозначал. Они сами по себе были такие! Там, где не осталось мха, проступали эти же белые камешки. Ими была буквально усыпана вся местная поверхность земли. Сказать по правде, я был в полном восторге от своей находки! Местные тролли мне преподнесли самый настоящий царский подарок! Ликованию моему не было предела. Мне казалось, что я и в самом деле попал в райские кущи. Вот достаточно большое видео с участием тролля, водопада и райского местечка.
Я хоть и не считаю себя человеком излишне суеверным, но есть один простенький ритуал, который я время от времени провожу. Сродни постройке обо. Не из какого-то суеверного страха, а просто из чувства комплиментарности. И ещё потому, что: «Есть многое на свете друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам!». Много-много веков, самые различные народы используют возлияния спиртосодержащими жидкостями, чтобы задобрить самых различных «хозяев» тех мест, в которых эти народы обитают. Льют спиртное в воду, если хотят умаслить местного водяного. Льют на камни, если им нужен непременный «одобрямс» владыки гор. Вот и я, попадая в незнакомое место, расположенное далеко от дома, стараюсь подружиться таким же способом с гипотетическим местечковым властителем. Как говориться: «От нас не убудет, а человеку приятно!» Вот только эффект от такого действия скорее обратный. В 2009-м году, в лесу около Рованиеми я смочил мох финской водкой. На следующее утро пошёл снег, и это в конце июня! В 2012-м, на западе Норвегии, на островах коммуны Austevoll, я вылил в море немного спирта. В результате, на следующий день лил дождь и дул очень сильный ветер. Нет, может быть, конечно, мои возлияния заканчиваются для местных жителей дичайшим похмельем! Не каждый же день их так угощают! Но, с другой стороны - что мы знаем об их жизни? Да вообще ничего. Может быть то, что мы считаем плохой погодой, для них наоборот – курорт? А солнечно, тепло и сухо – причина простудных заболеваний. Так что определённые сомнения у меня всё-таки были, когда я вылил на камни, в которые заехал, немного фирменного монастырского вина. Но традиция есть традиция! Что явилось причиной последующих событий, не имею никакого понятия. Может быть то, что вино было из монастыря? Или то, что оно почти не содержало в себе спиртов? Или может быть я схлопотал этакое «огромное спасибо» на тролльский манер? Не знаю. Но то, что началось через некоторое время после этого, проявлением гостеприимства или хорошего расположения, назвать никак нельзя. Опять же, с человеческой точки зрения. Меня разбудил какой-то грохот. Кто-то, завывая, грохотал по окружающим камням, по редким листьям карельской берёзки за окном и по крыше палатки так, как будто пытался достучатся до кого-то, живущего у центра Земли! Спросонья я не сразу сообразил, что это просто дождь. Но какой! Действительность выглядела весьма жутко. Шум стоял неимоверный! Было такое ощущение, что на палатку низвергается целый водопад! Одновременно, сквозь этот грохот, слышался нарастающий гул! Будто ветер, словно поезд набирал скорость, несясь на меня с горы! И палатка начинала хлопать боками, как заполощеный парус! Я окончательно проснулся и почувствовал, что здорово замёрз. Меня буквально колотило, и зуб не попадал на зуб. Всё тепло из палатки давно выдуло, а я, по сформировавшейся привычке, лёг спать только под двумя китайскими пледами, пренебрёгши спальным мешком. Впрочем, в мешок меня в данный момент совсем не тянуло. Мне казалось, что маленькие озерца по соседству, от такого ливня, вот-вот выйдут из берегов! Я всё время смотрел на поверхность воды, которую мне было видно из окна, пытаясь определить, насколько быстро поднимается её уровень. Перед глазами вставала одна и та же картина - меня, подобно Шурику из «Кавказской пленницы», подхватывает течением и стремительно уносит в спальном мешке куда-то вниз, в ущелья! А в голове снова и снова вертелась фраза, произносимая нежным голосом Натальи Варлей: «А спать вы стоя будете? Время!» Спать стоя я не собирался. Я не лошадь. Спать лёжа я не мог. Я по-прежнему мёрз под двумя пледами и прислушивался к нарастающему вою над головой. Точнее – шуму ветра, время от времени набиравшему силу и каждый раз заканчивавшему свой очередной рывок странным многоголосым гулом. Не знаю, сколько времени я так промаялся, пытаясь убедить себя, что наводнение мне не грозит. Никакого изменения уровня воды в озерцах я не замечал. И, слава Богу, на улице было светло! На Севере царили белые ночи! Не представляю, что бы было со мной при таких условиях, в темноте! Признаюсь по секрету – я страшный трус! Особенно когда в голове всплывают всякие-разные нехорошие истории о путниках, застигнутых в норвежских горах непогодой. Надо было что-то делать. Раз уж уснуть не удаётся. И, чтобы не заработать от мыслей вздутие живота, я встал. Выглянул наружу. Да, ветер был сильным. Но, несмотря на громогласность, не таким, который мог бы опрокинуть прицеп-палатку, прицепленную к автомобилю. Найдя в багаже крепкий туристический шнур, я привязал палатку к деревьям, решив, что карликовым берёзкам можно довериться в этом вопросе. Они достаточно гибки, чтобы не сломаться от рывка палаточной ткани. И их корни просто обязаны глубоко уходить в скалу, иначе их бы вырвало первой же бурей! Обезопасив себя таким образом от сдутия и смытия, я снова залез в прицеп. Потом подумал, что от добра добра не ищут и, плюнув на всё, разжёг газовую печку. Справедливо рассудив, что угореть мне в таких условиях не суждено. Палатку снизу продувало насквозь – я поленился вечером закрепить нижний край ткани как следует. Но печка заработала, я угрелся и незаметно уснул. Очнувшись утром (слово «проснувшись» в данном случае не подходит никоим образом), я обнаружил себя достаточно живым и здоровым чтобы почувствовать резкую, неприятную боль в горле. Мой нос заложило накрепко, как будто кто-то ночью залил в него свинца, и теперь я мог дышать только ртом. И гнусить, здороваясь с видеокамерой: «С добдым утдом!» Из «подарков» местных троллей, этот был, пожалуй, самым неприятным и раздражающим. Простудиться в такой поездке, ещё даже ни разу не выйдя в море – это уж совсем нехорошо!
Одно только радовало – палатка не промокла насквозь и почти не протекла, выдержав такой сильный ливень стоически. Только в одном углу, там, где ветер задувал под клапан, ткань намокла и потемнела. Ливень, как и ветер, к утру тоже стих. Но мелкий дождик продолжал накрапывать время от времени. А это означало, что палатка не успеет высохнуть к нашему отъезду из «райского» уголка. Как бы там ни было, но нужно было шевелиться, чтобы убраться отсюда как можно скорее. Поэтому, я мужественно почистил зубы, позавтракал и к одиннадцати часам по московскому времени был уже полностью готов в путь-дорогу. Вот только покинуть место стоянки удалось не сразу. Заехал-то я за кусты достаточно легко, но вот выехать обратно легко не получилось. Камни будто специально цеплялись за колёса! Не пускали ни вперёд, ни назад. Расставаться с добычей так скоро им явно не хотелось. Пришлось отцеплять прицеп и разворачивать всё своё движимое имущество по очереди. Когда же я, наконец, выбрался на дорогу и проехал пару сотен метров, тучи вдруг разбежались в стороны, открыв круглый, яркий глаз голубого неба. Горы сказочно осветились, и я наконец-то увидел причину воя, который не давал мне спать. Причину моего ночного кошмара, который, помимо потопа, пугал меня почти всю ночь. На небольшой горушке крутился десяток норвежских ветряков-электрогенераторов. Эти механизмы снабжены тормозной системой, и останавливают бег своих лопастей, чтобы слишком сильный ветер не раскрутил их свыше меры. И ветер начинает жутко гудеть, обтекая замершие лопасти. А когда ветряков много, этот звук усиливается многократно. Его-то, видимо, я и слышал, проснувшись среди ночи.
Однако, пора было двигаться в путь. Несмотря на больное горло, чувствовал я себя, скажем так – достаточно сносно, чтобы продолжать движение. Впереди была дорога до самой крайней точки Лофотенских островов – до города под звучным и гордым названием «О»! Lofoten»! Я очень сильно надеялся, что все трудности, которые мне ниспослала судьба, уже позади. Что впереди меня ждёт только лето, солнце, горы, море, заслуженный отдых и красоты Лафотен! Мог ли я предположить, как всё будет в действительности?
Последний раз редактировалось romandc 25 янв 2017, 21:12, всего редактировалось 2 раз(а).
Весь дальнейший путь через горы, теперь уже норвежские Скандинавские горы, можно назвать потенциально открыточным. Практически любой кадр из видео, от места моего ночлега у подножия семисот семидесяти метровой Rundfjellet – Рюннфьель(Круглой горы) и до залива Ромбакен (Rombaken), можно превратить в открытку. Особенно когда светит солнце, и горы отливают сказочным разноцветием, так и хочется свой видеорегистратор превратить в аппарат по печатанию открыток «Привет из Норвегии!». Под этим самым лозунгом: «Хильсен фра Норья!» меня подмывает опубликовать всё дорожное видео, от самого первого кадра и до самого последнего. Когда-нибудь я так и сделаю – выложу все две сотни гигабайт дороги на всеобщее свободное скачивание. Если это вообще кому-нибудь нужно. Но пока, я всё же ограничусь несколькими особенно красивыми видами на Rombakstøtta. Вообще – весь фюльке Нурланн (Nordland) место красивое! Но та часть, которая называется Офотен, и которая тянется от шведской границы до Лофотенских островов, особенно шикарна. Дорога выныривает из-за плато с ветряками на просторы Юрдален (Urdalen) – довольно большой долины зажатой между Скандинавскими горами и озером Верхним Железноводским (Øvre Jernvatnet), и гора Ромбакстёта появляется на горизонте, сверкая снежными шапками, или как в моём случае - поблёскивая нерастаявшими снежниками. И потихоньку начинает господствовать над окружающим ландшафтом Офотен. Сперва эта тётя Ромба напоминает кокетку в белоснежном парике и кринолине, прикрывшуюся веером от навязчивого кавалера.
Чуть ближе - и она прикидывается собачьей мордой. Теперь она - мастифф или может бурбуль, задумчиво глядящий в облака.
Ещё ближе, и Ромбакс оборачивается гигантской пятнистой черепахой, спешащей в волны Ромбакен.
Но вот, горная страна заканчивается. Многоликая гора ещё некоторое время сопровождает нас, держась слева, и острым рогом поддерживая голубеющее небо.
Здесь дорога Е10 сливается на короткое время с Е6. Самой, наверное, длинной и самой главной дорогой Скандинавии! Е6 начинается на самом краешке юго-восточной оконечности Швеции, в Трелеборь (Trelleborg), недалеко от Мальмё. А заканчивается недалеко от Мурманска, у российско-норвежской границы. Всё, что очень приятно и полезно посмотреть в Швеции и Норвегии, нанизано на эту трассу, как жемчужины на одну длиннющую трёхтысячекилометровую нитку. Прислушайтесь... Мальмё (шаг влево - и вы в Копенгагене), Ландскруна, Гётеборг, Мосс, Осло, Лиллехаммер, Тронхейм, Му-и-Рана, Нарвик, Бьерквик, Трумса(город, который у нас, непонятно почему, называют то Трёмс, то Тромс), Алта, Нордкап… Это я сейчас не рылся в справочниках и рекламных проспектах, я просто тыкал пальцем в карту, в дорогу Е6 и тут же находил названия, которые на слуху у нас в России! Известные всем нам названия! Почти всем… И это только лишь города! Кроме Нордкапа… Что же до всего остального, скажем, природных красот… Другие дороги просто обзавидуются, если узнают! Кстати, и до Лестницы Троллей удобнее ехать из Осло по Е6, ныряя в симпатичном маленьком городке Думбос (Dombås) на Е136 на Олесунн. Если… Если, конечно, там закончен ремонт дороги, который тянется уже несколько лет. Вообще, скандинавы, включая и финнов, очень любят ремонтировать дороги и строить новые. Хлебом не корми - дай поремонтировать и построить! И делают они это неспешно, вдумчиво и со вкусом. Но норвежцы отличаются особенной старательностью и вдумчивостью. Например, несчастная дорога чуть ли не в самом центре Осло! Там, где Е18 пронзает норвежскую столицу и уходит на Драммен, серия развязок строится уже, почитай, не одну сотню лет! А пару лет назад, мы, пользуясь дорожными знаками, поскольку карты и навигатор оказались бессильны, около часа плутали по городу, пытаясь из него выбраться. Заезжали в какие-то портовые сооружения, в яхт-клубы, в такие места, куда не пускают ни за деньги, ни с охраной. Людям недоверчивым и скептически настроенным, могу, в качестве доказательства наших плутаний, представить целый, полнометражный, снятый одним куском, как это было одно время модно, фильм «Побег из Осло в пять часов утра». Крепко сдобренный неспортивными трёхслойными матами в качестве озвучки. Не являются исключением и дороги на Лофотенских островах, куда я так стремился. Там тоже, время от времени, норвежцев начинает одолевать дорожно-строительный зуд. И иногда это грозит залётному туристу довольно серьёзными неприятностями. Но об этом позже. А пока… Ласково светит нежаркое солнце. Дорога Е10, слившись в полном экстазе с «самой-самой» трассой Е6, плавно опускается всё ниже и ниже к спокойной, пронзительно-синей глади залива Ромбакен. Мне абсолютно не хочется останавливаться и что-нибудь фотографировать. Хочется просто ехать вперёд и вперёд, жадно, словно губка, впитывая в себя окружающие виды. К сожалению, видео, даже честные 1080р, очень сильно ограничивает восприятие красоты пейзажа. Хотя бы потому, что резко сужает поле зрения человека, смотрящего фильм. Поле же зрения человека, сидящего за рулём автомашины, наоборот, увеличено. Конечно, если машина не летит сломя голову, пытаясь вписываться в повороты под визг покрышек. Сужу по собственному опыту, когда, сидя за рулём, я часто замечаю мелочи и события, которые ускользают от взора находящегося рядом пассажира. Мои вопли типа: «Смотри, сова полетела!», или: «Там лось в кустах!», или: «А вон, смотри, какой домик!» и прочее, воспринимаются пассажирами почему-то только через некоторое время. Достаточно долгое время. Потому что, перед тем как с пассажирской стороны прозвучит вопрос: «Где?! Где?!», под неистовое вращение шеей, я ещё успеваю сказать: «Да ладно, уже проехали…». Видимо, всё-таки «пассажирство» притупляет внимание, а «водительство», наоборот, его мобилизует. Поэтому, всю первую половину дня, при неплохих погодных условиях, я еду и еду вперёд, остановившись на фотосессию всего пару раз. К сожалению, пропустив некоторые очень интересные места, вроде мемориала Narvik 1940. Но я просто наслаждаюсь такой ездой, потому что за каждым поворотом открываются всё новые и новые пейзажи. В этих местах на Е10, конечно же нет величественных гор, ущелий и водопадов Телемарка или Согн-о-Фьюраны. Перевалов, покрытых снегом, на которых температура воздуха на тридцать градусов ниже, чем температура у подножия. Всё это находится либо сзади – на территории Швеции, в окрестностях Кебнекайсе, либо левее - в Западной Норвегии. Там же, где раскидистое древо Норвежских островов пустило корни в родной материк, горы не слишком высоки. Если очень хочется, то можно представить себя где-нибудь на Черноморском побережье Кавказа. Но Скандинавские горы, в основном, выглядят помоложе своих причерноморских собратьев. Хотя, что такое для гор - разница в двести миллионов лет? Пустяки! Здесь горы круты, скалисты. И частенько их вершины приобретают причудливые формы. Ветер и вода не могут ещё до конца сточить эти вершины и превратить их в ровный, сглаженный конус. Но стихии очень стараются и подгрызают горные бока. От этого, ниже макушки горы, образуется осыпь камней, и её вершина, торчащая из этой осыпи, начинает напоминать, то шапку тролля, то великанью голову. Километровая гора Лофтиннен, у подножия которой уютно расположился городок Bjerkvik, именно с такой шапкой на макушке.
Справа возвышается белоснежная кирка – одна из городских достопримечательностей. Жалко, что Бьерквик - это ещё не Лофотены. Это всё ещё Офотен. Городок находится на большом полуострове, лежащем вплотную к островам. Образован он фьордами Аста и Офот. Целиком этот полуостров, видимо, никак не назван, и определить его можно по названиям муниципалитетов Сконланн, Гратанген и Эвенес. Самый-самый первый остров, на который выбегает Е10 - это Hinnøya (если поставить ударение и на первый и на последний слог - ХИннёйЯ, тогда название не покажется таким уж трудным и непроизносимым. Тем более, что «øya» (ё’йя) – отдельное слово и означает просто «остров». Остров Хинн). Но ведь так и подмывает, въехав в Бьерквик, радостно сказать: «Я на Лофотенах!». Потому что дорога Е10, огибая бухту, приводит вас на противоположный берег фьорда. А дорога Е6, вырвавшись наконец из жарких объятий Е10, прорезает насквозь перешеек полуострова - от фьорда Аста до фьорда Офот, образуя на карте ещё один остров! Воображаемый. И я радостно восклицаю: «Ну вот! Я уже на Лофотенах!». Жестокая действительность, до этого спокойно бежавшая впереди, поворачивает голову и насмешливо косит на меня своим чёрным, пронзительным глазом, вывалив длинный красный язык. Издевается. Я, конечно, не прав. Несмотря на всю привлекательность и уютность городка Бьерквик, Лофотенские острова не могут начаться вот так тривиально – ехал-ехал и приехал. Проехал через городок и одним прыжком оказался на островах. Нет! Ворота на архипелаг, подобный Лофотенам, должны быть чем-то гораздо более выдающимися! Не транспарантом «Добро пожаловать на Лофотены!» растянутым над дорогой! И не задранной кверху аппарелью старенького парома! Путь ведущий на острова Забвения должен обязательно быть волшебным! Останавливаюсь около малюсенького хостела, который называется Хостел, на берегу бухты Буен (Bogen) около городка Буен (Помните? «Мимо острова Буяна, в царство славного Салтана»«). Это не ошибка и не тавтология. У норвежцев частенько что-либо привычное нам не называется никак или называется одним и тем же словом. Скажем, бухта по имени Бухта, у города Бухта, названном так в честь здешней бухты. Всё просто! Выбираюсь из машины на солнышко, поснимать немного ярко освещённые горы на противоположном берегу Офотфьорда. Жестокая действительность плюхается на дорогу и принимается усердно скрести когтями бок, подняв к небу свою насмешливую узкую морду. На меня она будто бы не обращает внимания. Но стоит мне только поднять камеру и направить её на окрестные горы, как тут же солнце прячется в тучу, небо темнеет, и начинает дуть пронзительный холодный ветер, от которого деревенеет лицо.
Жестокая действительность за моей спиной фыркает, пытаясь скрыть смех. Ничего не поделаешь, я сажусь в машину и пытаюсь найти на навигаторе музей Викингов. Почему-то не нахожу, оставляю это дело до лучших времён и, наконец, обращаю внимание на то, что на улице опять вовсю светит солнышко! И Жестокая действительность скалится в окно, показывая ряды своих белоснежных, очень острых зубов. И в самом деле, погода на севере Норвегии иногда капризнее питерской! Выходить из дома нужно во всеоружии. Одетым в шубу и валенки, в шортах и при зонтике. И быть готовым к любым неожиданностям! Следующая стоянка подкупает и своей величиной, и красивым видом, и наличием туалета. Почему бы и не воспользоваться последним? С точки зрения туалетных надобностей, я абсолютно автономен, но для того, чтобы привести в действие это удобство, нужно раскладывать прицеп. А это занимает какое-то время, иногда очень-очень ценное. Поэтому я смело подхожу к красивому тёмно-коричневому домику. Открываю дверь... И тут же в ужасе отпрыгиваю на три метра! Зайти в это обиталище одинокого философа решительно невозможно! Описать состояние интерьера можно двумя словами: «Очень! Грязно!» Жестокая действительность рухнула на землю, дрыгает лапами в экстазе и елозит спиной по траве, имитируя вычёсывание блох. Ага, ей-то смешно! Ладно, не очень-то и хотелось… И я иду фотографировать горы. Осторожно поднимаю камеру, ожидая, что вот-вот налетит ураган, взорвётся вулкан, и меня смоет вселенским потопом. Однако Жестокой действительности некогда. Она уже совсем скисла от смеха. Поэтому фотографии получаются не очень плохими.
Возвращаюсь к машине, довольный как слон! Наконец-то хоть что-то! В середине парковки стоят многочисленные деревянные столы, и журчит чистейший горный ручей. Может быть из него можно пить? Смотрю на Жестокую действительность – не подскажет ли чего, по дружбе? Но та, допустив промашку, опустила голову, злится и не смотрит в глаза. Ну, мне-то сочувствовать ей некогда. Надо двигаться дальше! Дорога извивается ленивой змеёй, то вправо, то влево. Пока не почует воду. Воду Скалистого Потока (Steinslandsstraum). Тогда дорога-змея начинает ползти быстрее, резче свивая и распрямляя свои кольца! Жажда гонит её вперёд! И вдруг… Один поворот. Другой. И скалы расступаются. И где-то вдали, напрягая до предела зрение, мы видим перед собой тонкую, прозрачную, призрачную нить Tjeldsundbrua! «Мост Толщиной В Один Волос»! Мост из сказок и притч, мост из мифов и легенд. То ли мост Бифрёст, по которому боги-Асы, поднимаются в свой Асгард. То ли Гьялларбру, по которому души умерших переходят в своё последнее пристанище. Мост, как и положено сказочному, играет с нами в свою особую игру. Вот только-что он был далеко-далеко, но шаг, другой, ещё один поворот… и вот мы уже недоверчиво и осторожно ступаем на, кажущуюся такой узкой и непрочной, каменную поверхность. Кажется, эта нить, этот волос над бездной, вот-вот оборвётся! И мы стремглав полетим вниз! Высоко… Совсем не страшно. Эта высота рождает лишь чувство благоговения! До неба Асов и Ванов – рукой подать. Они живут где-то тут - над самыми верхушками пилонов, держащих ванты. До волн Стейншланнстрейм, плещущих внизу – лететь и лететь. Год? Два? Или долететь до дна этой бездны никому не суждено вообще никогда? Два пилона моста напоминают порталы, проходя через которые, душа странника меняется навек, прикипая всем своим существом к здешнему пространству. К красотам гор и фьордов! Мостов и тоннелей! Сырых туманов и ярких солнечных пятен на зелёных боках скал. Ветер, проносясь над проливом, посвистывает в вантах, напрягает силы, чтобы сбросить нас вниз. Но он опоздал. Мост Хьельсюнн заканчивается поворотом на серпантин. Видение исчезает, и мы оказываемся на острове Хинн. «Добро пожаловать на Лофотены!» Добро пожаловать на Лофотены? Как бы не так! Жестокая действительность оглушительно лает как адский пёс Гарм, чей вой возвестит о начале Рагнерёка! Остров Хиннёйя – это всего лишь привратница Лофотен! Как и великанша Модгуд, она охраняет сокровенное от жадных взглядов и от непрошеных гостей. Дотошные географы не включили этот остров в число Лофотенских островов. А должен ли быть путь в край обетованный понятным и простым?
