Эмоции в деталях о посещении зимней Швеции

[varnish]

Хорошо пишите
Давай дальше...

[Riverside]

Ждем продолжения

[silver.ua]

Ух ты! Как жизненно написано-то
И Кинчев, и про "теорию стекла" - очень в точку !

[Masquerade]

Мы чапали пешочком по элитарным набережным в исторический центр города, Гамла Стан, который нами сразу был чутко переименован в Говностан. Вовсе не из какой-то лютой персональной ненависти к средневековому Стокгольму, о нет, и не из мести за проигранную Нарву в 1700-ом, а тривиально для собственного корыстного удобства. После переименования название сердца шведской столицы, да и само сердце, стало попахивать каким-то второсортным азиатским государством, ну да это не беда.

Столица мстила за столь небрежное отношение, и по мере нашего приближения к духовному центру города двоим участникам концессии становилось все хужее. Надышаться можно было только ветром, фотики еще не тряслись в руках, все-таки мы еще дьявольски молоды, но зубы уже начались сжиматься.

Андрюша был в духе, и всю двухкилометровую набережную ныл, какие же мы с Валентином конченые люди. Андрюша чуть ли не торжественно клялся на походном Евангелии, что больше с нами никуда не поедет, на ходу придумывал термины «черный четверг», бормотал себе под нос совсем уж мерзкие ругательства, и даже сравнивал нас с пассажирами чартерных рейсов в Египет с российскими туристами.

Попутно с причитаниями Андрюша фотографировал все кажущиеся ему интересными нюансы зимнего города, от мраморных мальчиков с маленькими писями до антилосиных отбойников на шведских авто. Мы с Валентином особо не отнекивались от андрюшиных наветов, проклятыми пидарасами себя признавали, обещали больше так не делать, сами понимаем, нам уже почти тридцать, и вообще, всё, всё сделаем, только отведи нас в ирландский паб.

На него-то мы и рассчитывали в Говностане, как раз пока пошакалим по окрестностям, там и время обеда настанет, можно начать сдерживать собственные честные слова, ноги в руки и бежать в неведомый нам пока паб.

Зимний Стокгольм красив, как красивы по-зимнему все приличные города. Мне нравится этот город, за дух и атмосферу, ну а более всего - за северный модерн. Поиск архитектурных излишеств мы наметили на вторую половину дня, после паба и light opokhmel, ну а сейчас просто пошаримся по центру.

От недавней россиянской усталости не осталось и следа. Я снова на коне, я снова Д'Артаньян, я снова могу любить и быть любимым, поить и быть поимым. Весь мир в кармане. Чистое стеклышко то, кристальчик.



Я очень люблю такие моменты, это одно из самых приятных состояний в жизни – ты идешь в хорошем настроении, в компании друзей по качественному, добротному иностранному городу, тебя никто вокруг не знает, можно показывать язык проходящим мимо девочкам, мы черно юморим и просто юморим (как могут юморить только мужчины, в отсутствие конкурирующего пола), перетираем архитектуру, подмечаем мелкие нюансы на улицах (от красивого барельефа до срущего с набережной на катер эрдельтерьера), и обсуждаем архитектурные детали проходящих мимо герцогинь и валькирий.

Их было мало, равно как и вообще людей, все-таки утро, да и Стокгольм, да и зимою.



Зима была очень снежной и весьма холодной для здешних мест, кругом было царство сугробов, льда, торосов, и пробивающиеся сквозь это белое царство эстетичные фрагменты вековой человеческой жизнедеятельности.





Стокгольм определяет большое количество водной глади, без моря и озера Меларен город не представить, но сейчас почти всё было подо льдом, лишь поток Стрёмен, как обычно, крушил его в своем опьянении свободы, на его поверхности плавали утки и лебеди. Правда, не удивлюсь, что при таком то дубаке это были муляжи, разбрасываемые властями города для колориту.



Этак я скоро стану Виталием Бианки, как будто я не похождения троих ярославских алкодоходяг вдали от Родины описываю, а экосреду Западных Саян. Следующий этап – описание отела молодых олених и выражения при этом их глаз, нет, с этим явно пора завязывать.

Тем более, что мы наконец-то дошли до королевского дворца, здесь нам встретились едва ли не первые люди на всем пути (после пары валькирий и бестий) – королевские гвардейцы.

Естественно, Валентин немедленно стал до них доябываться, не забываем, что доябывание до людей – хобби Валентина в любом состоянии.

Серьезная профессия королевского гвардейца в любом порядочном королевстве – тяжелый труд, в первую очередь требующая мужественности и выносливости.

Валентин заебал выносливого бравого гвардейца за полминуты.



Он никак не мог удовлетворить два страстных желания Валентина - вкратце рассказать о себе и сфотографироваться с ним, подержавшись за автомат. Но Валентин не расстроился, ведь фотография не главное, главное – общение. Мы пошли прочь от дворца, плутая по узким улочкам, в этот час совсем пустынным. Ничего не работало, народа нет, автобусы с россиянами с паромов еще не прикатили, кругом сугробы, в общем, идеально.

Вдобавок и паб нашли. Он, естественно, тоже еще не работал, в европейских странах вообще проблемы с часами работы чего бы то ни было – то еще не открыто, то уже закрыто, как в истории про пирожок с начинкой, мол где она – недокусили, ням, а, сейчас где - да перекусили уже. Тщательно записав время открытия паба на манжете моей белоснежной рубашки, мы начали, как акулы вокруг атолла, нарезать круги, коротая время до открытия.



