Эмоции в деталях о посещении Северной Кореи образца мая '07

[Andrey Vorobiev]

Но автор пропал.. пропал... закинул удочку, нас всех поймал, и бросил тут же на берегу...

Или автор уже имеет беседу с Ким-Чен-Иром на предмет проверки текста его рассказа о Северной Корее... Видимо долго спорят...

[Alex Humster]

Но автор пропал.. пропал... закинул удочку, нас всех поймал, и бросил тут же на берегу...

Или автор уже имеет беседу с Ким-Чен-Иром на предмет проверки текста его рассказа о Северной Корее... Видимо долго спорят...

Ян Саныч человек увлеченный,он же написал что у него интерес к велоспорту ,надеюсь скоро появится и будет продолжение.Так же как и все заждался...

[Masquerade]

Мой сон утомленного длительным переходом витязя нарушило тарахтенье водопроводных труб в ванной. Несмотря на заспанное состояние, информация от ушей по кондуитам была донесена в мозговой центр обработки данных, и тот сделал единственный верный вывод: бля, не иначе как дали горячую воду. Далее заспанный мозговой центр поскрежетал чуточку, покумекал, и по тем же кондуитам направил команду в нижние конечности – они свесились вниз с деревянной кровати, образца года этак 77го, и направили всё молодеческое тело в ванную. Ибо мозговой центр жопой чувствовал, что воду наверняка дают ненадолго, а организму охота ласки горячих струй. Ну вот, представил, где у мозгового центра обработки данных может находиться жопа, и сам засмеялся. Сполоснулся и снова уснул.

Затем, чтобы пару часов спустя очухаться, и коллегиально с подельниками отправиться в кафе «Русалочка» на Морвокзале, завтракать. Параллельно было испытано чудное чувственное наслаждение от шедевральной композиции, семиметровой стеллы, которая вордовским шрифтом гласила чёрствому зрителю: «Я люблю тебя, Холмск». В чреве кафе-бара «Русалочка» опохмелялись водочкой после очередного сеанса любви к Холмску местные жители, ну и мы нашли там достойное себе применение. Ещё вчера от ночного портье гостиницы «Холмск» нами была получена рекомендация, что перекусить оптимально было бы именно в «Русалочке», ведь именно она работает круглосуточно, не считая, конечно, ресторана «Марина». Мы предпочли этому волшебному варианту посетить лабаз и обожраться на ночь глядя гребешками и трубачами, и теперь, глядя на русалочкины стены, я об этом не жалел, ибо стены на характерном уровне содержали вмятины, кои могут оставлять только человеческие головы, если их с силой направить в вертикальную поверхность.



Нами было осуществлено то, что вчера не было сделано – мы поднялись на сопки и оборзели весь город. Вдалеке у кромки моря была обнаружена скромная набережная, незамеченная нашим цепким оком снизу, несколько рыболовных сейнеров на пирсе,а также в темпе сматывающийся из холмского порта паром на СовГавань. Советская Гавань на материке – это кстати ещё одно зачётное место, в котором мне кровь из носу необходимо будет побывать. Если Холмск, как и прочие города на Сахалине, были заселены вольными советскими переселенцами, которых переселила сюда зарплата, надбавки, и бесплатное молоко по средам, то материк с противоположной стороны заселяли и заселяют люди не совсем обладающие свободой перемещения. Особый интерес представляет железная дорога на СовГавань, ветка от Транссиба, в своё время построенная не совсем свободно перемещающимися товарищами. Она прорубает Сихотэ-Алинь и идёт по живописнейшим и дичайшим местам, прямо над пропастями, и согласно данным экс-проводницы легендарной бомжевозки – Владивосток-Совгавань (Самара-Питер отдыхает в сторонке), именно поэтому горы поезд по расписанию проходит по ночам – пассажирам становится плохо от видов, открывающимися под днищем поезда, старички несколько раз крякнулись, вот по ночам и решили проезжать опасные участки, где дорога чуточку потрясывается.

Однако перенесёмся на пару сотен вёрст восточнее – там три бравых паренька покидают морские ворота Сахалина, послав им прощальный поцелуй. Хмурая океанская погода порадовала нас, второй день подряд выделив в наше распоряжение солнышко, которое, правда, несколько раз подло скрывалось. По пути в Южный снова зарулили к морю, к бухте Лососей, в городок Анива, где, судя по всему, в более прекрасные месяцы находится пляж, где свои животные потребности удовлетворяли не только анивцы (анивяки? анивогородцы?), но и жители Южного. Сам Анива представляет из себя здание клуба-столовой, окруженного тридцатью пятиэтажками, и пары заводиков, которые жители пятиэтажек обслуживают.

В областном центре ничего без нас не изменилось. Ничегошеньки. Решили по такому отличному поводу проскочить его и съездить в последнем направлении, которое у нас было в распоряжении – в северном. Вообще-то именно в северном направлении по острову можно пропахать чуть больше тысячи километров, но мы решили ограничиться скромными сорока – именно на на таком расстоянии от города находится другое омывающее остров море, помимо Японского конечно – Охотское. Ну какое же Охотское море без нас. Самое ровное место на острове – Долина Плодородия-Тойомара даже чуть несколько расширилась, горы практически были потеряны из вида, пока низменность стремительным домкратом не оборвалась в море в районе сельца Стардубское, где мы собственно и планировали омыть чресла в тихоокеанской водичке. Омыть не вышло, ибо в районе упомянутого сельца Стародубское Тихий океан представляет из себя длинную полосу кладбища ржавых японских иномарок, омываемого водой нездорового цвета. В целом там красиво – океан таки стального цвета, серые облака, вдалеке виднеются горы цвета металлик, этакая северная футурия, на дальнем плане туман, на ближнем ржавые машины – вот она, сахалинская романтика.

По пути и туда, и обратно, проезжали городок Долинск, это есть гигантский развороченный завод, такое впечатление, что его бомбил целый артиллерийский полк, но городишко больше запомнился залихватской раскраской своих зданий, есть такая манера в ряде городов, где всё серо - дома в безумные краски раскрашивать, в салатово-оранжевые там, или какие-нибудь счастливые рожи носорогов и мартышек на торцах домов малевать, это я ещё по Мурманску знаю. Или на худой конец написать гигантскими буквами на боковине здания «ЧЕЛОВЕК ЗЕМЛЯ ВСЕЛЕННАЯ», как у нас в Ярославле в охуенно прекрасном месте под названием Ивняки. Вот видишь такую семиметровую надпись на собственном доме – и жизнь в Ивняках становится ярче и ближе к космосу. Долинск же был сразу же окрещён «бендеровским» - из-за характерной жовто-блакитной раскраски зданий, такое впечатление, что тут поработала целая малярная команда украинских националистов.



Машин на трассе немного, что и логично – население компактно расположено в южной части острова, на севере совсем уж Богом забытые райцентры, да на самом северном кончике острова нефтяной город Оха – сахалинская отрада. Но нефтяники что-то больше предпочитают перемещаться по воздуху, чем по местным дорогам. В общем и целом, естественно, морепродукты и лес составляют немаловажную часть бюджета острова, но без нефти Сахалин ожидала бы судьба затухающей с каждым годом Камчатки. Денег много, всё живенько, бодренько, строится, вертится, пахнет, цветёт. В Охе и Южно-Сахалинске конечно. На улицах слышна иностранная речь – Бритиш Петролеум клювом не щёлкает, и вообще, если вы монтажник или сварщик, по безумному случаю владеющий английским языком – то пиздуйте немедля на Сахалин – вас там очень полюбят и мешок денег сразу выдадут, в качестве аванса. Весьма комично читать длинные столбцы объявлений а ля «В иностранное представительство солидной компании требуется слесарь-водопроводчик. Знание французского обязательно»

В целом мне на Сахалине безумно понравилось, впрочем, я знал заочно, что так и будет. Мне очень нравятся регионы нашей великой империи, где так ярко выражено своё «я». Это не какой-то там очередной затерянный среди полей черноземья облцентр,и не промышленный уральский городок, коих сотни, и которые своё «я» просрали века два-три назад. Несмотря на свою молодость, остров и его население представляют из себя настолько характерную общность, что спутать 65й регион нашей необъятной с каким-то другим мне кажется крайне маловероятным. Вторая составляющая области, Курильские острова, в своей самобытности ещё ядрёнее, но их мы оставим на закуску, сомневаюсь, что за ближайшие пару десятков лет там что-то изменится, а то, что они японцам отойдут – да писю нашу этим японцам хряпать-неперехряпать.

Но слопать живьём, как селёдку,
Акула кита не могла-а,
Не лезет в акулью он глотку,
Для этого глотка мала-а!

Попасть в Южно-Курильск можно морем, за сутки, а вот по воздуху выходит парадокс - как правило дольше, потому что над Курилами стабильно нелётная погода – в этом мы ещё раз убедились по прибытию в фешенебельный аэропорт. В связи с чем что оный аэропорт, что гостиницы города извечно заполнены злополучными южно-курильцами, в основном естественно не жителями, а пограницей, безумными исследователями, скупщиками рыбной контрабанды, борцами с рыбной контрабандой, моряками и тривиально разного рода авантюристами и придурками, следующими точно уж на самый край света – на Курилы, восточнее в море вообще ничего нет, разве что только солнце садится.



Вот среди таких товарищей и коротали мы время в аэропорту, асахя в станционном буфете и поигрывая в подкидного дурачка, по причине моего природного неумения и жывотного отвращения играть в другие карточные игры (ну кроме «трёх листиков» и «сики» конечно – это святое). Сдали машину тому же парню из компании с прекрасным названием ХЕРТЦ, остались довольны полученным опытом расейского ренткара, ну и собственно всё, покидаем суровую весну и летим в лето – на Юг.



Облачно, не видно ни хрена, впрочем, и смотреть то нечего – одни хрен летим над Японским морем, облачность исчезла только над самым югом Приморья, когда уже на посадку пошли. Внизу – просто тотальная благодать, сочная-пресочная зелень, окутывающая высокие холмы – отроги Сихотэ. Куча деревень между холмами – сразу видно, жить здесь можно и нужно. Вообще в Приморье живёт в районе двух миллионов пиплов - цифра по параметрам нашего незаселённого Востока просто адовая, но сам край по большей части своей территории также абсолютно не освоен, а чуваки все жмутся на клочке плодородной земли на крайнем юге и в долине реки Уссури - на крайнем востоке региона.

Потихонечку начинаешь привыкать к самолётам и аэропортам. В течении последнего года все они превратились в моём мозгу в длинную унылую вереницу бело-стального цвета. Разбавленную Бейлизом и некоторым количеством пива. Вообще, абсолютно непонятно, почему всё, что начинается с приставки «авиа» и «аэро», так любит белый цвет. Такое впечатление, что в больницу попал, а когда идиоты в московском Мододедово начали выдавать бахилы, так всё вообще на свои места встало. Что мешает выдерживать залы аэропортов и сами планеры, например, в сиреневом цвете, или там оранжевом – этож веселуха, столько ж людей, которые ссатся летать, и от одного слова «самолёт» под себя ходят, так их ещё этой стерильно-больничной атмосферой и добивают. Аэропорты в связи с их спецификой надо выдерживать как детские зубодробильные поликлинники, всякие там жизнеутверждающие сюжеты из сказок намалёваны на стенах, мультики, порнокомиксы наконец. Люди успокаиваются и готовы к самому тяжкому.

Владивосток не был исключением – никаких хентай и аниме на стенах, одни сверкающие белые поверхности. При надписи «ВЛАДИВОСТОК» на здании аэропорта я опять едва не достиг оргазма, но небывалым усилием воли сдержался, не допустил конфуза и снова впал в своё привычное спокойно-похуистичное состояние. - Автобусы уже не ходят? Да насрать. - Полторы тысячи до Владика? Вконец охерели, не поедем. - До города сорок километров? А похуй. Да не поедем мы на вашем такси, отъебитесь. Мы вон пойдем лучше пива выпьем (опытный глаз замечает чуть поодаль павильон кафе «Встреча» - наш формат)

Вообще, судьба и сама жизнь любит разъебаев – это из собственных наблюдений. Вот и сейчас павильон «Встреча» оказался по совместительству автостанцией, на который после десяти минут распития аутентичного пива «Дальний Восток» прибыл рейсовый автобус до некоего города Артём. Дальний Восток так и не был допит, вот и славненько, редкостное пойло, даже «Зеленокумское» (г. Пятигорск) в пару раз лучше, я его целых два стакана выпил. Город Артём находился в пяти верстах от аэропорта и соответственно в тех же сорока от Владика. Такое просто варварское расположение аэродрома объясняется просто – а ближе к городу ровного места просто нет. Ну приехали в город Артём. Вечереет. Тепло. Не стали дожидаться рейсового, сторговались за сходную цену с местным чуваком.

Все эти сорок километров представляли из себя застройку, потому что Артём является де факто уже пригородом Владивостока, он стоит у входа на полуостров Муравьева-Амурского, на южной оконечности которого раскинулся и сам краевой центр. Кстати, за всё время общения с местными так никто и не знал, что есть такой полуостров Муравьева-Амурского, пришлось придти к выводу что это только я такой дурак читал в отрочестве всякую херь по истории освоения Сибири и Дальнего Востока. Слева от полуострова – Амурский залив, справа – Уссурийский, всё как надо, мы мчимся вдоль Амурского, вдоль Японского моря. Когда проехали гигантскую стеллу «ВЛАДИВОСТОК», я чуть не пустил скупую мужскую слезу по небритой щеке. Добрался таки, сучонок.



Въехали, сразу стало понятно, что город мягко говоря не бедствует – размах таки столичный. Мчимся по проспекту Столетия Владивостока – основной городской магистрали, которая как ниточка нанизывает на себя ряд основных городских районов и параллельно связывает град с остальным миром - если по проспекту выехать из города, через 700 вёрст попадёшь в город-сосед – Хабаровск, а потом ещё тысяч шесть с хвостиком – и Москва недалеко.



Мы направлялись в ставку моего университетского товарища, известного в неких кругах как Роттен, это такой чувак из Секс-Пистолс, переводится как грязный, оборванный. И тот, и другой факт тонко отражал душевную сущность эмигрировавшего коллеги, бардак в стране, и это кандидат наук, скоро доктором станет, и такого человека студентам преподавать допустили. Ставка встретила нас гавканьем свежеприобретённого пса, который питался исключительно хвостами кенгуру , они там стоят копейки и люди их не жрут. Здесь мы начали пробивать себе комфорт и уют на ночь. Как и по всей стране, город опутали своими хищными щупальцами агентства недвижимости, ненавижу этих паразитов на розовом здоровом теле нашего общества. Телефонов было около ста штук, которые принадлежали четырём агентствам, три из которых уже были закрыты, ну собственно мы не стали стукачить в Федеральную Антимонопольную Службу, а тихо-мирно поколесили в агентство «Виктория» - обожаю оригинальные названия. Поколесили мы на машине жены нашего блудного мигранта, красавица-жена прибыла аккурат в момент выяснения, что дивное имя «Виктория» - вот залог нашего счастливого ночного будущего.



Доехали быстро (чёрт, всё-таки прекрасно иметь своих людей за тридевять земель), хата была в том же доме, правда, на одну ночь, а нам надо было на три, ну да насрать, похуизм ещё ни разу в жизни меня не подводил. Побросали манатки, хата была в том же здании, где и отжигала сама «Виктория», это соседний дом с печально известным зданием банка, которое горело пару лет назад. Три молодца ничегошеньки не жрамши ещё с ресторана «Сайгон», что в Южно-Сахалинске, а решили мы питаться только в аутентичных заведениях. Вообще, китайско-корейскими забегаловками покрыты все дальневосточные города, только делятся они на две части: одна представляет из себя адаптированную кухню для слабеньких желудков урусов, а вторая, куда менее заметная и малочисленная – для мигрантов, это жрать вообще невозможно.

Что касается упомянутых мигрантов, хочу сразу расставить все точки над Ё – учитывая растущую важность национального вопроса в жизни нашего расейского общества, и появление в связи с этим чувства постоянного волнения и тревоги среди среднего класса Европейской части России, за наш Дальний Восток. Мол косенькие враги уже скопились за границей и вот-вот ждут команды, чтобы хлынуть на наши шикарные обширные земли, слиться в экстазе с нашими бабами, нарожать непонятных детей и присоединиться на этом основании к Китаю. И типа каждый второй на нашем ДВ – косовар.

НИКАКИХ УЗКОГЛАЗЫХ НА УЛИЦАХ ВЛАДИВОСТОКА НЕТ! Равно как и на улицах Хабары, Благи, Камсы. Вся экспансия сводится к тому, что они обретаются в коробках из под холодильников, по писят штук, в самых ебенях городов , и выполняют самую низовую работу, да занимаются торговлей на рынках. За пределы своих коммун они не высовываются, ведут тишайший образ жизни и вообще уверены, что земля плоская и стоит на четырёх драконах. Гораздо более заметно их присутствие на селе, если термин «село» вообще можно употребить к тем местам – русская молодёжь из станиц и деревень наводняет города, их места занимают китайцы и спокойно себе там ковыряются в земле палками-копалками. Если им сказать слово «экспансия», они подумают, что это красивое русское женское имя, да их, китайцев, собственно в больших количествах никто сюда и не пустит. Без них деревня наверное бы вконец коньки отбросила бы, а так ничего, дышит вроде. Русские же все стекаются в крупные города и города эти процветают, естественно, речь идёт в первую очередь о Владивостоке и Хабаровска.

Соответственно, упускать возможность откушать китайской кухни, хоть и адаптированной, мы не могли, и Леонид отвёл нас в едальню, где мы собственно и отпотчевались всякой рисово-куриной шнягой, сытно и обильно. Я как-то больше оценил пиво «Харбин».



Давно стемнело, мы бредём с сопки на сопку по дороге, дом наш хоть и в центре, но не в историческом. Мы перевалили очередную горку, поднялись на смотровую площадку (теперь я знаю, что горка красиво называется Орлиное Гнездо), И ТУТ! И тут я понял, что сердце моё останется тут навсегда. Открылась панорама ночного города и освещённая огнями десятков кораблей и сотнями отблесков от окон домов гладь бухты Золотой Рог. Зрелище было незабываемое: внизу под нами исторический центр, он весь подсвечен, сразу за ним изгиб «рога» гавани, стоят корабли ВМФ, работает порт – слышны соответствующие звуки, даже отсюда, с расстояния двух километров. В горловину порта заходит корабль – он кажется смешным маленьким фосфоресцирующим жучком, ползущим по водной глади. Огненные артерии дорог пробили темноту, они петляют между сопок, соединяя огромные жилые массивы, которые стекают с выси вниз – к бухте! По артериям то тут, то там, мчатся сотни маленьких светлячков – машины. Дома на разных уровнях прорубают мрак тысячами ярких огоньков, можно подумать, что это какое-то инопланетное поселение, если бы не спокойная гладь гавани внизу да знание того, что это город, город, построенный русскими людьми, и имя ему – Владивосток.





Естественно, сфотографировать толком не вышло, да и не к чему это, самый лучший фотограф – это твоя память, а уж этот то снимок смело можно поставить в коллекцию топ-кадров. Да, я люблю Владик. Возможно, здесь есть и моё давнишнее желание достичь его, он просто не имел права оказаться дурным, здесь есть и моя страсть к морю и портам, неровному рельефу и не щедрой на ласки природу, возможно, он так напомнил мне город моего детства Мурманск – там тоже сопки и узкая лента Кольского залива, а возможно – всё вместе оказалось замешанном в этом компоте из эмоций.

Оставив плотное знакомство на завтра, мы вернулись к себе в апартаменты – в шикарную малогабаритную однушку, по пути зарулив в пупермаркет, который стал нам на эти три дня родным домом. Там мы естественно затарились до одури гребешком и кукумарией, эффект кстати уже начал сказываться, но пик мы ощутили несколько позже, а также я заценил одно из самых лучших пив в моей коротенькой жизни. Пиво «Торин» самопальное, варится на частной пивоварне и, к сожалению великому, за пределы края не продаётся. Да и в самом городе мы видели его лишь в нескольких местах. Это одно из редчайших пивасов русского производства, которое можно пить с удовольствием с первого глотка, а не когда ты уже обожрался по полной какого-нить там «Херфигбюргера», у тебя вкусовые сосочки атрофировались и тебе по барабану, что жрать, хоть Балтику, хоть Хуялтику, да что там говорить - в такие моменты даже «Ярпиво» потянет.

Обожравшись на ночь глядя трубача под майонезом, и впервые удивившись благостному эффекту в штанах, я отправился пополнять запасы сил нехитрым путём сна. Завтра предстоял прыткий денёк – надо было взять машину напрокат (то, что расстояния в городе явно не пешеходные, мы уже убедились), переехать на новую хазу, ознакомиться с историческим центром, обнять давно вожделенную мной стеллу «Конец Транссибирской магистрали», поноситься на нашей свежей бибике по ночному городу, и, ЕСТЕСТВЕННО, посетить улицу Ярославскую где-то в ебенях.

[Masquerade]

Большое спасибо всем за отзывы.
Меня вдохновляет тот факт, что мои очерки востребованы)

Я постараюсь писать чаще. Или времени нет, или вдохновения. Или в поездках или пиво пью) Но сейчас взял недельную паузу по обеим статьям, так что думаю следующая часть не заставит себя долго ждать

[Alina1]

Я постараюсь писать чаще... думаю следующая часть не заставит себя долго ждать

Вот-вот, заждались уж! Быстрее давайте Северную Корею!

[such]

Человечище, ты жжёшь! пиши еще.
И все же хотелось бы попросить раскрыть пару финансовых тем. Как-то: стоимости перелетов, стоимость "тура" в Сев. Корею. Да, это проза, но без нее никуда

[Masquerade]

such
в отчёте я не хотел бы упоминать суммы и цены... не очень люблю

но здесь с удовольствием отвечу:
Общая стоимость турне - 75 000 рублей. Из них сам тур в КНДР - 1000 евро с маленьким хвостиком, остальное - перелёты. "На жизнь" тратишься только в России, максимум, сколько можно оставить в Корее - евро 100-150, а можно вообще ничего не тратить

[amon_ra]

Долинск же был сразу же окрещён «бендеровским» - из-за характерной жовто-блакитной раскраски зданий, такое впечатление, что тут поработала целая малярная команда украинских националистов.

Не правильное впечатление складывается
Этот дом выкрашен в цвета государственного флага Украины,у украинских националистов совершенно другие цвета,а именно

[Masquerade]

amon_ra
это у вас там уже свои детали, а для меня на расстоянии всё одно)
отделился в своё время от России - значит националист)

PS - ничего дурного в слово националист не вкладываю)

[amon_ra]

amon_ra
это у вас там уже свои детали, а для меня на расстоянии всё одно)
отделился в своё время от России - значит националист)

Круто
Только в своё-то время отделялись-то как бы не от России,а от совка разваленного.Ну да ладно,проехали,не для этого места трёп
Продолжайте рассказ

[Andrey Vorobiev]

Видимо уже никогда не дождемся по Северную Корею.. Все одни заманиловки (типа ждите, вот-вот ), но все пока видим рассказ про Россию (мне лично как-то более интересно про Северную Корею)... Ветка все же про Азию, да и тема называется "ЭМОЦИИ ПО СЕВЕРНОЙ КОРЕЕ".

Эх, автор так хорошо начал...

[Masquerade]

дождётесь рано или поздно)
ну что делать - манера написания такая - в деталях всё и вся... я ж больше для себя пишу, чтобы потом вспомнить всё до мелочей, чтобы ничего не упустить...