Желание вернуться к мосту и запечатлеть его на фото в разных ракурсах возникает сразу же, как только тот исчезает из виду. Но остановиться почти негде. Все более-менее пригодные для остановки пятачки земли находятся либо на той стороне пролива, либо на противоположной стороне дороги. Или проскакивают так быстро, что среагировать просто не успеваешь! Остаётся ехать вперёд, запоминая упущенные возможности и давать себе слово, что уж на обратном-то пути! Обязательно и всенепременно! Но про данный себе зарок забываешь практически тут же. Немного дальше впереди, над светло-голубой и одновременно нежно-зелёной гладью Tjeldsundet (Хьельсюнне), вдруг воздвигается, иного слова и не подобрать – именно воздвигается, громада километровой Сатертиннен (Sætertinden)! Прилепившиеся у её подножия домики выглядят на фоне горы крошечными. Этакие муравьиные дачки на выселках, по сравнению с самим муравейником –Сатертиннен. Каждые пять – десять домиков на берегу - это отдельная деревенька со своим названием и историей. Историей, иногда настолько древней, что это был бы рай для археологов, если бы в этой каменистой почве хоть что-то могло удержаться надолго. Впрочем, иногда находки случаются. В деревеньке с говорящим названием Кёнгсвик, в 1747-м году нашли золотой амулет, относящийся к Железному веку и ранней эпохе Меровингов. В Норвегии этот период истории называется дословно «Период миграции». Это пятый-шестой век до Р.Х. И означает это, что именно здесь сидел местный конунг, облечённый властью от Меровингов. Вполне возможно, что такие амулеты являлись своего рода «пайцзой» - верительной грамотой на власть и владение землёй. И поэтому эти амулеты - Gullgubbe находят во множестве по всей Скандинавии! Дорога Е10 бежит вперёд и вперёд, огибая тысячеметровых великанов, прикинувшихся местными горами. Их тут много. Словно армия древних Титанов, остановилась, дойдя до берега, и затаилась, ожидая команды двигаться дальше. Маскировочка у них, правда, так себе – на два с плюсом. Не заметить эту армию можно разве что живя под водой и не высовываясь. Яркое солнце! Надо мной практически ни облачка! Но вдруг, на лобовом стекле машины начинают появляться капли дождя! Крупные, прозрачные. Обернувшись, смотрю на Жестокую действительность. Но той некогда. Высунув нос в приоткрытое заднее окно, она наслаждается ветром! Запахами, которые несут море и травы! Шерсть хлещет ей по глазам, поток воздуха теребит стоячие уши, вытягивает морду. Ей явно не до меня. Она вся ушла в ветер, в скорость, в дорогу. В дорогу, имя которой – Дорога Короля! Ведь, как только мы пересекаем норвежскую границу, дорога становится не только привычной трассой Е10, но и «Kong Olav Vs veg». Дорогой Короля Улафа Пятого! Не какого-то там короля древности, а нашего современника! Отца нынешнего короля Норвегии Харальда Пятого. Дорогой Короля Улафа, которого сами норвежцы прозвали «Народным королём». Олимпийского чемпиона между прочим! И человека, просто неисчислимых достоинств! Одним из этих достоинств как раз и была забота о постройке той дороги, по которой мы едем на Лофотены. За что, и ему, и трудившимся здесь рабочим огромное спасибо! Капли на лобовом высыхают, будто их не было и в помине. Проскакиваем большую и маленькую автозаправки в Кёнгсвике. Не имею понятия, есть ли дальше на островах заправки, но мужественно не останавливаюсь. По моим расчётам, бензина должно хватить и на обратную дорогу. Но, буквально через несколько минут езды, остановиться всё же приходится. Потому что проехать мимо такой красоты, невозможно в принципе! Тысячеметровая Странтиннен похожа на шлем сказочного богатыря. И весь местный взвод воинов километрового роста красив до изумления!
Наконец, нафотографировавшись вдоволь, мы выезжаем обратно на дорогу. Но уже через пятнадцать минут езды, я снова не выдерживаю! Ну кто? Скажите, кто, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, проедет мимо, равнодушно обронив: «Да видели уже не раз…» Ну, местный житель. Это может быть. Ну, тайский залётный фаранг, объевшийся лотоса. Тоже вполне реально. Но все остальные, включая и многочисленных жителей кемперов, курсирующих по Е10, обязательно останавливаются в этом месте! Чтобы самолично лицезреть! Ничего сверхъестественного, это просто три горы, которые наконец-то соизволили повернуться к нам человеческим лицом. Левый и самый ближний пик – восьмисотметровый Taraldsvik, у подножия которого мы только, что проехали. Средний – девятьсот семидесятиметровый Kongsvik, там, где было две заправки и золотой амулет. И правая – Сатертиннен! Фотографии, сделанные мною, не передают и сотой доли того очарования, красочности и величественности, что можно увидеть в действительности!
Кстати… насчёт действительности. Моей Жестокой действительности нигде не видно. Я слегка беспокоюсь, но вскоре обнаруживаю её, спящую на заднем сидении без задних лап. Стараясь не разбудить взбалмошное животное, осторожно трогаюсь со стоянки. Дорога короля Улафа уже не просто выгибается вправо-влево в ритме румбы, но постепенно всё выше и выше начинает подкидывать нас к небесам, вообразив себя качелями. Вверх-вниз! Я засматриваюсь на эти чудесные качели, и когда удаётся очнуться, обнаруживаю, что Жестокая действительность носится вокруг как угорелая, выпучив глаза и вывалив язык. Весь вид её явно говорит: «Я проснулась!!! Посмотрим теперь, чего вы все стоите?!» Она явно в восторге от самой себя – отдохнувшей и посвежевшей! И на лобовое стекло снова брызгают капли дождя. Откуда-то справа – из-за гор, выкатывается нечто тёмное, лохматое. Солнечный свет ещё пытается бороться с этой тьмой, но та явно берёт верх. Вконец темнеет, но мне уже некогда пугаться и переживать. Я сам в восторге от дороги, взметающейся всё выше и выше! Поворот на перекрёстке, вверх, вниз и уши закладывает от перепада давления! Значит, это на самом деле уже высоко! Ещё разок! И тут я вижу маленький посёлок. Деревеньку, приютившуюся где-то внизу, под горой. Как раз там, куда мы направляемся. Останавливаюсь! Сфотографировать что-нибудь через враз намокшие кусты, очень трудно. Я пробую так и эдак, но на снимке получаются одни только эти кусты, да пара домиков Austre Kanstad.
Снова накрапывает дождь, и разыгравшаяся Жестокая действительность тащит меня в машину, прихватив зубами за брючину. Приходится прикрикнуть на неё. Вот мне ещё без штанов остаться не хватало! Мы уже обогнули северную оконечность фьорда Kanstad, гору Middags, проехали перекрёсток-звезду с четырьмя лучами и спустились в Южную Долину (Sørdalen), а Жестокая действительность все сидит рядом, нетерпеливо взлаивая время от времени, и колотя хвостом, как палкой, по полу. На её хитрющей морде написано, что она явно что-то задумала и ждёт-не дождётся, когда же придёт время сделать мне сюрприз. Погода явно не знает, что ей делать и разобраться в своих чувствах самостоятельно, не способна. Очаровательная Сёрдален, то вся светится в солнечных лучах, то окутывается тьмой, как будто кто-то включает и выключает свет на театральной сцене. Въезжаем в длинный, шести с половиной километровый тоннель имени Южной долины – Сёрдалтуннелен. Это сооружение пробито в толще горы со странным названием Брунельшлотхейа (Brynnelslåttheia). Что можно примерно перевести как Сточенное, пришлифованное плато. К сожалению, с дороги не видно, каково это. Но выходить из машины пока не хочется. Хоть перед знаком «Sørdaltunnelen 6,4» и есть земляная площадка для туристов. Ныряем в темноту тоннеля. Едем. Едем… Всё ещё едем по тоннелю… Не смотрю на часы, но знаю, что едем уже давно. Изредка навстречу попадаются машины караванеров. Такие же небось заблудившиеся во тьме тоннеля бедолаги… Едем… Тоннель вроде бы спускается всё ниже и ниже… Наверное. Слегка заворачивает влево… Потом слегка заворачивает вправо. Потом, видимо совсем устав и разочаровавшись в жизни, вытягивается прямой кишкой на необозримую длину. Едем… Щупаю себя за подбородок. Если борода выросла на метр, значит наверху уже Новый Год… Уже начинает казаться, что мы попали в какое-то заколдованное кольцо из которого нет выхода! Кольцо диаметром с галактику! Потому, что мы всё едем и едем по прямой. И нам суждено ездить здесь бесконечно. И мы всё едем, и едем, и едем… Но, о чудо! Тоннель вдруг, безо всякого предупреждения, поворачивает влево, и в глаза, со всего размаху, бьёт дневной свет! Больно! Когда глаза заново привыкают к свету, с удивлением обнаруживаю, что мы, оказывается, живы! А наверху хорошо! Накрапывает дождик. Бродят по небу тучки. Прохладный ветерок колышет деревца. Наверху восхитительно!!!
Впереди красуются два моста – на островок Хушьорь (Husjordøya), и с островка обратно - на Hinnøya. Хотя теоретически - это Hinnøya, но вот практически - вполне самостоятельный остров, похожий на лезвие ножа, отсёкшее Хиннёйя от Эуствогёйя (Austvågøya), следующего острова. И пристёгнутый к самой Хиннёйя двумя перешейками, как кортик - портупеей. Сворачиваю под первый мост. Я в курсе, что под этим мостом есть небольшая площадка, на которой можно, и постоять, и заночевать. И на этой площадке туристы делают изумительные фотографии уходящего вдаль горного распадка, красивого фьорда и окрестных скал! Чем я хуже? Хватаю аппарат и выбегаю из машины под редкие капли дождя. Пытаюсь хоть что-то увидеть из-под моста. Для того, чтобы сфотографировать горный распадок, нужно пройти под мостом, по скользким камням насыпи. Но в дождь яне рискую отважиться на такой аттракцион. Упасть во фьорд, когда вокруг ни души – удовольствие для самоубийц. Вот всё, на что я способен.
А вот вид на изумительный фьорд. Изумительный на чужих фотографиях, конечно.
Жестокая действительность ловит редкие капли дождя, словно мух, высоко выпрыгивая вверх и клацая челюстями. Развлекается. А мне всё больше и больше не нравится это соседство. Я, в общем-то, рассчитывал совсем на другое развитие событий. А принесло её на мою голову! Как бы теперь избавиться от неё, раз и навсегда?! Но пока на ум не приходит ничего путного. Поэтому я плюю на фотосессию, забираюсь обратно в машину и еду дальше. Вдоль Иннерфьорь, Ю’терфьорь, Иньельсфьорь. Ныряю в Иньельсфьорьтуннелен. Он небольшой, всего 1310 метров. Гораздо короче собственного имени. Дождь время от времени припускает шибче. На пути появляется въезд в коротенький, не более 100 метров Storåtunnelen. Проскакиваю его на всех парах и обнаруживаю, что за этим туннелем, за низким гребешком Topphaugen (Высокой кучки), которую пронизывает тоннель, погода совсем другая! Причём совсем не та, какую я видел через эту горушку. За тоннелем светло. И даже поначалу нет дождя! Такое ощущение, что солнце вот-вот соберётся с силами и выглянет из-за туч! С мыслью, что уж сейчас-то вся эта погодная катавасия кончится и начнётся нормальное лето, я ныряю в следующий тоннель – Raftsundtunnelen. Он чуть длиннее того, что назвали по имени фьорда Иньель – 1570 метров. И выглядит старше чем те тоннели, что мы уже проехали. Кое где из его рёбер торчит девственная скала. Создаётся впечатление, что мы сперва опускаемся, потом немного поднимаемся. Наконец Рафтсюнтуннелен поворачивает налево, и я вижу нежно-жёлтый свет на его выезде. Несомненно, это солнышко! После темноты свет слепит, и не могу сообразить, прав ли я. Но когда машина выскакивает на свежий воздух, в лобовое стекло начинает хлобыстать так, что я вскрикиваю от неожиданности! Это самый настоящий ливень! Жестокая действительность перебирается на переднее сидение и начинает умильно и пристально глядеть мне в глаза, наслаждаясь произведённым эффектом. Я же упираюсь взглядом в дорогу, не желая общаться с этой мелкой, шкодливой… Я настолько ошарашен подобным сюрпризом, что пропускаю мимо глаз красивый, высокий мост, по которому, собственно говоря еду. Только под конец, уже съехав на берег, соображаю, что только что пересёк очередной пролив и попал на очередной остров! На Эуствогёйя (Austvågøya). Ну?! Я уже на Лофотенах? Теперь моя очередь смотреть в глаза. Я упираюсь взглядом в бездонную темноту глаз Жестокой действительности. Но мы уже поменялись ролями. Она отворачивает голову и смотрит в окно, как бы не желая видеть моего разочарования. Нет… Я. Ещё. Не. На. Лафотенах. Почему-то. Не понимаю, как это так. Видимо географы что-то напутали во хмелю! Есть мост, есть пролив, есть остров. Лофотен нет. Дождь всё хлещет и хлещет в лобовое стекло. Трескуче, надрывно. Под этот аккомпанемент мы выскакиваем на берег Hadselfjorden. Это ещё не море, но мне всё равно. Я заворожённо гляжу, сквозь пелену дождя на скалы, растущие из воды. Противоположного берега почти не видно, поэтому создаётся полное ощущение, что вот он, Океан! Я знаю, что это не так, но всё же осторожно кошусь на сидящую рядом Жестокую действительность. Она тоже любуется этим местом, и поворачивается ко мне только тогда, когда видение скрывается за ближайшей скалой. Она улыбается. Она знает, что я знаю. И знает, что я знаю, что она знает. Поэтому делает пару ударов хвостом и снова начинает смотреть в окно. Вздыхаю с облегчением. Впрочем, облегчение моё не очень полное. Моё горло, до сих пор почти не напоминавшее о себе, при виде дождя начинает саднить. Глотается уже с трудом. А никакого лекарства от боли в горле, от простуды, я с собой конечно же не взял! Зачем оно летом? Логично? Логично… Солнышко решает меня пожалеть и, напрягшись из последних сил, раздвигает тучи. Но уже поздно. Перед нами уже выросла полукилометровая, какая-то очень привлекательная в своей квадратной плоскости Nippen – не гора даже, а хребет! И мы ныряем под него - в тоннель Мурланн (Myrlandstunnelen). Похоже, этот двухкилометровый тоннель ещё более стар чем предыдущий. Стены нигде не заделаны и демонстрируют нам скальный массив. Ни одного отвода для экстренной остановки. Впрочем, это и не проблема, проскакиваем мы его довольно быстро. Пролетаем коротенький Falkfjordtunnelen и я начинаю понимать – чтобы ориентироваться в норвежских названиях, нужно просто помнить, как именуются те места, где море соединяется с сушей. Допустим, «залив», «пролив», «бухта», «гавань» и прочее. И от какого-нибудь поездообразного слова типа «Рафтсюнтуннелен», начинаем отсекать лишнее. Как скульптор от гранитной глыбы. Сначала отсекаем тоннель, слово знакомое. Остаётся «Рафтсюн». Смотрим, что получилось. Есть там ещё одно знакомое словечко – «сюнд». Оно означает «залив». Вырываем с корнем. Остаётся «Рафт». По-норвежски пишется «Raft». «Плот», как пить-дать! Вот и разобрались. Туннель имени залива имени плота Кон-тики! Значит, названо в честь Тура Хейердала! Шутка, конечно. Плот, по-норвежски, звучит так же, как и по-русски – «флот»! А вот raft – по некоторым данным, то ли длинная жердь, то ли кровельное стропило. Составители словарей не всегда дружат со строителями. Поворачиваюсь к Жестокой действительности, чтобы поинтересоваться, прав ли я, но та вдруг вскакивает всеми лапами на сиденье и вытягивается в струнку, возбуждённо лая! Теперь и я вижу - тёмное пятно острова Hadsel, маячившее справа, сдвигается в сторону, и перед нами, во всю безбрежную ширь, расстилается Океан! Мне, в общем-то всё равно какой. Норвежское море, которое мы сейчас видим, является частью океана. С этим вроде бы никто не спорит. Но досужие географы всё никак не могут решить раз и навсегда, к какому именно океану оно относится – к Северному Ледовитому или к Атлантическому? Мне лично, ближе мнение соотечественников – что это часть именно Северного Ледовитого, холодного, сурового, беспощадного к слабакам Океана! А всё остальное – менее существенно. Океан есть Океан. Я с уважением отношусь ко всем людям, кто может сказать про себя: «Я рыбачил в Океане!». Всё равно в каком – в Индийском, Атлантическом, Тихом или Ледовитом. Эта работа всегда опасна! Но Северный Ледовитый океан – место особое. Заглядевшись на открытое водное пространство, я чуть было не пропускаю въезд в очередной тоннель – Шлёверфьёртуннелен (Sløverfjordtunnelen). 3340 метров. Нормально. Вниз, вниз, вниз, вниз! Мы падаем куда-то под воду. Снова закладывает уши. Приходится сглатывать, но сделать это с больным горлом не так-то просто. Вверх, вверх, вверх, вверх. Машина впереди уже скрылась за поворотом, а мы отстаём. Лёгкий прицеп тянет назад как гиря, и бедную машинку приходится пришпоривать четвёртой передачей. Крутовато всё-таки! Зато на поверхность выскакиваем как пробка из бутылки! Времени у нас в обрез – глотнуть свежего воздуха, полюбоваться на изумительный пейзаж зажатой горами долинки и рухнуть в новый тоннель – Hattnestunnelen. Правда, совсем короткий. И после этого тоннеля дорога снова начинает ластиться как кошка. Выгибать спину колесом, мурлыкать, просить, чтобы её почесали, погладили. Вверх-вниз, вверх-вниз! Временами выглядывает солнце, будто старается помочь здешнему пейзажу не ударить в грязь лицом. Но и без солнечного света, вокруг красиво до изнеможения! Причудливости и затейливости форм горных вершин может позавидовать, пожалуй, любое место на планете Земля! Папахи, хохолки, треуголки, тюбетейки, береты, короны, колпаки звездочёта, чего только не носят здешние горы! Видимо слово «мода» им не так по душе, как «разнообразие». Начинают мелькать по обочинам маленькие деревушки в несколько дворов. Budalen. Higrav. Laupstad. Лаупшта, кстати, тянет на целый посёлок! Даже школа есть! И перед самым посёлком, вывеска – Vågen commune. Коммуна Гавани, собственно говоря. Жестокая действительность поднимается на свои четыре лапы, поворачивается ко мне задом и начинает бить меня своим тяжёлым хвостом по плечу. Я намёков не понимаю. Ничего необычного вокруг не вижу. Тогда эта хитрая бестия поворачивается ко мне. Её морда невинна до приторности! А в глазах стоит выражение до такой степени ангельское, что я прямо физически ощущаю, что опять оказался в дураках. Нет. Не только в дураках! Я оказался на Лофотенах! Не понимаю, как. Не понимаю, когда. Но теперь на самом деле - ДА! Я НА ЛОФОТЕНСКИХ ОСТРОВАХ!!! «Добро пожаловать на Лофотены, странник». Никакого острова, пролива, моста, поднятой аппарели парома, транспаранта «Велкам»! Ничего! Просто-напросто мы – раз, и оказались в другой стране, в другом мире, в другом измерении! Не знаю, наверное, так и должно случаться в сказках, которые происходят на самом деле. Но географы опять постарались. На полную катушку. Отдав Лофотенам часть одного острова, часть другого, половинку третьего. Раздробив единый архипелаг норвежских островов аж на три абсолютно несуразные части! Не по географическому, и даже не по политическому принципу, а… по коммунальному! «Архи», «Пелагос» - рождённый морем! Как красиво звучит! Мне становится жалко архипелаг… Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я принимаюсь любоваться двумя симпатичными водопадами на склоне горы, Kvittinden. Нет, пожалуй, тремя. Нет, на самом деле четырьмя. Нет… я сбиваюсь со счёта водопадов и поворачиваюсь к Жестокой действительности. Но её нигде нет. Ни на переднем сидении, ни на заднем. Нигде. Я почти не обижен. В конце концов, к друг-другу мы не привязаны. Где хочет, там и бегает. И я еду, где хочу! Нет, всё-таки я еду там, где есть дорога. Зато останавливаюсь где хочу!! Ну… конечно, там, где есть стоянка. Тьфу! Ну и ладно! И я принимаюсь разглядывать окрестности. А посмотреть есть на что! Горы вдруг раздвигаются, открывая новые перспективы, дорога ползёт вверх, и вслед за потоком автодомов, я оказываюсь на парковке, у подножия деревянной лестницы, ведущей куда-то на смотровую площадку.
И решив ни в коем случае не упустить возможность хорошенько пофотографировать, хватаю камеру и выпрыгиваю из машины. Не обращая внимания на то, что жители кемперов как-то не особенно торопятся выходить наружу. Снаружи зябко. Не так холодно, чтобы зуб не попадал на зуб, но достаточно мерзко. Я не чувствую подвоха даже тогда, когда с лестницы спускается пожилая пара, укутанная в куртки и капюшоны с ног до головы. Осторожно, чтобы не оступиться на скользком дереве и скользких камнях, я ползу наверх. Трудности этого пути запоминаются плохо. Больше всего я боюсь упасть и разбить камеру. О поломанных ногах-рёбрах, в тот момент я почему-то не думаю. Поэтому даже делаю прыжок в сторону с дорожки, чтобы эту самую дорожку сфотографировать. Но начинает моросить дождь и моё геройство пропадает втуне, так как мне приходится срочно упаковывать аппарат в непромокаемую накидку. Справившись с этим делом, я запрыгиваю обратно на дорожку и ползу дальше. Но, стоит мне, пыхтя и отдуваясь, показаться на самой верхней платформе, как тут же происходят сразу две вещи. Сильнейший порыв ветра бьёт в грудь с такой страшной силой, что мне приходится наклониться вперёд, чтобы меня не завалило на спину! И прямо передо мной оказывается моя Жестокая действительность! Она радостно прыгает на меня, как будто мы не виделись уже неделю, будто хочет помочь ветру скинуть моё бренное тело вниз. Потом, в экстазе, гулко топая лапами по доскам настила, начинает крутиться волчком, пытаясь ухватить зубами собственный хвост! Она радуется произведённому эффекту! Сюрприз удался! Но мне радоваться некогда. Ветер треплет меня так, как будто пытается, не то что сдуть, а просто стряхнуть со скалы, как трясёт ладонью девчонка, когда на эту ладонь садится оса! Всё время приходится воевать с накидкой камеры, чтобы её не задувало на объектив. Но битва проходит не всегда удачно. Поэтому, некоторые фотографии и часть видео содержат портреты, пейзажи и натюрморты этой самой накидки. Но кое-что всё-таки получается. Не сильно профессионально, но и не очень плохо. Исходя из обстоятельств. (Обратите внимание на капли дождя несущиеся параллельно земле)
Наконец, терпение и силы уже на исходе. Самое необходимое сделано – сохранены на память пара кадров, живописующих несравненные красоты Аустнесфьёрен (Austnesfjorden) и одинокой кирки на маленьком полуострове. И я разворачиваюсь и ухожу с площадки, пытаясь свистом позвать Жестокую действительность. Свистеть при таком ветре не получается, но она понимает и, кажется, рада, что о ней помнят. С трудом спускаюсь обратно на парковку. В самом низу готовится к восхождению компания молодых людей. Они странно смотрят на меня, когда я прохожу мимо. Видимо, весь мой вид говорит им, что там – наверху, не слишком-то приятно. Они испуганно переглядываются, но молодой гонор не даёт им отступить. Счастливого пути, молодые люди и попутного ветра! Не слишком сильного… В машине тепло, но я всё-таки включаю печку. Первый раз за лето. Жестокая действительность занимает «рублёвое» место на полу, под печным воздуховодом. Жалею, что не могу составить ей компанию. Восхождение, похоже, окончательно добило моё горло. Я почти всё время молчу, изредка констатируя факты – то отмечая мусорный бак на стоянке, то рыболовов у обочины. Дорога становится как-то уже. А наличие на ней велосипедистов и людей с фотоаппаратами делает её ещё более нервной и медленной. То и дело приходится притормаживать, чтобы объехать какого-нибудь дедка, которому приспичило сохранить на память и на всю оставшуюся жизнь, какой-нибудь фотогеничный холмик. Но, буквально через десять минут неспешной езды, мы проскакиваем маленький туннельчик, и за поворотом открывается вид на город. На этот раз – самый настоящий и довольно большой. Svolvær. (Я буду называть его как называют в Википедии – «Свольвер», хотя мне больше слышится «Сволварь», когда говорят сами северные норвежцы) Итак, я въезжаю в Свольвер. Торжественно и неспешно. Как и положено принцу датской крови! Жестокая действительность внимательно глядит на меня из-под сиденья. Ну, да. Согласен. Нет во мне крови, ни датской, ни «взятской». Поэтому, ни дать, ни взять с меня нечего. Справа проплывает пятисотметровая, почти отвесная стена Fløya. Проезжаем малюсенький тоннель, скорее арку. Почти триумфальную. И вот мы и в Свольвере. И почему-то сразу же отключается видеорегистратор. Совсем. Как будто ему вырубили ток. Местные органы, наверное, шалят. Останавливаюсь на местной заправке Шелл. Народу там немного и в сторонке стоит одинокий грузовик с «племянником». Большой, в пол-фуры автопоезд с прицепом, значит. Пристраиваюсь к нему. В отличие от всех остальных соседей по парковке, я тоже с прицепом. Собрат, значит! Исподтишка гляжу на Жестокую действительность, но она не реагирует. Ей гораздо интереснее посмотреть город. Мне это тоже интересно. Поэтому я нагружаюсь камерами, штативами, аккумуляторами и непромокаемыми чехлами, беру с собой Жестокую действительность и отправляюсь гулять.