Именно в эти счастливые часы нами было приобретено свежее хобби – коллекционирование фотокарточек погибающих и уже погибших местных велосипедов. Как известно, в Швеции, да и не только, очень любят перемещаться на велотранспорте, это бесплатно, полезно, тебя любит общество, да и умрешь на пять лет позже, чем надо. Одни плюсы.

Но даже в благородной столице зимой на веле особо не погоняешь (хотя и таких идейных гуру хватало), поэтому все сознательные стокгольмцы ставят велики на зимний прикол. Естественно, чтобы не занимать лишнего места в известных на весь мир стокгольмских коммуналках с клопами (где и живет подавляющее большинство шведов), все велосипеды зимуют на улицах.





Картины зимовок велосипедов представляют феерическое зрелище. Бедолаг совсем не щадят, их унижают, по ним бегают, ходят, на них плюют, их воруют, у них отрывают колеса, на них пишут грязные ругательства. Такого мракобесия и фашизма над несчастным средством передвижения я не видел нигде – велосипеды и их остатки валялись под ногами, свисали с набережных, вмерзали в сугробы, они массово погибали подо льдом, их закидывали потехи ради на крыши киосков.

В ходе попутных исследований и формирования коллекции были выявлены такие подвиды мест гибели великов, как «братская могила», «массовое захоронение», «могила неизвестного велосипеда» и «смерть одинокого героя». Только по пути в южный район города – Седермальм, было обнаружено не менее сотни погибших и агонизирующих двухколесных страдальцев.





Седермальм – это такой остров-райончик в центре города, подобный которому есть в каждом мало-мальски порядочном еврогороде, по крайнее мере, как гласят путеводители. Типа когда-то местную богему (художников, гламурных студентов, артистов, певцов, кокаинщиц, отставных председателей парламента, морфинистов и спятивших миллионеров, в общем, всех пьяниц и тунеядцев города) задолбал вычурный и официозный центр, и они облюбовали какой-нибудь район поблизости стали там пьянствовать вместе. Такая история придает замшелому (или в меру замшелому) району некую ауру в глазах лоховатого современного туриста, что позволяет местным отелям и кабакам держать цены на уровнях фешенебельного исторического центра, а не на уровне того, чем этот район на самом деле является – второсортной сранью. Гость города бродит, ища богему, художников и абсентные пьянки, но находит в лучшем случае лишь ссущих в урны синих английских туристов.

Такую историю о подобном районе можно прочитать в путеводителях про почти каждый крупный город загнивающего капиталистического мира, итак, в Стокгольме это – Седермальм, но он хотя бы более-менее приличный, более того, он – практически часть этого самого официального фешенебельного исторического центра (напомним, сердце которого – это Говностан). Самое главное, к чему я начал всю эту тряхомудию – это тот факт, что район колоритный, скалистый, и с одной из скал открывается практически самый лучший вид на город, поэтому мы идем туда.



Дорога к виду была тернистой и сложной. Валентин доябывался до проходящих мимо фурий и даже маленьких собак, я фотографировал погибшие велосипеды, Андрюша на ходу продолжал лекции на тему «Пьяные русские свиньи, их роль в современном обществе в целом, и жизни Андрея в частности», но и он уже начал успокаиваться.







Седермальм (Южный Холм) – симпатичный старый райончик, столь отличающийся от его собрата Норрмальма (Северный Холм), который полностью снесли в 1960-х ради строительства даун так сказать тауна. Мне вообще нравится читать про историю развития стокгольмских районов, находящихся на разных островах, насколько же они не похожи друг на друга, и в то же время образуют единый ансамбль.



Стокгольм вообще в целом красив конечно, и, любуясь панорамой Говностана, Ридарсхольмена и озера Меларен, я в очередной раз подумал, что в принципе, несмотря на все те лишения и страдания, которая испытывает агонизирующая Швеция сегодня, жить тут можно.



Помнится, в предыдущую поездку тремя джентльменами небольшая Шкода Фобия мчала нас по западному побережью страны из Осло через Гетеборг на юг, в Мальме и дальше в Данию, а я лежал под шафе на заднем сидении в обнимку с ящичком пива Спендрупс, и орал: - Я остаюсь! Я остаюсь! Я буду здесь жить! Я хочу быть подданным Его Величества и согласен взять в жену его младшенькую!

Младшенькая, принцесса Мадлен, фотографию которой я видел в газете «Жизнь» – моя сверстница, вполне даже ничего себе, в общем, даже я был согласен жениться и породниться с королевским родом, но было две проблемы – надо было всерьез заявить принцессе о себе раз, а два – это какой-то конкурирующий хлыщ, Йонас Бергстрем, с которым принцесса даже осуществила помолвку. Однако, еще не вечер – в 2010 году справедливость восторжествовала и хлыщ получил отставку, помолвка разорвана, в общем, я не понимаю, чего принцесса сейчас-то теряется.

В таких имперских мыслях и пришло осознание того, что говностанский паб вот-вот откроется, а стало быть, пора вприпрыжку сказать назад на главный остров.
Нетерпеливо переминаясь с ноги на ноги, мы скреблись в стеклянную дверь заведения, изредка подпрыгивая на месте. Трубы полыхали. Душа хотела спокойствия и умиротворения. Концерт будет только завтра, а сегодня у нас весь день в распоряжении, а стало быть, надо провести его с пользой.





Наконец, спаситель, молодой парень, профессиональный наливака, появился, неприступный мост через ров в сказочный замок опустился, и мы радостно вбежали вовнутрь. На удивление, совсем лютого похмелья не было, сказался длительный молодецкий сон и железный закон, который выполнил перед сном мой персональный автопилот – выпить литр воды, я конечно этого не помнил, но пустая бутылка валялась, браво, Киса, вот что значит школа!