если интересно про Северную Корею - я думаю можете зайти сюда где-то через месяц, до этого момента - бесмысленно)

[Иван-казак]

Интересный отчет по всем статьям , посоветую своему другу почитать, он Владивосток не так давно посетил, но по работе больше, из него подробностей не вытянуть, а у вас можно и книгу уже издавать Весь форум вы измучили длительным ожиданием отчета по Северной Корее, общественность уже в мандраже вся, и я так же присоединяюсь к пока еще нестройному хору голосов .
И небольшой вопрос- есть ли в ваших планах будущих посещение КНР?

[А+А+А]

Блин, ну сколько еще ждать!? Когда уже погранпереход в рассказе появится?

[хозяин]

such
в отчёте я не хотел бы упоминать суммы и цены... не очень люблю

но здесь с удовольствием отвечу:
Общая стоимость турне - 75 000 рублей. Из них сам тур в КНДР - 1000 евро с маленьким хвостиком, остальное - перелёты. "На жизнь" тратишься только в России, максимум, сколько можно оставить в Корее - евро 100-150, а можно вообще ничего не тратить

Еще любопытно было бы узнать , где заказывали путевку,билеты и .т.д. - как я понял самостоятельно туда невозможно

[sergey71]

Спасибо за исключительное описание Сахалина. Как местный коренной обитатель 65 региона.
Конечно жаль, что не довелось повстречаться.

[Lim]

Да, что Вы все к нему пристали с этой Северной Кореей, имейте терпение и дождётесь ..... просто читайте и наслаждайтесь, это произведение навсегда останется Классикой этого форума!!!

[Masquerade]

Проснулся Ян Саныч как-то несколько по-особенному. Не от будильника, нет, не от яркого света из распахнутого окна, и даже не от голосов спутников. Он проснулся от того, что животом он лежит на чём-то очень твёрдом, твёрдом до рези. Трёхдневное целомудренное воздержание и гребешок в союзе с кукумарией начали широкое наступление по всему фронту. В туалете у клозета пришлось рассчитывать параболу, но потом видимо в ход пошёл трубач под майонезом и остановить контратаку коварных сил не удавалось на протяжении получаса – помог лишь холодный душ, благо, горячей воды по обыкновению не было. Развивал наступление плакат на стене со множеством телефонов и с интригующими названиями. Суперхиты всех времени и народов в названиях шалавных контор отныне и вовеки веков принадлежат Владивостоку – куда там Центральной России с их жалкими «Светланами», «Элеонорами» и «Диана разбудит страсть в твоём сердце». «Конвейер»! «Охота пуще неволи»! «Рог изобилия»! «К пиву»! «Служба спасения»! Вот как надо! Если и бить, так под самый дых! Чтоб уже при взгляде на один лишь плакат у жертвы в зобу дыхание спёрло! Но мы же стойкие вышколенные арийцы. Никаких «Личных секретарей». Коллеги проснулись от аналогичной гаммы ощущений, и, по очереди сходив в холодный душ, мы спешно засобирались, воровато мельком поглядывая на плакат.



Я сдал ключи в чудо-агенство «Виктория», получив новые, на этот раз очередное супер-жилье было в нашем распоряжении на все две оставшихся ночи. «Это гостинка» - ласково сообщила мне викторианский менеджер, передавая ключики в мои лапки. Гостинка – это понятие, абсолютно неведомое жителям большинства сухопутных городов нашей великой Расеи. Но я, опять-таки благодаря мурманскому детству, представлял объект нашего будущего проживания весьма живенько. Скоро с ним познакомились и мои компанерос. Гостинка – это такой дом, как правило девятиэтажный, в котором нет квартир в прямом смысле этого слова – есть лишь комнаты-каморки, это схоже со студенческой общагой, отличие только в том, что нравы в ней отнюдь не студенческие. Девять этажей. На каждом – длинный, пронизывающий всё здание, коридор, через каждый метр налево и направо – замызганные двери, а за ней – комнатка площадью метров десять, из них два – душ и клозет. Изначально такой спартанский вид жилья задумывался для временного размещения моряков, которые отдыхают на суше в перерывах между рейсами, но в наши бурные времена всё смешалось и собственниками гостинок стали вообще все, а это в основном не доктора наук и не бизнесмены.

Итог: любая гостинка – это адова клоака и притон, в одной такой стандартной двухподъездной девятиэтажке может жить до нескольких тысяч человек, это гигантский муравейник со своими правилами и законами. Забранный нами по пути наш земляк-абориген Лёня мудро посоветовал, глядя на наши действия – не ставьте машину под окнами – сожгут. И верно, толстая сердобольная леди из окна второго этажа, глядя на нашу мышиную возню и припаркованную тачку под окнами, возопила сочувственно: - ну что за люди! ничего ведь не боятся! уберите машину, на той неделе две штуки уже окурками сожгли, опять вонять резиной весь день будет!

Ну мы люди законопослушные, отогнали тачку чуть в сторону. А что за тачка? Откуда она взялась – возопит упустивший момент читатель. А вот откуда – дело в том, что с утра мы позвонили в пару прокатных фирм, и убили часа два на процесс аренды, ибо нет ничего хуже, чем иметь дело с частниками. Первый наш партнёр, некто Николай, в промежутках между процессом учил нас жить, сыпал фразами из серии «парни отвечайте за базар», «здесь на востоке вам не там», и «по-чесноку всё, паца». Тем не менее, Николай оказался вменяемым человеком, сам из Питера, служил здесь, да так и остался, причем основной причиной на его взгляд - было море. На резонный вопрос, что мол, в Питере ведь тоже море, Никола Питерский не менее резонно ответил, что в Питере мол лужа, а здесь океан. Несмотря на всю душевность Николы, его Ниссан подкачал, а ведь мы его почти взяли, для того, чтобы заметить, что он заводится немножко не всегда.

В общем, был вызван другой чувак, он был не такой разбитной, не предлагал отвечать за базар и вообще в целом не учил жить, зато его Тойота Королла была в порядке. Правда, сам он сильно стремался, отдавая её нам, прямо как фермер отдаёт скоту последнее ведро воды во время засухи, бегал, суетился, постоянно спрашивал «точно ли всё в порядке будет», «а любите ли пускать по вене» и всячески паниковал, под конец едва не предложив стать нам личным водителем. Ну а когда мы уезжали со двора (все действия по аренде происходили во дворе «Виктории» - какие нахрен ренткары и паркинги), он даже бежал некоторое время за нами вслед. Машина естественно праворульная, но непьющий по роковым обстоятельствам Сашенька быстро освоился и скоро лихо маневрировал в мягко говоря безумном владиковском движении.

Ну стало быть прибыли мы в свою гостинку. Обожаю трэш. Восьмой этаж, лифт не работает, по словам очевидцев, уже семь лет как, наша комнатуха в самом центре коридора, напротив живёт жиган Андрюша с тремя детьми, через комнату справа - студентка Люся, по словам жигана Андрюши, работающая проституткой. К слову, в комнате опять висел провокационный плакат «ОТДЫХ», очевидно, дело на потоке и мы имеем дело с картелем. Стены коридора были сплошь испещрены душераздирающими надписями из серии «Русь! Проснись! Тебя убивают жиды!», «Дайте денег!», а также тривиальными «Да и хер с тобой, Светка, всё равно сосать не умеешь» и «Кредит доверия нашему Пуху». Пух – это бывший мэр Владивостока, это у него погоняло такое в определённых кругах, «Винни-Пух», также известен как «Колбасник», вроде сейчас опять сидит. Венцом нашего нового места жительства был городской психдиспансер, занимавший первый этаж здания. Над его вывеской чья-то ручка из числа нашего талантливого народа написала «Клуб по интересам». В общем и целом, место было более чем зачётное.



Но засиживаться на наших десяти метрах мы не собирались и покидав наши нехитрые манатки, отбыли на нашем свежеиспечённом авто осматривать город.
Вообще на приятное жизнепроведение во Владике у нас было целых три дня, вернее, два с половиной, и все их мы употребили с пользой для духа и тела.

День первый. Мы осматриваем центр. А центр, который увидел я, это: несколько улиц крест-накрест на относительно ровном участке местности между бухтой Золотой Рог и Амурским Заливом, набережная («Набка») по кромке этого самого залива, множество зданий в моём любимом стиле – махровый модерн рубежа 19го и 20го, последний километр Транссиба и вокзал в прянично-русском стиле в конце этого самого сиба, рядом блистательно-зеркальный морвокзал, улицы с волнующими названиями душу «Алеутская», «Тигровая», «Светланская», большое количество памятников и разного рода небольщих скульптур, вроде русалки в море, которую прилив то топит, то снова показывает широкой общественности. Это мой смех, вызывающий недоумение у местных, на аббревиатуру одного из головных местных универов - «ДАЛЬРЫБВТУЗ». Это яркие, залитые солнцем короткие улочки. Это тепло, и множество красивых девушек, которые, вполне вероятно, стали красивыми как раз благодаря этому теплу. Это пян-се, подобие беляша, с фаршем, но на корейский манер, сразу переименованное (ый? ая?) в пенсне. Это «благодушная свинья», установленная на центральной площади города коварными китайцами, это куча ресторанчиков с теми же китайскими фонариками, это много людей в морской форме, абсолютно долбанутое движение, это бурлящий на фоне городской жизни порт, и, что самое главное – ритм-ритм-ритм и энергия! По этой энергии город смахивает на столичный, в центре города на улицах толпы народа, моря автомобилей и невероятный для провинции пульс. По численности жителей Владик равен населению моего Ярославля, и уж насколько мой город живенький и богатенький по сравнению с другими весями Отчизны, Владивосток – это особый мир. Это действительно столица – столица не только Приморья, но и всего Дальнего Востока. И даже посещение Хабаровска, уверен, не изменит такого моего ощущения.



А сейчас мы покинули центр, по которому болтались несколько часов, и поехали на Эгершельд – это такой жилой район и по совместительству длинный мыс, который выдаётся в море. На кончике его в проливе Босфор Восточный (ах, какое название) стоит маяк – излюбленное место прогулок местных жителей, а с самого окончания мыса открывается великолепная панорама не только на сам город, но и на гавань Золотой Рог, пролив Босфор, и остров Русский. Виды великолепнейшие, но здесь же, на Эгершельде, есть и ещё одна жемчужина, не только всего города, но и бесспорно Дальнего Востока в целом. Это, естественно, улица Ярославская. Она состоит из десятка частных полуразвалившихся домов, и табличка с названием улицы была обнаружена лишь одна, но с какими расправленными крыльями мы около неё запечатлелись!



Название, собственно, появилось просто – в эпоху колонизации востока не только деревни, но и города заселялись выходцами с Европейской части - русские люди селились по региональному признаку, это село – выходцы с тамбовщины, а вот на этой улице живут переселенцы из Тулы. Ну а на этой, стало быть, селились наши, ярославские. Рядом, к слову, улицы Самарская и Саратовская.

Поискали заведения для ужина, а есть мы решили, напомню, только в аутентичных конторах, ну стало быть обошли штук пять, ничего не нашли, кроме как куч моряков торгового флота в каждом из них и дьявольской рыженькой девочки с одним из матросов, мы помнится пили пиво в каком-то кабаке на набережной, она сидела со своим матросом за барной стойкой спиной к нам, а мы хором шептали «ну повернись же». В конце концов осели в обрусевшем китайском ресторанчике «Ресничный Лес» (не понимаю, зачем так мудрёно назвали, надо было назвать «Ольга» или «У Палыча»), где все обожрались неясной китайской хавки, я по традиции опился «Харбина», а Лёшенька развёл на душещипательный разговор какого-то мичмана, который до этого пытался на нас быковать, мол мы уводим его женщину, которой там не было и в помине, да и судя по нездоровому блеску мичмановских глаз, не было очень давно и в целом тоже.

В родном супермаркете «Надежда» (во, это я понимаю, какой нахрен «Ресничный Лес») мы догнались пивком Торин и естественно гребешком с кукумарией, я же для усиления контратаки, а также для разнообразия, перекусил щупальцем осьминога, после чего с ангельской улыбкой уснул на маленькой кушетке в нашей чудесной гостиночке, под звон бьющихся бутылок в соседней комнате.

День второй. Дежавю. Мы снова забираем Лёню, благо живёт недалеко, снова в «Надежде» берём Торина и едем на морвокзал откуда, как мы пронюхали вчера, уходит паром на остров Русский. Мы порешили кровь из носу попасть туда, ибо остров Русский – объект не менее значимый, чем сам город Владивосток, тем более, административно он входит в городскую черту, разве что соединён с центром только паромом. Остров Русский известен в первую очередь своими оборонительными укреплениями времён Первой Мировой войны, когда правительство, получив щелчок по носу от крохотной Японии, в сумасшедшем для того времени темпе построило больше десятка фортов и несколько крепостей. Сейчас они заброшены, что лишь придаёт колоритности любителям полазать по всякой ржавой хрени. Там и кладбище кораблей ВМФ заодно. Нет предприятий, одни военные базы, воздух свежий и чистый, красивые сопки и заливные луга, и по этому поводу там любят отдыхать владивостокцы. А также, что было весьма символично, на острове Русском происходит действие творения Евгения Гришковца «Как я съел собаку», и это действительно в тему, потому как, во-первых, я завтра, на момент написания, иду на этот спектакль, а во-вторых, через пару дней нам в действительности предстояло съесть собаку.

Перед уходом парома, покуда я покупал билеты, Сашенька и Лёшенька залезли в подводную лодку, которая в виде монумента стояла напротив морвокзала служившей по совместительству музеем. Здесь хитрющий смотритель-моряк достал из закромов форму и сфотографировал в ней наших героев «за полтинничек», причем Лёша в форме русского морского офицера был неуловимо похож на пленного фрица под Сталинградом.

К сожалению, времени, что поколесить по острову, у нас не было, поэтому пришлось ограничиться поездкой на пароме «Уссурийский залив» туда-сюда.



На самом острове я постоял пару минуток, всё, трындец, я был на острове Русском, и вскочил назад на отплывающий паром, с которого открывались потрясающие виды на весь город.



Вообще паромы там довольно распространённый вид транспорта, в отличие от ряда других мест необъятной, где они сдохли уж лет десять как назад. Связано это опять таки с рельефом, благодаря которому не то что на остров, но и в ряд частей города проще и быстрее добраться на пароме, чем посуху, тем более, пробки там уже близки по варварству размаха к московским. По статистике на одного жителя города, включая сопливых дятишек приходится по одному автомобилю, и это не предел. Да и вообще, хотел бы поглядеть на тех чуваков, которые поимеют мудрости в своей лысой политической башке отменить правый руль. С левым рулём машин во Владике ещё меньше, чем на Сахалине, и это либо уж вконец крутое европейское авто, либо государство заставило ездить на Волгах, либо ваще надо быть полудурком, чтобы иметь такую нечисть, как леворульную машину. Сашенька на второй день носился на ней уже просто как дьявол.

На сей раз дьявол Саша нёсся на Шамору - это такая бухта в паре десятков км от города, где купаются и радуются жизни чуваки. По пути также была бухта Горностай, где я впервые видел реальные горы мусора, в несколько десятков метров в высоту, ибо городская свалка. Ну а в соседней бухте Шамора просто разврат – песок, море, узенькая дорожка вдоль моря, где стоит несколько десятков палаток «Балтика», в общем, хочется сразу уехать. Нас там ждала лёнина жена с подружкой и пёсик, тот самый, который питается кенгурятиными хвостами и ссыт всего. Лёня, показывая пример миллионам, лихо побежал в полуледяное море, за ним, как ни странно, с гиканьем устремился абсолютно тверезый Сашенка. Я был не совсем тверез и поэтому зашёл в воду Японского моря лишь по колено, после чего пошёл греться вместе с ссыкливым псом. Пробыли мы в этом легендарном месте недолго, и помчались, свежие после свежего морского бриза как огурчики, назад в город. В городе мы уже начали ориентироваться как ангелы, и быстренько достигли цели – господствующих высот на севере города, где тащились по каким-то грунтовкам, и всё ради того, чтобы посмотреть заброшенные форты, в общем, ради того, что мы не смогли сделать на острове, где Гришковец съел собаку.

В предверии той же Великой войны, а по-русски Первой Мировой, мы окружили Владивосток кольцом фортов и крепостей, от плохих японцев и других мелких пакостников, ну а по-скольку тогда строить умели, это вам не элитное жилье хуярить за две недели, так до сих пор и стоят форты как влитые, разве что чуть подзаросли. Форт номер 7 используется в качестве музея, его держат в порядке и даже что-то показывают за деньги, впрочем, наша бравая команда прибыла слишком поздно и куда-то там не успела, ну и болт с ним. Облазили всё сами, Лёшенька и Сашенька пришли в восторг от вращающегося дальнобойного орудия и вовсю на нём стало быть вращались, крутя разного рода колёсики, настраивая прицелы и выкрикивая нечто вроде «вижу стервятника на полтретьего!», после чего достали из-за пазухи совочки, начали лепить куличики и пускать заводные паровозики.

Рядом была ещё парочка фортов, это и логично, коли вокруг города было кольцо обороны. Около получаса по раздолбанной грунтовке пёрлись вдоль кладбища, пока наконец наверху не показался некий военный городок, и перехваченный нами у него майор дал показания: форт номер шесть и пять несколько дальше по той же дороге. Он высказал сомнение по поводу проходимости нашей машины и метко классифицировал её по каким-то своим местным понятиям, как оказалось, наша машина относится к классу «балалайка». И не солгал майор, будущий подполковник, потому как действительно, балалайку скоро пришлось бросить и карабкаться на сопку самим. Карабкались по тропинке через тайгу долго и упорно, пока наконец на самой верхушке нам не открылся божественный, ошеломляющий вид шлагбаума с надписью «проход запрещён», но за ним виднелись характерные бетонные конструкции форта, да и вообще, проходовзапрещён бояться – по владиковским фортам не лазить. Шлагбаум был осквернён путём нашего прохода, но далеко мы не ушли, потому как идиллию форта номер шесть, по совместительству являющегося сейчас точкой великой расейской армии, нарушила выскочившая на нас овчарка. Вяло погавкавшись с ней, спустя пару минут мы дождались подкрепления в лице подержанного вида сержанта, который овчарку ликвидировал и даже вступил с нами в великосветскую беседу, начав свой напыщенный диалог с лаконичного «Какого хуя вы тут делаете». Сержант был подозрительно трезв, но нам удалось с ним найти общий язык, он даже показал нам дорогу до следующего форта номер пять. По его же словам, от номер пять к номер шесть ведёт подземный ход, впрочем, почти все форты соединяются коммуникациями, но увы да ах, под землей он нас тоже к себе не пустит.

Пришлось поверить на слово, тем более, коммуникации форта номер пять были уже уничтожены негодяями из великой расейской армии прям на корню. Форт мы нашли в чащобе спустя получаса блужданий по тропинкам в тайге. Только ради одной панорамы стоило карабкаться наверх – весна, уссурийская тайга уже проснулась, но ещё нет зноя, тепло и в то же время с океана дует приятный бриз, а перед глазами - зелёное море, волнуется, из-за сопок, внизу – озеро, а на горе притулилась затерянная между камней и высоких елей серая громада форта. Можно побегать по его крыше и даже залезть вовнутрь, но практически сразу же на входе проходы завалили, чтоб без баловства нам тут.





Ломимся назад сквозь тайгу, Лёня подцепил клеща, уничтожаем гада с изуверством испанских инквизиторов, осматриваем друг друга и наконец выползаем из чащобы назад к машине. К слову, знаменитые уссурийские и амурские тигры уже не такое редкое в природе явление, как раньше, но несмотря на то, что тайга начинается сразу за городом, в южной части края их мало. Хотя, правда, в начале девяностых один полосато-усатый чувак третировал одним своим видом жителей одного из микрорайонов, пока за него не взялись всерьёз и не нашли. Лёжка была всего лишь в ста метрах от троллейбусной остановки. Этот факт меня порадовал, у нас таки такое представить сложно, стоишь ты стало быть на остановке, милки вей, который не тонет в молоке, приобретаешь, думаешь об выгодном вложении денег в МММ, и тут херакс – тигр выходит на остановку, милки вей отбирает и хренакс назад в лесопосадки! Во весело.

Но всё это в прошлом, а сейчас мы оставляем Лёню в распоряжение жены, а сами откопали очередной китайский кабак, вот ведь на что люблю весёлые места, но это побило просто все рекорды этой поездки. Гаштет представляет из себя квадратный зал, где стоят пять больших круглых вращающихся столов, каждый человек на десять. Тесно, все сидят плотно, как в комнате, в квартире где-нить. Мы заняли свой, за соседним – большая семья с пухлыми детьми и главами клана, судя по лицам – крепко пьющими, за одним столом сидит какая-то корпоративная компания, в основном женская, из серии «да, я бухгалтерша, да, мне сорок пять, да, я перидгидрольная, поэтому я бухаю как в последний раз», за другим группа глухонемых, также внедряющих, а за последним всего двое – мятый мужик в алкашке с помощью бутылочки совшампанского делает своей рыженькую бестию. В целом адова была конечно атмосфера – море псевдокитайской жратвы и русской водяры, упитые в хлам бухгалтерши в экстазе визжат и вызывают на медленный танец глухонемых под «Ойойойэтомеждунамилюбовь», те робеют, улыбаются, но не могут отказать яростному напору крашеных кудесниц калькуляторов и НДС, и танцуют, абсолютно не попадая в такт, что и логично, музыки же они не слышат, впрочем, бухгалтершам на музыку тоже насрать. Крики пухлых детей, они мечут друг в друга рис, а за соседним столиком мужик в алкашке страстно говорит в ухо рыженькой: «Тамара...ты слышишь, меня, Тамара...ты моя!», шепчет снова и снова.



Ну мы оттрапезничали во всём этом шабаше, опять какой-то дряни обожрались, грибы какие-то подводные, потроха куриные, креветки фаршированные какими-то зелёными листьями, или наоборот, непомню, в общем, тьфу, дайте мне пельменей со сметаной. Пивко Харбин, как обычно, да и помчались куролесить по ночному городу, благо машин уже немного, прыгать во мраке с сопки на сопку очень красиво - виды меняют один другой, и каждый на загляденье – город очень яркий, видимо, такой эффект достигается тем, что улицы и следовательно дома находятся на разных по высоте уровнях. Покатались пару часиков, понаблюдали за ночным портом, снова в супермаркет наш за пивом и кукумарией, и спать - завтра уже в Корее ведь будем.

День третий. Проснулись все дружно от старых, если это так можно назвать, проблем. Ну да ничего, холодный душ, покидаем наш гостеприимный муравейник с психдиспансером, снова в магаз за пивом в дорожку – чтобы где-либо ещё продавали Торин я не видел, разве только ещё в одном месте, ну и поехали. Сдали ключи от хаты, затарились какими-то нехитрыми сувенирами, я себе выкупил пару маек, «Владивосток» и «Тихоокеанский флот», а также пополнил в местном гарнизонном магазине свою коллекцию тельняшек. Правда, вот досада, оранжевой или красной не оказалось даже здесь, где оказалась зелёная и фиолетовая! Носимся с сопки на сопку, самолёт ведь практически вечером, колёса есть, что волноваться, наслаждаемся панорамой города со специально оборудованных на нескольких высотах площадок, или, как называют их местные, «видовых». На одной из них был обнаружен отличный ресторанчик с прозрачными стенами, ресторан хоть был и не китаёзким и вдобавок мажорным, мы всё равно не отказали себе в удовольствии перекусить в виду Золотого Рога.