Гора Флёйя.
Гора Блойннен, напротив Флёий.
Свольвер, городок не очень густонаселённый. Местных жителей в нём наберётся от силы тысячи четыре-пять. Зато туристы своей массой прибавляют к населению ещё тысяч десять одномоментно! Рорбу – рыбацкие домики-гостиницы, построенные на потеху туристам, здесь стоят на каждом шагу – растут из воды, лепятся к причалам, рядами торчат на каждом островке, как коричневые пчелиные соты. Если у туриста нет желания забиваться в медвежий угол – «в деревню, в глушь, в Саратов», то здесь ему создадут все условия для культурного отдыха с местным оттенком, вкусом и запахом. Рыбацкие домики с закосом «под бедность». Супермаркеты с закосом под «всё, что пожелаете». А если вдруг у супруги туриста нет желания сопровождать мужа на рыбалке – добро пожаловать в фитнес-клуб! Или прошвырнуться по музеям и экскурсиям. Но не надо думать, что Свольвер, город рассчитанный только на туристов. Туристы, как и рыба имеют свою путину. Свой сезон. Приливы и отливы. Без туристов можно ещё как-то обойтись. А вот без рыбы, город долго не проживёт. Он живёт этой рыбой уже не одну тысячу лет! Недаром упомянут даже в древнем сборнике саг «Круг Земной» собирателя преданий и первоисторика Скандинавии Снорри Стурлусона. Но, чтобы найти эту историю в Свольвере, нужно очень-очень сильно постараться. Та история – тысячелетней давности, не лежит на поверхности, и не подмигивает каждому встречному – вот я, возьми. Зато другую историю, более молодую и свежую, найти можно. Достаточно только пройти по старому городу. В некоторых домах угадываются постройки образца пятидесятых, а-то и сороковых и даже тридцатых годов прошлого века. Теперь, представим себе, что, и в позапрошлом веке, и ещё двести лет назад, люди селились именно в тех местах, где дома стоят и сейчас. Потому что селиться-то, в общем, больше и негде! Поставим на эти места те самые рыбачьи рорбу, какими угощают туристов, только более разросшиеся, разветвлённые - ведь новым семьям часто некуда уходить, и они ютятся вместе со стариками. Добавим сюда щепотку домов купцов–рыбопромышленников чуть побогаче и получим тот самый Свольвер, который стоял тут испокон веков!
Так же точно будет пахнуть морем и рыбой, так же точно будут кричать чайки. Надрывно, без перерыва на обед и сон. Под эти крики мы гуляем по городу. Около какого-то дома, здоровенная чайка нашла себе пропитание. То ли она стырила где-то большой кусок трески, то ли угостил кто? Но спряталась она от своих товарок хорошо, и поэтому хорошая рыба у неё есть, а хорошей драки нету. Я снимаю трапезу, стараясь не спугнуть птицу. Я, наверное, зря боюсь. Чайки тут – полновластные хозяева, и дальнейшие события это вполне подтверждают.
Небольшая прогулка по окрестным улочкам приводит нас к площадке перед какими-то портовыми сооружениями. Площадка небольшая, но по ней можно пройти поближе к морю. К воде меня тянет. Мне хочется прополоскать больное горло солёной морской водой. Когда-то аналогичная процедура спасла меня в Новороссийске, после пережитой бури и ночёвки на холодном полу. До воды с площадки всё-таки высоковато, но я всё равно иду туда. На земле сидят две каких-то больших птицы. Серые такие, большие. Больше чем чайки. Орнитолог из меня никудышный, поэтому особенного внимания на них не обращаю. Ну, сидят и сидят. Подойду – испугаются и улетят. Как все приличные птицы. На фонарном столбе, в центре площадки, кричит чайка. Она растопырила крылья и кричит, кричит-надрывается. Ну, кричит и кричит! Мне она «до фонаря» – они все кричат, практически беспрерывно. И как только здоровья хватает? Я бы так не смог.
Чувствую, что Жестокая действительность начинает беспокоиться. То она весело бежала впереди, а сейчас – замедлила шаг и напряглась. Но я-то не вижу никакой опасности, поэтому иду спокойно, в направлении сидящих на земле птиц. Там – целебное море! Но тут, Жестокая действительность, взвизгнув, бросается назад, к моим ногам, и пытается спрятаться за них, как за дерево. Потому что сидевшая на фонаре чайка вдруг срывается с места и, как пикирующий бомбардировщик, летит мне прямо в лицо! Отмахиваюсь от неё фотоаппаратом, который нёс в руке, и кричу: «Ты, что? С дуба рухнула?!!» Не знаю, понимают ли норвежские чайки по-русски, но белокрылая бестия, показывая всем своим видом, что не с дуба, а с фонаря, отправляется на второй заход! Мы выполняем тактическое отступление – то есть бежим со всех ног! Орнитолог из меня и впрямь никудышный. Только через некоторое время до меня начинает доходить, что те две большие птицы, сидящие на земле – тоже чайки! Точнее чайчата, которых младенческий пух превратил в больших птиц. Слётки! Они из родительского гнезда вылететь-то смогли, а вот обратно забраться – фигу с маслом! А на фонаре, стало быть, их озабоченная родительница. Связываться с которой мне, что-то недосуг. Нет времени, желания, здоровья, денег, совести и выходного дня. Пусть живёт!
И мы потихоньку отправляемся назад – к городским домикам. Жестокая действительность вздрагивает всем телом, когда окрестные чайки начинают особенно истошно кричать, и мне приходится успокаивать её, положив руку ей на загривок. Мы проходим сотню-другую шагов и перед нами появляется сооружение, при виде которого хочется воскликнуть: «Мост! Усохни моя душенька – мост!». Как раз такой, как в мультфильме, из которого взята эта фраза. Мост кольцом! Как житель Петербурга, я видел мосты. Всякие-разные. И как житель города, где мосты возведены в культ, приезжая в другие города и страны, обязательно обращаю внимание на эти конструкции. Будь это, хоть пешеходный переход над железной дорогой, хоть мост к неработающему лифту. Такой, как к лифту Катарины в Стокгольме. Вот и сейчас, я поднимаю голову и вижу очередной маленький шедевр мостостроения.
К сожалению, фотографии и видео не в силах передать всю крутизну (в прямом смысле) это моста. Шагов за пятьдесят вы поднимаетесь на головокружительную высоту, и можете обозреть внутреннюю гавань Свольвера и близлежащие островки буквально с высоты птичьего полёта!
Поснимав немного и налюбовавшись пейзажем, мы снова спускаемся в город и ещё немного бродим по улицам. И внезапно обнаруживаем таинственный вход в какое-то подземелье.
Вниз - под скалу, ведёт дорожка, в конце которой видна дверь, похожая на дверь в бункер Гитлера. Или просто в бомбоубежище. Мне кажется, что когда-то, это место бомбоубежищем и служило. А сейчас, наверное, там либо музей, либо картинная галерея. Вывески я никакой не нахожу. А у двух молоденьких школьниц, выпорхнувших из этих дверей, спросить стесняюсь. Мой норвежский сильно хромает. Он вообще-то есть, но хромает. Как чистописание у Винни-пуха. С английским у меня гораздо лучше! Где-то в районе суток до меня доходит, что мне сказали, и на вторые, я успеваю сообразить, что мне сказать в ответ! Правда, чем дольше я живу в чужой стране и чем больше общаюсь с людьми, тем меньше времени уходит на этот процесс. Но первые две недели, я практически глух и нем. Поэтому, я оставляю выяснение ответа на эту загадку до лучших времён. Пора возвращаться к машине. Я не знаю, сколько времени у меня займёт путь до «Å I Lofoten» - до конечной цели моего маршрута. Сколько раз мне захочется остановиться, чтобы сфотографировать окрестности? Смутно представляю, где буду в О располагаться и в каких условиях. Поэтому, мне надо поторапливаться. Чтобы не затянуть поездку до ночи. Предыдущая ночь была неспокойной, и я предвижу наступление тотальной усталости. Вынырнув из-под тёплого бока автопоезда с «племянником», мы отправляемся дальше.
Опять начинает накрапывать дождь. Но мне приходиться остановиться недалеко от выезда из, расположенного за Свольвером, города Кабельвог,. Потому что здесь останавливаются все! В этом месте, горы образовали изящную выемку, похожую на корону. Ну, как не сфотографировать?
И ещё, с этого места очень хорошо виден въезд в тоннель. Таблички с названием перед тоннелем нет, но подозреваю, что он носит имя Røvikskaretunnelen.
Впрочем, тоннель небольшой, полкилометра, не более. Но после того, как мы выскакиваем из тоннеля в длинную и довольно узкую расщелину Rørvikvatnet, в бок начинает дуть ветер такой силы, что машину просто сдувает с дороги! Еле удерживаю руль и стараюсь не давать ей завалиться в канаву. Ничего удивительного во всём этом нет. Место-то не зря называется Озеро Метеорологов! Вижу, как встречные норвежские машины сбрасывают скорость. Им тоже не сладко и не хочется вспархивать в воздух и лететь в мою сторону осенними листьями. Моей Жестокой действительности опять не сидится на месте. Она, то несётся вдоль дороги, лая на колесо и пытаясь ухватить его зубами, то бежит на встречные машины, отвиливая в последнюю секунду в сторону. Да так шустро, что только шерсть стелется по ветру! Пусть развлекается, ей, наверное, скучно со мной. А вот мне не скучно. Дорога слегка поворачивает, и справа вздымаются каменные осыпи! Они выглядят весьма угрожающе. Не дай Бог, такая вывалится на дорогу!.. Дорога идёт по самому берегу моря и наливается какой-то суровостью. То ли начинающийся дождь в сочетании с прибоем, даёт картину мира, в котором нужно выживать, а не жить. То ли россыпь камней и не обкатанных природой скал навевает впечатление абсолютно дикого края. А может быть, это не кажется, а так оно и есть? Мы выкатываемся, из узкой полоски между морем и скалами, в полоску пошире – небольшую долинку, в которой расположилась деревушка Линьваре (Lyngværet). Поворот налево, пересекаем небольшой фьорд по безымянному мосту, ещё поворот и… перед глазами возникает очередной мост-шедевр! Остановиться просто необходимо! Непременно! Немедленно! И, опять же - здесь это делают все! Наверное, даже местные жители, время от времени останавливаются в этом месте и возносят хвалу богам мостостроения! Потому что перед нами очередной мост-красавец! Gimsøystraumbrua! Мост Йимсёйcтраум. (У кого не получается произнести название, можно посоветовать попеть йодлем) Он, если можно так выразиться – трёхуровневый. На него надо долго и осторожно забираться и, немного проехав, чуть-чуть спуститься. Он гораздо более пологий, чем мост «кольцом» в Свольвере, но к нему проникаешься уважением с первого взгляда!
Но если смотреть на него в то время, когда по мосту осторожно спускается большая фура, проникаешься ещё больше.
Прихватив с собой пустую бутылку, фотоаппарат и Жестокую действительность, я иду к дальнему краю площадки по направлению к мосту. Меня не оставляет идея набрать солёной воды для полоскания. Но как только я выхожу из машины, как тут же вливает дождь. Давно ж тебя не было! Натужно пытаюсь понять, какой-такой романтизм заставляет компанию молодых чехов усесться за столик на парковке? Они, вроде бы, всерьёз, из спортивного интереса, пытаются позавтракать! Такое ощущение, что им абсолютно всё равно, что твориться вокруг! Потому что, как известно – любовь греет. Дохожу до края площадки, фотографирую мост. Потом, по мокрым, скользким камням спускаюсь к самой воде и набираю полую бутылку. Чего-то мутно-зеленовато-желтоватого, вспененного прибоем. Жестокая действительность шумно лакает рядом, орудуя языком, как черпаком. Ей-то хорошо, ей всё равно, что за вода. А мне вот не всё равно. Полоскать горло этой взвесью ила и песка я не решаюсь. Но и воду обратно не выливаю. Она до сих пор стоит у меня дома в бутылке, отстоявшаяся и чистая как слеза! Не понимаю, куда девались из неё зелёные крапинки и желтоватая муть. Ни осадка на дне, ничего! И я продолжаю её хранить. Не знаю зачем… Выбираюсь по камням обратно и направляюсь к машине. Хотя это и не слишком-то легко. Ветер рвёт с головы капюшон куртки и норовит забросить под него горсть воды. Народ пытается снимать мост через запотевшие окна автомобилей, но ничего хорошего из этого не получается. Одной Жестокой действительности такая погода, видимо, по душе. Она носится по стоянке, присаживаясь у каждого колеса – метит территорию. «Сучка ты всё-таки!», - улыбаясь мокрым от дождя лицом говорю я, - «Неужто всех решила в друзья записать?» Забираюсь в кабину, предварительно пропустив даму вперёд. Жестокая действительность отряхивается перед тем как войти внутрь. Тоже соблюдает политес. Только брызги летят во все стороны! Но мне уже всё равно, я и так весь мокрый. Едем дальше! Нам предстоит наконец-то покинуть остров Austvåg, где Лофотенам отведена роль жалкого приживалы. Непогода разыгрывается не на шутку. Ветер норовит сдуть с моста, и дождь, кажется, усиливается ещё больше! Вспоминается почему-то: «У меня теперь из этого дома только два пути. Либо я её веду в ЗАГС. Либо она меня ведёт к прокурору!» В отличие от товарища Саахова, у меня путь только один – вперёд. Другие варианты даже не рассматриваются. Хотя бы потому, что они все одинаковые. Куда не поверни, всюду будет твориться тоже самое. Во всяком случае, создаётся такое ощущение, что весь мир погрузился в этот шторм. По самому краешку огибаем остров Gim. Впереди ещё один мост. На этот раз узенький и со светофором. На нём идёт ремонт, так что светофор необходим, чтобы пропускать машины через одну полосу. Но, слава Богу, наша сторона проезжает без задержки. Светофор к нам благосклоннее. Вот мы и на Vestvågøya – довольно-таки большом острове. Почти сразу же вижу знак – до «О и Лофотен» (Å i Lofoten) 96 километров. «Всего», если ехать в штиль и на солнышке, и «целых», если ехать как я – в шторм. Едем по берегу достаточно широкого водного пространства Limstrandpollen, но всю окружающую перспективу заливает дождь. Видны только тёмные, мутные очертания соседних островов. Видимо, в хорошую, ясную погоду, здесь есть на что полюбоваться и что пофотографировать. Но не сейчас. Жестокая действительность спокойно сушит шерсть, лёжа на полу у печного воздуховода. С таким видом, что она тут вообще не при чём! Я начинаю на неё злиться. Ну почему? Почему именно мне вот так всегда «везёт»?!! Впрочем, в этот день «везёт» всем, кто поспешил на Лофотены. Не даром эта зараза метила колёса! Мы едем и едем сквозь завесу дождя. Дождя, который время от времени норовит перейти в град. Я чувствую, что уже начинает подкрадываться усталость. Молчу. Чтобы не сорваться и не начать кричать на эту… Впрочем, и накричать-то я как следует на неё не могу – горло саднит уже не по-детски. С трудом представляю, как буду вечером раскладывать прицеп, ставить мокрую палатку. Забираться туда. Брррр. Слушать, как ветер выдувает из неё последние капли тепла… На знаке, стоящем на перекрёстке, мелькает очередная цифра. До О и Лофотен – 85 километров! Мамочки мои!!! Всего одиннадцать километров проехали?!! Так мы же ехали целую вечность!!! Явно надо начинать что-то предпринимать. Вдоль дороги тянуться деревеньки. Грюнста(Grunstad), Кнютста(Knutstad), Линьдаль(Lingedal) … Их тут достаточно много. Но все эти деревеньки проплывают через завесу дождя - мимо, мимо, мимо. Я увязываюсь за двумя кемперами, видимо, едущими парой. Несётся эта парочка довольно быстро, под восемьдесят пролетая деревеньки. Мне приходится, в таких случаях, отпускать их, и потом постепенно нагонять. Нарушать правила на жилых территориях я не осмеливаюсь. Но и мне уже обрыдла эта бесконечная дорога и хочется хоть куда-нибудь приехать, наконец! Мелькает знак «До О 80 км». Ну, слава Богу, сейчас приедем! И года не пройдёт! Некоторое время, кроме белой задницы автодома перед собой ничего не вижу. Еду как сомнамбула, на автопилоте. Всё равно, кроме дождя, за окном ничего нет. Но через некоторое время, на моём навигаторе, начинает появляться одна из моих чудом сохранившихся точек – точка по имени «Большая площадка, фото». Решаю остановиться и подумать – как жить дальше? Эта площадка не зря у меня носит подзаголовок - «фото». В Google я нашёл кучу фотографий, сделанных с этой точки! На них, в окружении лазоревых озёр, красуется великолепная двуглавая гора Himmeltindan. Не в силах сдержаться, публикую здесь фотографию, принадлежащую пользователю Panoramio Cato75. Конечно, не всем так вот везёт, но вот то, что там есть. И это то, что должно было быть запечатлено на моих фотографиях! Это долина Торв.
А вот она – Жестокая действительность!
То, что вижу я, и то, что там есть на самом деле – это две… нет три большие разницы!! Я был бы взбешён, если бы уже не чувствовал усталость. Отходил бы эту Жестокую действительность веником или поводком, если бы у меня в руках был бы веник или поводок! Но у меня нет под рукой ни того, ни другого. Зато под рукой есть телефон! Каким-то чудом, мне приходит в голову мысль, что у меня же есть палочка-выручалочка на всякий случай! Это Сюнд! Там, где ждёт меня лодка! Ведь там, у хозяев есть не только лодка! Но и целый дом! Я знаю это наверняка! Может быть там, где-нибудь в сарае, или в чулане под лестницей, для меня найдётся уголок? Щёлка! Место под щепкой на полу! Чтобы забиться туда и не отсвечивать хотя бы дня два, пока не закончиться в природе стихийное бедствие! Дрожащими руками я набираю телефон Херманна – тамошнего работника и распорядителя. К моему изумлению, он откликается почти сразу. Передаю разговор почти дословно, только немного его подправив, чтобы не утомлять читателя своим мычанием. Я: «Добрый день»,- ((Какой он добрый? Жуть твориться!)) – «Херманн?» Херманн: «Да»,- ((Что за вопрос? Кто ещё может ответить по этому номеру телефона?)) Я: «Я писал письмо Рите, об аренде лодки»,- ((Падежи! Какие там падежи в английском? А, ладно, обойдёмся без падежей)) - «Один вопрос. Не имеете ли вы комнаты для меня?» Херманн: «На сколько дней вы хотите остановиться? Сегодня и завтра?»,- ((Похоже мне звонит какой-то псих. Никогда не имел дела с сумасшедшими)) Я: «Сегодня, завтра, вчера!!!»,- ((Не помню, что значит «Yesterday». Кажется, что-то из Битлз? Скажу на всякий случай, звучит неплохо!)) Херманн: «Н-да! Нет, вот это точно не реально!»,- ((Ну, точно идиот…)) Я: «Оу! Абыдна! Дождь, холодно!»,- ((Ну всё, я погибну!)) – «Тогда может завтра?» ((Я не помню, что такое «Tomorrow»! Но если рассуждать логически, это, наверное - «завтра»)) Херманн: «Оооокей»,- ((Не знаю, что мне делать с этим идиотом… может это заразно?!)) – «Ладно, можете приезжать завтра, только позвоните, как приедете».