В связи с этим Гиннес пошел легко, не пришлось насильно вливать убийственную токсичную жидкость через сжатые зубы страдальца. Наоборот, страданиями и не пахло, все было очень органично и приятственно.



Мир начал расцветать новыми красками. Веселый бармен загадочно улыбался (конечно, именно мне), Андрюша перестал читать лекции, Валентин был на одной волне со мной, вдобавок, вот-вот в город должен быть прибыть четвертый участник шведской танцевальной экспансии - Кирилл.

Не надо давиться бутербродом с останкинским паштетом, дорогой читатель, мол, а это что за негаданное появление на арене, я сейчас все расскажу.

Кирилл (он же Кирюша) – легендарный персонаж в узких ярославских, околоярославских и алкоярославских кругах. Я помню его еще вот такусеньким, когда он еще не сформировался как полноценная алколичность, и не стал лучшим би-боем губернского города Ярославля. Совместить свои увлечения бибоизмом и алкоголизмом Кириллу и его приспешникам удалось очень быстро.

Есть в губернском городе такая пешеходная улица, имени великого русского тенора товарища Кирова. Такая в каждом маломальском городе присутствует, для таких есть закрепившиеся штампы «местный Арбат» и «пешеходная зона в сердце города с культурно-общественными центрами». На деле это типовая тротуарная плитка, типовые фонари класса «новая Россия», социальные плакаты «Набат», «Папа, ней пей, папа, налей» и «Наши дети не должны болеть поносами», а между фонарями и социальными плакатами все пьяные лежат.

Кирилл и сподвижники быстро оценили плюсы «местного Арбата», и едва у них просыпалась жажда к танцам и бухлу, сразу раскладывали там оргалит. Запоминаем профессиональную терминологию би-боев, массово окультуриваемся, оргалит – это такая штука для танцев, на которой не больно крутиться на голове и можно классно скакать как раненая дикая собака динго.

Потом следовали безумные би-бойские пляски под дребезжащий магнитофон, сопровождаемые кровожадными воплями, и очарованные захватывающим ритмом заморского танца, горожане не скупились на монеты и даже пожамканные банкноты небольшого номинала. Быстренько забив себе на выпивос, бравые танцоры сворачивали заветный эргалит, и брутально пропивали навар не отходя от места работы. А там открывалось второе дыхание, и можно было раскладываться по новой, да и новый день уже наступил.

Но скоро заматеревший Кирилл понял, что все это мелкий пошиб, и в тандеме с другим алкобизнесменом - Сергеем (тонко описанным мною в рассказе о поездке по маршруту Брянск-Орел-Курск) решают открыть магазин молодежной одежды. Для этих целей у человека с погонялом «Клоун» была взята некая сумма денег в долг. Потом, правда, выяснилось, что основным донором был не сам Клоун, а другой персонаж под кодовым названием «мама Клоуна». Друзья снимают клочок торгового центра на площади Труда в губернском городе, и вывешивают там «стильную, современную молодежную одежду», которую привозили в клетчатых тюках из Турции.

Как мы уже знаем, бизнес не пошел. Непонятно, правда, почему – то ли потому, что коммерсанты всегда присутствовали на рабочем месте пьяными, то ли потому, что они блокировали в магазине молодых клиентов и предъявляли им ультиматум: - Выпустим из магазина только если станцуешь нам «краба», или же кричи «Зиг хайль! А может, потому, что в магазинчике на диване постоянно сидели выпившие друзья и приятели бизнесменов (включая и Валентина, и вашего покорного слугу) и горланили «Катюшу».

Начался стыдный период ликвидации бизнеса и процедура банкротства. Продажа остатков молодежной одежды с молотка и череда сложных дней, недель, месяцев отдачи кредита щедрому донору под кодовым названием «мама Клоуна».

Но тут вовремя произошла удача – Кирилла забирает в свои чуткие объятия Российская Армия.

Несмотря на совсем небольшой рост и природную грацию и пластику, Кирилл, естественно, попал в ВДВ, где он за свою природную свирепость и выносливость (ему даже не выдали оружия) получает кличку «Маугли».

Потом была куча побед во всероссийских брейк-дансовско-дабужных конкурсах, сладкая жизнь, дорожная романтика , несовершеннолетние поклонницы, шампанское брют, коктейльная вишня, всеобщее признание в мире молодежных танцев, слава и успех, да и мама Клоуна наконец отстала.
И вот пришла пора покорять Европу.

Самостоятельно осуществив визовую поддержку самому себе, упорный Кирилл получает -таки пропуск в высший свет брейк-данса в виде фестиваля в Стокгольме. Прибившись к би-танцорам из Питера, Кирилл пересекает государственную границу в районе финского города Котка, чтобы во всеоружии прибыть в шведскую столицу в целом, и в наш бар в частности.

И вот, наша задача – найти земляка в этом царстве капитала и оказать ему моральную и алкоподдержку. Ночевать Кириллу было негде. По классическому сценарию, молодой земляк, впервые попавший на загнивающий Запад, должен позвонить с мобилы с длинным непонятным номером, и за десять секунд проорать в трубку: - «ЭтоКирилл, янавокзаледенегнетвзялмобилуукакойтобабыприезжайтееслиможетеянавторойлавкеслеваотвходатутвысокоезданиеидеревокрасивое!» пип-пип-пип

Но Кирилл – уже опытный военный. Позвонив, он первым делом основательно спросил, где мы. Говорим, записывай адрес, вулица Стора Нигатан, 13, час здесь еще точно пропьем, дальше опять звони. В полной уверенности, что Кирилл если и появится в нашей жизни, то только к вечеру, мы опрокинули еще по пинтосику. И тут… вуаля… художник Иванов, явление Кирилла народу, спустя пять минут после звонка открывается дверь и в дверном проеме появляется небольшой знакомый силуэт!