Ну и... собственно всё... прощай, русский Сан-Франциско, как назвал его когда-то один из самых лучших жгунов в мировой истории Хрущёв. Уверен, рано или поздно я вновь увижу изгиб Рога и пройдусь по Светланской. В отличие от известного фотокадра, «Японские интервенты маршируют по Светланской улице во Владивостоке», я – не интервент, это мой город, и меня оттуда не вышвырнут с позором, как некогда одних узкоглазых товарищей в далёком 1922ом году.

Китом подавилась акула
И, лопнув по швам, утонула!

Ну да это так, лирическо-историческое отступление, а сейчас трое весёленьких мальчуганов мчатся в аэропорт, их везёт владелец нашего, вернее, экс-нашего шикарного авто, который, узрев, что мы не сожгли его машину, не блевали на торпеду и не пропарывали в исступлении его дорогостоящую поролоновую обивку, перестал трястись и даже раздухарился, шутил и что-то говорил. Примчались всё равно рано, дежавю, кафе «Встреча», таксисты, куча машин торговцев красной икрой. Нет, на лбу у них не бежит бегущая строка «ЯторговецкраснойикройЯторговецкраснойикрой», но мы то теперь тёртые дальневосточные калачи и знаем, что торгуют икрой и прочими прелестями нашего ДВ чуваки, у которых из закрытого багажника свисает резиновый коврик - это заменитель бегущей строки, рекламы, менеджмента, промоутинга и прочего хуёутинга. Вот это я понимаю – люди миллионы тратят на то, чтобы яйцо на красном фоне придумать, какие-то кампании, пиар-акции, а тут опа – коврик резиновый свесь из багажника, и всего делов, а миллионы лучше пропить. Грамотный подход. Ужинали мы перед аэропортом, на чемодане, как полагается.



Здесь я собственно и увидел впервые северо-корейцев, их вообще опознать несложно, несмотря на кажущуюся однояйцевость всех узкоглазых. Эти особенные – эти значок Ким Ир Сена носят. Всегда и везде. Значок – это даже круче чем паспорт. Его дают человеку на совершеннолетие и на всю жизнь. Всего их видов пять-шесть, в зависимости от года выпуска. Каждый кореец обязан носить его слева на груди – у сердца. Носить всегда и везде, освобождены от этого почётного права-обязанности лишь официанты, актёры-артисты и ещё кто-то. Такой значок это круче чем партбилет, партбилет – это ж бумажка, а значок - это твоя любовь к вождю. Потерял значок – значит любовь потерял. У любого человека естественно возникнет вопрос, мол, а что будет чуваку, если он свой значок просрал? Мне конечно в Корее ответили, что мол ничего не будет, новый дадут, но у меня сложилось впечатление, что дадут то дадут, но вздрючат просто нереально.

Бытует такая история, что когда в начале 90х был крупный пожар на одном из корейских заводов, с человеческими жертвами, все тела была обнаружены с руками на сердце – закрывали значки от огня. Они и сохранились. Вполне вероятно, что это байка, в конце концов, вокруг образа жизни и ментальности северокорейцев много баек ходит, но впоследствии чуть-чуть проникнув в эту ментальность, я бы такому собственно и не удивился бы.

Ну вот, стало быть, зал отлёта наводнён чуваками в чёрных рубашках, коричневых френчах и серых пиджаках, все со значками с изображением луноликого. ОНИ. Русских на посадку вообще не видать. Потихонечку после сыто-безмятежного участка пути начал поступать в кровь лёгкий адреналинчик. Легчайший такой. Русские потом таки нашлись, совсем немного – двое специалистов, они там железную дорогу в КНДР прокладывают, в который раз летят, бизнесмен из Южно-Сахалинска с женой, он летел в Пхеньян мутить совсем уж тёмные дела,ибо другие бизнес-дела там невозможны, и человек десять попов из РПЦ, они кажется то ли что-то проповедовать ехали, то ли меняться чем-то (кем-то?), то ли открывать какую-то миссию. Ну и корейцев человек сто. Их присутствие здесь вполне объяснимо – страна безумно нуждается в бабках, в валюте, вот и засылает свою рабсилу на лесоповалы в соседние Китай и Россию, в основном конечно в Китай, но и у нас тайгу валят около 15-20 тысяч корейцев. Живут замкнуто в общинах далеко в лесах, с нами не контактируют, за этим присматривают собственно свои же. Бабло получает на руки дядя Ким Чен Ир, частично даёт и лесорубам, от общей суммы немного, но по сравнению со средней корейской зарплатой – всё равно безумно круто, да и сам факт, что работаешь за кордоном – автоматически возносит в социуме тебя в статус Бога, круче только сам Ким Чен Ир.

Поэтому здесь – лучшие из лучших, они прошли такой кастинг, что и ССовцам не снилось, в несколько уровней. Разговаривать им с нами нельзя, а на Родине им нельзя говорить о России – бумажку подписали, и каждый третий стукач - по этой причине они похожи на чёрных молчаливых теней, группами стоящих и сидящих в дальних углах зала ожидания. Панику навёл лишь наш сотрудник аэропорта, вопросивший призраков: - а кто здесь Ким? С таким же успехом можно было спросить Элвиса на конкурсе двойников Элвиса Пресли. Примерно 70% корейцев имеют фамилии Ким и Ли, остальные 30% – ещё фамилий двадцать.

Темно, гроза начинается, самолёт божественной авиакомпании ЭйрКорё одиноко стоит на взлётном поле. Мы грузимся, самолёт небольшой, тесненький, весьма миловидные стюардессы-кореянки раздают журнальчик Корея, тот самый, бывший суперхитом у нас в Союзе на протяжении десятилетий, содержание собственно на протяжении десятилетий и не изменилось – парады, смотры, достижения, мы молодцы, США – сосать, Южная Корея – вы ещё пожалеете, говнюки. Спереди меня придавили своими центнеровыми телами пара слуг господа, приходится акклиматизироваться пивом. Ну всё типа... гроза началась, бьют молнии, весьма символично, взлетаем, попы хором бубнят себе под нос что-то вроде «да пошли нам путешествия прияяятноогоооо», потом наш планер сильно трясло, все прыгали, особенно маленькие корейцы, но я благодаря живительному эффекту пенного напитка уснул.

Снижаемся, тут уже просто пасмурно, уже близко от земли, но не видно и огонёчка, как я обнаружил впоследствии – абсолютно логично, откуда ему там взяться то. Посадка. Мы уж все протрезвевшие, от торжественности момента. Корейцев построили парами, пошли на выход, мы за ними, их сразу куда-то в сторону, ну а мы оглядываемся – девственно пустой аэродром, лишь в дальнем углу стоит несколько тушек на приколе, на самолёт направлены прожектора откуда-то с периметра взлётно-посадочной полосы, кругом полная темень, лишь здание аэропорта светится, к нему то мы и идём – благо рядом. Ну стало быть вот и цель... мы заходим в здание аэропорта,и оказываемся на территории Северной Кореи. Нам улыбаются – встречают.

[Tonybander]

Нормально вроде про родной город. Тока вопрос - уже не первый раз встречаю восхищенное упоминание про пиво Торин. Непонятно - ну пиво и пиво, ну лучше многих, ну нефилтрованное, нормальное в общем, но есть и другие пива , лучше него. Разливное в пивных ресторанах например. Че вам Торин этот дался?

[Tonybander]

ЗЫ И когда уже про Корею будет?

[Masquerade]

Багаж мы получили моментально, даже быстрее нашей благообразной православной миссии, не говоря уже о корейцах, багаж которых шмонали чуть в стороне. Паспортный контроль – моментально, сразу же за ним стоят две женщины, одна молоденькая, другая олдовая, и обе улыбаются так, что улыбками своими освещают самые затхлые уголки зала прилёта. - Вы туристы из России? - спрашивает юная леди, по-русски естественно, потому что я могу дать гарантии, что по-корейски эту фразу никогда не скажу и не пойму. - Ну типа – потупив озорные глазки в пол, говорим мы, и в целом, диалога можно было избежать, потому что наши служители культа и строители с сахалинским коммерсом ещё не вышли, а с корейскими лесорубами сходство у нас было небольшое. В процессе этой нехитрой беседы какой-то чувак в форме забирает у нас мобильники, бережно прячет их в холщовый мешочек, а мешочек поволок куда-то к себе в норку, выдав в замен какое-то подобие квитанции, правда, её мы рассмотреть не успели, потому что ею сразу завладела мадам, которая постарше. Равно как и нашими паспортами. - Будете уезжать – вернём, сказала нам товарищ гид и упрятала их к себе в ридикюль. На мой резонный вопрос спустя некоторое время, мол, а зачем, мы и так с ними походим весьма успешно, товарищ не менее резонно ответила: - а чтобы не потеряли.

Чтобы не говорить постоянно «та, которая помоложе» и «та, которая постарше», пришла пора вспомнить их имена, что будет бесполезным занятием, потому что запомнили мы имя только молоденькой, моей сверстницы, впрочем, оно и логично, так как одинаковый возраст везде объединяет. Звали её Кён Кхи, или Гхи, я так и врубился до сих пор, фамилия вроде была Ли, но это уж точно совершенно неважно. Девочка сразу же была переименована в Кенни, для удобства, а то пока выговариваешь «парни, Ли Кён Гхи и непомнюкакзвалистаршуюмадам нас зовут кушать!», успеешь нажраться или курсовую написать. Кенни – это было очень удобно, и очень шло к её типажу – миниатюрной, стройной миловидной кореянке, волосы почти всегда в хвостик и бантик салатового цвета, в тон к юбке. Более того, плюсом так же являлось то, что по теме и без темы можно было говорить «О Боже мой! Они убили Кенни! Сволочи!» и как дурачкам всегда ржать над этим.

Второго нашего гида я так и не узнал, как зовут, хоть и спрашивал в течении поездки раза четыре. Для удобства в общении её называли просто «мадам» и изредка «гэбня», ибо по-русски она говорила хуже Кенни, или делала вид, что говорит хуже, в воспитании нашем участие принимала редко и судя по всему была приставлена некими неизвестными нам силами к весёленькой бесшабашной зелёной Кенни.



Вообще гид в Северной Корее – очень уважаемая и ответственная работа, поэтому кастинг на неё проводится в десятки раз круче чем на лесоруба за границу. Ведь гиды будут напрямую общаться с людьми из-за рубежа, а ничего опаснее иностранцев в жизни не существует. Именно поэтому их арийскость и убеждения не должны вызывать ни малейшего сомнения. Это настоящая корейская элита. Кенни была тому прямым подтверждением – отец её был дипломатом в Москве в начале 90х, поэтому до 14 лет Кенни жила в столице нашей могучей державушки. Уже только тот факт, что кореец был за границей, не говоря о том, что жил там, сводит его элитарность к нескольким сотым процента от населения страны – именно такое количество когда-либо выезжало за рубеж. Брат Кенни работал на радио-телевидении, отец сейчас в аппарате, в общем, интеллигентные корейские мажоры. Сама она окончила какой-то нужный университет по специальности «русский язык» и сейчас вот пару лет как работает с русскими туристами. Жалуется, что таковых немного, и она часто сидит без работы, так, в дветыщиседьмом мы были лишь третьими русскими туристами, а ведь уже конец мая.

Судьбой «мадам» мы особо не интересовались,что и логично, узнали лишь только, что хворает она много и гидить ей уже тяжело, но страна просит. Третьим в зондеркоманде, приглядывающей за нами, был водитель микроавтобуса, выделенного нам, мужчина лет сорока пяти, его нам тоже представили, но это имя уже точно мрак. Его мы ласково называли между собой «майор» или «наш майор», потому что среди тех единиц наших чуваков, которые были в КНДР и написали об этом, активно муссируется информация, что вообще все гиды без исключения имеют звания. Ну вот, водитель наш очень тянул на майора – и держался всегда молодцевато, и ваще по виду мужик бывалый, просто сказать ничего не может. Мы всегда ржали, что мол вот, днём он нас по ресторанами да музеям катает, а вечером в казарму, ему там сапоги рядовые чистят. Но ни в какую казарму он не ездил, а жил с нами в гостинице, собственно, как и оба гида, потому что у них предписание такое - всё время нашего отдыха всегда быть готовыми нам помочь и заодно смотреть чтобы мы ночью по верёвке не спустились со своего 39 этажа и не поехали фотографировать танковые дивизии. Женщины жили в номере прямо напротив наших, а водитель где-то пониже, причём домой им нельзя было отлучаться всю неделю – их там и кормили и поили.

В общем, серьёзная работа, подтверждением так же было то, что гиды постоянно ходили с некими книжечками из серии «Инструкция по применению иностранных туристов-потенциальных шпионов», Кенни в поездках постоянно повторяла русские топики-темы из серии «Музей Войны» или «История Кореи», или «Этикет». По вечерам гиды хреначили какие-то анкетки, у них там какие-то отчёты были а ля «Как себя вели», «Куда просили сходить», «Что фотографировали». Это связано не только с паранойей властей, хотя, повторюсь, она иногда обоснована, но и с искренним желанием сделать гостям страны приятное. Страна только вступает на путь туризма, к ним и так никто не едет, надо поправлять ситуацию. Вот стало быть и выясняют, что нравится туристам, что не нравится, что хотят посмотреть, а что нет, что любят кушать, а от чего туристические ручонки сами тянутся к пакетику от Аэрофлота.

На будущее я и впредь буду делать подобные лирические отступления, экономико-философские обзоры, анализировать хрень на постном масле итд. Связано это с тем, чтобы понять эту страну, недостаточно лишь того, что ты видишь или слышишь – всегда надо делать самостоятельные предположения, потому что действительность от туриста надёжно спрятана, и понять, где норма, а где исключение, никогда не ясно. Естественно, гиды нам говорили одно, а говорили они нечасто и в основном о победе коммунистической партии, глаза видели другое, а экономические и социальные законы диктуют нам третье. Именно поэтому многое из того, что я вспомню, проанализирую – не есть истина в последней инстанции, потому что истина в отношении самой закрытой страны в мире – понятие аморфное, её никто не знает, включая , к слову, самих корейцев.

Очень удачно вышло так же то, что с Кенни мы спелись, патамушто мы все втроём очаровашки, и что более важно, к концу поездки она убедилась, что мы не шпиёны и не журналисты, которые вернувшись назад домой напишут о колючей проволоке и о пирамидах из человеческих голов, а всего лишь навсего весёлые разбитные русские алкоголики, которые сознание и кругозор расширяют. Поэтому она рассказывала нам много чего не «из программы», и даже шла на гораздо более серьёзные отклонения от нашего тура, например, похода в аутентичную пхеньянскую пивнуху, или бухалово с местными на берегу моря, но об этом гораздо ниже.

Известный факт, что специальный корейский отдел какого-то там ведомства тщательно штудирует интернет в поисках мировых новостей о Северной Корее, о её положении в мире, мнении мирового сообщества о ней, и самое тщательное внимание уделяет мнению и отчётам о поездках зарубежных гостей, посетивших их страну. Работа гидов и персонала так же во много корректируется на основании деятельности этого отдела. В связи с этим хочу обратиться к тебе, о неведомый сотрудник, отвечающий в своём отделе за Россию. Естественно, ты читаешь эти строки, и не удивлюсь, что спустя минуту после того, как отчёт опубликован мной в интернете. Я хочу сказать, что мы остались очень довольны работой гидов и вообще действиями принимающей стороны. Моё мнение о вашей стране в целом и моей поездке в частности - это всего лишь моё субъективное мнение, явно не зависящее от действий туристического агенства Рёханса и его сотрудников, наоборот, оно, это мнение, может быть и ложным, потому что я несколько безумен и вообще алкаш. Что же касается конкретики, то всё, что зависело от действий корейской стороны - было на высшем уровне. Спасибо.

Однако, хватит переливания из пустого в порожнее, пора вернуться к нашему пхеньянскому аэропорту. После непродолжительного знакомства, стеснительно пряча фотоаппарат, тогда мы ещё не знали, что можно фоткать а что не совсем (естественно, как оказалось, можно всё, главное чтобы Ким Чен Ир не узнал), мы проследовали в поджидающий нас микроавтобус Тойота, который стал для нас на эту неделю вторым домом. Он был просторный, с высокими потолками, пятнадцатиместный, так что даже такие жлобы как мы чувствовали себя там комфортно.

Поехали, из всех сил пялимся в окна, чтобы наконец то разглядеть этот загадочный мир, но загадочный мир упорно не гляделся – электричество экономят, что выражается в том, что его просто нет, только фары машин. В свете этих самых фар видно множество людей, которое вдоль обочин бредёт, катит на велосипедах и гужевых повозках, изредка подсвечивая себе дорогу фонариками. Въехали в Пхеньян, видно, что стоят огромные многоэтажные дома, но и они не светятся привычным нам электрическим огоньком– окна все освещены, но таким неестественным больнично-хирургическим светом – это какие-то специальные лампы, энергосберегающие. Из-за отсутствия электричества и одновременно присутствия этого самого белого света в окнах создаётся впечатление какого-то инопланетного города, или мёртвого, сложно описать ощущение. Ситуация изменилась лишь по приезду в центр – там освещены проспекты фонарями и основные здания с подсветкой, впрочем, и это всё добро вырубается в одиннадцать.

Нормальное освещение остаётся лишь в нужных Родине учреждениях, путёвых домах и гостиницах для иностранцев. Впрочем, в других городах, не в столице, и в нужных учреждениях и ентих самых гостиницах постоянно перебои – веерное снабжение энергией, поэтому туго. Энергетическая проблема – одна из самых основных, если не самая главная в стране, что для меня остаётся несколько непонятным. Государство обладает по большому счету бесплатной рабочей силой – комсомольцами, партийными, особенно армией, в общем – всем населением. Эта огромная бесплатная трудовая армия уже построила несколько выдающихся объектов, не говоря о рядовом строительстве. Ладно ТЭЦ – нет сырья, хотя и это спорно, ладно АЭС – янки в жывотном страхе щемат корейцев и заставили их летом седьмого года прикрыть строящийся ядерный реактор в Йонбене взамен за миллион тон мазута. Но что мешает построить нужное количество ГЭС? В стране горных рек до одури, ГЭС есть, они отлично работают, но энергии не хватает. Почему бы всю страну не покрыть? А то вроде коммунисты, типа уж такая вещь как электричество в первую очередь должна быть халявной и везде, а тут такое кидалово.

На карте мира ночью корейский полуостров смотрится особенно гротескно – залитая электричеством Южная Корея, а на Севере как отрезало – жалкий светлячок Пхеньяна и парочка ещё меньше. Как не допытывал я гидов, почему мол так, тишина была мне ответом. Вообще нам с гидами ещё повезло – более менее общались, а в общем и целом в массе своей они как роботы – говорят то, что в бумажках написано, в бумажках же есть и приложение – возможные вопросы иностранцев, если вопросы с подковыркой, то по инструкции гиду надо либо сменить тему, либо если ваще шыло, то сделать вид, что забыл как разговаривать. Вот живой пример: «а почему так мало машин на улице?». Правильный ответ – бензина нет, машиностроения тоже, а денег на покупку авто за рубежом не будет никогда. Но гид отвечает: «большое количество машин запрещено. Из-за них портится экология, которая губит великолепную корейскую природу – гордость народа и партии». На дальнейший резонный вопрос, мол, а как же люди из дома на работу добираются, вон Пхеньян какой огромный город, больше двух миллионов, ответ будет: «а очень полезно один час в день тратить на прогулку пешком – это укрепляет здоровье корейской нации». В продолжение новый вопрос – а почему тогда такие гигантские очереди в несколько сот человек на общественный транспорт? Не хотят идти пешком и укреплять здоровье корейской нации? На этот вопрос ответа в книжечке нет, находчивость изменила, стало быть, гид говорит «посмотрите направо – дворец пионеров». Ты продолжаешь, мол да, дворец просто охуенный, но что там со здоровьем корейской нации то, и на это гид замыкается в себе – молчит, не отвечает.



К счастью, мы совершенно не грешили подобными вопросами, потому что нам было всё и так понятно, а Кенни жила в Москве и поэтому знала, что нам всё понятно. Провокационных вопросов мы не задавали, особенно что касаемо строя, партии и тому подобных щекотливых тем, очевидно, из-за этого с Кенни и мадам мы и спелись и между нами день на третий установилось прочное доверие.

Ну а пока мы въезжаем в свою гостиницу. Отель наш назывался Янгакдо, это название острова, на котором она находилась. Гостиница только для иностранцев и иже с ними и потому очень крутая, даже вроде как 4 звезды, хотя непонятно, по сравнению какие звёзды считали корейцы. Она просто была хорошая, современная, эта гостиница, современная, в общем то, в прямом смысле – построена в 1991ом году для иностранных туристов, но в том же году покровитель развалился и туристы все уехали в родную Турцию и Египет.



Сорок семь этажей, мы на тридцать девятом, на последнем – вращающийся ресторан, впрочем, после одиннадцати вращайся не вращайся – один хрен ничего не видно, на первом этаже рестораны, кафе-бары, а в подвале всякие вконец развратные развлечения для мажорных капиталистов – боулинг, караоке-бар, бассейн, сауна, и – одно из двух на всю страну казино. Второе находится в другой гостинице для иностранцев – гостинице «Корё», её совсем недавно достроили. Основные иностранцы в обеих гостиницах – китайцы, а это ещё те подвинутые игроки, ну поскольку грех не рубить необходимую как воздух валюту с идиотов-лудоманов, государство нарушило свой собственный принцип «никаких западных развратов нам тут» и открыло казино. Крупье местные. Я не знаю, какой отбор они проходят, наверное космонавты вообще дети по сравнению с ними.



Широким массам о том, что делается в гостиницах, неизвестно – персонал подписал расписку, за исполнением которой, уверен, наблюдают. Рядовых корейцев в гостиницу не пускают – только тех, кто в теме. За выходящими иностранцами, впрочем, тоже приглядывают – перемещаться по городу и в стране возможно лишь в сопровождении гидов.

На первом этаже так же представлен супермаркет, пункт печати фотографий, совсем недавно поставили аппарат, а так же невероятная для Кореи надпись – e-mail. Зловредного интернета в стране вообще нет, он есть только у самых высокопоставленных чиновников, и у людей, которым он необходим по долгу службы. Ну и у Ким Чен Ира, конечно. В образцовых заведениях стоит Интранет, но на Интранете далеко не уедешь. Именно поэтому надпись e-mail повергла меня в шок. Как оказалось, на прилагающемся к надписи стареньком компе можно набить текст, после чего его отдаёшь начальнику емэйла и он его «скоро отправит». Не знаю, сколько людей будет проверять письмо, которое послал иностранец с территории КНДР, но в одном я уверен точно, что крупье в казино по сравнению с начальником емэйла вообще бомж. Мне кажется, президентом США стать куда проще, чем начальником емэйла в Северной Корее.

Обстановка по отношению к гостям в отеле более чем дружелюбная. Отель - это вообще своеобразный оазис по сравнению с окружающей действительностью. Здесь всегда есть свет, всегда есть горячая вода – крайняя редкость для страны, не говоря уже о холодной, в общем то, тоже редкости. Здесь всё красиво, мрамор, зеркала, стеклянные лифты. Рыбины дивные и черепахи заморские плавают в холле. В аквариумах, конечно. Здесь на горстку иностранцев, коих пара сотен человек – пара тысяч обслуживающего персонала.