Почему-то очень хочется выть. И я вою. Уууууууу!!!! Кажется, я только что допустил огромную ошибку! Не просто в английском языке, а в своей жизни! Упустил возможность отогреться, отлежаться… Я готов показательно задушить себя голыми руками! Почему? Ну почему меня, в самую решительную и ответственную минуту, покинули те крохи английского языка, которые существовали у меня в голове, вообще и в принципе?!! Пусть нас специально учили иностранным языкам из рук вон плохо – зачем знать ин.яз. советскому человеку, если он не собирается становиться ни разведчиком, ни дипломатом? Пусть мы сами не учили его из лени и из вредности характера! Но ведь, в подкорке что-то оставалось в действительности! В действительности?! Где эта мерзкая, хищная, подлая тварь?!! Попадись она мне только!.. Но Жестокой действительности нигде не видно. То ли она не захотела попадать мне под горячую руку, то ли смылась гораздо раньше, не знаю. Теперь мне больше ничего не остаётся делать, как только ехать туда, куда я и нацеливался с самого начала – в О. И будь, что будет! Я выезжаю со стоянки в мутные от дождя просторы Torvdalen. По краям дороги опять тянутся и тянутся посёлки - Борье (Borge), Лиланн (Liland). Видимо, здесь – на низких и плоских землях острова Вествог, жить немного легче. Но мне страшновато от близости воды – почти все озёра на плато этого острова могут в одночасье слиться воедино и затопить тут всё живое. Достаточно как следует подтаять арктическим ледникам. Впрочем, мы в Питере будем, в этом случае, в ещё более худшем положении. Нам-то бежать-спасаться некуда, у нас гор нет. До О 75 километров. Мне всё равно. С новой силой вливает дождь. Нет, назвать дождём это действо язык не поворачивается. Ливень, только не «тёплый, летний» как поётся в песне, а холодный и с ветром. С ветром, который давно усилился с крепкого до очень крепкого. Это уже самая настоящая буря. Но этого, видимо, мало. Хуже всякой бури - мой очнувшийся от спячки навигатор. Стоит мне увидеть на дороге указатель «Bø» и подумать, что, наверное, мы уже подъезжаем к «Å», раз пошли уже двухбуквенные названия, как навигаторше взбредает в голову послать меня по короткому пути. Не знаю, что у неё там опять переклинило, но сопротивляться её указаниям у меня уже просто нет сил. Сворачиваю под знак «Uttakleiv направо» на дорогу 825 и тут же останавливаюсь в недоумении. Передо мной дорожка шириной в одну машину. Если попадётся встречный автомобиль, разъехаться будет сложновато. Но разворачиваться в дождевых сумерках на узкой дорожке, да с прицепом, меня что-то не тянет. И я, плюнув на здравый смысл, еду вперёд. Доезжаю до маленького грунтового пятачка, позволяющего разминуться двум машинам, и проверяю по карте навигатора, куда меня норовит завести электронный Сусанин. По всему выходит, что так я и в самом деле сокращу маршрут… метров на сто. Пока я сверяюсь с картой, мимо меня проползает автомобиль. Не могу рассмотреть чей у него номер. Вроде бы местный, но не зелёный. Автомобиль бодро ползёт вперёд со скоростью сорок километров в час. Пристраиваюсь в хвост. На самом деле, сейчас на этой авто-тропинке сильно не разгонишься. То и дело попадаются встречные машины. Но люди тут опытные и при виде нас успевают свернуть на специальные пятачки для разъезда и нас пропустить. Видимо потому, что мы, каждый раз оказываемся на подъёме в этот момент, а они - на спуске. Дорога скрывается за горой Holandsmelen и ветер вроде бы стихает. Хотя дождь продолжает брызгать этакими крупными порциями. Как будто успевает наполнить ведро и выплеснуть нам навстречу. Потом следующее, следующее. Смотрю на пустое место между сидением и раструбом печного воздуховода. Как будто чего-то не хватает. Несмотря на то, что мы еле-еле ползём, эта узкая дорожка мне нравится. Прикидываю, как бы я ехал, если бы у меня не было этого сопровождающего впереди. По всему выходит, что быстрее. Но не правильнее. При встречах с другими машинами я бы пытался уступить всем. Из скромности. И, в результате, уступая, оказался бы в кювете. А они тут, не канавы, как у нас, а обрывы! Так что, вытаскивали бы меня долго. Но в этой дороге есть, всё-таки, очарование. Вправо-влево, вверх-вниз. Она напоминает «американские» горки. Я бы не отказался погонять на такой трассе в хорошую погоду. Но дорога номер восемьсот двадцать пять снова вливается в Дорогу короля Улафа, и мы почти тут же ныряем в тоннель Nappstraumen, ведущий на следующий остров Flakstad. Начинается этот тоннель на полуостровке Offersøykammen, гребнем выдающемся в залив. (Интересно, а не от норвежских ли язЫков пошла у наших предков-славян манера называть некоторые скалы Камнями? Медведь-камень, например. Само русское слово «камень» могло как раз и родиться из подобных названий. Как слово «бухта». Как слово «стремнина». А ещё, из Норвегии к нам пришло слово «крюк») Тоннель - 1780 метров. Немного. Но почти сразу он начинает круто спускаться вниз. Под воду. Едущий впереди «напарник», который вёл меня по дороге 825 притормаживает. Притормаживаю и я, хотя и подозреваю, что это мне может выйти боком. Так оно и есть – впереди подъём, достаточно крутой. А у меня есть прицеп и совсем нет разгона, чтобы преодолеть подъём сходу. Приходится переключаться на пониженную передачу. Расход бензина, конечно, возрастает от таких манёвров. Но как только я, вслед за «напарником» выныриваю на поверхность, на нас обрушивается ветер. Ветру уже мало той воды, которая льёт на нас с неба, он подхватывает лужи из-под колёс и бросает во встречные машины, раздувая воду в водяную пыль! «Напарник» ещё больше сбрасывает скорость и у меня появляется время оглянуться на заднее сиденье. Никого. Странно. Въезжаем в полосу жилых домов. Большинство из названий, характерных для этого места, начинаются со слова Napp. Nappsholmen, Nappskaret, Nappsvågen… На дороге возникает знак – «До О 52 километра». Радуюсь, как ребёнок! Есть половина пути! Меньшая половина, правда. Но, ничего, дорогу осилит едущий! И тут меня осеняет! Я соображаю, что обычных легковушек, как у меня и у того человека, что едет впереди, на дороге не так уж и много! И все они, в основном, принадлежат местным жителям! Зато автодомов разных видов, сортов и размеров – пруд пруди! Но всем им абсолютно ни к чему чужое жильё – они сами по себе – жильё! И быть того не может, чтобы в таком популярном месте как О, не найдётся какого-нибудь сарайчика, клетушки, курятника в конце концов, куда я смог бы сгрузить свои старые, мокрые кости. Найдётся обязательно! В крайнем случае, я же просто могу переночевать в машине! Оказывается, у меня даже есть выбор!! От такой мысли я получаю ещё больший заряд бодрости и даже что-то пою! Как могу. Потому, что петь больно. Мы продолжаем ползти, километров пятьдесят в час. Сзади нас уже выстроилась очередь людей, которым тоже хочется, чтобы дорога закончилась побыстрее. Но обгонять негде. Новенькая, свежеположенная полоса асфальта вообразила себя лентой в руках спортсменки-гимнастки. И эта лента извивается, скручивается, живёт своей жизнью. Распрямляется на секунду, чтобы затем, вновь пойти волнами и закрутиться волчком! От «нечего делать» начинаю гадать, кто же может так медленно ехать впереди? Наверное, это какая-нибудь знаменитая норвежская писательница, под шум дождя и вой ветра, при полузадёрнутых шторах, сочиняет свой очередной «роман в солнечном свете и в голубых незабудках». Грешно мешать ей, обгоняя на такой узкой дороге и сбивая с мысли. Огибаем залив Flakstadpollen (Флакстаполлен). Дорога получается длинная. Залив, с узким горлом и широким основанием, вместе с огибающей его дорогой, напоминает ногу в сапоге. В разрезе. Дорога просто отличная, и мой «напарник» вдруг начинает разгоняться. Стараюсь не отставать, вдвоём-то веселее! Но идиллия продолжается совсем недолго. Мы проезжаем очередное Bø. Я точно помню, что одно Bø уже было! Значит, то Bø, либо пустило сюда корни, либо размножилось почкованием. И, через несколько минут после этого, машина, долгое время лидировавшая в нашей гонке, сворачивает с дороги на какую-то придорожную парковку. Наверное, писательница подустала сочинять. Или роман приблизился к хеппи-энду. А мне до хэппи-энда, ещё не скоро. Я снова остался один. Это не страшно, но как-то неприятно. Дорога тянется через зелёную пустошь. Рядом расстилается серая пустошь моря. И на душе как-то пустовато. Мимо окон проплывает городок Ramberg. Где-то здесь находится старинная церковь 18 века. Но куранты, где-то далеко, в Москве, бьют восемь вечера. Шторм усиливается, и искать эту церковь даже не приходит в голову. Мне уже наскучило это путешествие сквозь ветер и воду. Хочется, чтобы это всё скорее закончилось. Всё равно где и как. И вот тут-то, совсем не далеко от Сюнда (Sund) начинается самое настоящее светопреставление. Маленькое. Локальное. Но от этого не менее внушительное. Кто-то там, наверху, решает, что хватит поливать нас по старинке - из ведра. Пора применить современные технические средства! И подключает к делу пожарный брандспойт. А, чтобы нам было ещё веселее, вместо вентилятора, пусть и мощного, ставит реактивную турбину. И мы получаем по полной. Дворники, работая на высшей скорости, только размазывают воду по стеклу. По кабине барабанит так, что, наверное, слышно в Петербурге! Я постоянно отлавливаю машину - резкие порывы ветра сносят её к осевой, даже несмотря на тяжёлый прицеп! Бороться приходится серьёзно. Я уже не раз попадал в подобные передряги. В том же 2013 году, по дороге на собственную дачу, меня застал примерно такой же потоп. Ливень тогда стоял стеной, и это не фигура речи. Видимость была где-то около 20-30 метров. Но не было сильного ветра. Сейчас же ветер есть! Он разгоняет струи воды, позволяя видеть гораздо дальше, но сам таранит машину, норовя снести нас вместе с прицепом, в кювет. И тут… тут я чувствую, что в мою ладонь ткнулось что-то холодное, твёрдое и мокрое. Явно чей-то нос! Вид у Жестокой действительности вовсе не жестокий. Скорее жалкий. Мокрая, свалявшаяся шерсть колтунами. Испуганные глаза. Она дрожит. Она боится того, что сама же и натворила. Сердиться, ругать её бессмысленно. Она же не виновата! Пусть она зубаста, но не жестока! Просто мы сами воспринимаем её такой! На самом-то деле она просто игрива и взбалмошна, она как ребёнок податлива и капризна. Её можно приручить. Её можно приласкать. Её можно ранить. Её можно даже убить. Не дай Бог, придёт такая идея в чью-то больную голову! Ведь мы без неё всё равно не сможем! Мы не сможем жить в мире своих грёз, если с нами не будет её – Жестокой Действительности. Нужно просто попробовать мириться с этим. Не так уж это и сложно. Я кладу руку, уже привычным жестом, на её загривок. Глажу, чешу за ухом. Шепчу что-то успокаивающее. Рассказываю сказки: «В одном маленьком-маленьком мире, жил-был один маленький Дождик. Жил он вместе с папой и мамой. И в этом маленьком мире, у них росло много трав, цветов, кустов и деревьев. Целый день маленький Дождик, вместе со взрослыми поливал эти цветы из лейки. У родителей были большие лейки, а у маленького Дождика – маленькая. Но это очень тяжело – таскать целый день тяжёлые лейки. Пусть мир и был маленьким, но все цветы и травы, кусты и деревья, все хотели пить. Тогда мама и папа Дождика, подумали-подумали и купили настоящий садовый шланг! Длинный-длинный! И теперь так стало легко и весело поливать маленький мир! Только маленькому Дождику поливать из шланга не доверяли. Говорили: «Ты у нас ещё маленький! Тебе надо немного подрасти». А Дождик-то был уже совсем-совсем большой! Хотя, да, пока ещё очень маленький. А ему очень хотелось самому попробовать поливать из шланга! И вот, один раз, папа и мама куда-то отлучились. Тогда маленький Дождик взял шланг, как это делал папа, и открыл кран. И тут потекла вода! Очень сильно потекла! И шланг ожил в руках у маленького Дождика и превратился в огромную толстую змею! И начал извиваться изо всех сил! Он извивался и поливал, и маленький мир, и соседей, и прохожих за забором! Всё вокруг промокло до нитки, а садовый шланг всё никак не успокаивался. Конечно, маленький Дождик мог бы просто повернуть кран. Но он был очень маленьким и испуганным и не догадался. Ничего не оставалось делать маленькому Дождику, как только терпеть и ждать родителей. Ведь родители для того и существуют, чтобы спасать маленьких…» Сказка, конечно, получается дурацкая. Но в тему. Жестокая Действительность растягивается на полу, положив голову на мою ногу – на кроссовку. Чтобы я не исчез случайно. Глупая. Это она умеет исчезать и появляться. Мне этого не дано. У меня это получится, как и у всех – только один раз. Мы уже добрались до Kåkernbrua, моста через пролив Кокер. Это там, где поворот на Сюнд - место в которое я уже мог бы приехать, если бы не… Жестокая Действительность приподнимает голову с моей кроссовки и вопросительно смотрит на меня. Нет-нет, мне гораздо интереснее посмотреть, что же там – на краю земли! Что такое «О» и с чем его едят? Там, и только там, конец моего пути «Туда». А уж что мы будем делать на пути «Обратно» – придёт время, там и посмотрим. Стараюсь проскочить Кокерсюнде по Кокернбруа как можно быстрее, чтобы не сдуло. Мост расположен очень высоко над водой и вид с моста замечательный! Жаль только, некогда полюбоваться. Внизу прибой грызёт скалы. Ветер не может раскачать волну как следует, хоть и старается, поэтому прибой не такой сильный. Но, всё равно, зрелище жутковатое. Там, где кончается мост, там же начинается и самый последний остров Лофотен. Москенес. Остров не просто красивый, не просто разнообразный на ландшафты. Второго такого, наверное, нет нигде в мире! Если смотреть сверху, Москенес-ёйя напоминает чернильную кляксу, сделанную с размаху. Жаль, что нынешняя молодёжь не знает, какими могут быть чернильные кляксы. И, разве что пачкает пальцы, втихушку заправляя принтерный картридж. А другого сравнения у меня, пожалуй, и нет. Капля чернил, грянувшись о море, там, где находится самый кончик Лофотен – Hellsegga, расплескалась брызгами в сторону материка. И на месте падения осталось большое выпуклое пятно с изорванными, неровными краями. Это место изумительных по красоте, пусть и невысоких, горных пиков со множеством маленьких чистейших озёр на вершинах. Бока этих пиков почти отвесные, напоминают стены. Зелёные летом и светло-коричневые зимой. На верху стен – декоративный бордюр чёрно-белого цвета. Это верхушки гор повыше, с нетающими снежниками. И над всей этой красотой - пронзительно-голубой, солнечно-яркий потолок. Небо. Жаль, что сейчас всего этого не видно. В общем – если бы острова Москенес не было, его бы стоило выдумать. А так – и выдумывать ничего не надо. Надо только поехать и посмотреть! У Fjørsdalen tunnel (1.6 км) висят знаки, оповещающие, что впереди ведутся дорожные работы. Так оно и есть – не успеваем миновать тоннель, как нас встречают знаки ограничения скорости. Что ж, сильно сэкономить бензин не удастся. Врубаю третью и ползу потихоньку. Тем более, что сильно и не разгонишься. Вместо асфальта, под колёсами расстилается плотно утрамбованный грунт, весь в ямках. Строители засыпали дорогу со всех сторон крупными камнями, но спокойнее от этого не становится. Кое-где, прямо над дорогой, нависают скалы такой величины, что, проезжая под ними, ощущаешь между лопатками холодок. Минут пять стою у светофора, пропускающего встречные потоки по одной узкой полосе. Не понимаю, почему меня не пропускают, как будто не видят в упор? На встречке давно уже никого нет! Опускаю руку к полу и поглаживаю Жестокую Действительность по шее. Там на дороге, строители – молодые ребята, то ли из Нигерии, то ли из Эфиопии. У них какие-то свои соображения насчёт очерёдности проезда. Может технику какую перекатывают на новое место? Мне из-за поворота не видно. Зато слышно и чувствительно. Я чувствую какую-то вибрацию, время от времени сотрясающую и машину и меня самого где-то глубоко внутри. Я чувствую, как, то ли ветер, то ли волны бьют в подножие Akkarviktinden – горы по которой проходит дорога. Немного не ясно, что это, но не строительная техника точно. Потому что дрожь земли приходит в едином ритме с раскачиванием светофора, когда порыв ветра пытается выдернуть его за ногу из скалы. Наконец, на светофоре загорается зелёный, и мы трогаемся с места. Где-то здесь, на этой дороге, я и получил на память маленький сувенир. Говорила мне мама – не привози больше норвежских сувениров! Не послушался. Но об этом попозже. Минуем жерло новенького, ещё строящегося тоннеля, ведущего сквозь гору Festhell на россыпь маленьких островков, по которым здесь идёт Е10. Пока тоннель ещё не готов, катим под плеск дождя по обрыву над морем. Жаль, если тоннель совсем скроет такую красоту! Но вот и островки! Хамнёйя, Топп-ёйя, Уленил-сёйя, Сакрисёйя, Аннойя! Это самая настоящая прогулка по морю! Это место – живописная гирлянда из мостов, насыпей и островков, аккуратно прорезанных насквозь, чтобы дать дорогу дороге. Всё это петлит, извивается, взмывает вверх – на мостики шириной в одну машину, сбегает вниз - на узкие тропки, огороженные рядком камней, от прибоя. Это настоящая жемчужина Лофотен! Наверное, в хорошую погоду она дарит непередаваемые ощущения! Ещё один высокий горбатый мост, и мы опять спускаемся на Москенес. Дальнейшая дорога запоминается как-то смутно. Дорогу Короля со всех сторон обступают домики. Мы минуем ещё один тоннель. И навигатор, голосом Дельфийской Пифии, начинает предрекать скорый конец маршрута. Предрекать долго и упорно. Там – в навигаторе, конечная точка – большая парковка в самом конце посёлка О, за последним тоннелем. Самым Последним Тоннелем на этой части суши. Sistetunnel Домики всё тянутся и тянутся мимо окон автомобиля. Одни проплывают где-то над головой, другие – где-то внизу, так, что из-под дорожного полотна торчит только крыша, словно молоденький, только что родившийся гриб. Ещё одно усилие, последнее, и миновав Последний Тоннель я въезжаю на парковку. Она в длину метров двести, в ширину – пятьдесят. Большая! Десяток кемперов прячется здесь от ветра, но на этой стоянке может поместиться во много раз больше! Здесь ветра и на самом деле нет! Стоянка аккуратно вырезана в скале. С одной стороны, от ветра нас защищает круглая гора Литланнстабен. С другой – высокий каменный дувал. По парковке, переваливаясь словно утки, хотят жирные чайки. Они тут тоже прячутся от непогоды. И заодно - собирают дань с туристов. Дождь продолжает идти без перерыва. Как только мы выходим из машины, я ощущаю, что левая кроссовка начинает стремительно промокать. Фирменная, новенькая, алюминиевого цвета кроссовка Reebok просит каши! Вид у Жестокой Действительности слегка ошарашенный, как у щенка, напрудившего в хозяйские кроссовки. Смеюсь и треплю её по загривку. Брось! Не страшно. Переживём как-нибудь. Одна мокрая нога не так страшна, как две мокрых ноги. Главное – не залезать в лужи! Хотя, судя по повреждению кроссовки, лучше вообще на мокрое не вставать. Гуляем! Жестокая Действительность, успокоившись, стремглав мчится по парковке, распугивая чаек. В правом углу площадки виднеется стеклянная витрина сувенирного магазина. Магазин, к сожалению, закрыт. По-нашему – девять часов вечера. По-норвежски – шесть. Вроде бы рано ещё магазинам закрываться? Соображаю, что сегодня воскресение. Может быть магазин не работает по выходным дням? Есть в этом, что-то такое – русско-пасторальное. Когда самый наплыв туристов - закрываем музеи и магазины. Выходной-с! «Вельми-понеже»! За стеклом - футболки и бейсболки с надписью: «Я люблю О!» и магнитики на холодильник. Облизываюсь на них, как Жестокая Действительность на чаек. Ладно, подождём до завтра. Рядом с магазином – дверь в туалет. Хоть это заведение работает круглосуточно и без выходных. Иду через Последний Тоннель в О. При желании можно вообразить себя в тайном подземном ходе старинного рыцарского замка! Со стен тоннеля сочится вода, шаги гулко отдаются в сырых каменных сводах, у узкого тротуара течёт целый ручей дождевой воды. Но на голову не капает и на том спасибо. Выхожу из тоннеля на свет Божий. Ну у какого...скажите, у какого русского не дрогнет сердце, при взгляде на такую родную и до боли знакомую надпись: «Reception»? И, чтобы стрелочка – «Туды!». А если это слово и стрелочка начертаны коряво от руки на большом листе бумаги… это счастье! Это полная и ни с чем не сравнимая эйфория. Потому что там, куда указывает корявенькая стрелочка, живёт добрая фея Ресепшн! Там, уставшему путнику, или заблудившемуся посетителю, или надоедливому просителю, всегда будут рады! Если фея в настроении, конечно. Смотрю, не моргая, на белый листок – а вдруг исчезнет? Во владениях фей всякое бывает! А для меня это слово – Reception сейчас самое-самое главное! Заветное слово! Иду в направлении, куда указывает стрелка. Капюшон, натянутый на козырёк бейсболки, хорошо защищает от воды, но обзорность он ограничивает довольно сильно. Головой крутить в таком «прикиде» невозможно, и чтобы осмотреть горизонт, приходиться поворачиваться всем телом. Поэтому, я, вместо искомого жилища феи, забредаю в какой-то большущий сарай. В сарае расставлены лодки, развешаны сети и прочий рыболовный приклад. Всё это напоминает музей, но вход туда закрыт. Завешен верёвочкой с какой-то табличкой. На «ресепшн» это место не похоже, но, кто его знает, как его местный вариант устроен в действительности? О! Есть идея! Не знаю, умеет ли брать след Жестокая Действительность, но сейчас это для меня важно. Поэтому, прошу её попробовать. «Ищи!» Она смотрит на меня, явно не понимая, чего я от неё хочу. «Ну же! Ищи! Пожалуйста!» На её морде написано явное недоумение. Так и кажется, что она вот-вот пожмёт плечами. Для неё все эти слова - «Пожалуйста», «Спасибо!», явно «филькина грамота». Но, кое-что она всё-таки понимает. Потому что, посмотрев куда-то мимо меня, Жестокая Действительность вдруг коротко тявкает, как будто показывая мордой мне за спину. Резко оборачиваюсь и вижу маленький белый домик, как раз под стать феям. С белой надписью на белой стенке «Reception». Благодарность Жестокая Действительность понимает очень хорошо и принимает её благосклонно. Взлетаю по ступенькам крыльца, распахиваю дверь, в ожидании, что сейчас увижу здешнюю фею. С феей получается форменный облом. Потому что, вместо неё, домиком заведует… скажем так «добрый волшебник». Приятный молодой человек с большой копной чёрных волос на голове. Его лицо я практически не запоминаю. С волшебниками, особенно добрыми, всегда так. Объясняю, что хотел бы где-нибудь переночевать. Что я один. Совсем один, если не считать, что со мной Жестокая Действительность. Лицо молодого человека озаряет улыбка. У него явно рождается спасительная идея! Да, у него есть для меня отдельная комната. Для меня одного. Только она не очень большая. Как могу уверяю молодого человека, что с этим «ноу проблемс». Много ли места мне надо? Расплачиваюсь, получаю на руки ключ и пакет с постельным бельём. Полиэтиленовый пакет весьма кстати, если принять во внимание, что нести бельё придётся по улице под дождём. Да, на самом деле – по улице. «Добрый волшебник» приступает к самой трудной части магического ритуала под названием «Заселение в номер». Он старательно объясняет по-английски, что мне надо обойти вокруг все строения, вернуться на дорогу, пройти по этой дороге вверх, обойти здание музея «TorrFisk Museum», подняться на второй этаж музея по лестнице, открыть дверь в коридор, в котором и найдётся искомая «не очень большая» комната. Комната номер девять. Я, в общем, почти всё понимаю. И музей уже видел на фотографиях. И слова «ап стеарз» мне знакомы. Я же смотрел «Шрека» в оригинале! И кое-какие фразы из этого мультфильма, надолго стали у меня крылатыми: «Ран, ран. Ас фаст, ас ю кан, ю кан’т катч ми…» Но на лице у меня, видимо всё-таки, что-то такое написано. И молодой человек, выйдя из-за своей конторки, начинает объяснять мне тоже самое «на пальцах». Изображая подъём по ступенькам лестницы, с успехом, сделавшим бы честь любому комику немого кино! Приходится уверить его, что я всё понял и без пантомим. Выхожу, наконец, на улицу, одной рукой придерживая пакет, другой подзывая Жестокую Действительность, похлопыванием себя по ляжке. «К ноге!» Команда проходит! Только на секунду. В следующую секунду команда уже прикопана на заднем дворе и место это прочно забыто. Жестокая Действительность подпрыгивает, кладёт мне на плечи лапы. Чмокает меня в нос, точнее – коротко лижет своим длинным шершавым языком и тут же уносится куда-то вверх по дороге, мимо вешал для сушки трески. Пустые деревянные рёбра этих вешал как бы говорят: «Не очень-то рассчитывай на богатый улов! Не сезон!» Но мне пока не до этих предостережений. До рыбалки ещё дожить надо. А с моим больным горлом - «в такую шальную погоду нельзя доверяться волнам». На заднем дворе музея, до которого я добираюсь буквально за две минуты, есть довольно большая грунтовая площадка. Внезапно меня осеняет, что неплохо бы подогнать сюда машину! Не то, чтобы я опасался за неё, но вещи таскать в номер, отсюда гораздо сподручнее. Но это после. Для начала мне надо познакомиться со своими «хоромами». Идущая параллельно стене здания деревянная лестница в один марш, выводит меня на небольшую площадку. Затем ещё три ступеньки поворачивают под прямым углом, и что-то в виде наклонного пандуса, подводит к выкрашенной в белый цвет деревянной двери на втором этаже музея. По наклонным мокрым доскам идти страшновато, но ноги скользят не сильно. Судя по белому цвету двери – я попал туда, куда надо. Ведь именно этот цвет здесь символизирует фей и добрых волшебников! В небольшом коридорчике ориентируюсь быстро. Здесь всего три-четыре разнокалиберных комнаты-номера, двери в общие кухню, туалет и душевую. Собственных мест общего пользования, ни в одном номере, видимо, нет. Меня это не слишком беспокоит. Я сюда не кушать приехал. Дохожу до конца коридора, и справа вижу дверь под номером девять. Открываю эту дверь и застываю на пороге. Да. Молодой человек не соврал. Комната и впрямь «не слишком большая». Железнодорожное купе чуть больше этой комнаты. Войдя, сразу упираешься в изголовье кровати. Слева в ближнем углу – раскладной столик. В дальнем стоит большой белый титан. Душевая как раз за стенкой, поэтому, наличие титана в этой комнатке технически оправдано. В ногах кровати светится узкое окошко, задёрнутое занавеской. На стенке лампа, полка, вешалка. Всё. Спартанскому воину было бы здесь приятно и комфортно. А я чем хуже? Я сюда не отдыхать приехал! Вообще-то, мне комната нравится. Пусть в ней не хватает каких-то удобств, но чисто, опрятно и на удивление светло. Для тех, кто не страдает клаустрофобией – самое «то». Бросаю на кровать принесённое с собой бельё и бегу переставлять машину. Слышу только, как Жестокая Действительность где-то на берегу гоняет чаек. Похоже, это становится у неё любимым занятием. Чаек здесь – пруд пруди! На отвесной скале Tindstinden (Тинн-стиннен) справа от дороги - их гнездилище. Но застать там всех чаек одновременно, сейчас невозможно. Потому что, одна сотня этих крикливых созданий кормится в море, другая дежурит на крышах, третья сопровождает рыбаков. В общем, все при деле. Но и на скалах их всё-таки есть какое-то количество. Видимо, время выводить птенцов здесь уже прошло или ещё не настало, поэтому скалы служат чайкам, этаким домом отдыха. Куда они отправляются, когда не едят, не кричат и не дерутся. А это – редкость. Через Последний Тоннель добегаю до машины, завожу и отгоняю её на площадку за музеем. Мне нужны вещи – переодеться, поесть, может быть чем-нибудь полечить горло. Ни горячий кофе, ни чай его, конечно, не спасут. Горячее вообще при ангинах противопоказано. Чипсами и бутербродами его не вылечить тем более! И тут меня осеняет в очередной раз за сегодняшний день! Джин! Когда-то, в какой-то книге, не помню уж в какой, мне довелось вычитать случай, в котором больное горло одного из героев лечили именно джином! А у меня с собой есть маленькая бутылочка джина Бифитер, купленная ещё в Дьюти-фри в Нуйямаа! Покупал я её на всякий случай, в качестве презента, но раз такое дело… Прихватываю её с собой и вместе с кучей вещей ползу вверх по лестнице, на второй этаж. Сзади раздаётся стук давно не точенных когтей и запалённое дыхание. Судя по всему, чайкам досталось на орехи и по первое число. Жестокая Действительность бесцеремонно протискивается мимо меня и начинает подпрыгивать у белой двери. Угу. У меня-то руки заняты поклажей! Нет, чтобы самой дверь открыть и для меня её ещё придержать. Приходится перекладывать сумки с вещами в одну руку, а второй открывать довольно тяжёлую дверь. Ничего, вот ужо займусь твоей дрессурой! Нюх у Жестокой Действительности всё-таки есть. Это становится понятно, как только я с трудом протискиваюсь в коридорчик, задевая сумками углы. Виляя хвостом, она приплясывает перед дверью номер девять. Ну что ж – заходи! Дверь в номер не успевает открыться, как Жестокая действительность ужом проскальзывает внутрь. Ошарашенно останавливается, обтирая одним боком кровать, другим раскладной столик. Ей явно некомфортно. Лечь ей некуда, сесть - никак, повернуться – не реально. Она дёргается всем телом туда-сюда ища выход, но путь у неё только один – заскочить всеми четырьмя лапами на кровать и разворачиваться уже там. Совершив всё-таки этот трюк, Жестокая Действительность выскакивает из комнаты, крутится перед дверью, и, наконец, с утробным вздохом, устало падает на пороге. Ну и хорошо, она нашла себе место. Теперь и мне надо оборудовать место для себя. Осматриваю комнату, в поисках разрушений. Вроде бы, после вторжения Жестокой Действительности всё цело. Бардак, правда, несусветный. «Ну, ты и автобус!», - ворчу я. Впрочем, меня не сильно беспокоит ералаш, устроенный её лапами на кровати. Провода от моих устройств, всё равно сделают комнату похожей на джунгли. Поев, поработав с видеозаписями и пофотографировав чаек в окно (ни одного фото так и не получилось), пополоскав горло джином, я, наконец решаю, что пора бы уж и честь знать. Сколько же времени прошло с моего выезда из обители горных троллей в Норвежско-Шведских горах? День? Неделя? Месяц? Событий этого времени, точно хватило бы, чтобы заполнить не один и не два дня! Я лежу в маленькой-маленькой комнате, на краю огромного маленького мира! На берегу Океана! Это и есть моя сегодняшняя действительность. И не такая уж она и жестокая. *** Когда, рано утром, я, выспавшийся наконец, подхожу к своей машине - проверить как дела, Жестокая Действительность встречает меня, сидя у спустившего за ночь колеса. Она рада мне и показывает это всем своим телом. Её хвост работает из стороны в сторону как молотилка! Она подпрыгивает, будто удерживая себя от желания броситься мне на шею! Поскуливает в экстазе! Она счастлива меня видеть! И её настроение заразительно! Я тоже улыбаюсь в ответ. Да, хорошая моя! Я тоже тебя люблю! Ведь по-настоящему любят не за что-то! А вопреки…
Последний раз редактировалось romandc 25 янв 2017, 21:13, всего редактировалось 17 раз(а).