Нет, Кирилл не стал гуру навигации, у него не было с собой подробной военной топографической карты Стокгольма, он не изучал город три месяца напролет перед поездкой. Все проще:

- Ну, вы мне сказали название улицы, я посмотрел наверх на табличку с улицей, по которой мы шли, смотрю – эта и есть, всего шесть домов до вашего осталось.
Правильно. Надо не париться по жизни, выпивать, попасть под влияние и опеку Правильных Сил, и ты всегда будешь идти по той улице, по которой тебе надо.

Так встречаются братья. Алкоподдержка молодому талантливому танцору была оказана немедля в виде кружки стаута. Кирилл был трезв, делился впечатлениями от компании питерцев, которые «мягко говоря странные», и которых он только что променял на нас, и вообще был доволен.



Ну, стало быть, мы пошли шариться по городу вчетвером. У нас даже появилась важная цель – найти дом, на крыше которого жил Карлсон.

Я очень любил и по-прежнему люблю Астрид Линдгрен. Мне никогда не нравились сказки из серии «однажды за тридевять земель, хрен знает кто, было ли, не было, бог-леший ведает, а кто слушал, молодец». Я люблю реалистичные сказки, положенные на нашу действительность, с реальными временными и географическими привязками, в общем, такие истории, которые могут (ты точно в это веришь!) случиться в жизни каждого мальчика.

Достаточно прочитать начало легендарной книги:

"В городе Стокгольме, на самой обыкновенной улице, в самом
обыкновенном доме живет самая обыкновенная шведская семья по
фамилии Свантесон. Семья эта состоит из самого обыкновенного
папы, самой обыкновенной мамы и трех самых обыкновенных ребят
-- Боссе, Бетан и Малыша."

Потом и район проживания будет упомянут – Вазастан.

Это не сказка, это просто пиршество для мозгов просто, какие там наболт коньки-горбунки и островы Буяны.

Больше всего я люблю истории с реальными географическими привязками. Чтобы всегда можно было открыть атлас (если ты не знаешь где находится место), и посмотреть, где же проходит дело. Возможно, именно так, в единении с художественной литературой, и слилась в едином оргазме в моей голове география, история, литература и кино. Смотришь какой-нибудь фильм – самое главное представить, где происходит действие, плюс исторический контекст. Иначе фильма не задалася. То же самое и с книгами.

Объяснение содержимому своей собственной башки всегда надо искать в детстве.

Казалось бы, ну вот Швеция. Создается впечатление, что ты всегда знал и про город Стокгольм, и самые крупные шведские города – Гетеборг и Мальме. Родился с этим. Но откуда? Выучил на уроке географии? Да-да, конечно. В школе на географии только этому и учат. Тебя заставили? Пытали? Вбивали насильно?
А все ведь просто, открываем того же Карлсона:

"-- Подумай, восемь лет назад ты появился на свет -- вот
таким крошкой... -- сказал папа.
-- Да, -- сказала мама, -- как быстро идет время! Помнишь,
какой дождь хлестал в тот день в Стокгольме?
-- Мама, я родился здесь, в Стокгольме? -- спросил Малыш.
-- Конечно, -- ответила мама.
-- Но ведь Боссе и Бетан родились в Мальме?
-- Да, в Мальме.
-- А ведь ты, папа, родился в Гетеборге? Ты мне говорил...
-- Да, я гетеборгский мальчишка, -- сказал папа.
-- А ты, мама, где родилась?
-- В Эскильстуне, -- сказала мама.
Малыш горячо обнял ее.
-- Какая удача, что мы все встретились! -- проговорил он."

Вот и весь сказ. Тебе самому восемь лет, ты в третьем классе, и прочитав эту главу Карлсона, ты лезешь в атлас, открываешь его на странице «Скандинавские страны», и, подгоняемый любознательностью, ищешь упомянутые в великом детском произведении города. Вот он, Гетеборг! На море. Вот он, Мальме, в самом низу, на юге! Блаженство разливается по детскому телу. Теперь ты отлично представляешь, откуда приехал в Стокгольм папа Малыша, и где родились его братья.

Да что уж там говорить - городок Эскильстуна к западу от Стокгольма ничем толком и не знаменит, кроме того, что там родилась мама Малыша! По-крайнее мере, для тебя. Мне в жизни никогда не пригодилось знание этого городка, но вот проехать его на авто двадцать лет спустя после прочтения, узнать знакомое название – приятно. Он – СВОЙ. Ты его знаешь, ты всегда его знал. Отсюда же мама Малыша.

Вот она, польза сказок, перемещенных на реальную действительность и в реальную географическую плоскость. Вот почему я обожаю Астрид Линдгрен – за то, что она позволяет детям раскрывать свои возможности. По-крайней мере, за себя ручаюсь.

Собственно, к чему я это все. Наверняка, большинству слабоинтересно читать про детские откровения какого-то великовозрастного алко-обмудка из Ярославля, но в нашем повествовании все это сыграло не последнюю роль.