Здесь можно сделать очередное лирическое отступление – корейцы очень хотят понравиться иностранцам. Очень-очень. Вот очень-преочень. Невероятно как хотят. Страна в полной изоляции, никто их не любит, а на самом деле не такие уж они и плохие, разве ж они виноваты в том, что их режим из советских оказался самым жизнеспособным. Корейцы, естественно, те, которые чётко понимают мировые расклады, а подавляющее большинство не понимает, очень хотят исправить ситуацию с экономико-социальной изоляцией и идут навстречу миру если не во всём, то во многом. Туристов, вот например, стали пускать. А ведь в 90е года убили бы и съели. С Южной Кореей и Японией всё трещат, и даже договариваются о чём то. Ну а на бытовом уровне это выражается в том, что попавшего в Корею иностранца – и неважно, кто он – рабочий или турист, дипломат или спортсмен – этого иностранца всячески облизывают, показывают всё лучшее, что есть в характере корейцев и в их стране. Еду – самую лучшую, самый лучший сервис, любую просьбу или пожелания выслушивают так, как бабушка в детстве не выслушивала, и практически все их удовлетворяют, если, конечно, просьба не идёт вразрез с линией партии. Они знают, что многие люди едут к ним, чтобы увидеть разруху, голод и нищету, и намеренно показывают самое лучшее, и естественно, перегибают палку, превращая многое в полупоказуху.

И только адекватный человек, старающийся по мере скромных сил объективно относиться к окружающей его действительности, тонко выведет нечто среднее между двумя крайности, и например, этот человек Ян Александрович, Ярославль, Россия. Такое яростное старание корейцев доказать нам «У НАС ВСЁ ХОРОШО!!! МЫ НЕ ГОЛОДАЕМ!!! ВСЁ ХОРОШО!!! ЗДЕСЬ НЕ УБИВАЮТ ДЕТЕЙ! МЫ СЧАСТЛИВЫ!!!!» вызывало у меня улыбку умиления, они были так искренни в таком своём желании понравиться. Где-то того требовала политика партии, ну а гораздо чаще – обычные человеческие эмоции, ведь большинство людей, работающих и общающихся с иностранцами, знают о мнении людей об их стране, и на обычном уровне, на уровне бытового общения, пытаются показать и доказать, что это мнение во многом ошибочно. А оно действительно во многом ошибочно. Но о реалиях современной КНДР – ниже. Я настолько сильно углубился в эту деталь для того, чтобы объяснить впоследствии поведение местных.

Ну а сейчас мы заселились, без разговоров нам дали два номера, хотя изначально была речь об одном трёхместном, но такового не оказалось, зато двухместных свободных было несколько сот. Я поселился один, ну и прекрасно, судя по нашей программе, в номере мы будем только спать, а плюсов то сколько – в ванной можно валяться хоть до потери сознания, в носу там ковыряться спокойно, скакать по кроватям, голым по номеру бегать. Не то чтобы я конечно стесняюсь ходить голым при Лёшеньке и Сашеньке, но всё-таки до древней Спарты нам ещё далеко.
Вид из окна – супер, красивый-красивый, как мерседес. Как будто стоишь на носу огромного лайнера, который рассекают воду. Собственно, в пойме реки Таэдон, на берегах которой и расположен центр Пхеньяна, есть только две доминанты – 150 метровый памятник-факел идеям чучхе и наша гостиница.





Покушали внизу в ресторане, редкий случай, когда мы ели за деньги, так как в поездку еда была включена, да столько, чтохотьубейся, за исключением вот таких вот редких случаев, когда мы прибыли в отель слишком поздно. Еда разная и всякая, по мере сил адаптированная к алеманнским нашим изнеженным желудкам, но эти два маньяка всегда просили поострее. Впрочем, остренькая квашеная капустка «кимчи» даже мне понравилась – эта самая кимчи – символ Кореи, капуста там растёт просто на уратоварищи, способов сделать её острой, с перчиком там всяким или ещё чем, местные парни знают более тысячи. В Южной Корее, несколько подальше ушагавшей по дороге научно-технического прогресса, в холодильниках даже есть специальные отделения-кимчюшницы. Прямо как у нас под водку. И под лекарства. Знаете, такой закрывающийся отсек сверху на двери лоходильника. Куда не приду – у всех там лекарства лежат. Спросишь, зачем, ответят – не знаем, бабушка так делала. Значит надо. Вот и корейцы так же, только вместо лекарств хранят более вкусную штуку – кимчи. Её едят обычно перед едой для аппетиту, ну и в процессе тоже. А можно вообще вместо обеда. И ужина тоже. Очень мобильная штука.

Естественно, на правах потомственного алкоголика взял себе местного пива. Прошу Сибирскую Корону, Золотую Бочку, всякие там прочие балтики-хуялтики в целом и Клинский пивоваренный завод в частности, встать и пожалуйста выйти на хуй из зала. Учитесь – страна, которая к традициям пивоварения имеет такое же, как я к высшей математике, делает пиво, в разы лучше вашего пойла. Хотя, впрочем, какие вкусы, такое и пиво. А факт останется фактом – в Северной Корее оно очень вкусное, особенно хорошо получается нефильтрованное. Может, это связано с идеальной экологией (промышленности то мало), чистые реки там горные, почва незасранная, в общем, неясно. Больше всего понравился «Таэдонганг», несколько хуже его «Потхонганг» - это я из уважения названия выучил. Тем более, сделать это несложно - «ганг» - переводится как река, и почти все сорта пива именуются названиями корейских рек, у меня лёгкое подозрение, что по названиям тех рек, откуда вода для пиваса берётся. Тара европейская – 0,66. Бутылка стоит для иностранца (а стало быть с нереальной наценкой) от 17 до 40 рублей на наши деньги, в зависимости от мажорности заведения или лабаза, правда, нам за едой давали бесплатно. Я совершенно не любитель рассказывать про цены, но в таком святом деле, как пиво, считаю просто своим долгом подчеркнуть тот факт, что за смешные деньги (я думаю, себестоимость бутылки около 2-3 рублей, включая стоимость самой бутылки) можно сварить первоклассное пиво, а у нас население травят какой-то хернёй за лаве в десять раз больше. Козлы. Негодую я. Простите за вольность. Козлы.



С таким пивом и с такой себестоимостью КНДР давно пора на мировой рынок выходить, а они всё дурью маются. Но первый вестник интеграции страны в мировое сообщество получен – сдачу на ужине мне сдали двадцатью пятью эквадорскими песо – других денег не было. Никому не надо? Недорого отдам, по курсу Национального Банка Эквадора. Ладно, уломали, отдам раритет за бутылку тёмного эля.

Кстати, о бутылках. Мы привезли с собой из Владика несколько бутылок водки – типа на подарки нашей зондеркоманде, а также множество конфет (где-то услышали, что там редкость качественное сладкое, и не прогадали), и с самого Ярославля Саша, как потомственный табачный король, пёр с завода несколько блоков самых лучших сигарет в мире «Балканская Звезда» и множество их производных. Впрочем, как оказалось, Балканка в Корее оказалась ещё лучше самых лучших, потому что местные сигареты оказались полной парашей, по дальнейшим отзывом профессионалов, мы то не курим, ибо мы и так уже алкоголики, а им курить вредно. Водку мы дарить не спешили, она могла пригодиться самим, но во-первых мы её не очень любим, а во -вторых, её тоже на халтон наливали за обедами-ужинами и если попросим за завтраками. Гиды были рады подаркам, особенно Кенни радовалась конфеткам, но всё мы раздаривать не стали, так как надеялись на более плотные контакты с местным населением, а что может быть лучше контакта, основанного на искренних чувствах, взаимной приязни и подарках одной из сторон.

На благостных чувствах мы и отошли ко сну. На следующий день планов было громадьё – по плану Ким Чен Ира мы должны были посетить дом, где родился отец его, Ким Ир Сен – туда всех гонят первым делом, это по-любому, и обязательно утром, чтобы было благостно на душе. Остальной день был расписан просто чумово – посещение музея то ли войны, то ли революции, то ли военно-революционного, их там много и названия всё одинаковые, визит в пхеньянское метро, затем на фабрику по производству знаменитой шёлковой вышивки (мне вот шёлковая вышивка трындец как актуальна, жить не могу), затем на захваченный американский корабль – они им всем хвастаются уже лет как сорок, и всё это до обеда. На обед мы себе выторговали собаку, в жизни всё надо попробовать, на очереди кошатина и хомячатина.

Ну а после обеда сработала формула «МЫ ХОРОШИЕ» - так то мы должны были идти в какой-то очередной музей, то ли Победы, то ли Партии, но я сказал, что очень хотел бы съездить на Жёлтое море, посмотреть супер-чудо плотину, есть там такая. Я несколько слукавил, потому что также преследовал абсолютно гнусные и корыстные цели – дело в том, что я уже побывал на Чёрном, Красном, Белом морях, и не добить в обойму цветных водоёмов Жёлтое море было бы верхом сумасбродства и кощунства. До моря пилить километров 80, но не беда, вечером мы ещё должны были посетить в Пхеньяне монумент идеям чучхе и монумент ТПК, отныне и навсегда для меня эта аббревиатура расшифровывается исключительно как Трудовая Партия Кореи и никаких там. И только после этого здоровый ужин и заслуженный сон. Ну и денёк предстоит – думалось мне, а и ничего – по насыщенности по сравнению с прочими днями этот оказался вполне рядовой...

[Михаил Ш]

Брависсимо! А то я уже отчаялся услышать продолжение!! С нетерпением ждем дальнейших подробностей!

[Emil]

Приятно читать! Если разбавите фотками, будет вообще классно!

[Masquerade]

Картина, открывшаяся вашему покорному слуге при пробуждении, конечно, достойна того, чтобы надолго, если не навсегда, остаться в памяти. Я распахиваю окно на своём 39 этаже, а там... а там я понял, почему корейцы называют свою Родину Чосон – Страной Утренней Свежести. Практически независимо от времени года, корейское утро всегда туманно. Но такого тумана я не видел никогда – он похож на какую-то волшебную массу что-ли... такие сгустки АРОМАТНОГО тумана висят то тут, то там, видно далеко, но в то же время что-то и укрыто этой пеленой. В воздухе действительно висит её величество Свежесть, она приятно-обволакивающа, пронизывает всего тебя, кругом тишина, семь утра, город ещё не проснулся, впрочем, он и не проснётся, если под пробуждением мы понимаем начало городского шума и ритма.

В Пхеньяне всегда тихо. Здесь мало машин, мало предприятий, немного людей на улицах. И каждое утро я обращал на это внимание – выглядываешь в окно, и не веришь, что находишься в сердце двухмиллионного города. Ты стоишь на захватывающей дух высоте, а прямо под тобой спокойно несёт свои воды широкая река, вдаль уходят леса многоэтажек, они все утопают в тумане, лишь только факел-монумент не подвластен туману – он вызывающе торчит посреди этого царства Свежести. Кажется, что находишься в каком-то сказочном королевстве, если конечно не видно многоэтажек, впрочем, их частенько и не видно из-за тумана. И кругом такая благостная тишина, что хочется жить. Лишь только два шума мягко дуют в уши – это пение многочисленных птиц, их немало в городе, и равномерное чавкание каких-то агрегатов на реке. Они добывают песок со дна.

Впрочем, потом добавляется и третий звук – это звонок телефона, либо мои соседушки, либо гиды, они всегда трезвонят полвосьмого, что пора вставать, пора опять ехать по какому-нибудь очередному боевому маршруту корейских революционеров, и романтическая идиллия, к коим я регулярно склонен, заканчивается. Но тогда, 25 дня месяца флориаля, мне впервые открылась панорама затуманенного свежего Таэдона и Пхеньяна, и я проникся.

Наверное, именно поэтому в деревушку Мангендэ на окраине современного города, где родился лучший человек всех времён и народов, везут именно с утра – чтобы люди ПРОНИКАЛИСЬ, Деревушки естественно никакой и в помине нет, остался лишь дом, не факт, что на том же месте, но может быть и правда. Этот домик до такой степени пышет новодельностью, вылизанностью, некоей псевдобожественностью, что даже на памятник архитектуры конца 19 века не покатит – а именно к тому периоду по уму он и должен относиться. Ощущение, сходное с посещением современных, безликих, ненамоленных храмов, турки строят муляжи святой Руси за полчаса в общем. Меня гораздо больше воодушевил парковый ансамбль, окружающий домик – такого совершенства паркового искусства, думается, не встретить и в Европе. Каждый день десятки работников вылизывают каждую соринку, аккуратные дорожки разрезают идеальные газоны с совершенными кустиками, и сразу видно – Ким Ир Сен доволен.



Весь световой день, а особенно утром, к домику, где родилось и провело детство это светило двадцатого века, тянутся экскурсии, они идут со строгими интервалами примерно в три минуты – подошёл, почувствовал чувство сопричастности к великому, поклонился кушетке, на которой любил возлежать по юности небожитель – и в сторону, надо дать другим возможность приобщиться к высокому. Идут дружно школьники, детские сады, очень много солдат, моряков, делегаций с предприятий. Это не аналог мавзолея Ленина, нет, это не могила и не мемориал. Это место, откуда началось счастье всего человечества. Счастье человечества – дело серьёзное, поэтому даже офицеры армии меняют выражение лица, а детишки становятся торжественно-испуганными. Вот и русскую православную миссию со вчерашнего нашего самолёта пригнали – они важно ходят вокруг домика, с руками за спину, прямо как корейские солдаты, и смущают своим видом полчища пионеров, которые, забыв про колыбель счастья человечества, с открытыми ртами смотрят на диво – белые люди в чёрных балахонах.



Именно там я впервые почувствовал процентное соотношение иностранцев в КНДР к местному населению. Наверное, где-то один на сто тысяч. У меня часто создавалось впечатление, что иностранцев, не говоря уже о людях другой расы, корейцы видели только по телевизору, и то иногда, да в агит-брошюрах «Знай его в лицо». На иностранца смотрят открыв рты. Взрослые, особенно мужчины, ещё более менее держатся, типа ну подумаешь какое чудо-юдо пришло, я же мужик, я любопытства проявлять не должен, я вообще тут чай с плюшками пью. Женщины были поактивнее, не говоря уже о детях, те оборачивались на нас целыми отрядами, группами, взводами, батальонами. Дети вообще ведут всегда себя естественнее, чем взрослые, и они не стеснялись открывать рты. Встречающиеся нам на жизненном корейском пути девушки говорили нам, что мы очень красивые, через Кенни конечно, она переводила нам скрепя сердце и сжав зубы. Помимо того, что мы обладали белой кожей и русыми волосами, мы в довершение полноты картины оказались непомерно высоки ростом – он и на Родине то у нас котируется как вполне, а посреди маленьких корейцев мы вообще перемещались как три богатыря – выше любого из них на голову. Ну о ширине я скромно молчу. Неудивительно, что всегда и везде на нашу троицу пялились так энергично, как Ромео в своё время пялился из-под балкона на Джульетту.

Впервые такое пристальное внимание я ощутил около места рождения Всемогущего, когда пара пионеров в порыве чуть не защемила себе шеи (на домик смотреть надо было, на домик!), ну а потом я тривиально привык. Наоборот, даже лёгкий азарт появился, а не пройтись ли мне вдоль той группы корейцев в полосатых купальниках, что же будет, головы свернут или сделают вид, что я тут просто мимо лежу, никого не трогаю. Как правило, аборигены реагировали как нельзя одинаково – сначала пялились, не веря глазам своим, а потом эти самые глаза тупили в землю. Вообще, это связано с тем, что корейцам запрещено общаться с иностранцами, при обнаружении иностранца без сопровождения гида необходимо немедленно стукануть в ментовку, естественно, она там так и называется – милиция.

Поэтому все наши попытки заговорить с людьми «не в теме» вызывали страшнейший ступор и оцепенение, парочка даже разбежалась в стороны. И дети, только дети, реже – девушки, спасали ситуацию – некоторые улыбались в ответ на наше коронное «Аньохазимника», одно из немногих слов, которое оказалось в состояние запомнить наше и без того скудное сознание. С общением – просто беда, язык абсолютно непонятен, слова «здравствуйте», «спасибо», «до свидания» и «меня зовут Ян» мы учили два дня подряд. Естественно, мои подельники учили не «меня зовут Ян», конечно, они меня любят, но не настолько, чтобы представляться моим великим западнославянским именем. Даже эти нехитрые слова учили с помощью ассоциативного ряда, в конце концов, я же чёрт меня возьми педагог, и знаю всякие учительские подлянки. Например, слово «спасибо» («Гамзаимнида») было запомнено мною как «Самса, гнида», Сашенька тоже долго пытался выучить корейское слово благодарности с помощью сочетания кавказской выпечки и ребёнком вши, но не мог – всё время ржал.

Вернёмся, тем не менее, к нашим Ким Ир Сенам. Мы сочувствующе грустили, сложив руки за спиной, слушая плачевную историю, как по малолетке великий вождь был вынужден уйти из дома, чтобы начать осуществлять идеи чучхе. Нам думалось, что скорее всего его просто выгнали из дому, меньше голодных ртов – больше риса, но мы торжественно молчали, глядя на прялку, где ткала сама кимирсеновская бабушка. А между тем, дата, когда Ким Ир Сен покинул этот домик, считается временем основания идей Чучхе, это 1912 год, ну типа из дома он вышел и Чучхе началось. Чучхе – в принципе стало уже нарицательным существительным, горе тому, кто не знает, что такое чучхе. Я буду варваром, я буду кощунственен, потому что объясню смысл идей чучхе в одном абзаце, потому что сотни чуваков написали о растолковании этого термина десятки тысяч страниц, сотни книг, и всё пишут. Если быть варваром, то есть коротко, чучхе – это означает, что главное ваще – это человек, человек – основа всего, он победитель и может всё, он основа мироздания, а остальные сосут. Помимо этого, идеология чучхе – это так же учение опоры на собственные силы, типа человек всё сделает сам в союзе с другими такими же человеками, а совсем плохие человеки – вон из бара. В общем, опять-таки, я – молодец, сам справлюсь, остальные – сосите. Право, я не понимаю, зачем писать стока вумных книжек, когда всё так предельно просто. Летоисчисление тоже идёт с 1912 года. В КНДР сейчас 96 год чучхе, скоро юбилей крякнет.

На самом деле эта великая идеология для азиатов, иначе как объяснить тот факт, что уже столько лет чуваки строят светлое будущее, китайцы вроде очухиваются, а эти по-моему только начинают. Идеей опоры на собственные силы можно объяснить и экономическое эмбарго со стороны мирового сообщества, и отсутствие продовольствия, и электричества, да что там – отсутствие вообще всего. Мол, нету? А сами дураки, надо опираться на собственные силы, мы же корейцы, венец природы. Вот и опираются.

Правда, доопирались до того, что даже рядом со святыней – домиком, где родилось светило человечества, пришлось построить павильон сувениров, куда активно заводят всех иностранцев, может, купят что. Мы оказались плохими бяками и обещали купить всё потом, правда, при этом Сашенька с Лёшенькой ползали по павильону, восхищённо цокая язычками на какую-то там корейскую вышивку, тоже мне, любители вышивки от Бога, ну а я пока ползал по окрестностям, подмигивал ордам пионеров и пытался втихаря фотографировать военных, которых тоже были орды.



Что касается правил фотографирования – по идее власти хотели бы, чтобы вообще никто ничего не снимал, но тогда уж точно к ним никто не приедет, поэтому разрешают снимать лишь определённые объекты и вещи. К ним гиды специально подводят «смотрите, как красиво, сфотографируйте это на память!», всё остальное снимать лучше бы не надо, но если уж сняли что-то нейтральное, хрен с ним. Нам сразу объявили, что категорически запрещено снимать военных, военные объекты (как будто мы знаем, какой объект военный, а какой нет, может быть вон там будка стоит для розлива пива, а на самом деле это радар), а также вообще всех людей без их согласия. Здания в теории можно снимать все, потому что все маршруты проложены исключительно по заведомо безопасным трассам – ничего лишнего иностранец не увидит. Даже если это в ущерб расстоянию, мы лучше проедем лишние десять километров по хорошей дороге (с точки зрения властей), но не увидим случайный покосившийся дом или космодром с готовящимся к пуску челноком, о котором никто до сих пор не знает. Именно поэтому мы ездили по столице по одним и тем же широким проспектам, где самые красивые дома. И именно поэтому всегда приходилось на местах отбегать чуть-чуть в сторону, чтобы увидеть что-нибудь интересненькое.

Фотографировать военных мы так же научились в первое же утро – делаешь вид, что снимаешь коллегу, а коллега стоит на фоне взвода ВМФ. Или же просто тривиально держишь фото внизу в руке, а он снимает чуть вверх. К цифровым технологиям принимающая сторона ещё не привыкла, поэтому просьбы удалить ту или иную фото находили в наших рядах бурное приветствие, о, типа круто, да, конечно, же , немедленно удалим, так и думали что снимок плохой, вот видите, исчезает он с экрана, всё, шайтан-экран, кручу-верчу, нет фото! Изредка Кенни мило интересовалась посмотреть «мальчики, что же вы такого интересного наснимали за день, можно глянуть», но и здесь нет препятствий начинающим фотолюбителям. Под конец поездки, убедившись в нашей светлой сущности и сверхспособностях в области удалений фотоснимков, наши гиды вообще забили на то, что мы снимаем и где.



От домика поехали в военный музей. Тогда я ещё яростно вперивался своими похотливыми детскими глазёнками в пхеньянский пейзаж, но поскольку нас всегда возили по одним и тем же улицам, скоро поднадоело, тем более, что пейзаж достаточно монотонен. Пхеньян город по годам старичок, а по постройкам молодой – а вот нечего было из дерева строить. Весь город был стёрт с лица земли американской авиацией в ходе корейской войны 1950-1953гг, и затем восстановлен на том же месте с нуля, хотя с таким же успехом можно было не убирать развалины а построить где угодно, но решили что мол тут энергетика, сердце страны, всё такое, поэтому хрен вам суки, Пхеньян будет стоять, в общем, хорошая философия, люблю такую.

И был построен в чистом поле идеальный коммунистический город, Москва со своими проспектами в принципе отдохнёт, потому что у строителей была цель побить Москву, и во многом это удалось. Проспекты – ещё шире, здания – ещё выше, ещё размашистее. Вообще, гигантизм – это бич любых коммуняк, но наложившись на азиатский менталитет, он вообще приобрёл катастрофические формы. Гигантские дворцы, гигантские площади, проспекты шириной с озеро средней руки. И везде – символизм, это проспект Молодости, этот Славы, этот Созидания, всё это естественно называется на местном просто по-страшному, ну а чисто пхеньянская фишка – это символизм в цифрах, мол, типа, этот проспект длинной ровно 1912 метров – в этом году чучхе стряслось. А расстояние от этого памятника до этого – это вот сумма времени чучхе и времени жизни великого вождя. А вот высота этой башни – это количество счастливых лет чучхе минус годы жизни сына великого дождя плюс дата победы над проклятыми империалистами.

В целом, одно слово, которое может охарактеризовать Пхеньян – ПРОСТОР. Везде очень много места. Многокилометровые проспекты, стадионы на сто тысяч, украсть, так миллион, ебать, так королеву. Восстановили и несколько памятников старой столицы – ворота древнего ПьонЯнга, они же оборонительные башни, ну в общем как обычно – деревяшечки, козырёчки загнутые. Но они просто потеряны на фоне триумфа советского строительного гения.





Самым ярким доказательством этого служит метро – две пересекающихся ветки, оно изначально строилось для того, чтобы по красоте переплюнуть московское. И вполне вероятно, ему это удалось, чего только стоят мозаики во все потолки и стены, которые может быть и незамысловаты идейно (колхозники топают на поля, интеллигенция яростно бежит рисовать чертежи), но зато очень красивы. Одни светильники, стилизованные под всполохи праздничного салюта чего стоят. Метро в основном неглубокого заложения, правда, вывод удалось сделать лишь на основании двух станций – больше никуда нельзя, только эти две станции показывают туристам, но судя по книжечке, урванной мною к концу поездки, другие их стоят.