Вот и продолжение. У меня такое ощущение , что я с Вами уже минимум как полгода еду на рыбалку, а спиннинг так и не расчехлил. Давайте уже скорей забросим снасти , палтус заждался. Спасибо, здорово написано. Ждем дальнейших приключений. И это - кто-же без лекарства на рыбалку - то ездит . И ранку промыть и горло полечить оно все может на рыбалке. И это не морская вода!
romandc, хотела вам оставить еще пару "спасибо", но- низзя, пока кто нибудь еще не скажет Подождем. Вам нужно Жестокую Действительность поменять на Реальную Действительность- Собаку. Очень понравилось мне ваше приграничное видео. Дважды проехала. Отличная музыка и интересные эффекты- вы Мастер. Ваши сказания немного завораживают, жду продолжения!
Я не владею испанским, немецким, французским. Мой кругозор остается достаточно узким - Только любовь, только воздух и суша, и море, Только цветы и деревья в моем кругозоре.
Ну, нашёл же не морскую, а заморскую! Точнее - дошло же! Мне, как человеку непьющему, оно как бы и не к чему. В позапрошлом году, тайно вывез в Норвегию маленькую бутылочку "чистяка". Это ведь запрещено, но ранки там, помазать... пришлось подарить хозяину дома, в котором жил. Ранок не нашлось.
MRIINKA
Спасибо. Будем завораживать дальше. А собаку мне нельзя. Мне их слишком жалко.
Сейчас ещё одно видео в текст вставлю. Мостовое. Про Хьельсюннбру.
Вставил. Видео может идти в HD 1080p. Обратите внимание - в самом начале, когда открывается вид на Гаусвик (Gausvik), похоже на то, как свет гаснет в зале, и загорается на сцене.
Позвольте (яростно трясет указательным пальцем). А незаживающая душевная рана, она что не смазаная останется? А кто говорил про пить, не веселья для , а здоровья ради. ( не могу на огрызке поставить + , доберусь до компа обязательно сделаю.)
Автопутешественник писал(а) 19 мар 2014, 09:18:разрешено не рыбачить, а удить рыбу
Протестую! Это произвол! Ущемление прав непьющего, а только на хлеб намазывающего! Значит не рыбачить, а рыбу удить? Не охотиться, а ходить на охоту? Не купаться, а в воде булькаться? Не копать, а лопатой махать? Я бы согласился только на одно - не работать, а на работу ходить. И - не зарабатывать, а деньги получать!
Превосходный ролик, душевная музыка и тонкая грусть- ностальгия. Спасибо, romandc
Я не владею испанским, немецким, французским. Мой кругозор остается достаточно узким - Только любовь, только воздух и суша, и море, Только цветы и деревья в моем кругозоре.
romandc писал(а) 22 мар 2014, 11:38:В Девятую главу добавлено новое видео.
Хорошо! Немножко грустно, но здорово!
Пожалуйста не грустите. Слова абдуловского принца - это просто гипербола. Так же как и мой текст. Просто они соответствуют общему настрою композиции. На самом деле - текст песни юмористический. Только подан в стиле французского шансона.
Рискуя навлечь на себя гнев читателей, публикую очередное видео - девятнадцатиминутное! К сожалению, изготовление этого клипа стоило мне огромного труда. И олицетворяет именно то, чего я хотел избежать - кропотливой и долгой работы над видео. Но, вижу я, без видео мне видимо не жить, и с АМД с НВидией приходиться дружить.
Один только вопрос к уважаемым зрителям-читателям: "Нужно ли продублировать названия, встречающиеся в клипе, по-норвежски?"
romandc писал(а) 11 апр 2014, 19:20:Нужно ли продублировать названия, встречающиеся в клипе, по-норвежски?
Я бы сказала, что обязательно нужно.
Нужно - сделаем.
Но учитывая вот это:
romandc писал(а) 11 апр 2014, 19:20:К сожалению, изготовление этого клипа стоило мне огромного труда.
даже не знаю
Ну-да. Эта работа занимает много времени. А если учесть, что у меня в сутках час-другой чистого свободного времени, то приходится затрачивать очень много усилий, чтобы убедить домашних, что я занимаюсь нужным и полезным делом. Это не так просто.
Уж столько глав написали, а до Лофотен еще толком не добрались. А говорите "галопом"
romandc писал(а) 03 фев 2014, 21:02:Я почувствовал, что почва под ногами начала как-то странно колыхаться. Вздыхать при каждом моём шаге. И решил, что всё. Дальше к воде идти не стоит. Вдруг берег оторвётся, и я поплыву на ту сторону озера! Это было бы опрометчиво, ведь все путеводители твердят в один голос, что на ту сторону Турнетрёск не ступала ещё нога человека! Во всяком случае слова «малоисследовано» частенько сопровождают этот пограничный край.
Для меня сделать остановку на автомобильно маршруте из А в Б, не запланированную заранее - невероятный случай. Особенно если учесть, что А - Выборг, а Б - кемпинг в Норвегии, на стыке Е10 и Е6, и этот путь надо покрыть за один день. Тем не менее этот случай произошел и именно в районе этого озера. Правда погода была сухая и дело шло к закату. До берега дошли без проблем, даже не предполагая, что они возможны. Тем более, что там стояли в большом количестве дома-прицепы, многие без колес, видимо переоборудованные под стационарное жилье. Мы решили, что в сезон здесь масса людей, приезжают скорее всего рыбачить. Но не факт, а наш домысел... Городок Абиско мы проехали без остановки, зато в месте, где шоссе пересекает каньон (Абиско), она была плановой :-). Если не будете возражать, то готов показать несколько фотографий этих мест. ...Перепроверил на "вашем" сайте как звучит Geilo. Когда в поезде объявили остановку, а знал, что подъезжаем к Гейло, а объявили "Яйлу", причем, как мне показалось, с ударением как бы на обоих слогах. Так вот на сайте произнесли похоже, никакое не гейло... ... А вы уже в момент нахождения там знали все названия вершин, населенных пунктиков и т.п. или это домашняя работа при подготовке отчета? Или иными словами ориентировались на месте или потом, по памяти (записям-пометкам..)
Sherg писал(а) 13 апр 2014, 15:10:...Перепроверил на "вашем" сайте как звучит Geilo. Когда в поезде объявили остановку, а знал, что подъезжаем к Гейло, а объявили "Яйлу", причем, как мне показалось, с ударением как бы на обоих слогах. Так вот на сайте произнесли похоже, никакое не гейло...
По поводу произношения норвежцами северных названий - нельзя доверять центральным "ношкам" и северным и южным "букмольщикам". Нейтралы произносят названия несколько иначе. Причём, по названию иногда невозможно определить, как правильно произнести слово "по-местному". Потому, что некоторые правила фонетики отданы на откуп самим местным. Например тот же самый "fjord" может произноситься и как "фьорь" и как "фьорьд" в составных словах. Но может прозвучать и как "фьорьтуннелен". Жаль, что пользователи Forvo почти стопроцентно - жители Осло и южных частей Норвегии. Так, что нам с трудом удаётся найти правду. Так, что произносить или не произносить ("смягчать") первую G - вопрос открытый. И вообще - в каждом конкретном случае - вопрос открытый. Даже название посёлка, которое я слышал своими ушами - Сюнд (Sund) по правилам ношки должно произноситься - Сюнн (!!!) "D" в этом случае должно ассимилироваться с "n". Но местные на это правило, плевали видимо с высоты Сюннманнен (или Сюндманнен?). Так, что, работа мною проводимая, по поиску правильных местных норвежских и шведских названий - неблагодарная работа. Единственное правильное действие - опрос местного населения. Но это буквально крохи информации. Всё остальное - попытка, на основе реальных примеров, представить себе, как это должно звучать. Ну, и, русскими буквами передать некоторые звуки чужого языка невозможно. Только очень примерно. Поэтому, если у кого есть опыт, информация из первых уст - пишите сюда. Исправлю.
Sherg писал(а) 13 апр 2014, 15:10:Если не будете возражать, то готов показать несколько фотографий этих мест.
Конечно нет! Как выяснилось - фотограф из меня никакой. Так, что ваши фото все посмотрят с удовольствием.
Sherg писал(а) 13 апр 2014, 15:10:А вы уже в момент нахождения там знали все названия вершин, населенных пунктиков и т.п. или это домашняя работа при подготовке отчета? Или иными словами ориентировались на месте или потом, по памяти (записям-пометкам..)
Процентов на восемьдесят - домашняя работа. Анекдот с "Обиску" - характерный случай.
Не буду злоупотреблять возможностью. Озеро и вершины вам знакомы (а я затрудняюсь более-менее точно указать место на карте)
Фото каньона, где шоссе пересекает реку. Со стороны озера. Обозреть и обойти это место можно по деревянным мосткам. У нас на остановку был всего один час, поэтому с другой стороны дороги по каньону не гуляли. А тропа там длинная, если не ошибаюсь на всю Швецию маршрут... :-)
Sherg писал(а) 15 апр 2014, 08:18:Озеро и вершины вам знакомы (а я затрудняюсь более-менее точно указать место на карте)
Так точно. Карта в тексте присутствует. На вашей первой фотографии как раз и изображена (если я не ошибаюсь) Биескечакка. Или Биескешокка. Гражданин из Центральной Швеции привёл оба варианта. Я же немного сомневаюсь и в том и в другом. Слово-то саамское. Озеро Турнетрёск.
Река, я так понимаю называется как и посёлок - Обиску. Спасибо за красивые фотографии. До ваших фото мне ещё учиться и учиться.
romandc писал(а) 15 мар 2014, 15:31:Но вот и островки! Хамнёйя, Топп-ёйя, Уленил-сёйя, Сакрисёйя, Аннойя! Это самая настоящая прогулка по морю! Это место – живописная гирлянда из мостов, насыпей и островков, аккуратно прорезанных насквозь, чтобы дать дорогу дороге. Всё это петлит, извивается, взмывает вверх – на мостики шириной в одну машину, сбегает вниз, на узкие тропки, огороженные рядком камней – от прибоя. Это настоящая жемчужина Лофотен!
Красиво излагаете! Но при вашей склонности к названиям все-таки одно, важное, к которому относится цитата выше, вы не упомянули. Reine! Не справедливо! Или вы его на обратный путь припасли? Тогда ладно... :-)
Так точно. Это же была цель поездки - увидеть этот городок с высоты окружающих гор. Но обстоятельства иногда выше нас.
P.S. Надо, наверное, слегка порядок знаков препинания в этой фразе поменять. Сложновато читать. Когда пишешь, этого не видишь.
P.P.S. "Всё это петлит, извивается, взмывает вверх – на мостики шириной в одну машину, сбегает вниз - на узкие тропки, огороженные рядком камней, от прибоя." Так, вроде бы лучше.
Это странное, весьма странное чувство. Когда видишь, ушедший перед носом автобус, клерка, не желающего выдать срочно понадобившийся документ, или вот – спустившее колесо… вроде бы надо ругаться на чём свет стоит, бросать оземь шапку… Но вместо этого, на душе царит безмятежность и спокойствие, и какая-то непонятная светлая радость! Как будто всё это так и должно быть! Мало того – ты осознаёшь, что если бы этого не случилось, жизнь потеряла бы какую-то свою, неотъемлемую и очень-очень важную часть! Раннее утро в О выдалось тихим. Если не считать вечного гомона чаек. Ветер стих, и только над прибрежными горами клубился туман. Он, словно убегающее молоко, норовил перелиться через верхушки гор, как через край кастрюли. На стоянке, куда я вчера вечером загнал свою Ренушку, неожиданно оказалось полно машин. В основном кемперов. Но вокруг них не было видно ни души. Понятно, что приехавшие поздно ночью туристы, сейчас, в это раннее утро, предпочитали отсыпаться. Но для меня пришло время засучить рукава. Лучше уж сначала поменять колесо, а потом идти гулять и завтракать. Чем меньше глаз вокруг, тем меньше дурацких советов.
Поменять колесо на автомобиле - труд невелик. Ещё будучи на службе в армии, я как-то умудрился поменять колесо на грузовой машине за какие-то уставные секунды, вызвав тем самым одобрительное хмыканье начальства. Поэтому, окинув орлиным взором окружающий пейзаж, я тут же обнаружил самое важное приспособление, крайне необходимое для замены автомобильного колеса. Под стеной старого сарая виднелась небольшая кучка старых, ломаных, в меру гнилых досок. Видимо, когда-то эти доски сами служили стеной данного сарая. Я сбегал туда и взял из кучи наиболее ломаную и гнилую. Она была нужна для того, чтобы подложить её под опору домкрата. Почва на месте стоянки довольно рыхлая, и домкрат рисковал уйти в эту почву по самое «не могу», под тяжестью машины. Затем мне пришлось выгрузить из багажника всё его содержимое, чтобы добраться до запасного колеса. Но, как только я склонился над багажником, пытаясь вытащить колесо и домкрат, как сзади меня возникла странная Чёрная Тень. И вежливый, немного грустный Голос произнёс: «Доброе утро!» «Доброе утро!», - согласился я. Утро и в самом деле было добрым, несмотря на моё простуженное горло и спущенное колесо. К чему отрицать очевидное? «Колесо сломалось?» - на хорошем английском спросил Голос. «Да», - ответил я на таком же правильном английском и попытался как можно более широко и сокрушённо развести руками. Развести руками, удалось не всецело. Отчасти от того, что в руках у меня были домкрат и запасное колесо, отчасти от того, что оба эти предмета, как и мои руки, на тот момент, всё ещё находились в глубинах багажника. «Может быть стоит вызвать автомеханика?» В интонациях Голоса мне почудились сочувственные нотки, и я, поднапрягшись, и выдернув-таки из машины домкрат и запаску, обернулся. На меня, на самом деле добрым и сочувственным взглядом, смотрел пожилой мужчина, одетый во всё чёрное. Чёрная шляпа, длинный чёрный плащ, лёгкая рыжая небритость. «Я и есть автомеханик»,- ответил я. Распространяться о своих шиномонтажных успехах в нелёгком ратном труде в армии, я счёл излишним. Ну не мог же я ему сказать, что являюсь помощником замминистра по транспорту! Хвастаться нехорошо, а врать – тем более! Мы ласково улыбнулись друг-другу. Я пробормотал «Спасибо!», и человек, не задерживаясь, отправился по своим важным делам. А я занялся колесом. Но, по всей видимости, наша негромкая беседа, а может быть скрип откручиваемых мной колёсных болтов, разбудил жителей автодомов. И из дверей караванов и кемперов начали выскакивать бодрые мужчины и женщины. Все поголовно с зубными щётками во рту! Они бегали вокруг, размахивали руками, доставали из недр своих машин какие-то тюки и баулы, открывали их в поисках чего-то неведомого, снова закрывали и прятали! И, при этом при всём, шепеляво переговаривались со своими попутчиками, остававшимися внутри. Шепелявили они все, поскольку, все как один бегали, не вынимая зубных щёток изо рта. И даже не делая ни одной попытки изобразить настоящую чистку зубов! Но жители автодомов не были одиноки в своей любви к забегам со щётками. Вскоре из гостиницы-музея показались постояльцы, тоже со щётками, зажатыми в зубах. Массовое появление бегунов со щётками было настолько заразительно в своём порыве и единодушии, что, если бы я не почистил собственные зубы полчаса назад, непременно присоединился бы к этому веселью! Но у меня и без этого хватало хлопот. На руках у меня было больное, сдутое, несчастное «сломанное» колесо, и с этим надо было что-то делать. Если бы мне «повезло» на обратной дороге проколоть ещё одно колесо, то я несомненно остался бы на чужбине, стоять где-нибудь придорожным памятником «Тролль с колесом». Около меня фотографировались бы проезжие туристы, а чайки гадили бы мне за шиворот! Я ведь понятия не имел, где и по какому принципу ремонтируют колёса в Норвегии! Но эту заботу пришлось отложить до другого раза. Так как я не без основания подозревал, что в посёлке на краю света, с названием, состоящим из одной буквы, вряд ли найдётся нужная мне шиномонтажка с шиномонтажником. Как только колесо было заменено, а вещи убраны обратно в багажник, я подхватил фотоаппарат и помчался фотографировать О. Вчера мне было совсем не до того, да и погода не располагала. Утреннее же затишье давало хоть какую-то возможность оставить себе на память несколько фотографий с видами этого уникального места. А заодно мне нужно было обязательно посетить Магазин По Ту Сторону Туннеля! Тот самый, в котором так живописно висели футболки с надписью: «Я люблю О». Как и любой посёлок у моря на северном побережье Норвегии, О весь уставлен деревянными вешалами для сушки трески. Эти странные сооружения придают здешнему окружающему ландшафту неповторимый колорит! С одной стороны – они неотъемлемая часть северного быта, с другой стороны – это такая своеобразная завлекалка для туристов. Как египетские пирамиды, как Эйфелева башня или римский Колизей.
Я снова прошёл через туннель на парковку для автотуристов. Магазин оказался всё ещё закрыт. Я посмотрел на часы – полдесятого. Понедельник. Никаких упоминаний, что магазин закрыт по понедельникам, на дверях магазина не было.
Недоумевая, почему такое вожделенное для туристов, и, должно быть прибыльное для местных, заведение, вместо того, чтобы заниматься распространением любви к посёлку, ушло в глухую оборону, я отправился через стоянку дальше, в сторону конечной точки острова. Правда, удобная асфальтированная дорожка, по которой я отправился в путь, оказалось, вела меня не к реальной конечной точке острова Москенес. Пробежав метров триста, она упёрлась в бухточку Andstabben. Бухточку, как это водится в Норвегии - имени находящейся рядом горы Andstabben. (Заметки на полях: Для прогулки к северо-западному берегу острова предназначается совсем другая тропа. Не проходя через Последний Туннель к стоянке, нужно свернуть направо, обогнуть каменный лоб, в котором был этот туннель пробит и пройти шестикилометровым треком до красивейшей бухточки Стокк (Stokkvika). Маршрут включает в себя путь по берегу озера Ågvatnet, затем траверс пятисотметровой высоты через седловину в хребте, соединяющем восьмисотметровики Mengelsdalstinden (Менельсдалстиннен) и Gjerdtindan (Йертиннан). Маршрут местами обозначен, сложность средняя, из-за относительной крутизны склона, и требует 6-8 часов на дорогу туда и обратно) Путь до залива Andstabbenvika был бы, в общем-то, не слишком интересен, если бы не местный вариант Kjeragbolten – каменной горошины, застрявшей между скалами. Но на эту «горошину» забираться – себе дороже! Путь туда по мокрым скалам довольно опасен, спуск на сам «bolten» (болтик) требует альпинистского снаряжения, а выхлоп (ощущения) вряд ли сравнится со спуском на оригинал. Больно низко этот камень висит.
Пришлось спрятать видеокамеру. Постоять немного под дождём, любуясь на мокрую, сумрачную, туманную бухту, чтобы набраться хоть каких-то впечатлений от ощущения того, что находишься на краю света. На месте, на котором я стоял, по всем планам и объявлениям, должен был находиться туристический кемпинг для палаточников. Ни одной палатки в округе я не увидел, что, впрочем, и не удивительно – вряд ли кто-нибудь, будучи в своём уме, стал бы ставить палатку в таком насквозь продуваемом, со всех сторон промокаемом и холодном месте. Пришлось делать ноги из этого «кемпинга», и как можно быстрее. Но стоило мне под проливным дождём пробежать через стоянку для кемперов и тоннель, как дождь кончился. Я немного воспрял духом и пустился запечатлевать О. Точнее, самые туристические его места. Ещё точнее - рорбу. Рорбу в О – это с десяток домиков на сваях, соединённые меду собой, мокрыми от дождя, скользкими от дождя, серыми от дождя мостиками и переходами.
Здесь, как и в соседней деревушке Тинд, создаётся такое впечатление, что количество туристов, пребывающих в этом месте, явно не соответствует количеству жилищ, для этих туристов предназначенных. Во всяком случае, лодок у пирсов здесь гораздо больше. Примерно столько же, сколько немецких путешественников в ресторанчиках. То-есть - очень много!
Я побродил по улочкам посёлка. В общей сложности, я посетил три улицы, и считаю это большим достижением – всё-таки я увидел почти половину О! Здесь этих улиц вряд ли более шести.
Правда, как следует пофотографировать окрестности не получалось никак. Стоило мне достать фотоаппарат, как тут же разверзались хляби небесные и начинали хлябать. Стоило убрать фотоаппарат, как тут же дождь прекращался. Как по волшебству! Так что, весь мой поход по О напоминал клоунскую репризу: достаю аппарат - дождь, убираю - сухо. Я попытался доставать свой Nikon быстро. Даже очень быстро! Но тот, кто, находясь на рабочей галерее над сценой, заведовал поливалкой, всё равно оказывался быстрее! Я пытался снимать из-под узеньких свесов крыш рорбу, но всё оказалось тщетно. Даже более-менее большой козырёк гостиницы Brygga Restorant – домика на сваях, не спас меня от порции воды сверху.