Итак, в каждом из нас живет ребенок, про своего ребенка я сказал, и вот почему сейчас в городе, про который я знал в детства, мы выполняем важную миссию – идем искать дом Карлсона, который живет на крыше. Он существует. Адреса нет в книге, но писательница (кстати, она умерла лишь несколько лет назад) неоднократно говорила, какой именно дом послужил прототипом. Это не исторический памятник, не туристический объект, но для выросших детей по всему миру он очень важен. Я, помнится, «Малыша и Карлсона» вручную переписывал в классную стенгазету.

Поскольку всем было абсолютно насрать, куда идти и что делать, то естественно, все пошли массово искать мой фетиш.



Такая важная миссия с кондачка не выполняется. Поиск сказочных объектов из детства – серьезное дело.

Надо было выпить водки.

Валентин с утра таскал купленную вчера в состоянии «Слава советским радистам!» бутылку «Финляндии». Благо дорогостоящая курточка ему уже позволяла. Отель наш оказался фешеёбельным, там на ресепшене даже был мини-маркет, в котором, о чудом, фарцевали нитками и иголками. Именно поэтому после царского завтрака Валентин потратил несколько драгоценных минут, прилежно зашивая вчерашние убытки, от усердия высунув свой розовый язычок.



Итак, курточка как новенькая, а в ней – бутылочка водочки. К нам прибыло алкоподкрепление в виде молодого, подающего надежды, Кирюши, и дело было за малым.

На самом деле, тот факт, что мол в Европе нельзя пить на улице - это дичайший свист. Обоссанный стереотип населения, основанный на фильмах Брат-2 и слухах, что « у них там улицы с шампунем моють». Ну да, по идее нельзя, даже штрафы есть. Но если очень хочется – то можно.

Не нужно бухать откровенно, нагло плюя в лицо европейской общественной морали и вот этому конкретному полицейскому, как представителю и защитнику этой морали , в частности. Бухайте спокойно, без истерики, вдумчиво, философски. Нам чужда истерия. Не подкидывайте бутылку вверх, не жонглируйте ей, не кричите «Мусора поганые! Я вас всех в туза!» на разных языках. Не нужно мотать бутылку в тысячу пакетов, воровато оглядываясь, как будто вы минимум агент Моссада, перед каждым глотком. Пейте спокойно, и максимум, что вам светит - это вежливое предупреждение, штраф - в крайнем случае.

Ну, вы скажете: – Ой, действительно, это алкоголь, а я и не заметил. Думал морковный сок. Спасибо что обратили внимание, я больше не буду. Всего доброго.
Это, если конечно, вы уже не допились до состояния «Да здравствует независимый Татарстан!», и не находитесь в эффекте «мусорской измены», тогда и не в радость вся затея.

Но мы – профессионалы, мы экспериментировали с десятками способов и нашли оптимальные варианты, устраивающие самого требовательного алкоголика. Чистая водка - это не вкусно, а бухло должно быть вкусным или как минимум нейтральным для ваших уже возбужденных вкусовых сосочков.

Итак, покупается пакет сока (или два, в зависимости от количества участников застолья), оптимально цитрусовые.



От четверти до трети содержимого (в зависимости от желания убойности дозы) выливаем в сторонку, все равно безалкогольная дрянь внутрь уже не лезет.



Доливаем в коробочку водочки. Взбалтываем.



Все. Просто бинго. Можно спокойно фланировать перед всеми полицейскими участками, изредка вытирая пот со лба (ах, как жарко, ах, устал!), поцеживая нектар, демонстрируя окружающим, как же здорово он освежает. Притом совершенно не лукавя.

Аналогичный нехитрый способ можно опробовать и с другими спиртосодержащими жидкостями – виски, кола, ром, текила, используя тематические безалкогольные биодобавки (колу, лимонад, несквик, детское питание). Способ оптимально подходит для пространств, где выпивать совсем уже некошерно, противоречит всяким нормам не только общей, но даже собственной морали (детский парк, Лувр, утренник в детском саду, деловое совещание, мастер-классы по вязанию теплой одежды), но когда очень, очень хочется.

Способ впервые был опробован мною и Валентином у входа в пражский зоопарк, большой, безалкогольный, беспощадный. Помнится, когда мы вливали водку в коробку апельсинового сока у входа в метро «Надражи Голешовице», даже местный бомж показал нам большой палец. Зато потом зоопарк пошел на ура, Валентин даже кривлялся у вольера с гориллами.

И вот, размахивая парой коробок сока, мы идем по Норрмальму. Валентин нашел верного сподвижника в виде Кирюши по части доябывания до людей, и напару они обработали какого-то тайца, который трудился в поте лица в виде ходячей рекламы.





Кирилл вообще был доволен жизнью и вовсю паясничал на улицах города, шокируя обывателей своими похабными би-бой приемчиками.



Беда, беда. Андрей не пьет водку, да и кушать пора, все как обычно, знакомый лейбак «Гуиннес» на доме, и небольшая кофе-пауза, на часик.



Счастливые и довольные, мы продолжили поиски Карлсона и его крыши.



Как я уже говорил, адрес неизвестен, известен лишь район – Вазастан. Мы на раёне. Здесь симпатично, и кажется, что любой дом может быть именно «с той» крышей. Оставалось одно – опрашивать аборигенов.

Ну как и водится, никто ничего не знает. В Москве никто не знает, где Красная Площадь, в Питере скажут, «А зачем тебе Смольный? Ссы здесь!», а в Стокгольме никто не знает, где дом Карлсона он зе руф. Да более того, половина респондентов даже не знала, про что мы говорим, правда, справедливости ради, эта часть респондентов была смугловата и косовата.