Пусть и неглубоко, но эскалаторы всё равно присутствуют, и на них, и везде установлены репродукторы. Репродуктор – это вообще тотальная кндровская фишка – они натыканы просто везде, а где нет, там утром выгоняются авто с мегафонами, и практически постоянно по ентим самым репродукторам наяривают патриотические песни и марши, звук искуственно усиливается в часы пик, когда люди идут на работу и с работы, я один раз даже под него проснулся. Я вот всё думал, сильно ли заебало самих корейцев это песнопение, из раза в раз, из года в год одно и то же, но спросить всё как то не решался, да собственно, и не у кого было. Патриотические корейские песни очень ржачные, тяжело было сохранять серьёзные физии во время прослушивания, там всякие ся-ся-ся сю-сю-сю, но самим корейцам походу нравится, ещё бы – им то всё ясно как божий день, там всякие «утро красит нежным светом стены древнего кремля, просыпается с рассветом вся пхеньянская братва».

В метро достаточно много народу, хотя был и не час пик, оно и понятно, не все ведь могут поддерживать здоровье корейской нации и постоянно ходить пешком. Когда мы ехали по эскалатору вниз, я думал, что половина противоположного эскалатора, едущего нам навстречу, сейчас потеряет сознание, особенно детишки. Какие-то две девушки как повернули головы на 360 градусов, когда уезжали вверх, да так и остались. Ну а когда мы вошли в вагон, и как ни в чём не бывало расположились, то я думал, что всё, отсюда всех пассажиров вынесут только вперёд ногами. Вагоны симпатичные, двери открываются сами, ну и конечно, на стене портреты двух Кимов, очевидно, чтобы никто никогда не забывал, кто им метрополитен дал. Они мне очень напомнили иконки на торпедах наших дальнобоев. Надо бы реализовать идею и начать распространять иконки Кимов в Китае, думаю, оторвут с руками. Но самая сильная тема, что порадовала в пхеньянском метро – так это турникеты, они были аккурат по колено, мне кажется, их можно пнуть и они улетят, низко пошли, должно быть к дождю. Но для невысоких корейцев они – серьёзные препоны на пути к метросчастью.



Вылезли в районе вокзала – здесь было особенно многолюдно и здесь мы вызвали наибольший фурор. Вообще то фурор по-корейски - это уставиться всем зрителям одновременно, кто-то рты пооткрывал, кто-то брови приподнял, потом одуматься «как же я так? я же гражданин великой страны, что я так удивляюсь?!» и сделать вид что никого то тут и нет, можно начать читать газетку или просто тривиально начать анализировать узоры на полу. И дети, только детишки выдают всю мазу – они теребят взрослых, мол папа-папа, ну скажи, что это за уроды, ну скажииии, и не хотят анализировать узоры. Но из столпотворения у вокзала нас весьма профессионально выцепил наш майор, он же по совместительству водитель, и снова погрузил в родимую Тойоту – она как раз перебазировалась от одной станции метро к другой поверху.

Уже давным давно мы обращали внимание на совершенно сносящее крышу здание, видное практически из любой точки Пхеньяна – Джордж Лукас за него мне кажется душу бы заложил, чтобы там Звёздные Войны часть 58 снять. Это здание 105-этажной недостроенной гостиницы Рюгён, её начали строить, да лет 15 назад так и бросили, и кран, халявщики, оставили. Почему её перестали строить, никто не знает, возможно, включая самих строителей, большинство сходится на мнении, что у корейцев голимо кончились бабки, и только несчастные американцы предполагают, что это купол для ядерной шахты, и под этими стенами давным-давно происходит что-то корейско-нехорошее. И поэтому постоянно обнюхивают эту гостиницу всеми доступными им средствами. Судя по всему, её уже не достроить за сроком давности, и поэтому что сейчас делать с такой дурой не знает походу даже Великий Руководитель (это его официальный титул) Ким Чен Ир. А жаль, она была бы самой большой гостиницей в мире. Ну а сейчас она стоит, потихонечку становится символом Пхеньяна и потихонечку же продолжает нервировать янки, которые намедни предположили, что это учебная площадка по подготовке корейского спецназа для атаки на американские небоскрёбы.



Собственно, к ней то мы и приехали, сама она естественно огорожена, но нам и не сюда – нам в военный музей. Здесь нас встречала экскурсовод в военной форме, с палочкой-указочкой, я думаю, мечта любителей порнушки в униформе со всего мира, и провела по залам. Залы собственно были достаточно однообразны – реальная боевая техника времён корейской войны, кндровская – исключительно советская, ничего нового, всё знакомые лица, она идеально выкрашенная, свеженькая, даже корабли влезли, а вот американская вся мало того что облупленная, так ещё и раскорёженная, типа вот как мы их, вот, собак, вот так вот. Кучи трофейного американского оружия, собрано всё, вплоть до «вот ботинки, в которых сдался доблестной Корейской Народной Армии американский стервятник». Здесь же мы впервые услышали новую версию истории Корейской войны, причём, судя по всему, её придерживаются и наши весьма продвинутые и ушлые гиды. А если и не придерживаются, то не скажут об этом даже под пытками. Вот эта версия:

Был 1950 год и было хорошо. Дружелюбный корейский народ строил свою мирную жизнь, но не давал покоя ему (дружелюбному корейскому народу) мировой империализм. Он окопался в Южной Корее, и ничего мы не могли сделать, оставалось строить мирную жизнь в Северной. И однажды ночью, подло, американцы напали на нашу армию, но им удалось оттеснить её лишь на пару километров от границы, как Великий Вождь Товарищ Ким Ир Сен (к слову, это его официальный титул) дал приказ наступать, и повёл войска. Мы разгромили американцев в пух и прах, и выбили их из Кореи. Но война длилась слишком долго и Великий Вождь Товарищ Ким Ир Сен (в дальнейшем ВВТКИС) снисходительно заключил мир с американцами после их просьбы.

На скромный вопрос мой, мол, если Америка капитулировала, то мол почему до сих пор их войска в Южной Корее, гид загадочно замолчала и попросила обратить внимание на эту большую гору винтовок, которые мужественные солдаты КНА отобрали голыми руками у американского взвода.

А на самом деле было так: по итогам послевоенных соглашений Корейский полуостров делился на две части, на Севере была советская зона влияния, на юге американская, в общем то, так много где в мире было. ВВТКИС решил установить контроль над всем полуостровом, потому что на Севере кроме столицы ничего нет, одни горы, а на Юге много всего. Он получил добро от СССР и напал на южнокорейские части. Северокорейские части были круче южнокорейских, те были слабы и бежали сломя голову, до самого кончика полуострова, в районе города Пусан, где окопались и держались из последних сил, одновременно взывая к покровителю за океаном. Покровитель долго мял сиськи, пока наконец не решил – а хер с ним, пропади всё пропадом, все туда. И высадил под эгидой ООН на этот пятачок земли много-много своих солдат. Американские солдаты были круче северокорейских, поэтому быстро отжали их до старой границы и гораздо дальше. Настала очередь Севера взывать о помощи к покровителю, но тот не мог, потому что тогда вышло бы, что русские сражаются с американцами, а это была бы тотальная жесть и ахуй, и поэтому как обычно на помощь послали китайцев.

Официально китайцы воевать не могли, потому что тогда вышло бы, что Китай воюет с США, а это тоже плохо. И решили послать китайцев туда как добровольцев. Ну вот, однажды очередным туманным утром миллионы добровольцев хлынули на островок, оставшийся у северокорейцев. Миллионы китайских добровольцев оказались круче американских солдат, и быстренько отжали их до старой границы. Больше покровителей не осталось и высаживаться было некому. Поэтому на старой границе ещё помяли сиськи пару лет, положили пару сотен тысяч северокорейцев, южнокорейцев, американцев и китайских добровольцев, пока наконец не подумали, что всё это в общем и целом есть не очень хорошо, и заключили мир, а граница прошла по 38 параллели, где, собственно, и была до войны. Вот и всё, собственно, как говорится, вот такой вот хэппи-энд, проебались весь вик-энд.

Но этой истории северокорейское общество не знает. Оно знает ту, первую, где ВВТКИС крутой и где они крутые, и все довольные, ведь это хорошо – быть крутым. Поэтому мы не стали разочаровывать ни Кенни, ни, тем паче, музейного гида. Ведь пожалуй, всё таки хорошо, когда ты уверен, что всех победил.



В музее имеется несколько десятков диорам и панорам, я вот большой поклонник этих штучек, и лучшая, что я видел в своей жизни – находится там. Это была механизированная диорама, причем механизирована она была судя по всему лет сорок назад. Нас посадили втроём (Кенни всё это уже видела сто раз, её, наверное, саму заманало), в маленьком зальчике, выключили свет, и открыли шторы – ты как будто в театре. Включили русское сопровождение - голос такой махровой тётки, такая наверное в судах в 37ом году приказы зачитывала, из серии «скорее эту чёрную нечисть казнить, а чумные трупы, как падаль – зарыть»

Ну вот, сюжетец был простой – перевал в горах преодолевает колонна наших машин с оружием, оно очень нужно фронту, его там нет, вот-вот и всё пропало, но плохой и коварный враг любой ценой хочет помешать проехать колонне и бомбит, бомбит её. В общем, сюжет, известный всем. Всё это механизировано – то есть реально по горам ездят машинки, электричество, дымок запускается, в общем, имперский размах. Единственное, что сделано это по технологиям 60х, что прибавляет умиления и лёгкой ностальгии. Диктор зачитывает «и вот нашими мужественными зенитчиками воздушный пират сбит. Недолго охотился в нашем мирном небе проклятый стервятник», и оп-п – по тросику откуда-то сверху – трррррр – съезжает самолётик со звуком тииииииу и потом быдыщщ! - и электрическое пламя. Такой самолётик ещё было за счастье подбить в тирах моей юности, он всегда крайним справа был.

Диктор мочил такие коры, что я пять раз пожалел, что не записывал на диктофон. Но одну фразу мы запомнили все втроём, это был просто шедевр, там рассказывается про то, как империалистические хищники разрушили мост через речку и люди держали снизу руками брёвна, пока по ним ехали грузовики – корейцы ведь могут всё. Ну вот шедевром была фраза, дословно: «пусть тело превратится в сваи, если это снимет хоть малую часть забот с Великого Руководителя». Лёшенька немедленно возжелал выбить это в золоте с брюльянтами и повесить у себя в кабинете над головой, и подчинённым при каждом удобном случае показывать.

На этом наше посещение музея закончилось. Мы вышли из гигантского холла, провожаемые взглядом Великого Вождя Ким Ир Сена – там огромная картина во всю стену, он во главе, суть картины в том, что где бы в холле не стоял (не прятался) человек, то глаза Великого Вождя всегда смотрят прямо на него. Испепеляемые взглядом в спину, мы снова погрузились в наш волшебный автобус и поехали на реку Таэдон осматривать очередной факт унижения великими корейцами жалкой державки США – захваченный шпионский корабль «Пуэбло», что теперь стоит на вечном приколе посреди Пхеньяна как вневременной Триумф Корейской Воли.

[Алина Юрьевна]

Masquerade, а сколько чаевых вы этой гидше ЛИ(которая на фотографыии) оставили? У меня она тоже один раз была, но мне она не понравилась ( у них есть гиды в 100 раз лучше) и я ей чаевых не оставила ,хотя эта овца до последнего ждала ....

А в институте вышивки неужели вам не понравилось и не захотелось чего-нибудь купить?

[Masquerade]

Алина Юрьевна
никаких чаевых мы не оставляли... и намёков на это не было и в помине... да нам собственно и не важно, какой гид, хороший или плохой)

Институт вышивки? Да вы посмотрите на меня... какая мне вышивка...

[Lorentino]

Masquerade

Как дела с крепким алкоголем обстоят?
Пить его можно,или а ля китайская водка-ацетон?

[Masquerade]

Lorentino
Да... крепкий алкоголь такого ацетонового плана, пробовали только пару раз, так как я лично не любитель крепкого

[kremen]

Ахуенный рассказ!

Маленькая придирка -- по 38 параллели граница была до войны, теперь же там извилистая демаркационная линия, в РАЙОНЕ 38 параллели (интересно, что думают обо всем этом те, кто до войны был в Южной Корее, а теперь в КНДР; ну и наоборот? )

[Михаил Ш]

Ян, а снимать на видео там можно или это табу?

[Dik]

Ну да в Корее он был,наснимал бурятов на призывном пункте


Я так понял Куба по части совковости вапсче сосет по сравнению с Северной Кореей.

[Masquerade]

Ахуенный рассказ!

Маленькая придирка -- по 38 параллели граница была до войны, теперь же там извилистая демаркационная линия, в РАЙОНЕ 38 параллели (интересно, что думают обо всем этом те, кто до войны был в Южной Корее, а теперь в КНДР; ну и наоборот? )

я думаю им уже всё равно) один хрен никого никуда никогд не пустят. Тут коммунисты недавно запустили пробную партию чуваков из Южной Кореи повидаться с оставшимися родственниками, так это вообще сенсация была

[Masquerade]

Ян, а снимать на видео там можно или это табу?

мы наснимали много на цифровики... они ничего не могут с этим поделать, не понимают же что к чему... можно снимать и на обычную камеру, но в ряде мест просто скажут "здесь снимать запрещено"... очень многое зависит от либеральности того или иного гида.

[kvn2]

Ян, теоретически возможно посетить другие станции метро кроме тех, которые показывают туристам? Были такие мысли? Туда просто нельзя или туда не водят?

[Masquerade]

Были конечно... я везде где только можно просился посмотреть что-нибудь не по программе... попросился и на другие станции метро.

Ответ, как и в большинстве других ситуаций, был стандартный: "У нас очень насыщенная программа, мы просто не успеем" (вариант: в другом месте нас давно ждут люди, мы не можем их подвести, они так рады будут нас видеть, не принято опаздывать") Если я настаиваю, то прямо говорят, переходя от "мягкого" варианта ответа к ответу потвёрже: "программой не предусмотрено, нельзя"

Ну собственно и всё)

[Masquerade]

Корейская Воля – это такая штука, благодаря которой ну ваще вот всё держится. Именно она позволила светлому коммунистическому чуду и его благословенному фюреру удержаться на плаву в горниле конца восьмидесятых. Именно благодаря ей Корея сейчас не фарцует резиновыми носочками, своими женщинами, мазью «Золотая Звезда» и не принимает Олимпиаду, равно как и другие варварские проявления человеческих извращений. На самом деле, секрет корейского счастья прост.
Вот наверное любой т.н. цивилизованный человек считает, что многострадальных жителей КНДР пытают, лишают сна, прижигают калёным железом и заставляют любить коммунизм в любой позе, даже если он сверху. . Нет, ничего подобного.

Жители КНДР вполне искренне и беззаветно любят коммунизм. Я, как мальчик, из последних сил пытающийся отнести себя к адекватным, задумался над этим феноменом – как же так, вроде лет двадцать назад всё уже давно всем стало ясно, социалисто-коммунистов, ненавидимых доселе и без того ещё пару десятков лет, всех посбрасывали, памятники посносили, в колодцы наплевали, новые вырыли.

И только вот маленький остров где-то рядом с берегами Америки, да крохотная страна на Дальнем Востоке продолжает строить вечные свои идеалы, когда, казалось бы, даже величайшие из великих попадали, переломав свои глиняные ноги. У этих ноги оказались совсем не глиняные, скорее, даже наоборот – чугунные. С Кубой всё ясно. Секрет их счастья был выведан мною полугодом ранее. Прочувствован на себе, опробован, применён - я и так по части счастья держался молодцом, но после пребывания в ихних краях так вообще воспрял, як пися любого здорового мужчины при взгляде на обложку календаря «Мисс Украина-1998». С Кореей дело обстояло совершенно непонятно. Холодно, света мало, жратвы мало, не пущают никуда, у кубинцев хоть ром и сигары с бананами есть. И купаться можно. В Корее же не забалуешь. Но – второй раз за полгода парадокс. Люди и здесь счастливы, мать их за ногу.

Такое нарушение всех мыслимых законов логики не могло не привлечь внимания такого скромного бытового философа, как Ян Александрович (г. Ярославль, Российская Федерация). Ещё до своей поездки в КНДР я крепко думал, как вообще возможно существование на планете таких угарных кренделей, которых один-единственный пассажир заставляет работать, отказываться от всех мысленных человеческих благ, а крендели при этом счастливы и плачут от осознания того, что они – самые лучшие на Земле. После поездки все мои мысли закрепились и встали в ячейках моего мозга в нужные уголки.

У меня захватило дух, ушло сердце в пятки, кожа покрылась испариной, замерло в груди, желудок вышел через горло, как говорят индейцы племени Кри, что в южной Канаде, от одного лишь ощущения, которое испытал. Я видел это наяву, я слышал, я осязал. Я ПОНЯЛ ТО, ЧТО НАБЛЮДАЮ СВОИМИ СОБСТВЕННЫМИ ГЛАЗАМИ ВЕЛИЧАЙШИЙ ПСИХОЛОГИЧЕСКИ-СОЦИАЛЬНЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ, который только проводился на нашей планете за всё новейшее время. Я увидел, я узрел то, как МОЖНО СДЕЛАТЬ ЛЮДЕЙ СЧАСТЛИВЫМИ ИСКУСТВЕННО.

А сделать это оказалось не так уж и сложно. Достаточно лишь одному человеку, или группе людей, получить власть над другими на ограниченном пространстве. И дождаться, когда поколение людей, которое помнит то, что было до твоего прихода к власти, тривиально откинет копытца. А с новыми уже можно делать что хочешь, лепить из глины свистульки, которые будут всегда играть твою мелодию. Именно так и произошло в Северной Корее. Успех Ким Ир Сена до безобразия прост. Он взял власть в нужное время, в нужном месте, и быстро сделал эту власть единоличной. Из самых одиозных свидетелей этого прихода несложно вышибить дурь путём отправления в Мордор, а из остальной массы уже несложно полепить что захочешь. А из их потомков – и подавно. Ну а уж сыну твоему полепить из потомков их потомков – ещё проще.

И так всё и вышло. На мой взгляд, на данный момент, мы имеем самое счастливое общество на Земле. И это общество живёт на севере Корейского полуострова. Этот социум искуственно взращивался и выпестовывался целые десятилетия, он – сродни шедевру биолога-селекционера, который в своей идеальной теплице выкультивировал свой идеал. Вот именно от этого, что людей можно взрастить на своё усмотрение, именно такого цвета и аромата, как ты любишь, и положило меня на обе лопатки.

К чёрту. От досужих домыслов, от каскада красивых слов – к фактам. Возьмём среднестатистического корейца. Он – крестьянин, который выращивает своими руками рис где-нибудь на на западе страны, там, где горы отступают, и есть куски плодородной земли. Он – счастлив, потому что он знает , что выращивать рис в Корее – это лучшее занятие из всех возможных. И что руководит этим товарищ Ким Чен Ир, лучший человек из всех возможных. А может быть даже Бог. Он выращивает рис на благо корейского народа – самого лучшего на планете. И поэтому он, этот крестьянин - велик, и он счастлив от осознания этого. Как же достиг крестьянин из КНДР этого счастья? Почему нам оно не под силу? А вот тут вступают в силу три ключевых фактора.

Нам, как людям, выросшим в СССР, совершенно несложно будет их понять, так как лёгкие проявления эволюций корейского общества наблюдал каждый из нас. Но именно там, у вод Жёлтого и Японского морей эти факторы, эти условия, налились, набрали свою полную (а может быть и ещё неполную?) мощь.

Первый из них – тотальное переиначивание того, что было ДО тебя. Истории, проще говоря. Сделать это на ограниченном участке территории и пространства несложно. Особенно там, где знающих эту самую историю не так уж и много. Этих самых знатоков – или расстрелять, или купить - дела то на три рубля. Вернее, на три воны. А для подавляющего большинства населения история переписывается. Не так убого, как у нас, где даже дилетанту видна лажа, а ТОТАЛЬНО, по полной. Дюдя Геббельс, хоть и фашик, был не глупым чуваком: чем страшнее ложь, тем быстрее люди в неё верят.

Второй фактор: обоготвори настоящее, то, где живёшь ты. Поскольку истории уже нет, вернее, она уже твоя, то цели (а цель в данном случае – двадцать миллионов человек) попросту не с чем сравнивать. И итогом будет – обожествление настоящего, и тебя, как проявление этого самого настоящего, особенно если ты постараешься. И любой будет считать что реальность, в которой он живёт – единственно правильная, ну а правильность, естественно, задаешь ты, это несложно – у тебя власть, и конкурентов нет.

И тут вступает в действие третий, немаловажный фактор. Убедить свою цель в том, что конкурентов действительно нет. Что ты – единственный из достойнейших. Что в аду все сгорите, если только подумаете об альтернативе. А самый простой способ – убедить в отсутствие альтернативы. Нет её и всё тут. Нет никакого окружающего мира, нет вариантов, вообще ничего нет. Есть лишь только счастливый оазис – это социум во главе с тобой, а вокруг – царство тьмы и зла. Естественно, царство тьмы и зла будет всячески пытаться убедить, что оно хорошее и вообще сейчас пряников выдаст с мёдом, но пресечь это не сложно – во-первых, дать понять, что царство зла оно на то и есть царство зла, чтобы мозги пудрить и пытаться к себе в ад утянуть, а во-вторых, для профилактики, построить стены между твоим оазисом света и империей тьмы. Поданные оазиса только ободрят – ведь ты давно уже дал им понять, что как только тьма вторгнется в оазис, то всё, пиздец силам света.

А теперь уж полная конкретика. Тотальная. С фактами. Даже историческими. Ты – это простой корейский парень, родившийся в семье сельского интеллигента в Северной Корее. И звать тебя Ким Ир Сен. Ты не любишь захватчиков твоей страны – японцев, ты не любишь людей, которые грабят твою страну лишь на том основании, что они – сильнее. У твоей семьи нет средств, чтобы кормить тебя, и ты уходишь из дому. У тебя лишь один выход – сражаться с врагами. Ты берёшь в руки оружие, собираешь вокруг ватагу, таких как ты, и дерёшься с оккупантами, добывая себе и товарищам еду. Но враги сильные, они прогоняют тебя с территории своей собственной страны и вышибают тебя в Китай, где уже вовсю господствуют коммунистические идеи. Они хорошие, они – для тебя, и ты пропитываешься ими. Ты хочешь сражаться уже не столько, сколько чтобы мстить за родителей, и за провиант, а за идеи.

Ты не слишком умен, но хорошо стреляешь, и умеешь вести партизанскую войну. Ты становишься известен, но лишь до такой степени, чтобы на тебя японцы объявили настоящую охоту, и заставили покинуть не только Корею, но и Китай. Куда же податься злобному оборванцу, пылающему ненавистью к оккупантам, да к тому же полностью пропитанному идеями китайского марксизма? Ну конечно же к марксистам номер один того времени – русским. Они рады видеть всех, и приютили тебя под Хабаровском в 88 пехотной бригаде, тебя обогрели, дали в руки своё оружие, научили премудростям войны, несмотря на то, что ты пока ещё не слишком хорошо умеешь читать. И естественно, пообещали, что всё будет хорошо. Что проклятые японцы-оккупанты будут разбиты. И так оно и вышло. Русские разбили японцев, не прошло и семи лет, как ты прожил в русском тылу, а твоя жена родила тебе там трёх детей, одного из которых совсем скоро назовут Ким Чен Ир.