Наконец, тому, кто был наверху надоело играть в прятки, и он включил свой брандспойт на полную катушку! И тогда я позорно сбежал! Забрался в машину и стал думать, что делать дальше.
Раз уж О решило, что я здесь лишний, поехали дальше – в Сюнд! Дорогу до Сюнда я помню не очень отчётливо. Помню, что дождь лил практически беспрерывно. Поливало, стучало, накрапывало, капало, брызгало, сочилось, струилось и текло. Я уже начинал разбираться в формах дождя, как чукча разбирается в сортах снега. Вот это – «ливень трескучий», потому, что стук воды в стекло напоминает пулемётную очередь. А это – «дождь плакучий», раз капли стекают по стеклу словно слёзы. Говорят, мы – питерцы привычны к дождю. Не верьте! И нас может утомить эта беспрерывная мокрота. Вот такая вот - когда стены воды пополам с туманом окружают серую реку то гравия, то асфальта, текущую под низкими тучами из грязной ваты, наполненной той же самой водой. За окном проплыло какое-то знакомое название. Не отдавая себе отчёта, что именно углядел на табличке, я повернул направо, в просвет в металлическом дорожном отбойнике. Только потом до головы дошло то, на что неожиданно среагировали руки. Райна! Тот самый город, что сподвиг меня пуститься в путь на далёкие Лофотены! Тот город, фотография которого запала мне в душу до такой степени, что я посмел пренебречь гостеприимством далёкого острова Беккъярвик! Горами Телемарка, ущельями Рьюкана и водопадами Окрафьюрен! Я проехал по пустынным мокрым улочкам, до какой-то гостиницы. Выбрал небольшой пятачок с видом на море и горы, остановил машину, и минут пять тупо пялился в сырой туман. Райна (Reine) с этой точки обзора уже не казалась таким уж райским местом.
Впрочем, не мне судить. Тот уголок бухты Райневоген и кусочек хребта Хамаршкафте (Hammarskaftet), сквозь пелену дождя не выглядели чем-то необычным. Райским - тем более. Я вздохнул и отправился дальше – в Сюнд. Через те же мосты и тоннели, под тем же самым проливным дождём, что сопровождал меня на дороге Туда. Может быть это был, конечно, не тот самый дождь, но уж точно - его брат-близнец. Правда, уже без такого сумасшедшего ветра. Промелькнул мост Коканбруа (Kåkernbrua) через пролив Кокесюнне (Kåkersundet) и я понял, что приближаюсь к цели. До Сюнда отсюда рукою подать! И я свернул налево под знак Сюнд, мимо скалы, на которой аршинными жёлтыми буквами было написано «Sund Gjestestuer». «Гостевые номера Сюнда», стало быть. Ну, что ж! В номера, так в номера! (Заметки на полях: Не думайте, пожалуйста, что я где-то ошибся буквой-другой в написании норвежских названий по-русски. (хотя такое возможно вполне!) Я честно старался донести до читателя некоторые особенности норвежской письменности, созданной искусственно, и до сих пор не принявшей естественных форм. Хотя, и для меня многое остаётся загадкой в этой сфере. Допустим, почему местные говорят Сюнд, а не Сюнн, что, казалось бы, естественно вытекает из правил норвежский фонетики? Как передать в русской орфографии, что второй по счёту звук в слове Сюнд, вовсе не «Ю», а нечто более близкое к «У», чем к нашему «Ю», скорее даже более близкое к финскому «Ю» в слове Юкс(один)? Как передать на письме те звуки, которых не существует в русском языке вообще?! Допустим, то, что мы произносим как фьорд, на самом деле звучит, как нечто среднее между фьюрь и фьёрь! А ведь это важно! Очень важно, когда вы, вместо того, чтобы сказать собеседнику «ты» (дю), произносите слово «туалет» (ду) и наоборот! А ведь говорят - это распространённый казус в общении с норвежцами! Потому, что эти «как бы «ю» и «как бы «у», норвежцы отлично различают на слух, а мы – с большим трудом! И, наконец, маленький анекдот (с нашей точки зрения). Знаете, как в Норвегии произносится буква «D»? Она может, в разных случаях, произноситься как звук “Д», как «Т», как «Н», как «Л», как «С». И, наконец, может не произноситься вовсе! У вас уже возникла тяга к изучению норвежского языка? )
Дорога от моста через пролив Кокер до Сюнда показалась мне какой-то милой и донельзя пасторальной, хотя, что я там мог рассмотреть, сквозь непрекращающийся ливень? Один длинный поворот, второй - по самому краю прибрежных скал. Дорога, извиваясь змеёй вынесла меня на горку, и среди зарослей вешал для трески, вдруг обнаружилось, окружённое сетчатым забором, футбольное поле. Но кроме этого поля, за оградой обнаружился двухэтажный дом со знакомой надписью: «Sund Gjestestuer». Но самое главное – на плакате при дороге я увидел знакомый номер телефона. Именно по этому номеру я звонил Херманну, когда пытался договориться о ночлеге для меня. Именно здесь меня ждала лодка. Наверняка полная дождевой воды до самых краёв. Я осторожно направил машину мимо автобусной остановки в просвет в заборе. Подъехал к дому и заглушил двигатель. Кажется, приехали. Выходить из машины или просто производить какие-либо телодвижения было невыносимо. Лобовое стекло машины залило сплошным потоком воды тут же, как только остановились дворники. По крыше нестерпимо грохотало. Казалось ливень всё усиливается и усиливается и этому не будет конца.
Я в какой-то прострации сидел в машине и всё никак не мог решиться выйти. Хотя на стене дома, кроме надписи Sund Gjestestuer, опять обнаружился знакомый телефонный номер. Вспомнился мой предыдущий разговор с Херманном в тумане Torvdalen. Не ждёт ли меня за углом карета скорой помощи? Мало ли, что мог подумать обо мне мой собеседник! «Биип. Биип. Биип» «Хело!» «Херманн? Это Роман. Добрый день.» «Добрый день» «Я, в общем-то, приехал. Как мне вас найти?» «Буду через пять минут» Вряд ли прошло пять минут, скорее всего, гораздо меньше. К дому подкатила тёмного цвета машина, и из этой машины выскочил высокий, худой человек среднего возраста. Выскочил под дождь и помахал мне рукой. Пришлось собраться с силами и тоже вылезти из тёплой кабины. Мы зашли в дом и поднялись на второй этаж, в обширный холл-столовую гостевого дома. Справедливости ради, надо сказать, что после уюта комнатки с титаном и моей палатки, любое более-менее просторное помещение сейчас казалось мне обширным. Разговор лицом к лицу с Херманном был не очень продолжительным, зато очень содержательным! Я, как мог выразил на своём английском языке пожелания: комнатку дня на три, лодку с мотором. Мои языковые экзерциции не вызвали особых затруднений в понимании. Видно, общение с тупыми туристами было для норвежца делом знакомым. Единственное, что мне не удалось спросить – нужно ли будет оплачивать отдельно, потраченную мной электроэнергию? Кое-где в Норвегии, при длительном проживании в коттедже, туристу приходится самому оплачивать подобные расходы. Но Херманн меня не понял, а я не сумел сказать. Но успокоился, осознанием того, что раз меня не ставят лицом к лицу с электросчётчиком, как это было в прошлом году, значит опасности никакой нет. Зато я увидел в доме самый натуральный банковский терминал, где я мог бы расплатиться одной из своих банковских карт. Полезное наблюдение. Под конец разговора, я был отведён в предназначенное мне помещение на первом этаже, с отдельным входом. Честно говоря, я ожидал чего угодно – комнатки размером с железнодорожное купе, пятой кровати в двадцатом ряду, курятника из которого недавно выселили законных обитателей! Собачьей будки, наконец! Мало ли я останавливался на подобных жилплощадях, скажем в окрестностях Туапсе? В истории моей туристической жизни бывало всякое! А тут - в Сюнде, я был гостем несколько неожиданным, поскольку раньше клялся и божился, что проживу в собственном прицепе. За что и должен был получить соответствующе. Действительность же оказалась превыше всех моих ожиданий! Первое, что приходило на ум – «хоромы царские»! Представьте только – мне, человеку без особых претензий, отводилось жильё, предназначенное для проживания целой семьи из четырёх человек! Просторная гостиная с глубоким и жутко мягким голодным диваном. В недрах которого моментально исчезли мои ключи от номера, аккумуляторы от микрофона и фотоаппарат, стоило мне на него присесть. Да и сам я с трудом выбрался из пасти этого чудовища, когда мне, наконец, захотелось с него встать. У стены напротив двери, под окном – большой стол.
Если пройти по гостиной направо – кухня, спрятанная в шкафу и дверь в душевую комнату. Если пройти налево – дверь в спальню, в которой высилась громадная двухъярусная кровать под названием «В сборе вся семья». Короче, я получил гораздо больше чем то, на что рассчитывал. Могу сказать заранее, что даже сумма, которую я проплатил за проживание оказалась достаточно скромной. И была гораздо меньше той, что я заплатил за лодку.
Единственное, что немного портило мне настроение, это то, что Херманн запретил выходить сегодня в море. Вообще-то я был с ним согласен, ибо глядя в окно, моментально приходил в уныние.
Однако, пока я перетаскивал вещи из машины в дом и доставал удочки из чехлов, мне показалось, что дождь понемногу стихает. Сидеть в четырёх стенах, даже в таких хоромах, было невыносимо. Удочки жгли руки, и я решился! Выбрав из всего разнообразия своих рыбацких принадлежностей те из удочек, что годились на роль хлыстовых спиннингов, а из груды пилькеров, те, что напоминали обычные блёсны, одевшись в предположительно непромокаемое, я рванул к выходу. Вот только куда идти? Где здесь можно ловить обычным спиннингом? Где есть возможность подойти к берегу? Ни на один из этих вопросов ответа у меня не было. Поэтому я решил не рисковать, а пойти обратно, по знакомой уже дороге, в сторону моста Коканбруа. Пусть дорогу от моря отделяла скальная гряда, где-нибудь да проползу к воде! Похоже, мой марш с удочками наперевес, вызвал удивление и даже веселье в стане местных норвежцев. Они, наверное, никогда не видели пешего рыболова, неизвестно по какой причине отправившегося на рыбалку в противоположную от моря сторону. Во всяком случае, мой наряд, для сведущего человека и впрямь был необычен. Когда-то мне в Финляндии приглянулось непромокаемое пончо для велосипедистов. Оно и впрямь было достаточно удобным, длинным до пят, с капюшоном, и на самом деле непромокаемым! В нём не было только отверстий для рук. Зачем они велосипедисту, когда он всё время держит руки на руле, и лишние отверстия только будут пропускать воду внутрь? А вот рыболову эти отверстия нужны, чтобы не изображать из себя барышню в кринолине, спускающуюся по дворцовой лестнице и поддерживающую спереди подол, чтобы не упасть. Я, конечно, прорезал отверстия для рук, но всё равно выглядел, как велосипедист, от которого убежал велосипед, испугавшийся дождя. Правда, пока я маршировал по дороге, в поисках спуска к воде, дождь решил надо мной смилостивиться. Он капал всё реже, и реже, и реже, пока не перестал совсем. И мне даже удалось снять моё пончо и остаться сухим. Тучи, правда и не думали расходиться. Они так и остались висеть над головой, немой угрозой и Дамокловым мечом. Намокловым мечом, если быть более точным. Но тучи меня уже не пугали – мне удалось углядеть способ подойти к воде. А ведь в скалах это не так просто! В одном месте берег изгибался небольшим полуостровком. На карте этот полуостров напоминает ногу в деревянном башмаке. И, прыгая по валунам и пересекая вброд небольшие затончики, можно было выбраться на довольно большой взлобок – покатую скалу, не очень круто спускавшуюся к воде. Эта скала была отделена от основного массива полуострова довольно глубоким рвом, в котором поблёскивали лужи, но пробраться к срезу воды было можно. Но одна закавыка всё же была – все камни здесь поросли противными рыжими водорослями. Жутко скользкими под подошвами резиновых сапог. Одно неверное движение, и можно было поскользнувшись, со всего маху рухнуть в воду. Но разве опасность искупаться остановит настоящего рыболова? In Motion FRITZEN, Jonathan Тем более, что место было шикарным! Пролив Кокер, окружённый высокими горами, даже в это пасмурный день, смотрелся настоящим северным чудом! А прямо передо мной, где-то на уровне облаков, высился мост! Дрожащими от волнения руками я распутал спиннинг. Заброс! Я ещё раз распутал спиннинг! Всё-таки тренироваться надо почаще. Заброс! Блесна звякнула о камни под ногами. Ничего, терпение и всё получится! Третий заброс уже полетел в цель. Справа и слева от того места, где мне удалось встать, в воде было полно тех же рыжих водорослей, что и в скалах, поэтому, приходилось старательно попадать в чистый канал. Обычно норвежцы делают спиннинговый заброс через голову. Верхом, так сказать. Ну ещё бы! Им не приходится забрасывать блесну из-под широких крон деревьев, растущих у воды или линий электропередач. Поэтому мы, чаще всего, используем боковой заброс, как при игре в городки. А они верхний – изображая из себя старинную фрондиболу или требуше. «Верхом» можно точнее положить блесну в выбранное место. А вот боковой замах получается сильнее. Во всяком случае, у меня блесна при таком замахе летит чуть дальше. Где-то на десятом броске, местному водяному надоело получать блесной по темечку, и он решил от меня откупиться. Леска дёрнулась, и пошло самое счастье! На крючке явно кто-то сидел! Борьба, правда, не была долгой, а сопротивление не было таким уж яростным. Как будто рыба знала, что первый улов положено отпускать на волю. Вот в воде показалась коричневая спина, последний рывок, и на берег, будто сама-собой выскочила… небольшая молодая треска. Исполнив индейский народный танец вокруг добычи, я кинулся снимать её автомобильным видеорегистратором, который взял с собой вместо всех своих фотоаппаратов и видеокамер. Я побоялся разбить их на скользких камнях и оставил дома. Одно только я не учёл – то, что поломки моей техники продолжаются, выбирая всё новые и новые жертвы. Мой Каркам Q2 отказался записывать звук. Просто-напросто от микрофона отвалился проводок. Так что индейские пляски остались без музыкального сопровождения. Ну, правда при просмотре записи перевод и не требуется. Даже читать по губам вовсе не обязательно. И так всё понятно.
Следующая рыба клюнула минут через пятнадцать. Она тоже оказалась треской, правда размером поменьше. Измерять её не было смысла, и так было понятно, что по правилам норвежской рыбалки, таких положено отпускать. Ещё через пятнадцать-двадцать минут непрерывных забросов, пришла ещё одна треска, почти такая же как вторая. Ещё через полчаса блеснения, клюнула хорошая рыбина. Судя по всему, размером она превышала самую первую где-то наполовину, но хитрый водяной решил напоследок подпортить мне удовольствие от рыбалки. Мне удалось подтащить треску (опять-таки треску), к самому берегу, после чего она сорвалась с крючка и, не теряя ни секунды, развернулась и отправилась докладывать своему хозяину. О том, как успешно провела меня за нос. Эта неудача заставила меня перевести дыхание и оглянуться вокруг. То, что я увидел у себя за спиной, повергло меня в шок и трепет и заставило быстренько сматывать удочки. Та самая канава в скале, глубиной в человеческий рост, через которую я перебрался почти посуху, наполнялась водой. Не так, чтобы стремительно, но неотвратимо. Начинался прилив. Задержись я ещё на некоторое время на скале, перебираться на ту сторону мне оставалось бы только вплавь. Или может быть вброд. Но судя по уровню, на котором лепились к скале водоросли, приливы были здесь достаточно высоки. Не такие высокие, как на восточных островах, но всё же, достаточные, чтобы ввергнуть меня в смущение. Пропрыгав по камням в обратную сторону и выбравшись на асфальт, я, наконец, почувствовал насколько устал. По-нашему уже было семь часов вечера, а надо было ещё дойти до дома. Так что в Сюнд Йестештюа я возвращался без улова, уставший как собака, но в отличном настроении. А, главное – моё горло, донимавшее меня уже два дня, за время рыбалки почти прошло! То ли целебный морской воздух так повлиял, то ли сама рыбалка, не знаю. Но это и есть – лучшая народная медицина!
Роман, наконец-то дело дошло до спининга,уж думал и не дождусь . Продолжение будет? А то я пока ждал продолжения этой былины, уже дважды съездил в Норвегию,причем один раз целенаправленно на рыбалку. Кстати удачно.
Мореход65 писал(а) 29 сен 2014, 15:04:Роман, наконец-то дело дошло до спининга,уж думал и не дождусь . Продолжение будет? А то я пока ждал продолжения этой былины, уже дважды съездил в Норвегию,причем один раз целенаправленно на рыбалку. Кстати удачно.
Поздравляю. Продолжение пишется, конечно. Но времени не так уж много. Мне второй раз разбили машину. И второй раз в зад. За достаточно короткий промежуток времени. Поэтому сейчас мысли в основном о страховках, ремонтах, судах (не дай Бог!).
Ну, пардон, пардон. Я может кретин топографический! ))) Так просто, в незнакомом месте, без лицензии ловить, не понимая куда идти вообще! Где тут верх, где низ. Где вообще этот Сюнд? Или он только снится? Речь шла о том, чтобы вообще куда-нибудь добежать - блесну помочить. Но ведь получилось! Кстати, видел - ловят и с моста.
Утро очередного дня началось для меня, по норвежским меркам, очень рано. Проснувшись и взглянув на часы, я сначала было подумал, что проспал всё на свете. На часах было девять утра! Всё-таки вчерашняя рыбалка меня здорово укачала. Но, через каких-нибудь десять минут зрелых размышлений, я вспомнил, что я всё-таки в Норвегии! А раз оно так, то с нашим, московским временем, есть разница в три часа (была на тот момент – прим.автора) То-есть, на самом-то деле сейчас не девять, а шесть часов утра! Как хорошо иногда путешествовать в другие страны, на север и на запад! Можно подольше поваляться в постели, пользуясь разницей во времени. Вот моим друзьям – «жителям» Таиланда, так не везёт. Они, на каждом полёте в Страну Непуганых Морковок, теряют три часа честно заработанного времени! Мне же оставалось только нежиться в постельке, предназначенной для четверых. Тем более, что прогноз погоды, который показывало маленькое окошко спальни, не предвещал ничего хорошего. Было всё так же пасмурно, ветрено, сыро. Местами переходило в дождь. И всё же, особенно разлёживаться не хотелось. В Сюнд-то я приехал. А вот что это такое – Сюнд? Рыбацкая деревушка на краю мира, была для меня загадкой. Впрочем, я считал, что разгадать эту загадку будет не слишком сложно. Наверняка, как и везде в норвежских деревнях, здесь есть ухоженные коттеджи местных жителей, жмущиеся к скалам. Наверняка, есть какой-нибудь «шопчик» для местных и приезжих рыболовов, с удочками, блёснами, вымпелами для судов, ручными культиваторами, соковыжималками и мороженым. Я быстренько позавтракал привычными уже сардельками и, одевшись потеплее, выскочил на улицу. Выбежал на дорогу и тут же упёрся взглядом в дорожный указатель: «Музей Чёрного Смита». Странно, что я не замечал этот знак раньше, хотя прошёл мимо него дважды за предыдущий день!
И, хотя указатель стоял на перекрёстке двух дорог, для меня выбора уже не осталось. Музей, так музей. Пусть и деревенский. Раз уж погода всё ещё бушует – осмотрю музей Уилларда Кэррола. Мне надо было хоть сколько-нибудь реабилитироваться после О. Музей в том посёлке я, можно сказать, и не видел вовсе. Хоть и спал в нём целую ночь. И я отправился вниз по течению реки из асфальта пополам с дождевой водой. Следующей достопримечательностью деревни стал напрочь закрытый кафе-паб. В качестве паба, он мог и не работать в это раннее, по норвежским меркам, время. Спиртного я всё равно не пью, тем более так рано. Но в качестве кафе, ему стоило бы открыться для одинокого туриста из России. В такую погоду, я наверняка не отказался бы от бокала хорошего латте.
Ещё чуть дальше, мной была обнаружена, торчащая из дверного проёма, изящная кормовая часть. Пусть старушка была уже не молода, но всё же этот ракурс показался мне привлекательным.
Из гаража, вследствие несовпадения желаемого с действительным, торчал почти на четверть настоящий Fleetwood Eldorado 1967 года! То-есть старый Cadillac, собственно говоря. Несмотря на ржавчину, кое-где тронувшую авто, машина смотрелась весьма необычно. Впрочем, как и сам гараж, с навалившейся на него скалой.
Мысленно пожелав старушке найти себе хорошего врача, я отправился дальше. По моим представлениям - на сегодняшний день основу флотилии Сюнда представляют такие вот небольшие катера, набитые сейнерным оборудованием.
Экипаж в три-четыре человека вполне успешно управляется с работой. А при большом желании, можно, наверное, справиться и вдвоём. Была бы рыба! Не скажу, что в Сюнде в то утро кипела жизнь. Народу на улице не было вовсе. Из окон никто не выглядывал. Магазинчик, со старыми бочками из-под пива у крыльца, казался давным-давно заброшенным. Именно в Сюнде я вдруг заметил то, на что особо не обращал внимания до этого – как много заброшенных домов в этой части Норвегии!
Как только я понял, что вижу эти следы заброшенности постоянно, на всём моём пути по Лофотенам, подобные картины начали сами лезть на глаза. Видимо и здесь – на краю земли, в этом живописном, суровом крае, трудно удержать людей от бегства в более благоприятный климат, в города, к цивилизации и комфорту. Я спускался вниз по улице в уже достаточно сумеречном настроении. Как вдруг мне навстречу, наверх, в гору, промчался огромный белый туристический автобус! Это чудовище с трудом вписывалось в узкую для него дорогу, но, тем не менее, скорости не сбавляло даже на крутых скальных виражах. Голодно ревя мотором, жадно сверкая фарами, монстр пронёсся мимо, заставив меня отступить на обочину. Пришлось проявить даже кое-какую прыть, чтобы не быть съеденным заживо! Но не успел рёв мотора стихнуть, а я прийти в себя, как сверху, с горы, опять послышался рёв! И, обдав меня холодными брызгами, с горы к морю пронёсся ещё один автобус. Такой же здоровенный, только синий. По виду - родной брат предыдущего альбиноса. До сих пор ума не приложу, как им удалось разминуться на такой узкой дороге? Не иначе как они проехали разными измерениями! Несмотря на весь сюрреализм происходящего, я взбодрился. Если тут бегают такие монстры, значит я не одинок во всей этой пустынной округе! Ещё один поворот дороги, и где-то послышалось механическое, равномерное «Трам-трам-парам-парам!». А прямо передо мной, странными грибами-мухоморами, выросли несколько деревянных сарайчиков, окружённых целой толпой народа! Здесь же стоял и тот самый синий автобус, на котором приехала вся эта толпа. Стало понятно – это и есть местный музей. И, видимо, достаточно часто посещаемый туристами.
Я смешался с толпой, бродившей среди сарайчиков. Звук «Парам-парам» раздавался откуда-то оттуда. Он звал меня словно пение Сирен! Меня так и манило выяснить, что же это всё-таки за звук? И, взяв камеру на изготовку, я пошёл искать его источник. Я старался снимать происходящее на камеру как можно дольше и больше. Но туристов было много, они суетливо бегали туда-сюда, предупредительно останавливаясь всякий раз там, куда я хотел направить объектив, и ойкали, неожиданно оказавшись в кадре. В общем, условия для видеосъёмки были не самые лучшие. Но я всё-таки нашёл источник звука. Им оказался старый судовой дизель, запущенный на малых оборотах.
Вообще, судовых двигателей здесь оказалось достаточно много. И много действующих! Даже среди самых старинных, находились такие экземпляры, дымовые трубы которых были целы и выведены на улицу. А это был хороший признак того, что мотор рабочий. Вот небольшая подборка музейных судовых дизелей (самый старый – 1901 год!):
Здесь же были выставлены и старые лодочные подвесные моторы.