Какая-то девушка пыталась нас отправить в Карлсон-школу, другая – на улицу Карлсонсс в другом городе, но все были очень дружелюбны, и дело выглядело так, что поиск легендарного дома – дело не только моей, но и их жизни.

Наконец, нами были остановлены трое школьников лет одиннадцати, которым был задан аналогичный вопрос. Такие типичные буржуйские дети. Кирилл, который молчаливой тенью бродил за нами, и внимательно вглядывающийся в опрашиваемых, наконец-то сказал свою первую и последнюю фразу за процесс поисков.
Дело в том, что один из школьников, ну такой типичный швед, блондин, розовощекий, в интеллигентных очках и с портфелем, был еще и фанатском шарфе – в них много молодежи шарится в любом городе, как говорится молодо-зелено. На отечественном фанатском сленге такой шарф называется «роза», а Кирилл молодежного сленга не чужд.

И вот, мы на интеллигентном английском пытаемся разговорить школяров на предмет Карлсона он зе руф, завязался диалог, и тут Кирилл (держа в руках коробку водки) буркает сзади интеллигентному шведскому ребенку легендарную фразу:

- ХУЛИ СТОИШЬ? РОЗУ СЫМАЙ!

Ржали мы долго, но увы, дом так и не был найден, стемнело. У нас появилась новая цель – не менее легендарное стокгольмское метро.

Лишь только по приезду мною был найден адрес, на который Астрид Линдгрен указала, как на адрес дома, взятый ею за прототип дома Карлсона. Я облегчу страдания других выросших детей.

Вулканусгатан, 12.

Ну а мы… мы пошли в метро. Как-то власти дали на откуп дизайнерам и художникам целую ветку, чтобы они оформили станции стильно, модно, молодежно, и те там такого пиздеца натворили, что не посмотреть на него было бы кощунственным, а тем более с коробками водки…

Метро, дизайнеры, Стокгольм, мы, водка… ну пошли…

В голове крутится извечное

Я люблю пиво, я люблю водку
Я люблю баб, и жирную селедку
Я не люблю твоих печеных булок
Я алкоголик, ебаный придурок

Алкоголик и придурок! пум-пум-пум-бум-бум-пуп-пуп!

[Chikungunya]

Наверняка, большинству слабоинтересно читать про детские откровения какого-то великовозрастного алко-обмудка из Ярославля

Ну что Вы. Как раз это самое интересное. Нет, кроме шуток - я тоже люблю Астрид Линдгрен, а литературные реминисценции – важный компонент любой поездки. Для меня тоже. Хотя я и не алко... простите, как вас там?

Этак я скоро стану Виталием Бианки

Нет. По крайней мере, не так скоро.


Из очередных находок отмечу фотку с соком GOD MOR GON. Я не знаю, что это значит, но слово прекрасное, прямо в точку. Только не говорите, что это первый попавшийся сок, взятый не глядя с магазинной полки.

[Riverside]

Но мы – профессионалы, мы экспериментировали с десятками способов и нашли оптимальные варианты, устраивающие самого требовательного алкоголика. Чистая водка - это не вкусно, а бухло должно быть вкусным или как минимум нейтральным для ваших уже возбужденных вкусовых сосочков.

Итак, покупается пакет сока (или два, в зависимости от количества участников застолья), оптимально цитрусовые.
От четверти до трети содержимого (в зависимости от желания убойности дозы) выливаем в сторонку, все равно безалкогольная дрянь внутрь уже не лезет.
Доливаем в коробочку водочки. Взбалтываем.
Все. Просто бинго. Можно спокойно фланировать перед всеми полицейскими участками, изредка вытирая пот со лба (ах, как жарко, ах, устал!), поцеживая нектар, демонстрируя окружающим, как же здорово он освежает. Притом совершенно не лукавя.

Шикарный рецепт

[Lorentino]

God morgon = доброе утро.

[Masquerade]

Из очередных находок отмечу фотку с соком GOD MOR GON. Я не знаю, что это значит, но слово прекрасное, прямо в точку. Только не говорите, что это первый попавшийся сок, взятый не глядя с магазинной полки.

конечно, именно так и было)

Lorentino » Вт янв 25, 2011 4:44 am

God morgon = доброе утро.

весьма в тему)

[Tobiko]

А где продолжение?
кстати спасибо за Карлсоновский адрес буду в Стокгольме - обязательно поищу))
Я его тоже обожаю, книжки про Карлсона и муми-троллей стоят на видном месте

[Masquerade]

продолжение будет

жду настроения)

[Masquerade]

Нежное суицидальное зимнее шведское солнце освещало вокзал города Стокгольма.

Мы, три молодых и свежих гяура, ворвались в кассовый зал не менее азартно и резво, чем Земфира на отечественную сцену в конце девяностых. Фиаско. Очереди во все кассы, народу – тьма, счастливая сытенькая Швеция разъезжается в субботнее утро загород. Идиллия – лыжники, саночники, конёчники, дети сопливые в шарфах по самые глаза, термосы с чаем, вязаные свитера, шапочка-петушок «Лыжня-76», изгиб гитары желтой, остатки омлета в бороде.

Всю эту шведскую массу, дружно выстроившуюся в кассы, надо было прорывать, но не пришлось, потому как на стокгольмском нановокзале установлены автоматы самообслуживания по картам. Наверняка, шведы их закупили в Сколково. Автоматы – штука такая, в них каждый должен уметь разобраться без бутылки, хоть ты пьян, хоть наоборот, подозрительно трезв, хоть ты не владеешь никаким языком, кроме суахили, хоть ты из Ярославля. Купили билеты за пару минут и вскочили в последний вагон уходящего поезда Стокгольм-Упсала.