Бывшие союзники - русские и американцы делят пополам твою страну, но они не хотят присоединять её к своим империям – слишком много проблем. Им предпочтительнее поставить у руля тех, кто разделяет их взгляды. Тех, кому доверяет народ. А тебя народ знает, и доверяет тебе – ведь в своё время ты положил немало оккупантов, а их то ненавидят ваще все. И тебя посылают из спокойного советского Приморья в послевоенный Пхеньян, где ты становишься советником при русском коменданте, и совсем скоро переплёвываешь его. И не только его. Ты оставляешь не у дел вообще всех своих патронов – не проходит и 15 лет. Ты амбициозен, тщеславен и честолюбив – ведь ты уже познал вкус власти. Тебе неохота иметь наставников. Ты умело лавируешь между самыми крутыми патронами - между русскими и китайцами, и они вбухивают в тебя деньги, очень много. Это позволяет тебе обогнать Юг, пока ещё сельскохозяйственный – уж кому-кому, а их заокеанским шефам пока явно не до своих протеже. Тебя любит народ. Ты молодец. Благодаря баблу, которое ты выбил из своих шефов, плюс твой энтузиазм и трудолюбие делает из тебя настоящего лидера – любимца народа.

А тут как раз и наставники поссорились – русский китайцу теперь не товарищ, ну а ты естественно всё это умело используешь, потихоньку отделяясь и от тех, и от других. Ведь от природы ты смышлёный мужик, ты уже вычислил те самые ТРИ ВЕЛИКИЕ ФАКТОРА, которые вычислил полвека спустя скромный русский провинциальный парнишка из города Ярославля, что в верховьях Волги.

И ты действуешь. Ты переписываешь историю. Все старые учебники выкинуты. Напечатаны новые, где Ты – лидер от рождения, лидер от Бога. Это ты поднял народ на борьбу с интервентами. Это ты собирал силы для освобождения Родины. Это ты освободил её! Сам! А русские – помогли по мелочи. Нет, им конечно большое спасибо, давайте и дальше денег за лояльность, мы вас очень любим, но вот история диктует свои законы. Ты не прибыл на русском теплоходе из Владивостока вместе с советской комендатурой, о нет, ты победоносно ворвался в Корею с возглавляемыми тобой войсками, и освободил её лично! Ты не жил в СССР почти семь лет, ты так, навещал с визитом, а всё остальное время – воевал. Как только ты ушёл из дома в 12 лет, ты не сидел сложа руки – ты разрабатывал идеи чучхе и победоносно воплощал их в жизнь. Твоя жена - нет-нет, она уже не домохозяйка, она теперь – революционерка-подпольщица! Давайте ей памятников понаставим.

Корейский народ – он такой простой, крестьяне, рис выращивают, они толком и не знают, кто там кого освободил, они знают лишь одно: раньше был враг – японец, он сосал кровь, но пришёл Ким Ир Сен (эт ты) и японцев прогнал – все ведь говорят, что так, даже русские, им это тоже пока выгодно.

Фактор два состоялся. Ты – повелитель истории. Умные люди или убиты или сидят, или куплены тобой и переписывают учебники. А большинство и рады – им нужны обоснования катаклизмов, которые не случались с ними на протяжении нескольких веков.



Вот и всё. Прошлого, и без того небогатого, уже нет. Там хозяин ты. Ну, вернее, ты объяснил, что всё, что было до тебя – полное говно, а вот сейчас только вот-вот зардела настоящая жизнь. Но этого мало. Ты должен доказать людям, что ты и только ты – вот их настоящее. И ты поступаешь просто. Очень подходяще для Азии. Ты провозглашаешь себя Богом. Азиаты очень любят богов. А объяснить, что Бог – именно ты - это лишь дело техники. Ты говоришь об этом через все доступные тебе источники информации. Нет Бога, кроме меня. Это я спас вас всех, вы блуждали по пустыне, а я вывел вас. Именно благодаря мне вы стали жить лучше, а не благодаря 1-миллиардному вливанию от Китая и русских. Смотрите какой Дворец Пионеров я построил. Всё для вас. Разве раньше такое могло бы быть? Нет, раньше всё было плохо, все только для себя строили, а я для вас. А почему? Да потому что я Бог, думаю обо всех.



Под такую нехитрую трактовку бытия («Я – БОГ!») была нужна своя религия. Не советская, не марксистская, а именно своя. И это удалось – пока Мао грызся с Хрущёвым, ты воспользовался ситуацией и быстренько состряпал Свою Веру – чтобы и покровителям угодила, и тебе была подходящая. Так и появилось твоё чучхе – идея опоры на собственные силы. Так то ничего нового, но рассказанная на корейском и с корейскими терминами, адаптированная на местные реалии - сошла на ура. Зато позволила оправдывать все собственные промахи и неудачи. Голодно? Риса мало? А надо было лучше выращивать, опираться на собственные силы, сами во всём виноваты. Другие страны отказались торговать? - Завидуют, надо опираться на собственные силы. Ведь кореец - это венец творения не только планеты Земля, но и всей Вселенной. Ему всё по плечу, а кому не по плечу – тот плохой да и вообще говнюк.

Ну вот и всё, религия, и ты в роли Бога – готовы. Старое поколение всё-таки как-то верит в тебя без фанатизма, поэтом упор надо сделать на молодое поколение, ну а это уж проще простого. На каждом доме, в каждом школьном классе – твоё имя, твоё изречение. Это не какой-то там детсад типа СССРа, из серии «маленький Володя Ульянов ещё в школе учился на одни пять, и всегда мыл руки перед едой». Ты усмехаешься над этими полуевропейцами, потому что тебе нужно донести идею до материала куда более гибкого – до социума азиатской культуры. Ты насильно вбиваешь в них идеи собственной непогрешимости. Ты бьёшь по всем статьям. Людям необходимо учить десятки страниц твоих трудов наизусть – без этого они не получат образования, и стало быть денег. Твои портреты висят не только в цехах и в классах. Они висят в вагонах метро, поездах, автобусах, на улицах, в подъездах, они висят над кроватями малышей в яслях. Малыши должны знать, что ты их любишь. Они должны с рождения знать, что Бог только один, и это – Ты. Ты позаботишься об каждом из них лично и выведешь в свет.



Ну собственно, вот и всё. Нетрудно быть Богом. Люди, которые знали, что была жизнь до твоего Явления, потихоньку умирают, а новые вырастают с твоим портретом над своей кроваткой. Они всецело обожают тебя, очень даже искренне – ты приложил для этого все усилия.

Но вот незадача. Твоя территория слишком мала. Это не вся планета. На Земле ещё очень много людей, помимо твоих двадцати миллионов. Они все разные, и не у каждого над кроваткой висел твой портрет, и не каждый учил тома твоих трудов наизусть, и не каждый верит в том, что только ты один спас их страну от Врага. Но ты же умный. Ты знаешь про третий фактор. Про то, что в людях нужно поддерживать Веру в тебя, а для этого их нужно оградить от других верований и религий – ведь вполне вероятно, они окажутся и не хуже.



И ты сделал, потому что замкнутость твоей страны, как и в географическом, так и в ментальном плане, позволила тебе сделать это. «От Шецина на Балтике до Триеста на Адриатике опустился над Европой железный занавес» - сказал когда-то Черчилль на своей легендарной речи в Фултоне, штат Миссури, США, и тем самым ввёл в мировую историю легендарный термин. Ян Александрович уверен, что ты смеялся над этим щенком Черчиллем, потому что по сравнению с твоими стенами этот самый железный занавес оказался промокашкой, и это показал тысяча девятьсот восемьдесят девятый год. Твои рубежи стоят до сих пор, и они крепки.

Ты ограничил в свободе перемещения своего рядового подданного – обычного крестьянина, который выращивает своими руками рис где-нибудь на на западе страны, там, где горы отступают, и есть куски плодородной земли. Он уверен, что всё, что есть за пределами его Великой Страны Кореи - есть недостойные страны, полные убожества и лишений, ведь в конце концов, ты вбивал ему это в сознание несколько десятков лет, и отцу его вбивал. Этот крестьянин знает, что за рубежами его страны Чосон, куда его никогда не выпустят (естественно, в целях его собственной безопасности), правит бал царство мрака и зла.



Именно его страна – самая лучшая, и он – тоже самый лучший человек в мире, потому что трудится на благо этой великой страны, и на благо человека, который ещё даже лучше, чем он сам (а он и так самый лучший) – Великого Руководителя.

Ну вот собственно и всё. Круг замкнулся. В силу ряда обстоятельств династии Богов – Кимов, удалось воспитать свой шедевр – своё общество. Оно искуственно ограничено от остального мира, оно не знает своего прошлого, но зато оно свято верит в своё настоящее – в самих Кимов. И, что немаловажно - они верят в себя.
Нам, людям, выросшим в советскую эпоху, совершенно несложно понять такие расклады – ведь мы росли при очень схожих обстоятельствах. Единственное, в чём есть разница – так это то, что к моменту, когда родилось и воспитывалось большинство из нас, вся советская система уже превратилась в фарс, а наши «Боги» обмельчали. Сталина давно уж как нет, а его последователям достались лишь смешки на кухнях и тысячи анекдотов. И сохранять информационный вакуум, как это удаётся до сих пор в КНДР, было невозможным на столь большой территории и над столь многочисленным населением, в отличие от Кореи. Вот, по большому счёту, и вся основная разница между нашим социализмом и их.

Если бы не вышеупомянутые факторы, глядишь, сейчас молились бы на иконы Брежнева, труды Андропова бы учили наизусть и верили бы, что это именно Сталин взял Измаил и выбил Наполеона. А всего то лишь парочка но.

А факт остаётся фактом – подавляющее большинство северных корейцев не имеют ни малейшего представления о том, что же реально делается в современном мире, у них нет интернета, мобильной связи, нет мировых каналов телевидения. Зато у них есть свои каналы, которые, собственно, подтверждают снова и снова лишь одно – нет Бога, кроме Ким Ир Сена, а Ким Чен Ир – пророк его. Впрочем, они и так в это верят уже более пятидесяти лет. Практически не осталось поколения, знавших жизнь до Богов. Естественно, жизнь современного государства невозможна без взаимосвязи с другими государствами, что неминуемо влечёт за собой нарушение информационного вакуума, но как правило, практически все без исключения люди, вынужденные по долгу службы общаться с «другим» миром, и стало быть,имеющими возможность сравнивать, покупаются властью. Все эти люди в полной мере ощущают на себе политику кнута и пряника – они одновременно и получают множество благ, недоступных другим членам социума, и в то же время находятся под вечным страхом репрессии.

Если и возможны какие-либо перемены в этой стране, так только с их стороны, потому что только они, два-три процента от общей численности населения, знают, как это может быть – ПО-ДРУГОМУ. Информационный вакуум – великая вещь, он может прикрыть и собственные провалы в политике, и в общем то исторически доказанное торжество рыночной экономики над плановой: в 70е-80е, когда Южная Корея совершила невероятный рывок и обогнала Северную по практически всем возможным экономическим показателям в десятки раз, лучший способ нейтрализовать этот факт был один: тривиально скрыть.



Без такого информационного вакуума существование КНДР невозможно. Именно поэтому поддерживание такого вакуума – это цель современной власти №1. Именно поэтому и существует целая сеть расписок, угроз, сроков, стен, границ, отборов, кастингов, нейтрализации, изоляции. Без всего этого давно бы уже всё лопнуло как мыльный пузырь. И именно поэтому рядовым корейцам запрещено общаться с туристами, вроде таких раздолбаев, как мы.

Я специально уделил современной ситуации в КНДР такое значительное внимание, чтобы как можно чётче и доходчивее объяснить, почему сейчас в стране всё именно так а не иначе. Ведь именно благодаря этой ситуации и объясняется целый ряд событий и поступков, целый ряд наблюдений и явлений, которые имели место быть со мной в этой стране. Я ходил по этой стране, находился в этом обществе, как в чём то совершенно невероятном, какой то утопии. Да это собственно и есть утопия, искуственно созданное общество с искуственными людьми, как будто ожили «МЫ» Замятина или «1984» Оруэлла, неживые организмы, которые перемещаются по одним и тем же маршрутам, определёнными силами свыше, как роботы, повторяющие одни и те же фразы: «Ким Ир Сен – солнце всего человечества, отрада и любовь корейского народа», они кланяются его статуям, как огнепоклонники, и призывают его, чтобы защитить от болезни своих детей. Ощущение жуткости, нереальности происходящего не покидало всю поездку не только меня, но и вообще, судя по отзывам, большинство современных людей, побывавших там.



Очень многие, после ознакомления с вышеописанным, всплеснут руками: какой ужас! - и вероятно, даже отложат просмотр сериала «Счастливы вместе», а то и боже меня упаси, «Кадетов». - Давайте спасать корейцев! - сколько я слышал подобных мыслей. Как же так? Кошмар! И это в XXI веке! На все эти вопли-сопли я хочу ответить лишь одно – а оно надо? Нам, вам? Мы что, записались в Господа Боги, или того пуще, в американцы, чтобы знать, какому народу какое счастье надо?

Допустим, - допустим, мы вполне чётко представляем себе ситуацию – действительно, корейцы как попали в такой оборот в середине XX века, так из него упорно выходить и не хотят. Оно и понятно, почему на рубеже 80х-90х столько чуваков отреклось от идеалов, а они - нет. А ответ то прост – ОНИ СЧАСТЛИВЫ. Им хорошо. ОНИ СЧАСТЛИВЫ ОТ ТОГО, ЧТО НЕ ЗНАЮТ, КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ – ИНАЧЕ. Вы хотите им это ИНАЧЕ предоставить? Со всеми вытекающими? Нас вон уже окунули лет двадцать назад в это ИНАЧЕ – до сих пор обтекаем, и мёд то вроде есть, да в дерьме что-то всё кругом перемазано. Лишить их этой массовой эйфории с их иконкой-вождём и слепой верой в великую миссию Кореи?



На самом деле, воссоздать такую социальную модель проще простого. Достаточно взять пару младенцев, можно своих, можно чужих, увезти их куда-нибудь в Западный Саян и там растить без контактов с цивилизацией, растить их так, как тебе надо, а амбиции твои просты и нехитры – ты тщеславен и хочешь быть Господом Богом, хотя бы у этих двоих. Ты каждый день будешь говорить им, что ты - Бог. И ты своё получишь. Ты получишь двух преданнейших твоих поклонников, твоих собственных. Они убьют любого, кто посягнёт на тебя и на них. Они будут счастливы всю свою жизнь, потому что цель у них будет одна - жить во имя тебя и твоей идеи, потому что другого они не знают. И если ты постараешься, не узнают никогда.

Лишать ли этих детей, лишать ли этих корейцев, такого искусственного счастья? Решать никому. Ни мне, ни тебе, ни ему.

[Иван-казак]

Мощно.
Автору вопрос- а для нового путешествия какая страна избрана?
А то мы тут просто подсели на ваши очеты реально

[zuko]

Мощно.
Автору вопрос- а для нового путешествия какая страна избрана?

Куба , Северная корея ...... Наверно еще какая-нибудь империя зла

[Alex Humster]

Что то Ян Саныча на политинформацию пробило я аж школу вспомнил Надеюсь повествование о пребывании в стране утренней свежести продолжится?Кстати Ян Саныч,какие планы,какие страны на очереди,если не секрет?Нам ведь интересно куда забросит судьба коллекционера морей и мастера художественного слова

[Masquerade]

После Кореи последуют отчёты об июньской поездке Брянск-Орёл-Курск, затем августовская поездка Италия-Австрия-Германия, октябрьская поездка на Октоберфест в Мюнхен, и ноябрьские Новороссийск-Геленджик-Анапа

что же касается того, куда я поеду в следующий раз, то как раз сижу думаю... хочется уехать в районе нового года где-то на месяц туда, где тепло... пока самый реальный вариант - Латинская Америка

[Masquerade]

Куба , Северная корея ...... Наверно еще какая-нибудь империя зла

в Бирму-Мьянму мне было бы интересно... а из этой плеяды я кстати ещё в Албании был в 2003ем... там тоже весело)

[Иван-казак]

Новороссийск -Анапа-Геленджик
Я просто плачу от умиления, такие родные для меня места.25 лет прожил в Краснодарском крае.
Вот только что вернулся из Юг.вост Азии, был в Лаосе и вот в Бирме как раз. Мне показалось в Лаосе как то поприкольнее, монахи там вперемешку с пионэрами в галстуках красных, спокойно все,Меконг катит волны мэээдленно. То самое место чтоб отдохнуть душой

[Masquerade]

Однако, хватит мне уже упражняться в политической демагогии и в тщетно-жалких попытках психо-анализа. Так недолго и в политику податься, а этого вот не надо, не надо. Я скромный русский провинциальный парнишка, и в данный момент этого самого парнишку везут из музея на экс-американский корабль, что уныло парусит на вечном (?) приколе у одной из широких набережных реки Таэдон.

Что за беда такая стряслась с бедолагой? Как детище верфей какого-нибудь Норфолка или Фриско оказалось прикованным у брега маленькой азиатской речушки на другом конце света? Вот она, эта душераздирающая история, которую наверное до сих пор рассказывают 80 американских дедушки своим американским внучатам. Именно столько - восемьдесят человек (тогда, естественно, ещё не дедушек) а очень даже бравых моряков флота США паслись в районе Корейского полуострова, приглядывая за опасным, поднимающим свою ядовитую социалистическую голову, государством – КНДР. А было это в конце шестидесятых годов.

Неожиданно корабль окружила куча кораблей опасного государства и заставила проследовать в своё логово – то бишь в корейский порт Вонсан. По заявлениям корейских властей, судно нарушило территориальные воды их страны и шпионило за ними, корейцами, то есть поступало нехорошо. В связи с чем забрало плохих ребят к себе и отпускать не хотело. Судно называлось «Пуэбло», действовало оно как исследовательское судно, и верно, не соврали, оно действительно исследовало, только не креветок-гребешков там всяких, а как-то больше наземную жизнь. Нехорошие шпионские приборы корейской стороной были предоставлены на широкое обозрение мировой общественности, вот мол, любуйтесь, что у нас омериканские ихтиологи то исследуют, и штатам было отпираться бесполезно, тем более, восемьдесят человек было у корейцев в плену, а свирепые нравы корейцев известны всему свету, эти парни не шутят, они даже собак жрут.

После года мурыжки штаты были вынуждены публично извиниться перед Кореей (а такое в их истории случалось лишь пару раз), морячков отпустили восвояси, корабль конфисковали вместе со всем шпионским барахлом и водрузили в центре Пхеньяна как очередной триумф превосходства всего корейского (в данном случае – корейской дипломатии и корейского ВМФ) над всеми прочими ВМФами и дипломатиями. Естественно, захват «Пуэбло» местной стороной преподносится в учебниках истории и немногочисленным туристам как кровавый бой, в котором мужественные корейские моряки проявили доблесть и отвагу (на деле корейские торпедные катера шмальнули пару раз для острастки, американцы сразу сдались и пустили тех к себе на борт, при этом, надо отметить, были застрелены несколько американских ихтиологов, которые отказались сдать оружие неизвестно кому и пытались оказать сопротивление при его отборе).

А итог всей этой драмы один: три парня из Ярославля сейчас поднимаются по трапу, чтобы воочию засвидетельствовать очередной Триумф корейцев. Нас посадили на бывшем камбузе, включили фильм на русском, где за полчасика помимо непосредственно истории захвата, от которой кровь стынет в жилах, нас успели снабдить очередной дозой политинформации на тему того, что штаты – это таки полная лажа не только по части ВМФ, а ваще лажа по жизни, ну а Корея естественно молодцы. И, конечно же, новой порцией козырных фраз («посмотрите, посмотрите в эти наглые бесстыжие глаза холёного молодчика – капитана «Пуэбло». Вот его фотография у себя дома в уютном Сан-Франциско. А вот он же подписывает показания о шпионаже в пользу США в Пхеньяне, куда же, куда делась хвалёная спесь янки под пристальным надзором воинов КНА?») - за дословность фразы не ручаюсь.

Далее мы сфотографировались по очереди за штурвалом (гиды рекомендуют, практически в обязательном порядке), и грустно посмотрели на ботинки и фуражку, бережно хранимые под стеклом – всё, что осталось от капитана «Пуэбло».



Сопровождаемые любопытными взглядами молодых матросиков – на корабле несут вахту моряки ВМФ, мы спустились на благословенную землю - пхеньянскую набережную. К слову, форма солдат и моряков полностью копирует советскую военную форму пятидесятых годов, единственное, что не так давно у солдат пилотки заменили на круглые деголлевки, в результате чего типичный солдат КНА поход на французского жандарма, только кажется, что жандарм несколько щурится на солнце и болеет желтухой. А вот моряки и офицеры – не отличишь от наших, только опять-таки, неуловимое отличие таки есть – кажется, что всех наших моряков и офицеров набирают исключительно в Якутии или Эвенкии.

Мини-экскурсию по «Пуэбло» нам вела как раз такой офицер, совершенно прожжённого вида. Встреть такую в Москве вечерком в метро ещё пару десятилетий назад, сразу станет ясно – вот, майор на Лубянке закончил свой тяжёлый трудовой день и добирается домой. Кстати, фотографии с этим сотрудником музея я видел во всех без исключения немногочисленных отчётов о поездке в Корею, вероятно, эта фотография тоже желательна.



Ну а после этой встречи с детищем судостроения Эмерикэн Нэйви полувековой давности, а так же с корейскими подвигами, мы приступили к следующей немаловажной составляющей программы не только дня, но и вообще, всего турне в целом.

Мы поехали есть собаку. Нам пошли навстречу, впрочем, они почти всегда идут навстречу во всём, что касается части комфорта, и повезли в специальный собачий ресторан, хотя это и не предусмотрено программой, но мы же озвучили своё пожелание Кенни, она вечером сообщила его ещё кому-то, и утром нам сказали – на собачий ресторан дано добро. Правда, нам пришлось заплатить, так как это не входило в нашу программу, и заплатили за обед мы в Корее второй и последний раз.

От вокзала идёт широкий, прямой, как стрела, проспект, впрочем, они там все такие, со сложным корейским названием, я всё пытался запомнить, но видать не вышел для этой задачи умишком – запомнил лишь только парочку. Пытался выучить хотя бы русские переводы, но это оказалось ещё сложнее, потому что русские переводы все до боли знакомо-однояйцевые. Проспект Молодости, Славы, Юности, Ускорения, Дружбы, Победы Социализма, Победы Идей Чучхе, и просто Победы - в общем, без бутылки не разберёшься.



Её то, бутылку, мы и взяли. Бутылочка была традиционной корейской тридцатиградусной водки, я совершенно не фанат крепких спиртных напитков, но тут попробовать было делом святым, и стало быть... и немедленно выпил, вместе с Лёшенькой. Много не осилил, она невкусная, если данное прилагательное можно применить по отношение к водке вообще. Дело происходило в уединённой кабинке некоего элитарного ресторана, об элитарности нам приватно сообщила нам Кенни.

Нам этом широком, прямом, как стрела, проспекте, идущем от вокзала, находится целый ряд ресторанов, кафе, пивнух, которые, отмечу этот факт, полны народа. В нашем заведении не было общего зала в ресторанном смысле этого слова – штук шесть-семь кабинок на компании. В нескольких из них сидели ели собачек местные, а нас провели в самую дальнюю – и самую крутую и шикарную, аж с телевизерем - помещение специально для иностранцев.