Лодочные моторы – моя любовь и слабость, ещё с детских лет. Наверное, потому что у меня их никогда практически не было. То есть один-то, конечно, был…
Немного истории: У меня дома, в стенном шкафу, много-много лет хранился подвесной мотор «Москва-М» - всё, что осталось от нашего ладожского баркаса. В давние советские годы, многие увлекались самостоятельным изготовлением лодок. И не без успеха! В славном посёлке имени Морозова, что под Петербургом, этим занимались многие. Все, кто мог достать много материала под названием «марля» (вряд ли можно было тогда достать стеклоткань в больших количествах) и много эпоксидного клея, занимались подобным судостроительством. Лодки, вышедшие из-под рук таких мастеров, были очень лёгкими, ходкими под тогдашними слабосильными двигателями. Но в тоже время достаточно хрупкими – подводных камней они не любили жутко! Вот таким был и наш баркас, изготовленный папиным хорошим знакомым. Правда, пробыл у нас баркасик не долго - через некоторое время после спуска на воду он был украден и исчез бесследно. А вот «Москва», запертая на тот момент в сарае, сумела пережить кражу, и ещё долго-долго, вплоть до следующего века, стоя в шкафу, дразнила меня своим видом и запахом. Единственное, что меня удерживало от экспериментов с этим мотором – его непомерный вес. Это сейчас кажется, что тридцать килограмм, это не так уж и много. Но в детстве, играть такой игрушкой было просто опасно – уронишь на ногу, не соберёшь потом. Ногу, скорее всего. Свою, естественно. Но сам факт подобного соседства побудил меня к полезному чтению! Как только я стал постарше и начал осознавать, что за сокровище хранится в нашем шкафу, то тут же заболел теорией плавания на маломерных судах! Вся литература на эту тему, какую я смог найти дома, была прочитана вдоль и поперёк. Я изучил книжку Жарова А.П. «Устройство и эксплуатация подвесных лодочных моторов», как не изучают в школе даже «Муму»!
Я спал в обнимку с «Лоцией реки Нева» 1961 года, с правилами судовождения! Я даже подумывал, как умудриться запустить «Москву М» в домашней ванне, и делал проектные чертежи! Но время шло. Никаких способов осуществления моей мечты не находилось. И запал потихоньку иссяк, уступив место другим интересам. Оставив, впрочем, после себя, стойкую любовь к моторным лодкам и уважение к людям, их строящим и ими управляющим. Но вернёмся обратно, в пасмурный и ветреный июльский день, в музей деревеньки Сюнд. Может быть, конечно, музей и числился каким-нибудь донельзя деревенским и краеведческим, но там и в самом деле было на что посмотреть! Например, на такую вот китобойную гарпунную пушку из Кабельвог
Или на полуметровый китовый позвонок.
На коллекцию гребных винтов, оттеняющую гордость музея - старинное, кованное вручную швартовое кольцо.
Бродя между музейными бараками, я даже и не сразу понял, что вижу перед собой не художественную инсталляцию из картона и папье-маше, а настоящий гребной винт! Довольно крупных размеров.
Вместе с тем, любуясь на этот громадный движитель, я почувствовал нечто неладное. Что-то вдруг начало меня беспокоить. Какое-то неосознанное, странное чувство, отзвук мысли, пытающейся выбраться из глубин моего мозга на поверхность. Видимо, что-то знакомое пробудила во мне вот эта надпись!
Не знаю, что именно хотели мне сказать этой надписью сотрудники музея? На что намекали? Я посмотрел в ту сторону, куда был направлен указующий перст. В отдельном маленьком сарайчике, сквозь несоразмерно большое стекло, проглядывала какая-то мебель. Вроде бы стул, стол. Но за стеклом никого не было. Я пожал плечами и отправился осматривать музей дальше. Ну не понимаю я намёков! Согласно старинной русской традиции. Отдельное полутёмное помещение экспозиции скорее напоминала свалку в старом сарае. Наверное, она изначально таковой и была. Непонятные макеты, схожие с рукоделием школьников,
соседствовали со старыми парусами и засушенными мордами морских гадов.
Ничего особенного. Канаты, кадки из-под солёной трески, поплавки от сетей и прочий хлам. Но вдруг, мне на глаза попалось нечто такое, что заставило меня подпрыгнуть чуть ли не до потолка от неожиданности! Глаза мимолётно увидели что-то до боли знакомое и родное! Всего несколько букв на пожелтевшей от времени гравированной табличке: «RUSSISK». «Русский»! Мне стало нестерпимо любопытно – что же такое было там написано про нас, про русских? И я стал читать, чуть ли не облизывая табличку:
Leider fra russisk trelastdamper, "General Suvarå" Слава Богу, на ней было написано и по-английски: «Лестница с русского парохода «Генерал Сюваро». Табличка и в самом деле была приколочена к маленькому трапу или куску трапа из почерневших, старинных досок.
Недоумевая, что сей сон означает, я вгляделся в изображение парохода, идущего против ветра. Никаких идей не возникло. Никаких ассоциаций с фамилией Сюваро не проявилось. Подивившись на странное появление трапа с какого-то русского парохода в забытой Богом деревушке на окраине Круга Земного, я отправился дальше. На улице всё так же звучало нескончаемое «Трам-парам» судового дизеля. Но в этот звук время от времени вдруг начинали вплетаться другие механические звуки – то сильный стук швейной машинки, то какое-то учащённое пыхтение. В отдельно стоящий сарайчик валил народ. Ну, и я – примазавшийся, отправился туда же! В сарайчике туристы уже стояли плотным кольцом, обступив место проведения неких ритуалов. Здесь было Царство Чёрного Кузнеца! BlackSmith, что собственно и означает – работник с чёрным металлом. Не знаю, почему вдруг, в некоторых странах, кузнецы по чёрному металлу выделены в отдельную касту? На Руси всегда было так: «Лужу, паяю, ЭВМ починяю! Надо ковать чугуний? Будем ковать чугуний! Надо ковать ляминий? Будем ковать ляминий! А кто не хочет ковать ляминий получит молотом по чугунию!» Но в любой стране мира, в любом месте, кузнецы всегда были сродни магам и волшебникам! С точки зрения пассионариев, кузнец, отковывая подкову, не только подкову поковывал и ею кобылу подковывал, но и одновременно совершал некий магический ритуал! Совершал ритуал и местный Бляксмит. Но на сей раз, такой ритуал, который я про себя назвал «Кузнечной Клоунадой». С шутками, прибаутками! Метанием от горнила к механическому молоту и обратно! С художественным звоном молотком по наковальне! Кузнец потешал публику как мог. Публике нравилось! Даже в наш «прасвищоный» век, пассионариям нравится глядеть, как раскалённый металл плющится и гнётся на наковальне!
Надо отдать должное кузнецу – его работы, выставленные публике напоказ, были не лишены художественности и тонкой самоиронии. Может быть, даже слишком тонкой.
Мне творения кузнеца напомнили смесь комиксов Херлуфа Бидструпа с нашими старыми пластилиновыми мультфильмами про Тяпа и Ляпа. Однако, халявному экскурсанту, выбравшемуся из жарких объятий кузницы, нужно было подышать свежим морским воздухом. И я отправился вокруг музея, чтобы ещё раз взглянуть на него со стороны.
Честно говоря, окрестностям музея не помешала бы хорошая приборка. За долгие века хлама здесь скопилось много.
Но видно, что лежал этот хлам не просто так, а согласно старому деревенскому правилу – «не выбрасывать ничего, когда-нибудь да пригодиться». Я обогнул музейный полуостров справа, поснимал его издалека.
И тут заметил, что море уже не кажется таким бурным и пустынным. Хоть волны и били о берег с большой силой, но волнение явно стало меньше. Более того – я увидел в бухте уходящую вдаль моторную лодку! Колебаться и раздумывать было некогда! Надо было бежать к мистеру Херманну и требовать свою честно арендованную моторку! Пока я бежал вприпрыжку к месту своего обитания, у меня было время позвонить моему гостеприимному варяжскому хозяину. К моему счастью, мистер Херманн не возражал против того, чтобы его русский гость испытал на своей шкуре ласки не до конца успокоившегося моря. Я, практически тут же, был отвезён на пирс, у которого стояла лодка. Обычная пластиковая посудина с 25-сильным мотором «Маринер». Инструктаж много времени не занял: «Подкачиваем грушей бензин, если мотор не прогрет, ставим рычаг газ-реверса на холостой ход, включаем выключатель зажигания и дёргаем шнур. Едем! Чтобы остановить двигатель, выключаем включатель зажигания». В принципе, управление этой лодкой оказалось раз в десять проще, чем управление баркасом «деда» Хальварда, на котором мы целой командой плавали в прошлом году.
И хоть на дизельном двигателе этого баркаса и стоял электростартёр, но само управление поначалу вызывало у меня трудности. Для того, чтобы тронуться с места после запуска, приходилось, отрегулировав обороты одним рычагом, другой рычаг – реверс, толкнуть ногой в желаемую сторону, и третьим рычагом… не помню, честно говоря, что там было с третьим рычагом, но к этому мы привыкли быстро. Но вот управлять баркасом, то есть – задавать курс приходилось штурвалом, расположенным не как у обычных судов и автомобилей, а вдоль борта. То есть, чтобы повернуть направо, нужно было крутить штурвал вперёд, а налево – крутить его назад. Первая моя самостоятельная поездка на данном виде транспорта чуть не закончилось плачевно. Я чуть не разбил нос баркаса о пирс, а сердце нашего «деда» мистера Хальварда Штенвика (Hallvard Stenevik (Bekkjarvik, Selbjørn)) о собственную неумелость. Но постепенно мы освоились, и даже почувствовали себя закалёнными морскими волками! К тому же, баркас оказался просто сказочной посудиной! Остойчивой на любой волне, несмотря на наличие шести человек, весом от шестидесяти до ста пятидесяти килограмм, стоящих с удочками по одному борту. Так что управление на лодке мистера Херманна, после баркаса мистера Хальварда, показалось мне родным, близким и простым как три копейки. Тем более, что именно при виде этого управления у меня в памяти вдруг всплыл весь прочитанный в детстве материал по лодочным двигателям и маломерным судам. Ярко и отчётливо вспомнилась лоция реки Невы и правила судоходства! Позвольте, в связи с этим, обратиться с речью к нашим родным детям: «Дети! Вы всё ещё уверены, что вам никогда в жизни не пригодятся изучаемые в школе правила исчисления интегралов или закон Ломоносова-Лавузье? На вашем месте, я бы не был столь категоричен! Жизнь показывает, что самые глубоко забытые знания неожиданно всплывают в голове, когда для этого приходит время. И оказываются нужными. Более того – жизненно необходимыми! Даже если вы собирались всю свою жизнь проработать на ответственной, почётной и нужной нашей родной стране должности младшего дворника» Подкованный таким образом и заново обретший необходимые знания прохождения створных знаков и правила расхождения судов, я быстренько собрал удочки и отправился на рыбалку. Для начала, я вышел из бухты Сюнд (Sundvågen),той самой где стояла лодка, прошёл мимо острова Litlsoløya и остановился где-то прямо посреди залива Sundbøen. То есть почти что на открытой воде.
Несколько моторок с местными рыбаками и катер с приезжими немцами, проплыв мимо меня, отправились куда-то за остров Kunna. Но я решил пока не поддаваться стадному инстинкту, а просто хотя бы намочить удочки. Ветер всё-таки дул ещё прилично. Причём со стороны берега. Стоило остановить мотор, и лодку начинало достаточно быстро уносить в сторону моря. Мысленно отметив себе пределы залива, за которые мне выходить не стоило, я забросил снасти прямо в центре местной акватории. «Палка, верёвка, крючок, червячок». За тысячи, а может и миллионы лет, удочка для рыбной ловли не претерпела каких-либо серьёзных изменений. Ну может быть, стала технологичнее. Естественно стала более дорогой. Мой сегодняшний несравненный джиговый спиннинг Hardcore II от Ron Thompson, конечно, на десять порядков удобнее, легче и прочнее моей первой удочки, самостоятельно изготовленной в детстве из берёзового ствола. Но и в сотни раз дороже! А вот удовольствие они доставляют одинаковое - и та и другая. Но, если к берёзе я привязывал леску 0.05 от завода имени Н.С. Лескова, крючок номер семь производственного объединения «Красный крючкотворец» и поплавок от Ленинградского завода шампанских вин, то с джиг-спиннингом такое дело не прокатывает. То, что мне приходится использовать сейчас, земля и небо, каменный топор и лазерная лесопилка по сравнению с теми детскими шалостями. На кончик лески-плетёнки 0.5, продетой сквозь кольца спиннинга, я привязываю небольшой карабинчик. А к карабину уже можно прикрепить любую нужную снасть. Все эти «нужные снасти», представляют из себя куски обычной лески-мононити двухметровой длины. Поскольку мой Hardcore имеет длину два метра десять сантиметров, а карабин не проходит сквозь маленький «тюльпан» спиннинга, то два метра на оснастку – самое «то»! К одному концу этого двухметрового куска я прикрепляю витое колечко для крепления оснастки к карабину. А к другому концу, тоже на отдельный карабин, вешаю пилькер грамм на триста-пятьсот с тройником. И к самой леске, на равномерном расстоянии, вяжу три-четыре поводка с приманкой. Или мормышки на скумбрию, или силиконовые «червячки» на треску, «октопусы», блёсенки, в общем всё, что продаётся в магазинах. Эту оснастку «в сборе» можно намотать на пустые катушки из-под лески и возить с собой, используя по необходимости. При подобном подходе, можно очень быстро и просто поменять набор приманок, подобрав тот, который именно в этот день, именно в этой фазе луны, именно при этом ветре, будет вызывать у капризной и разборчивой рыбы наибольший ажиотаж. Пока я плескался в центре залива Сюннбойн, ажиотажа у рыбы моя наживка как-то не вызывала. Пара мелких рыбок, вот и всё, что мне удалось поймать минут за тридцать. Но, пока я возился с мелочью, из-за гор, окаймлявших залив, показалась чернющщая туча. Она стремилась во что бы то ни стало перевалиться через горы и показать всем, где зимуют раки. Ветер ещё немного окреп и мне стало как-то не по себе. Больше всего я боялся, что меня сильным ветром отнесёт от берега в открытое море. Испытывать судьбу мне не хотелось и я, заведя мотор, пошёл в сторону той самой бухты, где ловил вчера с берега. Где над водой высился мост Kåkernbrua.
Мой манёвр подарил мне интересное открытие – с моста тоже можно ловить рыбу! Два молодых человека пытались что-нибудь поймать с помощью удочек с длинной-длинной леской. Учитывая высоту над уровнем моря, на которой эти молодые люди стояли, им приходилось на каждом забросе наматывать по сто метров лески. А может и больше! И я порадовался про себя, что вчера не пошёл ловить на этот мост неподготовленным. Поблеснил и так. С бережка. Причём, скорее всего, за вчерашний день я выловил всю рыбу, живущую в этой бухте! Все три маленьких тресочки! Воды бухты-пролива Ишленниньен (Islendingen) были пустынны. Видимо, все три трески, отпущенные мной в родную стихию, отдыхали от вчерашних трудов праведных. Но, к моей радости, чёрная тучища, ударившись о горы, как-то бесследно исчезла. Рассосалась, как спайки под взглядом Кашпировского. И пусть небо оставалось пасмурным и дул ветер, но мне было уже не страшно. А, как только пропал страх, тут же появилось беспокойство: «А где же моя рыба?!» Вернуться домой не солоно хлебавши не хотелось. И я, здраво рассудив - что местные-то уж знают где ловить рыбу, отправился за остров Kunna – туда, куда уехали моторки местных жителей и катер немцев.
К моему недоумению, все упомянутые лица собрались редкой стайкой у южной оконечности острова. Радости на этих лицах что-то видно не было. Стараясь держаться подальше от бившего в берег острова прибоя, рыболовы терпеливо макали свои удочки в бурные волны. Но, что-то без толку. Я пристроился невдалеке и тоже решил набраться терпения. Набрался, и, от нечего делать, стал размышлять: «Рыба – она же не дура! То есть она конечно дура, что не хочет клевать, но она же не совсем глупая, чтобы стоять под берегом, на который с грохотом обрушиваются тонны воды! Её же должен беспокоить этот грохот, она же не глухая! То есть, она, конечно глухая как пробка, но чувствует вибрацию прибоя всем своим телом. А какое, скажите, животное, включая человека, долго выдержит подобное издевательство над собой? И не слиняет подальше от берега, наплевав на все ареалы и места обитания. Если только совсем глупое. А рыба - она же не дура! То есть она конечно дура, что не хочет клевать…» Чтобы не пойти в своих размышлениях по второму и третьему кругу, я решительно завёл двигатель и отправился на противоположную сторону залива. Туда, где высоко над водой работали дорожные строители. Здраво рассудив, что шум дорожной техники и взрывные работы не так сильно обеспокоят рыбу, как прибой.
И я оказался прав! Буквально за час-другой я наловил больше рыбы, чем за первые два дня на западе Норвегии в прошлом году! Плохо помню, что это была за рыба, скорее всего, сплошная сайда. Это, конечно. не отменяло полученного мной удовольствия. К тому же, в конце концов, моё упорство было вознаграждено! И не осознанием того, что мне на крючок всё-таки попалась роскошная треска! Даже две – побольше и поменьше. А тем, что когда я выволок рыбу на берег, причалившие рядышком немцы, посмотрев на мой улов уважительно сказали: «Оу!» Сами они в тот день не поймали совсем ничего.
Немного истории: Помните загадочную табличку на загадочном трапе в музее? Загадка русского парохода объяснилась уже в Санкт-Петербурге, через год после моего возвращения домой. Честно говоря, я просто забыл про этот пароход. Он сам напомнил о себе! Вглядываясь в сделанные в музее фотографии, прежде чем писать эти строки, я вдруг подумал, что норвежское «Suvarå» мне что-то очень напоминает. Суворов? Да, конечно! Каждый школьник знает, что Суворов был фельдмаршалом и генералиссимусом! Но генерал? Можно, конечно, списать всё на трудности перевода – дескать, а может у норвежцев не было никогда фельдмаршалов? Вот они и обозвали его генералом! Но куда, в таком случае, делась буква «В» из фамилии «Суворов»? И я стал рыть интернет, в поисках хоть какой-то зацепки. И для начала, стал просто искать судно с похожим названием. Какой-нибудь лесовоз. Ведь на табличке был изображён именно лесовоз, гружёный брёвнами! Но лесовоз упорно не находился. Зато я обнаружил несколько замечательных кораблей, носивших имя легендарного полководца: Броненосец “Князь Суворов», героически погибший в Цусимском сражении. Шлюп «Суворов», на котором Михаил Петрович Лазарев совершил кругосветное плавание в начале 19 века. Теплоход «Александр Суворов», затонувший при трагических обстоятельствах в 1983 году. Пароход «Фельдмаршал Суворов», ходивший по Волге. Буксир МРП «Суворов» Буксир «А.Суворов» на Двине. Нужного мне «Генерала Суворова», что-то не находилось. Может быть и впрямь, не Суворов, а Сюваро? Или, может и впрямь – трудности перевода? Но, ни норвежский «Suvarå», ни русский Сюваро, тоже не дали никакого ответа. Пришлось пробовать определить судно по обводам. Дело всё в том, что суда большого размера очень редко строятся в одном экземпляре. Если пароход не идёт ко дну тут же, у пирса, то кораблестроитель старается моментально заложить целую серию подобных. Видимо, это даёт ощутимую экономию и упрощение в работе. Главное - найти клиента! И клиенты чаще всего находятся. Тогда-то и появляется возможность определить по внешнему виду судна - его строителя. И определить по реестрам этого строителя судьбу самого судна. К тому же, многие корабли меняют название не один и не два раза за свою жизнь. Так что, узнать по одному только названию, в каком-нибудь пароходе «Баку» - пароход «Коккинаки», а пуще того – пароход «Наркомвод», а ещё круче того – пароход «РупВод» (а это всё реальные названия одного и того же судна), практически невозможно! Но и обводы представленного на табличке лесовоза ничего мне не дали. Суда такого типа я нашёл, но среди них не обнаружилось ничего похожего на «Генерала С». Пора было впадать в отчаяние! И вдруг, среди просматриваемого мной какого, сотого по счёту, форума со специалистами по пароходам, я вдруг обнаружил фотографию, ставшую для меня откровением. Среди тщательных описаний многих и многих кораблей, вплоть до подробного рассказа о нелёгкой судьбе какой-нибудь угольной баржи, вдруг проявилась одна единственная фотография с подписью внизу: «ГЕНЕРАЛЪ СУВОРОВЪ».
Великолепный пароход, может быть госпитальный, судя по кресту на трубе. Во времена войн, частенько, пароходы, принадлежавшие частным лицам, реквизировались армией и превращались в плавучие госпитали для раненных солдат. Вот только внешний вид этого парохода никак не напоминал тот, который красовался на табличке, приколоченной к трапу в норвежском посёлке Sund. У этого, на фотографии, был более изящный корпус, двойной ряд шлюпок, филигранный гальюн, выполненный заодно с носовой частью. И отсутствовали какие-либо надстройки на корме! Ну не годился это красавец на роль лесовоза! Хоть тресни! Но больше никакой информации на форумах не находилось. Корабль был, фотография была, а информации о нём – никакой! Но, к тому времени, я уже завёлся - мне уже до зарезу было необходимо знать судьбу «Генерала Суворова», о нём ли - не о нём вещала табличка в музее. День за днём я рыл интернет. Разыскивая хоть какое-нибудь упоминание о судне «Генерал Суворов», «Генералъ Суворовъ» или «General Suvorov». Не находилось ничего. Совсем ничего. Как будто и не было такого судна! Как будто я глядел на фотографию корабля-призрака! От огорчения я начал изучать причал у которого стоял «Генералъ». Поначалу, это место мне напомнило Таллинн. Шпиль, торчащий справа от носовой мачты, чем-то напоминал шпиль Олевисте – Церкви Святого Олава. Но пропорции были совсем не те. И к тому же, там - у причала, на фотографии были видны крепостные башни! А башни таллиннской крепости не могли находится в такой близости от воды! И вообще – они должны быть справа, а не слева от Олевисте, если смотреть от берега! Я перебрал все доступные мне по памяти портовые города, в которых могли высится хоть какие-нибудь шпили. Стокгольм, Осло, Хельсинки… Санкт-Петербург… Ни один из них не годился на роль гавани для «Генерала Суворова». И тут мне пришло в голову, что у царской России был ещё один порт, близкий к Скандинавским странам. Рига! Город, в котором я был первый и последний раз году этак в 1978-м. И то – проскакав по нему галопом. Зашёл в Гугловские фотографии и – о, чудо! Всё начало вставать на свои места! Шпиль один в один сошёлся со шпилем англиканской церкви Святого Искупителя. Две башни справа оказались башнями Рижского Замка – нынешней резиденции Президента Латвии. Одна башня стояла тогда и стоит по-прежнему в шапке, а вторая – без. Олицетворяя таким образом внутреннюю и внешнюю политику государства. Теперь я мог, в точности до сантиметра, указать место швартовки парохода на Набережной «11-го ноября», сбегающей к морю вместе с полноводной красавицей Даугавой! Оставалось набрать в том же Гугле три заветных слова: «General Suvorov» Riga. И чудо свершилось! Я сразу же получил несколько ссылок, правда Гугл сам чуточку подправил написанное мною: «General Suworow» Riga». Это было как гром с ясного неба! Я снова бросился рассматривать фотографию! И в самом деле! На не очень чётком снимке, при достаточно сильном увеличении, с большим трудом, но можно было разобрать, что латинские буквы по борту судна имеют именно такой вид – SuWoroW! Охваченный исследовательской лихорадкой, я окунулся в дебри интернета и тут же наткнулся на упоминание о нелёгкой судьбе «General Suworow» из какого-то англоязычного реестра: «On 5th August 1919 she was wrecked at Flakstad Island, Vestfjorden, Lofoten Islands during a voyage from Archangelsk to the Tyne in ballast. All nineteen crew and a dog were saved. At the time, she was transiting the safer inland passage. » Чувствуя себя Жаком Элиасеном Франсуа Мари Паганелем, держащим в руках подпорченное водой послание, извлечённое из акульего брюха, я принялся изучать текст: «Пятого Августа 1919 года судно потерпело крушение у острова Флокстад, Западный Фьорен, Лофотенские острова, в рейсе из Архангельска в Тайн(Англия) «in ballast» («под грузом»? «вода попала в балластные отсеки»??). Все девятнадцать человек экипажа и собака спасены. Во время крушения, судно следовало безопасным(правильным) внутренним фарватером» ЙЕСССС!!! Вот оно! Срослись концы с концами! Я нашёл-таки тот самый пароход! Оставалась мелочь – выяснить историю судна! Концовку истории я знал. Она не была хорошей, но и слава Богу, не была трагичной! Все спаслись, включая судового пса. Но каким ветром занесло сюда русский латвийский пароход? Это удалось установить уже довольно быстро. Но… начнём мы от сотворения! Итак! В 1869 году, в Англии, в местечке Палльон (Pallion), что в Сандерленде, некий Джордж Шорт (George Short) основал кораблестроительную фирму, которую не мудрствуя лукаво нарёк Short Brothers Limited. Сначала его фирмочка клепала деревянные посудинки, потом, после долгих и кропотливых трудов, стала уже фирмой и вылезла на гребень волны, начав стругать уже железные струги! Даже на одной из парижских выставок, отхватила за это Золотую Медаль!