- Что за еще к пензенской матери Упсала – вскричит потерянный и дезориентированный читатель, давясь чаем «Акбар». Зачем Упсала?! Что это за хрень!? Куда вы, ребята?!

Я люблю повторять, что ответы на все интересующие вас вопросы нужно искать в собственном детстве. Даже покупка билетов на поезд Стокгольм – Упсала найдет место в далеких восьмидесятых.

Все дело в том, что шведский город Упсала – для меня не пустое место. Он мне, можно сказать, как родной. Я уже обращался в этом феерическом тексте к детским сказкам, и не хочу останавливаться на достигнутом.

Как я уже упоминал на примере линдгреновского «Малыша и Карлсона», я очень люблю сказки с реальными привязками, временными, а еще лучше - географическими. Вот почему одна из моих любимейших сказок, если не самая – это «Путешествие Нильса с дикими гусями» Сельмы Лагерлёф.

Там этих привязок – как на рынке помидоров.

Вообще, вспоминая эту добрую, милую сказку, у меня сразу плывут воспоминания – Ярославль, улица Белинского, до номер пятнадцать литера А, коммуналка, комнатуха, зеленое продавленное кресло у окна, в нем маленький мальчик лет пяти тужится, проговаривая слога и пытаясь одолеть главу за главой свою самую любимую сказку.

После того, как мне почитали «Нильса» вслух на ночь, я сразу понял – вот он, шедевр. Я хочу слушать снова и снова. Поскольку постоянно читать мне никто не мог, пришлось потеть самому. Читать по слогам уличные вывески я научился лет с трех, поэтому в пять –шесть лет достичь мечты было просто делом терпения и тренировок. Времени было в избытке, да и книжка только одна.

Зато какой триумф! Шедевр был прочитан мой самостоятельно и неоднократно, мелодией ложились на мой слух заморские названия и имена: Акка Кебнекайсе, Лапландия, Карлскрона, на всю жизнь впитались цитаты вроде: «Розенбум! Узнаешь ли ты этот славный корабль? Посмотри, какая благородная линия кормы! Как гордо поставлен нос! Даже сейчас видно, что это был КОРОЛЕВСКИЙ ФРЕГАТ!»

Сейчас я уже старый, бородатый, пьющий. Скоро тридцать. Теперь я знаю, как многое в жизни человека играют прочитанные книги, особенно в детстве. Ведь прочитав неведомое слово ФРЕГАТ сразу хочется узнать , спросить у взрослых – а что это такое – ФРЕ-ГАТ? Ну а поскольку взрослым как правило на тебя похеру, ты читаешь книгу, в которой написано, что же такое фрегат, а заодно и еще много чего полезного, вроде бригантина, шлюп, барк, ялик, эсминец и так далее.

А потом ты узнаешь, что географическая область, в которую летел Нильс, Лапландия, на самом деле существует, и туда даже можно попасть. Для детской психики – шок! Дальше – больше. Когда на барахолке тебе покупают большой атлас мира, ты неуверенно находишь страницу «Скандинавские страны», а там – Швеция, ты видишь там и «город кораблей!» (именно так кричал Нильс с высоты птичьего полета) – Карлскрону, и самую высокую точку Швеции – гору Кебнекайсе, ту самую, на которую летела вожак стаи, старая гусыня Акка Кебнекайсе.

Я собственно, к чему все это. В этом атласе, когда мне было лет семь-восемь, я и нашел город Упсала. Именно в этом городе Нильс нашел лоховатого студента, который согласился произнести заклинание и стать маленьким взамен Нильса, а сам Нильс снова стал большим. Он описывается в сказке как город с богатой историей, город, в котором находился университет, (ага, отсюда и студент!), и это оказалось правдой – действительно, со временем я узнал, что в Упсале находится известнейший, самый старый во всей Скандинавии университет. А сама Упсала – старая столица Швеции, её духовное и культурное сердце.
Вот почему мы едем в Упсалу. Потому что в детском саду Ян Саныч прочитал «Путешествие Нильса с дикими гусями». Валюше и Андрюше было похерам, куда ехать, а я очень хотел побывать в неведомом городе, про существование которого знал почти всю свою жизнь.

Андрюша быстренько купил в привокзальном гаштете съестных припасов, и мы тронулись. Ехать недалеко – всего около шестидесяти верст. Мелькали заснеженные шведские пейзажи с их скалами, лесами и красными домишками.



Не успели вспомнить все песни Ларисы Долиной – и вокзал с надписью Uppsala, небольшой, провинциальный, но многолюдный и шумный – в Упсале тоже же живут шведы, они тоже все накупили лыж и термосов , а следовательно, едут в в свои леса на выходные куролесить и дебоширить.

Площадь перед упсальским вокзалом представляла собой самую трагичную картину из жизни шведских велосипедов за всю нашу поездку.



Свою смерть здесь нашли тысячи этих милых покорных друзей человека. Велосипедный Сталинград. Двухколесное Ватерлоо. Байковский Перл-Харбор. Вся большая площадь перед вокзалом была уставлена, завалена, устлана дружными рядами и огромными кучами велосипедов, зимующих здесь и терпеливо ждущих лета, в надежде выжить, в надежде уцелеть в этой гигантской зимней шведской веломясорубке.



Скоро нам велосипеды встретились валяющимися на льду реки, заброшенными на крыши небольших построек, я грустно пнул несколько катушек и валяющихся на улице велосипедных седел. Надо, определенно надо писать в компетентные органы, в Страсбург, там люди чувственные и жалостливые, они поймут.