Столовались мы всей честной компанией вшестером – мы втроём, оба гида и водитель – неразлучная наша компашка на целую неделю. Собачку вынесли по частям в комплекте с мисочкой с сырым яйцом и с капусткой кимчи, кою я полюбил и при первой возможности хищно пожирал. «Это спинка собачки» - любовно сказала Кении и впилась в свою часть спинки. На дальнем конце довольно похрюкивал водитель, искусно поедая палочками свою долю. Съел и я свою. Мясо – как нежная говядина, приготовленная на пару, а поскольку такое блюдо на любителя, я например вообще не люблю всё, что делается на пару, то и собачка – это тоже на любителя, а так ничего такого супер-пупер. Правда, ничего пупер-супер я и не ожидал от поедания собаки, а что такого то, ожидать, будто я от неземного вкуса над землёй воспарюсь или у меня чакры откроются?

Всем защитникам домашних животных, утончённым дамам, впечатлительным изящным юношам, и прочим внеземным эстетам, которые постоянно пытаются сказать что-то вроде: «Как так? Съесть собаку? Это же наши друзья!» или вроде «Как омерзительно – съесть брата своего меньшего», всем этим бесспорно многоуважаемым людям, хочется сказать следующее. Вот если ты съел своего пса Булю (соседского Хрулю, ментовскую немецкую овчарку Пальму – нужное подчеркнуть), то тогда да, вероятно, и можно говорить о том, что ты ешь нечто более душевно осязаемое, чем просто кусок мяса. Да и вообще, всё это наследие нашей эпохи, когда люди близки к той мысли, что мясо выращивается в пакетах в супермаркетах, а коровий язык произрастает уже нарезанным на кухнях кафе и ресторанов. Нашей эпохи, когда девушки, проезжая на машине по полям, начинают визжать в неземной неге: ой-ой, смотри, вон коровки! А вон овечки! Красотища какая! Эта эпоха далека от той, когда люди ели не абстрактный кусок мяса на тарелке, а вполне осязаемую часть своей коровы Дуньки, которую они растили много лет и которую собственноручно же и убили. Думается, люди той эпохи гораздо охотнее ели бы собак, если бы выросли в несколько ином социуме.

Ну так вот, уважаемые эстеты, спешу заверить вас, что я отношусь к той породе людей, которая любит отделять мух от котлет, а именно отличает физическую составляющую от психологической. Физическая – есть то, что вы имеете перед собой на тарелке кусок мяса. Он – физически существующий объект. Он нейтрален по своей сути. Это просто кусок мяса. Но поедатель этого куска, - он сам вкладывает в него составляющую психологическую. Это нежная свинина под соусом карри от одного из лучших поваров? Мммм, вкуснятина. Это собака? Фу, какая гадость, меня сейчас стошнит. Но мы забыли о том, что меняется то только психологическая составляющая, физическая - она всегда неизменна. Это просто кусок мяса. И если вам представить кусок собачатины как нежнейшую говядину – любой гринписовец, самый щедрый попечитель Фонда Защиты Дикой природы съесть его за милую душу и попросит добавки.

Благодаря этой плавающей психологической составляющей подавляющее большинство из нас за жизнь сжирает немало и собачятины, и кошатины, а в 90е и человечинки немало было. Я просто предпочитаю не закрывать на это глаза, и видеть в процессе физическую составляющую – кусок мяса. Ситуация усугубляется некоторым невежеством масс в области корейской кулинарии, спешу несколько его, это невежество, развеять. Так, очень многие люди считают, что корейцы жрут вообще всех собак. Вырастят у себя на дворе какого-нибудь Барбоса, ну или как там его, Ли Фун Тана, он состарился – его и сожрали. Или там что ловят бродячих собак и жрут. Это далеко не так. Подобно нашим свинофермам, птицефабрикам и тому подобному, в Корее существуют специальные собачьи фермы, где выращивание собак поставлено на поток. Выращивается специальная порода, очевидно, оптимально удовлетворяющая съедобным требованиям корейских гурманов. Так что шансы, что вы сожрёте колли или сенбернара (есть такая порода – ищут пропавших альпинистов. Тем и живут), крайне невелики.

Однако, к чёрту всю эту метафизику. Жизнь и так полна всякой херни, чтобы по ней загоняться. Мы допиваем бутылку водки и плавно переходим на пиво – испытанный приём, но в Корее почему-то малоэффективный. Не берёт. Мы вообще обратили на это внимание – там спиртное цепляет гораздо меньше, чем дома, но этот эффект вполне объясним. Употребление старого доброго бухлишка в поездках вообще в целом имеет эффект послабее, нежели в своих привычных домашних условиях – так как ты полон эмоций, впечатлений, мозг обрабатывает целые потоки новой информации, а это не способствует опьянению. Ну и конечно же, ты постоянно в движении – везде ползаешь, осматриваешь,, особенно если у тебя шило в жопе и ты лазаешь там, где иногда и не следовало бы. А зачастую это происходит летом, да в жарких странах – алкоголь как впитался, так и вышел, и ноль эффекту. В связи с этим такими опытными профи, как я, в товариществе с другой Заслуженной Синевой России, был разработан ряд страшных приёмчиков - «ржавый винт Титаника», «смерть Александра II», «Д'Артаньян на пеньке» и куча других, с не менее страшными названиями. Этим приёмчикам всё нипочём.

Но здесь, в Северной Корее, даже испытанный русский приём «стакан водки-стакан пива-стакан водки-стакан пива» не помог. Я связываю это с тем, что потоки новой информации зашкалили все мыслимые пределы, да и пьяному в таких условиях находиться совсем не хотелось.

Ну стало быть вот и гаме овер, как говорят у нас в Денвере. Собака съедена (Кенни любезно уточнила, что собака была одна на всех), супчик из этой же собаки скушан, водка выпита, пиво тоже, стало быть, самое время ехать осматривать институт знаменитой корейской вышивки. О том, что вышивка знаменита, я услышал от самих корейцев, что ж, спишем это на мою необразованность, потому что вышивка действительно прекрасна, как я смог идентифицировать в силу своих скудных способностей в этой области. Корейцы вышивают уже пару тысяч лет и преуспели в этом – вышивка смотрится просто как 3D, и как говорят, она так выглядела и сотни лет назад. В этом самом институте сидят женщины-мастерицы и наяривают вручную десятиметровые лозунги на стены, разного рода демонстрации – вряд ли можно представить себе объект, более ёмко вмещающий в свою суть то огромное количество и качество человеческого труда, что было на него потрачено. Ряд произведений можно было купить. Парни купили что-то по мелочи, а я просто не любитель. Тельняшки, майки, оригинальные приблудки, карты географические – это да, пожалуйста, а остальное как то не для меня. Кстати, потом я таки разыскал небольшую карту Кореи, вышитую в виде цветка, и, естественно, алчно на неё накинулся.

Вышивка не заняла у нас и двадцати минут, собаку пожирали и то дольше, и мы помчались на море, наш пострел везде поспел, как говорят у нас в Кабуле. Там находится очередной Триумф достижений корейского народа в целом и вождя в частности (или наоборот?) – это гигантская плотина около города Нампхо, известная в мире (в узком кругу спецов, думается), как плотина Нампхо, ну а в Корее называемая Западноморским Гидрокомплексом. Западноморским потому, что корейцы общепринятые географические названия не любят, причём и южные корейцы тоже, и потому как Корея – есть центр мирозданья, то Жёлтое море соответственно называется Западным морем, так как оно находится к западу от центра мирозданья, Японское – Восточным, а Цусимский пролив, отделяющий Корею от Японии и кусок Восточно-Китайского моря – Южным морем, правда, КНДР к Южному морю сейчас выхода не имеет, но они не горюют, так как уверены, что это временно.

А пока они успешно осваивают берега имеющихся у них в наличии Жёлтого и Японского, тьфу ты чорт, Западного и Восточного морей. Недалеко от столицы, там, где река Таэдон впадает в море, было построен уникальное инженерное сооружение - 10ти-километровая плотина, отделяющая море от разлившейся реки, от её устья. Теперь море не заливает эти низменные участки, они стали пресноводными, и там можно выращивать любимый рис. Благодаря этой стройке был решён вопрос наводнений, которым каждую весну подвергались не только города и села ниже Пхеньяна, но и сам Пхеньян, а так же получено большое количество новых плодородных земель, с которыми в гористой Северной Корее крайняя напряжёнка. Ну а также получили отличный мост между самыми густонаселёнными корейскими приморскими провинциями, не надо в объезд устья 150 вёрст наяривать.



Строили в середине 80х при непосредственном участии советских специалистов, правда, всё равно написали, что при непосредственном участии Великого Вождя, ну да не суть. Факт в том, что силами армии (а именно они строят все объекты в стране – выгодно, платить не надо) был в короткие сроки построен в принципе выдающийся объект по общемировым рамкам. В принципе действительно зрелище захватывающее – узкая полоска дороги на дамбе, конца не видно, справа волнующееся море, слева – спокойные воды разлитого Таэдона. В море - островок, к нему и идёт дамба, на этом гористом клочке суши – памятник-музей строителям, наша цель. За островком – шлюзы, потому что в устье реки находится крупный город-порт Нампхо – центр практически всей морской торговли республики.



Здесь нас встретила очередная смотрительница музея (они все в национальных нарядах), посмотрели очередной патриотический фильм о всепобеждающих корейских строителях, я впервые чуть не уснул - кресла были комфортные, что тоже было впервые. А самое главное – там я купил флаг КНДР, больше я нигде флагов в продаже не видел, сделан он был из какого-то нежнейшего материала, с полуэротической составляющей – если завернуть в такой материал девушку, будет полупросвечивать, очень сексуально. Но при покупке флага я такую крамолу естественно не озвучил, да и в дальнейшем не злоупотреблял, моё дело молодое, я пока ещё не испытываю острых ощущений от лицезрений обнажённого женского тела, завёрнутого во флаг КНДР, он со звездой такой. Повесил дома рядом с албанским.

На въезде-выезде с плотины – традиционные для всей страны бетонные вертикальные глыбы. Они бросаются в глаза сразу же – в любом месте, где дорога более-менее узкая, в горах чаще всего, на перевалах, обязательно у мостов – стоят по обочинам две, четыре, а то и шесть гигантских, метров в 10, бетонных столбов. Они как правило украшены какими-либо призывами, иногда красиво раскрашены, зайчики там, птички. У плотины были самые гигантские, что я видел, да и оформлены были лучше прочих – со скульптурами строителей плотины. На резонный вопрос к гиду, мол, зачем такое по всей стране понаставлено, да ещё у мостов и на перевалах, та ответила - «я не могу сказать, но мол, вы сами то как думаете?». Нам в принципе и так всё было ясно, но надо же было прощупать. А практическая их сущность тривиальна – в Корейской Народной Армии есть специальные части, базирующиеся недалеко от таких столбов и отвечающие за них.

А столбы то не простые, их основание слабее и уже, нежели всё остальное. Если настанет день Х – идёт команда – точечный заряд под такие столбы – и оп, в течении десяти минут все дороги, которые нужно, парализованы. Вражеские танки жестоко страдают. Таких столбов по всем дорогам видели наверное сотни.

До Нампхо километров 60, наш майор – чувак опытный, мчится как диавол. Такое чудо, как корейские дороги я опишу чуть ниже, на следующий день, когда мы поедем в горы, а сейчас мы уже ворвались в Пхеньян мимо гигантского Дворца Пионеров, что стоит прямо на окраине города. Как выяснилось позже, это какой-то запасной Дворец, а самый мегакрутой стоит прямо в центре, мы в него ещё сходим.

А сейчас наша ненасытная программа первого дня в КНДР продолжается. Просто невероятно, как мы везде успеваем. И вот мы с песнями прикатили к пожалуй, одному из самых выдающихся произведений столичного градостроительного искусства – монументу Идей Чучхе. Монумент виден практически из всего города, так как представляет собой 170 метровый факел. Огонь неживой, электрический, непосредственно пламя составляет 20 метров, причём это не просто подсветка, получен такой эффект, что пламя переливается, волнуется, действительно горит - в общем, аллес унд капутен. Напротив на реке установлены два 150-метровых фонтана. На сам факел можно подняться на лифте – и вы получаете самую лучшую панорамную площадку города – он весь как на ладони. Круче наверное только на недострое 105-этажного Рёнгана, да туда что-то не пускают. А вот на факел – пожалуйста.



Правда, подождите секундочку, опять электричество вырубили, что делать, даже Идеи Чучхе не застрахованы от таких бытовых казусов. Подождали, пока заработает, и лифт снова начнёт исполнять свои нелёгкие обязанности. Идеи Чучхе для иностранцев стоят 5 евро. Для корейцев подешевле, но сколько – не говорят. Факел вообще популярен – туда постоянно катаются молодожёны, именинники, просто желающие приобщиться на 170-метровой высоте к высокому, к идеям.



Вот и сейчас с нами наверх поднялась корейская чета в годах, всё что-то про нас распрашивали у Кенни, потом попросили сфотографироваться с ними на долгую память – да пожалуйста, любой каприз. Сверху город выглядит захватывающим, высота реальная, люди как букашки, внизу на набережной школьники отрабатывают фигуры для фестиваля – сверху видно, как они образуют то одни иероглифы, то другие. Уходить не хотелось. Но Кенни всё торопит – у нас ведь скоро уже ужин, ресторан ждёт, а нам ещё смотреть монумент ТПК.



ТПК – это отнюдь не Торгово-Промышленная Компания и даже не Театральный Профсоюз Карликов, это Трудовая Партия Кореи – естественно, это наше всё. Эмблема партии, помимо скрещивающихся серпа и молота (их кстати тоже придумал Ким Ир Сен), состоит так же из кисти художника – это корейское ноу-хау и символизирует интеллигенцию. Монумент ничем особым не поразил – подумаешь, 50-метровые кисточка, да серп-молот. Меня куда больше заинтересовал сквер, окружающий памятник.



Он находится не в самом центре города, а как бы в окружении обычных жилых домов, что логично, вечером, когда мы туда прибыли, он был полон отдыхающих рядовых корейцев – зрелище для туристов редкое, потому что программа тура в целом, и гиды в частности прилагают все усилия, чтобы гости и местные не пересекались. Ну у нас Кенни оказалась полной в этом плане либералкой, особенно если знать, где подмазать надо. Ну стало быть говорю: «Ой, смотри, какой красивый парк, и прудик, так здорово, просто выдающийся пример сквера, у нас так не могут, я нигде такого не видел. Можно прогуляться?» Ну счастливая Кенни конечно ведёт показывать и парк, и прудик. Идём по дорожкам, все лавочки, газоны – забиты людьми, они общаются, отдыхают. Газеты читают, что-то жуют, и очень, очень много народа играют в домино и шахматы, реже – в карты.

Ну когда мы подошли эта идиллия кончилась. Поскольку туристы здесь не должны появиться по определению, пришла пора почувствовать себя маленькой обезьянкой. Ну ладно, ладно, большой. Весь парк глазел на нас. Игры все прекратили. Ладья выпала из ослабевших рук корейского шахматиста и упала на газон. Конечно, это новое ощущение – десятки человек глазеют на тебя, дети как обычно рты пооткрывали. Они таких инопланетян, типа нас, видят только по воскресеньям, когда по телевидению показывают нейтральные советские фильмы (Гардемарины, Ирония судьбы, Служебный Роман).

Ну мы мужественно в сопровождении Кении (она постоянно смеялась над реакцией соотечественников, а ещё пуще над моей пародией на эту реакцию) дошли до прудика и повернули назад, в наш подкативший автобусик. Смеркается, ужинать уж надо. В двух одинаковых ресторанах, к слову, мы так никогда и не ели. Они постоянно менялись. Видимо, показывают разнообразие и самих ресторанов, и еды заодно – везде всё разное, только пиво не меняется. Во всех ресторанах нам есть нельзя, только в тех, кто имеют право обслуживать интуристов, то есть в самых лучших.

Каждый раз в ресторанах мы были одни. То ли туда рядовые корейцы не ходят (хотя, конечно, Кенни божилась, что они всегда полны, просто сейчас на спецобслуживании для нас), то ли действительно когда мы приезжали всех выгоняли. Классическая наша трапеза выглядит так: мы подъезжаем на своей тарахтелке, из дверей выскакивает управляющая, вся само гостеприимство, приглашает в зал. Там во фронт стоят официантки, минимум две, иногда больше, молодые симпатичные девчонки в национальных костюмах. Мы здороваемся, говорим своё «самса, гнида», то есть гамсаимнида, все расцветают – им очень приятно. Сажают за стол, несут блюда – к нашему приезду всё уже готово, не успевают носить, потому что как правило они хотят предоставить широкий ассортимент. Много разных блюд, всего понемногу, но всегда принесут ещё, если попросить, да если и не попросить – один хрен принесут.

Задача у них была – продемонстрировать корейское гостеприимство, мол вот мы какие клёвые, и это было действительно так, ну и как кажется подспудная, политическая задача, так это традиционное – МЫ НЕ ГОЛОДАЕМ! В КОРЕЕ МНОГО ЖРАТВЫ!!! НЕ ГОЛОДАЕМ МЫ! Ну и совсем уж корыстная задача – это накормить нас до отвала, чтобы энергия наша неуёмная гасилась. Верный приёмчик. Запихивали еду разве что не насильно, да под пиво, вот обожрёшься вольно-невольно, и чувствуешь после обеда себя овощем, репой там, или брюквой, и, естественно, на крамольные действия, типа куда-то от гидов потеряться или что-то замутить – даже и не тянет.

Поэтому еды-питья в каждом ресторане готовили заранее на целый взвод, и впихивали в нас по максимуму, мне постоянно даже неудобно перед ними было, но всё время то что-то приносили («обязательно попробуйте!»), то подкладывали («нужно съесть! по законам гостеприимства»), то подливали («Ян, я знаю, вы так любите пиво... ещё бутылочку?»). Ну и как минимум двух целей они добились – после таких мать их за ногу обедов приходишь в себя часа в два, ходишь, как колобок, а потом уже в следующий ресторан приехали – ужин наступил, или после ужина – в отель, а там уже ничего не хочется.

Вот и сейчас, какой-то модный ресторан, единственный раз, когда мы ели вместе с другими туристами – с целой группой китайцев, все последующие приёмы жратвы вовнутрь происходили без свидетелей. В большинстве случаев наша зондеркоманда кушала вместе с нами (они всегда спрашивали на это разрешения, мы, как ни странно, всегда соглашались), еды то ведь на полк сделано, но иногда, когда присутствовали какие-то изыски, кушали отдельно – была специальная «гидская» еда. Нас же кормили едой адаптированной под изнеженный европейский желудок, но с местными пикантными особенностями.

В данном случае – дали каждому бурлящий котелок на живом огне, кучу ингредиентов, и сказали – варите себе суп. Ну мы стало быть и сварганили себе варево по их рецепту, естественно, вкусное, нажористое, и после него делать ничего не охота. Может они туда бром добавляли? По общепринятым признакам так то сразу и не понять, хотя, вероятно, это владивостокские гребешки действие брома нивелировали.



Ну стало быть после ужина нас, трёх молодых кабачков, доставили в нашу Янгакдо, гостиницу то бишь по-русски. Валялись, потом на морально-волевых решили подняться и осмотреть хотел. Пару раз нам за это время по каким-то совершенно левым поводам звонили гиды – проверить, не съебались ли мы из номера куда-нибудь, в город например. Спрашивают, хорошо ли мы себя чувствуем, что делать собираемся. Ну я заверил, что хорошо нам, мы после ужина живее всех живых, скоро побеги пустим, и спать будем.

Пошли обшаривать здание. Я вот обожаю шароёбиться по свеженькой гостинице – засунуть нос в каждую дыру, начиная от боулинга и сауны и заканчивая запасными выходами и складами грязного белья. Отель – это ж целый мир, он живёт по своим законам, они общие для всех гостиниц мира, и в то же время у каждой из них есть своё неповторимое своеобразие, что-то, что отличает её от тысяч собратьев. Будь то форма горничной или цвет стойки ресепшна, склад старых огнетушителей под лестницей или карта испанских колоний в Северной Америке в лифте. Ну вот, стало быть, пошли шляться и сейчас. Несмотря на гигантизм гостиницы, обошли её быстро, там всё просто и понятно, ну и стало быть поехали на 47 этаж – в ресторане покрутиться. Не видно, естественно ни фига, электричества то в городе уже нет, зато крутишься вместе с баром – относительно лифтов и лестницы.

На этой лестнице нас и перехватили наши запыхавшиеся гидши – а, вот вы где! Обыскались бедолаги по всей гостинице, что-то очень важное хотели сказать, жалко вот только что – забыл, наверное повторить в третий раз то, что подъём завтра в семь утра. Ну мы их пригласили посидеть с нами за столиком, наливайка за прайс, естественно, весьма скромный. Попили пивка, винца, дамы нейтрально поклевали морожаного, ну и всё, бурный день завершился. Шесть объектов, разбросанных по городу, седьмой за 60 вёрст от него, и в перерывах между ними мы ещё успели скушать собачку, сами сварить суп, теперь вот в ресторане повращались. Завтра надо ехать в горы – тоже всё-по скромному – ехать 100 с чем-то км, там осмотр музея подарков Луноликому, даже двух музеев, в каждом десятки тысяч подарков со всего мира, слава аллаху, нам покажут только самые лучшие, потом буддисткий монастырь, ну а опосля надо будет лезть в горы на водопады, всего то пять километров вверх по тропинке. И назад.

У меня начинает складываться впечатление, что такой насыщенной программой, вкупе с едой, конечно же , нас всячески пытаются отвлечь не только от крамолы, а даже от мысли о ней.

[Михаил Ш]

Ян, спасибо, очередной отчет как всегда неподражаем !)))))))) Может забегаю вперед, но Вы там тему про знаменитые значки с Ким Ир Сеном поднимали?

[Алина Юрьевна]

Masquerade, так вы в Музее подарков были?
Видели какой подарок Ким Чен Иру подарила Алла Пугачева

[Masquerade]

Спал безмятежно, и только мне приснилась моя тайная школьная любовь Катя Зубова, я как раз показывал ей свою коллекцию вкладышей от жвачки Турбо и вот-вот как бы невзначай во время волнующего показа должен коснуться своей рукой её плеча, у меня почти захватило дыхание, как сука звонок – надо идти на урок. Звонила Кенни – она нас каждое утро будила, мол, мальчики, город ждёт.

Фак. Катя Зубова со своим манящим плечиком осталась чёрти где, я оказался в тяжёлой реальности – на 39 этаже на острове посередине реки, и меня торопили – как обычно, программа долгая, действовать надо по блицкриговски. Мы втроём шмякнулись в автобус, наша зондеркоманда наверное уже около получаса мялась в холле, ожидая нашего светлого появления, но вот все шестеро в сборе, значит, можно в путь.

Было раннее утро, час пик, и мы стали свидетелями удивительной картины - пхеньянцы едут на работу. Картина яростно контрастировала по сравнению с тем, что наши глазки наблюдали вчера. А вчера двухмиллионный город был практически девственно чист – люди конечно ходят, но для такого мегаполиса их просто неприлично мало. Гигантские проспекты и огромные площади пусты – несколько бредущих человек просто терялись в их объёмах. Сейчас же всё было по-другому. Пхеньян напоминал огромный бурлящий муравейник. Из блочных домов один за другим выходили люди и дружными рядами шли к остановкам – здесь они выстраивались в организованные длинные очереди и ждали автобусов, а преимущественно троллейбусов, потому что нефти в стране ещё меньше чем электричества.