Кораблики, стругаемые Шортами, так понравились местному баронету сэру Джеймсу Нотту (James Knott), владевшему по случаю пароходной компанией «Принц», что тот заказал целую серию пароходов, которая была названа «Линией Принцев» (Prince Line). Вот в этой самой «Линии» из множества кораблей-принцев, и был в 1888 году построен пароход под названием Scottish Prince – первый из пяти Scottish Принцев, созданных фирмой Шортов в разные годы. Элегантные паровики тех времён могли нести на своих двух мачтах парусное вооружение. Для того и носовые части этих кораблей были украшены гальюном, на котором можно было крепить бушприт, несущий косые паруса - кливера.
(SteamShip Magnus Mail (Bros.Short Ltd) 1889 год)
При чём здесь какой-то Скотский Принц, спросите вы? Да дело-то всё в том, что в 1907 году этот самый первый из Шотландских Принцев был продан Матушке России, пароходству Братьев Зееберг в Риге. И переименован тут в «Генерала Суворова». А после Революции, в 1918 году, англичанам захотелось вернуть пароход обратно в родные пенаты. И они его просто реквизировали, как бесхозное имущество. Впрочем, подобных – реквизированных Англией русских судов, в тот год было множество! Но, в 1919 году, пароход всё-таки вернулся к своим рижским хозяевам. И продолжал ходить в Архангельск и в Тайн, пока не сел в тумане на мель и не стал жертвой собственного кораблекрушения. Труба «Генерала Суворова» была украшена крестом вовсе не из-за того, что судно стало госпитальным. По всей видимости, широкий красный крест на желтоватом поле какое-то время являлся флагом пароходства Братьев Зееберг.
Вот фото ещё одного «Генерала», принадлежащего рижской фирме – парохода «Генерал Скобелев»
Именно такого типа судно было изображено на табличке в Сюнде. Скорее всего, это был именно «Генерал Скобелев». Художник чуть-чуть перепутал. А что касается «странного» звания «Генерал», то ведь не родился же Суворов сразу фельдмаршалом и генералиссимусом! Он родился сразу... рядовым мушкетёром! И прошёл все ступени тогдашней карьерной лестницы. Не пропустив и генеральское звание, в том числе. Так что, такие названия кораблей как «Рядовой Семёновского Лейб-Гвардии полка Суворов» или «Поручик Суворов» или даже «Обер-провиантмейстер Суворов» не погрешат против истины. Всеми вышеозначенными лицами Александр Васильевич был. Правда в разные годы своей богатой на события жизни. Я не считаю, что расследование судьбы парохода «Генералъ Суворовъ» подошло к концу. Но теперь этим делом могли бы заняться люди, имеющие пропуск в различные архивы. Потому что в этой истории осталось несколько загадочных моментов. Например – каким образом судно, согласно некоторым данным «село на мель в тумане», при этом «was transiting the safer inland passage», то есть двигаясь фарватером? Какова дальнейшая судьба девятнадцати человек экипажа? Может быть, некоторые остались в Норвегии? Может быть все они вернулись обратно в Латвию? В те бурные годы, чего только не случалось в жизни! И какова судьба корабельной собаки? Кто знает, может быть в жилах лофотенских собак, с тех пор течёт и русско-латвийская кровь? Кто знает, какие открытия, приключения и интересные находки, кроме старого трапа, ожидают исследователя судьбы парохода, носившего славное имя Александра Васильевича Суворова!
Последний раз редактировалось romandc 25 янв 2017, 21:21, всего редактировалось 2 раз(а).
Потрясающие "раскопки" - я так и не удосужился поискать, хотя также заинтересовался упоминанием "rusisk". Теперь мы будем смотреть на этот трап другими глазами, когда посетим Сюнд в следующий раз.
Тресочка. У неё с хвоста капало прямо на пол. Приходилось ладонь подставлять. Так, что руки были заняты и это кадр из видео, где я напропалую хвастаюсь! Вторая была чуть поменьше, но выловлена в трёх метрах от первой. P.S. Я всё честно вымыл и убрал!
КЫТ! Июльский. Мартовские кыты, они менее опасные, и более ласковые. Влюблённые потомучта. А июльские - звери просто! Как пасть раскроют! У этого рот больше всей моей головы вместе взятой!
Говорят, утренним снам можно верить. Всё, что снится ночью – ложь, а то, что приснится поутру – может оказаться и правдой. Что-то такое случается с человеком, когда тяжкая ночная дрёма уже покидает бренное тело, и наше подсознание потихоньку начинает готовить нас к новому дню. Не знаю, как у кого, но мне часто под утро снятся вещие сны. Вот и на этот раз, снится мне, будто я стою на краю скалы, в непроглядном тумане, и слышу: «Не стоит ездить быстрее, чем летает твой ангел хранитель!» Туман потихоньку сгущается, формируя прямо передо мной гигантских размеров лицо. «Так, Господи!», - отвечаю я. На лице, неведомым образом, проступают очки в блестящей оправе. А вслед за ними, под припухшими веками, кажущиеся хитрыми и проницательными, но, на самом деле - просто уставшие от вечной писанины глаза. «Жаль, что нам так и не удалось послушать начальника транспортного цеха!», - гремит окрест. Может быть кому-то и жаль, но ко мне-то это точно не относится. Я-то этого типа слушаю иногда с утра до вечера. Если кому надо, я поделюсь! Уж этим-то поделюсь, ей-Богу! Но вдруг, туман окрашивается нежным, апельсинового оттенка светом, и я кричу в полном восторге: «Вижу! Вижу! Солнце! Солнце!» Туманная голова постепенно растворяется в водовороте света, глядя на меня ласково и укоризненно. И я узнаю голос Вечного Дежурного по стране: «Видишь?! А не верил!» Пробуждение почему-то баюкает и умиротворяет. Как обычно умиротворяет сон. Я открываю глаза, и на душе моей светло и радостно. Мир великолепен! Даже несмотря на плохую погоду. Кстати, что там с погодой? Я смотрю в окно спальни, пытаясь вычислить, как там – на улице? Но в небольшое окошко под самым потолком, снизу, с кровати, не увидишь ничего, кроме неба. Неба? Неба! Да! Да!! Светлого, в лёгких прожилках перистых облачков, нежно василькового цвета неба!!! Солнца из спальни не видно, но оно явно есть на небосклоне! Меня как пружиной подбрасывает с кровати. «Солнце! Солнце!»,- кричу я, прыгая по комнате, в тщетных попытках попасть ногами в штаны! Я верил! Верил и надеялся, что погода всё-таки сжалится надо мной. И это всё-таки случилось! Завтрак? Мыться? Кружка кофе с печеньем даст заряд бодрости на целый день! А умыться можно и в море. Как нефтяники умываются только что добытой нефтью, так и рыбак не побрезгует умыться солёной водой, руками, испачканными в рыбьей чешуе! Впрочем, поразмыслив, я всё же бегу в душ - мыться и чистить зубы. А вдруг рыбе не понравится запах изо рта? В тонком и рискованном рыболовном деле лучше уж перебдеть, чем недобдеть. На всё-про всё у меня уходит не более получаса. Полностью экипированный выскакиваю на улицу, но на мгновение замираю. Около Гостевого дома стоит пара машин с московскими номерами. Нашего полку прибыло! Команда из Москвы тем более интересна, что к одной из машин пристёгнут прицеп с небольшой надувной лодкой. Из короткого разговора выясняется, что ребята так и путешествуют по всей Норвегии, время от времени покоряя её водные просторы в самых разных местах. Искренне завидую их автономности! Моя автономность с проживанием закончилась в первый же серьёзный дождь. Бросаю удочки в машину, загружаю туда же огромный пластиковый ящик под рыбу. Он настолько велик, что вчера мне не удалось даже как следует прикрыть в нём дно, хотя пара тресочек попалась не из самых мелких. Но сегодня! Лечу к пирсу, словно окрылённый надеждой! Будет, будет сегодня на моей улице праздник! За это время небо всё же успевает покрыться мелкой рябью кучевых облачков. Как овечьим руном. Но меня это не пугает. Утро раннее, а ветер дует очень лёгкий, ровный. Значит, какое-то время погода продержится. В бухте Сюнд стоит гладь лесного озера.
Иду вдоль ряда траулерных пирсов наслаждаясь видами. Слева, два человека спускают на воду каяк. Каяк, спускаемый по камням из-под брюха какого-то сарая на сваях, чего-то никак не хочет поддаваться. Больше вокруг никого. Наверное, все ещё спят.
Гора впереди – Сульбьёрн и гора сзади – Сюннманен чем-то похожи, как два разновозрастных брата из одной семьи. Оба вихрастые и задиристые – один постарше (Solbjørn). Другой пониже и помладше (Sundmannen). Хотя, с точки зрения геологии, всё может быть как раз наоборот. Я иду прямиком туда, где ловил в прошлый раз. Под Сульбьёрн. Как раз под то место, где идут дорожные работы. Справедливо рассудив, что, раз вчера - в плохую погоду, там клевало, значит и сегодня - в хорошую, должно. Вырываюсь из бухты на свободу залива и несусь прямо к горе с дорожными работами. Я первый! Все ещё спят! Вся рыба моя! И тут же обескуражено замечаю стайку лодок – штук пять, прямо в том месте, где я ловил вчера. И красные буйки раскинутых там же сетей. Ну, ничего. Мы ещё посмотрим кто кого! Видимо, слух о моём вчерашнем улове достиг нужных ушей. Не проблема! Море, оно большое. А океан - тем более! Пристраиваюсь невдалеке, глушу двигатель и тоже забрасываю удочку. И сразу же чувствую, как лодку, медленно, но верно, начинает нести обратно в бухту, в сторону моста. Поэтому, приходится время от времени заводить двигатель и возвращаться на выбранное место. Якоря в лодке нет, да и не знаю, смог бы я с ним справиться? Дно внизу каменистое, выдернуть застрявший в камнях якорь, скорее всего будет невозможно. Это очень хорошо чувствуется, когда пилькер падает в камни. Скрежет металла отдаётся по всей длине стравленной лески и его чувствуешь даже сквозь толстые просиликоненные перчатки. Работа началась! Вниз! Полукилограммовый пилькер, с тройным крючком, где-то в пятидесяти метрах подо мной ударяется в песок, взметая облачко мути. Вверх! Кручу ручку мультипликатора, одновременно опуская и поднимая удилище, чтобы получилось движение рывками – движение, привычное для всякой мелкой морской живности и раненной рыбы. Каждая поклёвка напоминает удар молотком по леске, где-то там – внизу. Поднимаю на поверхность три сайды, атаковавшие «перчики» - силиконовые трубочки, со спрятанными в них крючками. На пилькер никто пока не покусился. Снимаю добычу с крючков и забрасываю снова. Но меня уже успевает далеко унести от стаи сайды и песчаного дна, и пилькер звякает о камни. Зацеп! Дёргаю удилищем из стороны в сторону, тяну леску, поставив удилище параллельно направлению натяга. Так нет риска сломать хрупкий спиннинг. В одиночку отцеплять зацепы на довольно быстром течении очень трудно. Лодку уносит, леска излишне натягивается, и приходится время от времени бросать всё, запускать двигатель и подрабатывать поближе к месту зацепа. Впрочем, на этот раз Посейдону не слишком нравится мой пилькер. Поэтому он отпускает снасть, нацепив предварительно на крючки кучу зеленоватых, крепких как проволока водорослей. Срезаю их ножом и забрасываю снова и снова. Где-то за час тяжёлой работы мне удаётся поймать несколько сайд. Причём одну - очень крупную. И какую-то странную рыбу, несомненно принадлежащую к параперкоидным, но с непривычным расположением плавников и светло-коричневой окраской. Может быть, конечно, это и есть треска, совсем малёк (несмотря на внушительный размер), но цвет её глаз решительно контрастирует со всем тем, что я видел у трески доселе. Глаза скорее похожи на сайдовые. Через некоторое время я начинаю понимать некоторые особенности здешней подводной местности и её маленькие хитрости. Вдоль скалистого берега есть несколько небольших бухт с песчаным дном. Это своеобразные садки для разведения мальков. Там бултыхается мелкая сайда и прочая мелюзга. На границе песчаного дна, среди отдельных камней и водорослей гуляют особи побольше, готовые тут же проглотить любого малька, отбившегося от стаи. Ещё чуть дальше, среди больших камней, сидят по норам хищники уже товарного размера, не разменивающиеся на разную мелочь. Они выползают из своих убежищ только тогда, когда гвалт от молодёжи, гоняющейся за каждой упавшей в воду соринкой, становится совсем уж несносным. Поймать их трудно, но только из-за того, что эти великаны не пошевелят и плавником, пока еда (пилькер в данном случае), образно говоря, не упадёт им прямо на голову. Как только всё это доходит до меня, рыбалка становится гораздо интереснее. Заброс! И я вытаскиваю крупную сайду. Ещё заброс и мне приходится напрягать силы, чтобы вытащить сайду уже килограмма на три, в окружении более мелкой. Затем, после того, как меня сносит к камням, на пилькер клюёт треска около четырёх килограмм. Это уже кое-что! Не трофей, конечно, но я и не за трофеем сюда приехал. Я приехал именно за треской! Сказочно вкусной, неповторимо полезной и несравненно большой. Ну а потом случается то, чего меньше всего ожидаешь, когда идёшь по улице. Помните анекдот? Лежат два кирпича на краю крыши. Один другому говорит: «Что-то падать не хочется. Погода сегодня не лётная какая-то». А второй первому отвечает: «Ничего-ничего. Лишь бы человек хороший попался». Я забрасываю снасть, леска разматывается и разматывается, пока пилькер – тяжёлая, с огромными крючками железяка в форме стилизованной рыбки, с грохотом, который, наверное, слышен под водой до самого Будё, не стукается о камни. Ничего не подозревая, начинаю наматывать леску обратно на катушку, и вдруг чувствую рывок такой силы, что чуть не выпускаю спиннинг из рук! В бешеном темпе наматываю и наматываю, всё никак не кончающуюся снасть, ощущая на том её конце незнакомое сопротивление. Незнакомое - потому что, до сих пор, известная мне северная морская рыба не имела обычая задавать рыболову жару. Треска всегда сопротивляется первые несколько секунд, пока её не поднимешь повыше. Плавательный пузырь этой рыбы разрывается или просто раздувается, не давая треске посопротивляться всласть. Сайда более энергична в этом смысле, но и её хватает ненадолго. Скумбрия иногда заставляет поверить, что на крючок попался здоровенный экземпляр. Этакий эффект ерша! Думаю, что даже хьвайта (kveite) или по-русски - белокорый палтус-халибут не задаст рыбаку такую трёпку, что этот самый рыбак будет вспоминать её потом всю жизнь! Но рыба на том конце лески не походит ни на одну из выловленных мной на севере рыб! Она бешено сопротивляется изо всех сил! Но силы всё равно не равны. Пардон за тавтологию. И когда, наконец, она показывается на поверхности воды я теряю дар речи. Уродливая башка, со злобными выпученными глазами, может навести страху на кого угодно! Желтоватый, неприятного цвета оттенок чешуи и разинутая пасть говорит, что рыба эта весьма опасна и настроена по-боевому! Но самое главное! Ни один крючок не сидит в этой самой пасти! Пилькер, всем своим тройником, намертво засел в макушке этой ужасной рыбины! По всей видимости, тяжёлое грузило с маху упало прямо ей на голову! Надо что-то предпринимать, чтобы не оставлять мой драгоценный пилькер в голове этой твари карнавальным украшением. Хватаю за леску одетой в перчатку рукой, и начинаю подтягивать зубастого гостя к борту лодки. Беда в том, что в лодке нет багорика. А я, перед поездкой, не озаботился купить сей необходимый инструмент. Понадеявшись на то, что обычно, в каждой норвежской лодке он валяется среди дельных вещей. Но тут багорика нет, и мне приходится каждый раз, более-менее крупную рыбу подтаскивать к борту и подхватывать рукой под жабры. Так я намереваюсь поступить и сейчас. Крепкая леска пока выдерживает рывки бешеной рыбы. Но когда мне всё же удаётся подтащить рыбину к лодке и перехватить лесу пониже, тварь выдаёт такой номер, которого я не видел ни разу в жизни до этого! Стоит мне сделать попытку нащупать у неё жабры, как она начинает с бешеной скоростью крутиться вокруг своей оси, наматывая леску мне на руку! Мне больно даже через перчатку, но я терплю, не оставляя попыток подхватить скользкое тело хоть как-нибудь. Наша битва у лодки продолжается какие-то секунды, может быть доли секунды, не знаю. Оборот, оборот, ещё оборот! И вдруг леска - прекрасная крепкая мононить сорок пятого номера, рвётся как нитка! И монстр, сверкнув на прощание желтоватым брюхом, скрывается под водой. Всё. Хочется разрыдаться как маленькому. Зареветь, уткнувшись в чей-нибудь подол! Обидно. Больно. Жалко пилькер, жалко себя, жалко усилий, потраченных впустую. Упущенную добычу тоже жалко. Тяжело дыша, разматываю капкан из лески на руке. Надо же! Такая здоровенная леса и лопнула не в месте узла какого-нибудь, а прямо между двумя последними поводками. Вспоминаю, что эту рыбу вроде бы называют «менёк». Сижу на деревянной банке пластиковой лодки, под берегом, на котором возятся дорожные рабочие, и думаю о том, что уж они-то наверняка видели мою борьбу. Смешно им, наверное, от моей неумелости. Отдышавшись, встаю в лодке во весь рост, чтобы заново снарядить спиннинг. Нужно поменять оснастку, прицепить новый пилькер. И тут, невдалеке от лодки, прямо у меня на глазах, из воды показывается рыбий хвост! Тот самый, что мелькнул перед моими глазами, уходя в воду несколько минут назад! Менёк висит у поверхности воды головой вниз, как поплавок, изредка дёргая хвостом. По всей видимости, пилькер весом в полкило не даёт рыбе двигаться, а плавательный пузырь уже хватанул лишнего воздуха и меньку не удаётся уйти в глубину. Вот и получается – поплавок. Подгрести десяток метров нечем – весло в лодке только одно, поэтому быстро завожу мотор и подплываю поближе. Отчаянно боюсь, что ещё секунда, и животное махнёт хвостом и опять уйдёт под воду. Подхожу вплотную, глушу мотор и пытаюсь схватить рыбу за хвост! И тут же получаю хвостом по руке! Скользкая тварь не хочет на свежий воздух и зацепить мне её не за что. Хвост выскальзывает из пальцев, а лодка по инерции проезжает дальше. Снова завожу двигатель и возвращаюсь к тому месту где плавает менёк. На сей раз хватаю весло и пытаюсь как-то приподнять им рыбину, чтобы перебросить в лодку. Тщетно! То ли я такой неловкий, то ли весло предназначено совсем не для этого, но мне всё никак не удаётся подцепить торпедоподобное тело. Тем более, что попыток у меня не так и много – лодку снова проносит мимо, и я рискую свалиться за борт, пытаясь дотянуться до твари веслом. Я снова завожу мотор и пытаюсь думать быстро. Раз выудить рыбу силой у меня не получается, значит нужно удить головой. Спиннинг! Я ещё не успел снять с него оснастку с оставшимися крючками! Значит, если аккуратно подвести крючки под то место, где зацеплен пилькер, можно как-нибудь зацепиться за него и подтянуть менька поближе. Лодка! Ставлю движок на самый малый газ, поворачиваю румпель до упора направо и начинаю описывать круги вокруг добычи, словно стая волков вокруг загнанного сохатого. Получается неплохо – одной рукой держу румпель, чтобы он не выровнялся, другой пытаюсь провести кончиком спиннинга под головой менька. Есть зацеп!!! Никогда в жизни я ещё так не радовался зацепу! Менёк ещё бьёт хвостом, но уже безо всякого энтузиазма. Подтягиваю его к лодке, бросаю румпель и с трудом нащупываю жабры. На самом деле, у менька очень узкая жаберная щель и очень плотно прилегающая жаберная крышка. Без багорика ловить его практически невозможно! Но мои пальцы уже сведены такой судорогой от вожделения добычи, что теперь рыбе не вырваться ни за что! Бульдожью хватку пальцев мне с трудом удаётся разжать только через несколько секунд после того, как менёк оказывается в ящике. Валюсь рядом с ним и долго отдыхаю. Надо же! Такой улов, да с такими приключениями! Вот это денёк! Вот это менёк! Уж эту-то борьбу с морским чудищем я запомню надолго! Дальнейшая рыбалка уже доставляет ровное, ни с чем не сравнимое наслаждение, даже не смотря на частые зацепы и потерю любимого пилькера.
Ничего, пилькеров у меня много! А разницы – полкило или 400 грамм, абсолютно никакой. Самая крупная треска клюёт где-то через час на самый мелкий 250-граммовый пилькер. Так что никогда не узнаешь, что сегодня нравится рыбе, пока не попробуешь половить и на то, и на это. Я тащу почти пятикилограммовую треску в окружении трёх небольших сайд уже чувствуя, что моя бедная спина начинает ныть не по-хорошему. А с севера опять набегают тучи. В округе темнеет, налетает холодный ветер и мне становится ясно, что пора остановиться. Хватит. Я уже чувствую усталость. Этакую благодатную усталость от хорошо проделанной работы. От её итогов. Почти пятикилограммовая треска (4900) - этого пока достаточно для моего самолюбия. Нечего тревожить Морского Хозяина дальнейшими попытками. Жадность – вещь неблагодарная. И, нацелив форштевень лодки на устье бухты Сюнд, я не спеша возвращаюсь. Хочется, хоть ненадолго, продлить очарование этого путешествия. Запечатлеть в памяти виды этих гор, этого моря. Вхожу в бухту. Медленно-медленно. Снимая весь процесс на видео. Здесь ничего не изменилось. Всё так же почти никого, только два человека спускают на воду каяк. Каяк, спускаемый по камням из-под брюха какого-то сарая на сваях, всё ещё никак не поддаётся их усилиям. Ну ничего, до вечера времени много, успеют ещё. У них время есть. Ну а мне уже, наверное, пора домой. В Россию. В Питер. Меня там ждут. Переживают за меня. И я просто не могу дальше испытывать их терпение. Мне. Пора. Домой.
Роман спасибо. Почитал с удовольствием.Это, я так понимаю , был финальный аккорд. Обратно добрались гораздо быстрее и без приключений. Или еще будет заключительная часть?
Спасибо! Будет, конечно ещё какая-то часть или две. Посмотрим, что родится. Если честно, то я начинаю строчить когда "находит". Вот пошёл в магазин за продуктами и вдруг "накатило". Вдохновение. Слава Богу очередь в кассу была длинная. Удалось кое-что записать в планшет. Так, что, интересная информация ещё есть, надо только её вспомнить и разложить по полкам. А вот норвежская рыбалка была для меня последней.
Ну вот, не прошло и четырёх лет, как у меня нашлось время слегка отредактировать текст, расставить абзацы, поправить замеченные ошибки и опечатки. Рассказ, наконец-то стал более-менее читабельным. Эх, если бы ещё форум и отступы абзацев делал!!! Совсем бы было здорово! Из последней главы убрано упоминание, что она не последняя. У меня было тогда желание написать ещё главу-другую, но... меня тогда очень обидело моментально и в корне изменившееся к нам отношение. Но я могу снова впрячься в дело... если это кому-нибудь нужно. А пока, можете почитать другие мои опусы. Их можно найти в........
romandc писал(а) 25 янв 2017, 21:46:Не будем. Ладно. Хоть это и не ресурс. А просто моё личное пространство. Ну да ладно. Кто захочет почитать, найдёт.