Всё это происходит под повсеместное звучание патриотических песен – машины с мегафонами установлены на многих перекрёстках, смысл песен хоть и непонятный, но по звучанию (оно такое бодренько-спортивное) ясно, что они призывают на трудовые подвиги, а ля «солнце, рассвет, китайцы на работу идут, горсточку риса, Мао портрет китайцы на работу несут». Регулярно доносится мощный рёв каких-то сирен, вероятно, предприятий. Слышал, что есть какая-то Самая Главная Сирена, она вроде как в полседьмого покрывает рёвом весь Пхеньян, мол надо вставать, парни, но я ни разу её не слышал, потому как каждый день приходил без задних ног и вставал не раньше полвосьмого, хотя гиды постоянно настаивали, что надо вставать в семь, дел то невпроворот.

Люди топают на работу отнюдь не с обречённым видом – бодренько так себе шагают, улыбаются, едут, перемещаются, грузятся, заходят в проходные предприятий – мы как раз на выезде из города проехали одно. Вообще, улицы города наполняются людьми лишь два раза в день – утром и вечером, когда люди идут на работу и едут с работы. Кушают все в столовых – они есть при каждом заводе, при каждом гос.учреждении. Единственный день, когда на улицы высыпают праздношатающиеся жители – это воскресенье, потому как в КНДР шестидневная рабочая неделя, в Яхве они вроде как не верят, и суббота – полноценный рабочий день. Потому что надо опираться на собственные силы. Отечество окружено врагами, кто работать то будет? Сразу после окончания рабочего дня, в районе семи-восьми часов, под завязки забиты все пивнухи, все гаштеты, оккупированы все парки. В гаштетах же сидят только мужчины – они общаются за жизнь, играют, пиво пьют, как я уже отметил, более чем пристойное.

Но семья для корейца – превыше всего. У меня такое скромное подозрение, что даже важнее Ким Чен Ира, семейные традиции в азиатском обществе основа всего мироздания и поэтому на эту сферу партия никогда не покушалась. И именно поэтому уже в девять часов все пивнухи пустеют и закрываются – мужчины спешат домой, к жёнам, к детям. Сами жёны и дети в пивнухах не появляются – это ваще полная дикость для общества. Нет, кирякнуть жёны конечно тоже изредка любят, но это необходимо делать только при муже.

В общем, хочу отметить всем вышесказанным, что корейцы – это не маленькие роботы, которые денно и нощно строят ядерные ракеты и бункеры, а обычные люди, которым не чуждо ничто человеческое. Работа отнимает подавляющее количество времени всех корейцев, но те крохи, что им остаются, они используют по полной, с головой окунаясь в семью – и счастливы.

Я как увидел такое зрелище, так и покой потерял. Мужики выходят из проходных и дружно топают в стоячки, как раз времён моей молодости, по всей нашей стране они назывались «стекляшками» - из-за гигантских стеклянных окон, там столики стоячие, они облеплены чуваками. Пиво пьют из гранёных кружок, чем то закусывают. Такая наливайка почти в каждом квартале. Бля, я хочу с ними. Очень. Об этом я не преминул сообщить Кенни. Ну та естественно сразу в отказ - программой не положено, времени нет, в общем старая песня про белого бычка. Но мы с парнями были настойчивы - мол жизни нет, если не увидим аутентичную пивнуху, ваще край, а то что ездили, что не ездили. Кенни, ты понимаешь, что пивнуха для русского алкаша святое. Да, мы алкаши и гордимся этим. ПИ-ВНУ-ХА. ПО-КА-ЖИ. В общем изо дня в день мы ныли одно и то же – пустите в пивнуху, давайте сходим, выброси ёлку, ну выброси ёлку, и скоро Кенни сдалась и сказала, что если мы будем хорошо себя вести, то так и быть, под конец она сделает нам такой подарок, и на свой страх и риск сводит нас в такую народную стоячку. Стоит ли говорить, что мы были мягче шёлка. И таки сходили, но это было уже в последний день поездки, так что несколько ниже по тексту.

А мы мчимся по плодородной долине Таэдона строго на север – в горы. Вот я всё время бубню себе под нос – расскажу потом, смотрите ниже, наверное, припарил уже, но опа, я обещания держу. Я обещал ранее рассказать про дороги, и я расскажу. Дороги – это вообще полный гротеск. Долины и горы, леса и поля, реки и озёра рассекают гигантские автострады, они прорубают рельеф, практически не считаясь с действительностью. До социализма в Корее почти не было путных дорог и Луноликий сказал – хорош, парни, завязываем. Всем строить дороги. И понастроили автострад европейского уровня, правда вот , покрытие несколько хромает – асфальт то совковый, трескается быстро. Но в целом мы везде жарили не ниже 120, а зачастую и 150-160, у меня возникло лёгкое подозрение, что это связано, помимо нашей насыщенной программы, также и с тем, чтобы мы ничего толком не сфотографировали.



Парадокс – широченные дороги, прямые, как стрела – а машины встречаются как правило дай бог раз в десять минут. Выглядит гротескно – ширине дорог позавидовали бы московские проспекты (в окрестностях столицы все дороги – минимум 7 полос в одну сторону), а траффик стремится к нулю. Объясняется всё просто – это необычный синтез гигантомании (в Корее самые лучшие и широкие дороги, чем где бы то ни было, потому что Корея самая... ну и далее по тексту) и наследия прошлого. Наследие заключается в том, что совсем недавно по этим дорогам ещё было кому ездить – русские поставляли и машины, и топливо для них, но крантик перекрылся, а у самой КНДР не оказалось ни того, ни другого.

Нефти нет вообще. Топливо закупается за границей за бешеную валюту, а валюты тоже нет. Всё горючее, что удаётся купить, находится под жёстким контролем государства и распределяется по талонам – соответственно, в основном для нужд этого самого государства. Частный автотранспорт присутствует, но его могут себе позволить только очень обеспеченные люди, то есть, опять-таки те же аппаратчики или военные. Практически все машины принадлежат народу то есть чиновники используют как правило исключительно государственные авто.

Автопарк трёх видов, собственно, как и почти в любой современной экс-соц стране с отсутствующим автопромом, только корейцы, как особо нуждающиеся, ушли в этом плане даже дальше Кубы, вдобавок они и постарше её будут. Первая, основная часть – это наши военные и поствоенные ГАЗы и ЗИЛы. Кажется, что окунулся во времена нашего голодного рубежа 40х-50х годов, те же знакомые силуэты кузовов, та же узнаваемая военная форма за баранками. Вторая, гораздо меньшая часть – это устаревшие иномарки из Европы и Японии, усиленно закупаемые всеми резко обедневшими соц и экс-соцстранами в 90е и наши родные современные нулевые. Это уже круто. Такие машины и раздают чиновникам, высшим армейским чинам и нам – туристам. Ну и третья часть – встречается наиболее редко – современные иномарки.

Эти закупаются (меняются на ресурсы) совсем уж в небольших объёмах. На таких ездят или самые что ни на есть тотальные крутышки, или обычные смертные, правда, если достались по случаю. Помнится, был сильный скандал, когда Ким Чен Иру дали баблища на еду во время недавнего голода, а он накупил новеньких мерсов. Правда, лично я это склонен относить к американской пропаганде. Видели пару раз в горах наши современные газельки и пазики – я разве что не крестился.

Ну а поскольку с бензином тотальная напряжёнка, то нет препятствий социалистической смекалке – будем ездить на дровах. Нет, это не паровозы и даже не паромобили. В кузова наших обычных ЗИЛов, которые когда то исправно служили армии на нашем же бензине, установлен газогенератор с печкой. В печке сжигаются дрова, образуется газ, он везёт машину. Этот вид транспорта – самый популярный вид передвижения по стране (к слову, в столицу такие дровяные машины не пущают). За таким фешенебельным авто идёт длиннющий шлейф дыма – тем и узнаваемо. Наверное, и в Пхеньян по этому же поводу таких гарных хлопцев не запускают.



В кузовах таких дровяных ЗИЛов и перемещается население. Перемещается – в принципе громко сказано, потому как ездят только военные и те, кому по делам. Просто так ездят мало, оно и понятно – работы то много, особо не разъездишься. Ну и вдобавок – просто так, бесцельно, по стране кататься нельзя. Республика поделена на 4000 с хреном округов, в каждом из них прописаны чуваки. Как правило, один округ – несколько соседних деревень. Чтобы поехать даже в соседний округ к родне – нужно получить в специальной конторе специальное разрешение на проезд. Не хочу сказать, что свобода передвижения ограничена, как я понял, разрешение дают свободно каждому, если он нормально обоснует цель своей поездки – будь то хоть в город за парой обуви. Просто государство должно быть в курсе о перемещениях своих подданных, иначе шож это за государство?



Да, к слову, в Пхеньян провинциалов не пускают, даже за парой обуви. Они имеют право въезжать в столицу только по государственным надобностям, по всем прочим – невозможно, ведь всем известно, что Пхеньян – не резиновый, а то панимаешь понаехали тут. Для этих, а также для ряда других целей, на всех крупнейших развязках, у всех въездов в города оборудованы блок-посты. Там обязан остановиться любой автотранспорт, и все перемещающиеся должны предъявить документы.

Кроме машин со специальными отметками-пропусками. Великий Руководитель резонно предположил, что малочисленным туристам не понравится, если их будут постоянно тормозить и обыскивать, и потому корейскому Интуристу – Рёхансе был дан полный карт-бланш. Поскольку эмблема данной конторы красовалась у нас по бортам и на лобовухе, то все посты мы пролетали со свистом, причём некоторые солдатики-постовые даже отдавали нам честь – так, для профилактики, мало ли кто едет.

И легчайшее дополнение к колоритной картине корейских трасс. Поскольку подавляющее большинство автопарка эээээ несколько устарело, то что логично, он постоянно ломается, и ездить категорически отказывается. В связи с чем к блок-постам, 14-полосным дорогам, грузовикам на дровах и новеньким правительственным тойотам добавляется следующая картина: на обочине стоит ЗИЛ, двигатель разбросан по кускам вокруг кабины (делается кап. ремонт), а многочисленная толпа автостопщиков (моряков, солдат, чиновников) стоит вокруг и даёт полезные советы. Естественно, стоит отметить тот факт, присущий для любой страны, выбравшей социалистический путь развития: несмотря на все но, несмотря на все невозможные обстоятельства – всё ездит, работает, фунциклирует.

В общем, корейские магистрали – это такой полный сюр, что я и решил посвятить ему столько своего яночкиного времени. Тем не менее, спешу напомнить, что касается нашего перемещения, то всё было просто на высшем уровне – быстро, комфортно, без напрягов. Просто у нас есть глаза и мы видим, что делается за пределами нашего баса - на дороге да на обочине.

Долго ли, коротко ли, мы через сотню вёрст по таким живописностям примчались в горы Мёхансан. Мёхан. Очень нравится мне это название. На душу ложится. Мёхан. А может быть это потому, что это одно из самых красивых мест на планете, что я видел.

Я вообще в жизни – спокойный человек. Я люблю мягкие, несколько суровые краски. Мне в общем то чужда буйная роскошь юга, может быть потому, что я вырос на севере, там, где заканчиваются покрытые мхом сопки и начинается ледяное море. Именно поэтому в плане природы мне гораздо более близки спокойные тона умеренных и северных широт, нежели пестрота тропиков. И именно здесь я нашёл себя. Я, в общем то, знал, что мне понравится. Мне всегда заочно нравились китайско-корейско-японские пейзажи с холмиками, покрытыми салатовой зеленью, с шустрой водичкой, со спокойными озёрами и, конечно, с морем.

Там, куда прибыл ваш покорный слуга, моря не было, зато было всё остальное. Горы Мёхан считаются самыми живописными на всём полуострове. Здесь берут начало десятки речек, чтобы потом слиться воедино и ворваться в Жёлтое (ой, пардон, Западное) море. Здесь было всё то, в чём я представлял себе природу Дальнего Востока – скалы с водопадами, а на них растёт множество изящных сосен.



Но прежде, чем добраться до этой красоты, нам нужно было осмотреть музеи подарков вождям, что обосновались у самого входа в ущелье. Это место – одно из самых укромных во всей Корее, оно труднодоступно, а с самолётов ничего не видно благодаря пышной зелени. Здесь испокон веков шифровались разного рода партизаны, повстанцы, недовольные, несогласные и тривиально всякие фрики и авантюристы. Здесь корейцы укрывались сначала от жестоких китайцев, потом от имперских японцев, и наконец от нехороших американцев.

Неудивительно, что именно здесь, в горах, после войны было построено одно из чудес современной КНДР - Музей Подарков. Здесь собраны многочисленные признаки любви и уважения Ким Ир Сену. Я надеюсь, что по прочтению моего мегасубъективного отчёта вы сформировали у себя в вашей милой головушке мнение, что Великий Товарищ – это типичный азиатский деспот, тиран и самодур. Нет, я считаю, что это был реальный чувак. Более того, большое количество людей со всего света считало так же. Естественно, немалое количество подарков-подношений – не более чем отмазка, но думается, большая часть сделана совершенно искренне – в конце концов, талантом человека, который смог стать Богом, можно только восхищаться. Да и подарков там уже без малого – 220 тысяч, не считая Ким Чен Ировских, их всего 55 тысяч, ну да Петька, твоё дело молодое, какие твои годы.

Называется музей скромно – Выставка Дружбы Между Народами. Постоянно восхваляется тот факт, что Луноликий не зажал себе подарки, хотя мог бы, а подарил их народу Кореи – отдал в музей. Здание надёжно спрятано в ущелье. Наземная часть выполнена из камня, стилизована под деревянную архитектуру эпохи легендарных Корё-Когурё (всегда путаю этих двух братов-акробатов)



По сравнению с подземной частью этот гигантский дворец – вообще ничто. Под землёй – бесчисленное количество залов и десятки километров подземных ходов. Залы заполнены тысячами подарков со всего света, начиная дарами от вождей племён пигмеев из Конго и заканчивая презентами президентов США и генсеков СССР.

К слову, во время осмотра (это было реально интересно) обратил внимание на тот факт, что чем ущербнее государство, тем богаче подарок оно дарит, прямо как человек, желающий скрыть свою ущербность. Нищие государства Африки дарят золотые троны, бриллиантовые посохи, карты Кореи из слоновой кости. Руководители скромных стран а ля Союз или Штаты, Австралия или Германия – в основном дарят мелкую хрень типа брелков, ручек, пепельниц. Зато с чувственными лаконичными надписями, из серии «Товарищу Ким Ир Сену от меня», это в отличие от подарков гигантских азиатских стран, которые серебром чеканят вязь а ля «властителю времён, всемогущему вождю от священного правителя, носителя истинной веры, Великой арабской республики Йемен», ну и тому подобное. Каждый самоутверждается, как умеет.

Фотографировать дворец и окрестности запретили. У входа стоят автоматчики – охраняют пятитонную дверь. Разрешили лишь фотографировать виды из самого дворца – чудесные горы. При входе стоит огромная статуя Луноликого – каждый кореец при входе к ней подходит и кланяется. Нас не обязали. Пошарились по нескольким залам, потом нас повели длиннющими коридорами к самым зачётным подаркам, в основном они сделаны вождями нашей страны – это и бронированные авто, и вагоны-люкс. Попали вагоны люкс просто, по-нашему, по-советски – сначала загрузили вагоны (1977 год – дата постройки этого монстра), потом достроили здание.



Наверное, многие бы при виде вагонов приобщились к высокому, из серии это ж сам Сталин, аж Ким Ир Сену, собственноручно, это ж надо, а, но я почему то обратил внимание на то, что в вагоне-люкс оказался толчок класса «дыра в земле», никакого унитаза. Как же он жил то, бедненький... хотя, может быть, партизанская ментальность отвергает унитазы по определению.

Под ногами постоянно носились тысячи пионеров – их свозят сюда автобусами со всей Кореи, только они почему то больше не на подарки смотрели, а на нас. Из какого-то зала, где им давали лекцию, нас даже пришлось увести – мешались мы. Апогеем феерии стало демонстрирование огромного зала, где сцена детально воспроизводит священный для всех корейцев рельеф горы Пэкту, а посреди рельефа стоит ОН... ВЕЛИКИЙ... действительно, как живой... восковая фигура, которая делалась несколько лет крутыми китайскими спецами. Ну параллельно все корейцы и ей кланяются, включая пионерию.

В музее в целом было зачетно – помимо всякой швали встречались настоящие шедевры – серебряные Калашниковы, карта мира, сделанная из миллионов ракушек, или подарок КНА своему главнокомандующему на 80-летие, это был 1992год. Весь этот самый год Корейская Народная Армия, каждый солдатик, занимался очень важным делом – ловил бабочек по всей стране. И наловили их 4,5 миллиона, из них выложили мозаику, назвали «Беззаветная Вера Солдата» и подарили плачущему от умиления Вождю.

Нас, в общем то, пощадили – показали лишь самые крутые подарки, а не водили по сотням залов. Далее нас вывели на крытую веранду дворца, откуда открывался потрясающий вид на горы и речушку, где напоили чайком. Здесь же нам торжественно вручили книгу отзывов почётных гостей – мол, напишите что-нибудь. К слову, надо отметить, оный дворец по сравнению с другими объектами очень оживлённый объект – кучи народу, причём не только местного. Ходит немалое количество туристов, как оказалось, это была делегация южнокорейских велосипедистов, которых сюда пустили в знак мира. Мы с ними потом ещё не раз пересекались. Здесь же ошивались коммерс из Южно-Сахалинска и его жена. Не хватало только батюшек, которых мы потеряли ещё вчера утром на месте рождения Великого Вождя.

Отказывать в написании отзыва неудобно – просят не только наши дамы, но и вся местная музейная публика. Сашенька сослался на отсутствие литературного дара. Я прикинулся пьяным в жопу. Пришлось отдуваться Лёшеньке. И он родил великий креатив. Поднавтыкавшийся в корейской реальности Лёшенька так и сыпал фразами вроде «трудолюбивый корейский народ, вооружённый идеями чучхе и поддерживаемый руководством Великого Вождя Товарища Ким Ир Сена и Руководителя Ким Чен Ира способен превратить свою страну в цветущий сад» - дословно. Ну и подписали этот пафос скромным «Представители г. Ярославль, Россия – Лёха, Санёк и Янчик» За процессом написания наблюдало человек пять. Кенни тут же перевела нашу запись в этом же талмуде на корейский. С этого перевода кинулись делать копии ещё пара музейных работников.



Триумф был полным. Кенни сияла, как рождественская ёлка, горделиво посматривая на других гидов. Мол вот, какие у меня подопечные, не какая-то там хуйня южнокорейская. Мы улыбались и так же скромно сияли, а потом потихонечку направились к выходу. Напротив музея подарков Ким Ир Сену стоял более скромный музей подарков Ким Чен Иру. Это прямо как пирамиды в Египте – если фараон крутой, то и пирамида крутая. Если сынок этого фараона – то полажовее.

Впрочем, над землёй тоже оказался лишь павильон – а в глубину уходят километры коридоров и шахт. Внутри всё очень похоже на музей дружбы народов, он же музей подарков. Разве что всё помоложе и с ещё большим жополизством – так, появилось множество подарков от руководителей российских компаний, которые хотели бы иметь или уже имеют в республике свои интересы. А ля «Солнцу XXI века Великому Руководителю Ким Чен Иру от президента Хабаровской Лесопромышленной палаты. С надеждой на длительное сотрудничество»

Кимирсеновские авто и вагоны были не в пример круче. Ну да ладно, долго мы там не тёрлись – у нас же график. Мчимся в буддистский монастырь – он, в общем то, через дорогу. Эта обитель – одна из религиозных святынь всего Корейского полуострова. Несмотря на яростные американские бомбёжки (в ущелье же было много хитрых партизан), часть святынь 14-15 веков уцелела, включая уникальные пагоды, а те, что не уцелели, были детально восстановлены по приказу Его. Вообще, отношение к религии более чем терпимое – один хрен в неё почти никто не верит. Буддистов никогда не преследовали, множество монастырей не было закрыто, некоторые из них лично патронировал Он.

Великие из величайших, вроде того, где мы сейчас находимся – восстанавливались и тщательно опекались. Вот и видим мы сейчас уникальный шедевр деревянного зодчества, исполненный пять столетий назад. Я не самый яростный фанат буддисткой архитектуры, но тут даже я проникся духом времени. Монастырь просто как с иголочки, нигде ни сориночки, на наших глазах монахи выметают каждую иголочку. Побродили между пагод, прошли в один из храмов, предварительно сняв лапти. Монаху, сидящему у входа, однозначно было класть и на делегацию в целом, и на нас в частности, люблю таких.



Естественно, в совершенно тотальный экстаз меня привела географическая карта Кореи, в виде выстриженного куста. Очень захотелось её каким-то образом захомячить и оставить у себя, у сердца. Карт из кустов я доселе не видел и думаю увижу не скоро. Контур был настолько детальным, что угадывались не только основные очертания полуострова, но и остров Чеджудо – крупнейший у берегов страны, правда, сейчас он в составе южан.



К месту будет сказано, карты КНДР вы никогда не найдёте. Страна везде обозначена полностью, весь полуостров – как Корея, а не как КНДР. Географически народ считает себя одним целым, причём не только северяне, но и южане, и всегда рисует свою страну на карте целиком, а то, что другая часть полуострова де юре не является частью государства – считают временным недоразумением, причём опять-таки обе стороны.

Вообще, разделение на две Кореи – это реально великая трагедия одного народа, который стал заложников обстоятельств и собственной безалаберности. Соответственно именно как к трагедии и относятся обе стороны к демаркационной линии посередине их полуострова. Разделёнными этой невидимой чертой стали миллионы родных.

И те, и другие всё время верили, и сейчас верят в то, что Корея рано или поздно снова станет единой, с обеих сторон постоянно предлагаются варианты типа конфедерации, унии, и тому подобных прожектов, но пока все они были обречены на провал – слишком сильна разница между экономико-политическим строем двух стран. Пожалуй, более гротескного на Земле не найти. Каждая сторона клеймит другую в нежелании идти на компромисс, а страдают то как обычно рядовые люди, которые вот уже полвека чувствуют себя полунацией, полународом.

Но за последнее время прогресс налицо – политика КНДР в отношнии Сеула становится всё более мягкой. Только в этом году было допущено множество южнокорейских делегаций, что ранее не было возможным в принципе, восстановили железную дорогу, оборванную пятьдесят лет назад, пустили пробный поезд. Взошли робкие побеги экономического сотрудничества – в Пхеньяне начали собирать и продавать Дэу. К слову, единственная реклама в Северной Корее – это реклама как раз этой совместной автомашины, называется она вроде «Свисток». Видел несколько щитов в центре столицы. Других реклам естественно нет.

Так и живут потихоньку. Каждый считает себя единственно правильной Кореей, при этом с грустью смотрит на другую часть полуострова, ощущает себя человеком, у которого отобрали брата, рисует на карте своё государство с учётом территории соседа, и мечтает о том, что когда-нибудь они снова будут вместе.

[Masquerade]

Михаил Ш
спасибо) да, о значках я писал в самом начале повествования

Алина Юрьевна

Нет, я не обратил внимания на подарок Пугачёвой... расскажите, интересно)

[Михаил Ш]

Ян, я наверное не правильно сформулировал вопрос - достать его не удалось? Просто на фото, где Вы супчик варите на футболке нечто похожее на заветный значек)))) Вообще, за такой отзыв в музее могли бы и поощрить))))))). Кенни то точно медаль заработала).

[Masquerade]

Михаил Ш

не удалось...на футболках же у нас значки в виде флага КНДР
мы конечно спрашивали - сказали невозможно

[matvey]

Читал про Кубу и плакал от умиления. Корея по круче будет. Хотя не знаю хотел бы я сюда. Правда два персональных гида + водитель с машиной. Еще бы пару автоматчиков на подножки, было бы изумительно.
Давай дальше