Упсала оказалась действительно университетским городом – весь центр занимают его корпуса, замок, и самый высокий в скандинавии собор. Название я его конечно не помню, да это и неважно, главное – эмоции.
Малолюдно. Наверное, все в лесу.





Снежно, романтично.



На заднем плане, грустно звеня колокольчиками, прошла группа соотечественников из автобуса. С печали захотелось напиться.

Но сделать это не так просто. Бухло в шведском королевстве продается, помимо кабаков, только в резервациях – специальных магазинах под контролем государства. Это не значит, что горячительных нектаров днем с огнем не сыскать, но вот так чтобы взять и вкусить в любой момент, будучи внезапно расстроенным из-за грустных зрелищ – сложно. Нужно искать алкомаркеты. В ларьках конечно есть пиво, но из-за знаменитых на всю планету шведских эсэсовских порядков градусность его не превышает три процента. Даже Гиннес ирландцы для них варят специальный – трехпроцентный. Обыкновенный фашизм. Что есть пиво, что нет его. Как любит поговаривать один мой товарищ по фронту – ни в голове, ни в жопе.
Но это не значит, что шведы – слабопьющая нация. Оазисы алкоспокойствия на шведских улицах, то есть такие госмагазины, как правило наполнены народом, ну а все те разы, что я вплывал в королевство на паромах, озверевшие поданные его величества с круглыми глазами носились по палубам с ящиками пива под мышкой и авоськами водяры, которая, как известно, превосходно идет смурными скандинавскими вечерами под шведский картофан и селедочку.

Скоро такой магазин нашли и мы.



Потолкался я там, потолкался… и ничего не купил! Что-то толком и не тянет.

Потом подумал, постоял у входа, поцокал своим нежным розовым язычком, и вернулся. Взял несколько пива – в поезд, в дорогу. Время за обед, пора бы и честь знать.



Последний марш-бросок по улицам зимнего замерзшего симпатичного городка
Снова покупка билетов по нанотехнологиям на имя Яна Арлазорова, Андрю Андрикова и Графа Дворянчикова.



Шведское пиво, не трехпроцентное, а полноценное, арийское, в поезде все равно пошло вяленько. Наверное, климат стал портиться. Ладно, вечером упущенное навернем. А пока – надо -ка заглянуть в один магазинчик напротив вокзала, лучший магазин на свете, как я выяснил еще с последнего посещения Стокгольма. Магазин специализируется исключительно на географических картах, картографический магазин, мечта миллионов. Я в последний визит там на час залип, вышел весь в покупках, как Джулия Робертс на ричардгировские бабосы.



Облом – выходной! Ну что делать, мне все уже давно говорят, что с картами и так везде, где я появляюсь, перебор. Одной больше, одной меньше, что уж там… пойдем лучше в монгольское барбекю.

И тут не поперло, народа нет, закрыто, и вообще столица королевства во второй половине дня начала стремительно пустеть. Шариться уже надоело, бухать так, чтобы злобно – тоже.



Был обнаружен новый объект, впечатливший мою детскую неокрепшую психику - тоннель для пешеходов, прорубленный в скале еще в 1886 году. Ну типа часть домов стоит на скале, через скалу идет улица, а чтобы пешеходу, идущему по улице, сначала не карабкаться вверх на скалу, потом ползти вниз по скале, то улицу спрямили тоннелем. А сверху все домами застроили. Получилось эффектно.



В метро что ли сходить? Так там кататься тоже надоело. Вспомнились вчерашние лазанья по подземке с коробками водкосока. Где находятся красивые станции, толком никто не знал, поэтому пришлось прибегнуть к помощи умной образованной женщины в очках. Раз в очках – значит точно умная и образованная. Так и спросили – фройляйн, а вы не подскажете, где у вас здесь в метро находятся красивые станции?



Доехали до конечной нужной ветки, а там полный комойо, пам-пам. Под магнитофон прямо на платформе на фоне поездов зажигают три шведских девочки подростка, а четвертая снимает эту оргию на камеру! Валентин как увидел таких сладких жертв, так чуть сознание не потерял. Напомним, оптимальная жертва для доябывания Валентином – это девочка старших классов, а еще лучше – младших курсов университета. А тут – сразу четыре!



Так и не записали они с нами свой клип. Валентин бегал вокруг них паровозиком, в котором и локомотивом, и всеми вагонами был он один, Андрюша делал какие-то одному ему ведомые би-бойные залихватские па, а Кирилл, уже выпив водочки, осмелел и прямо на перроне кинулся во все тяжкие, крутясь на руках и на голове, благо был в шапочке. Кстати, полезная, жизненно важная информация: любой серьезный, уважающий себя би-бой будет крутиться на голове только в шапке – чтобы за полгода не протерлась лысина.

Девочки были вроде и рады безумству на платформе, потому что сами снимали клипак для завтрашнего фестиваля, но так его с нами и не сняли, потому что мы душные.



Наконец, уважив личное пространство шведских подростков, не пересекая границы зоны социального комфорта стокгольмских юных бибойных гурий, свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого, блаблаба, в общем, мы решили отчалить восвояси и таки дать им дописать свой шедевр. Пошли в какой-то подвал за Гиннесом и бургерами, что-то зимняя погода заставила нас на них подсесть, кругом море квакающих американок, ну да это тематика для другого разговора…

Ну а сейчас… что же делать сейчас? До феста еще часа четыре, ходить уже надоело, до детского музея Юнибакен руки не дошли, озеро замерзло, король уехал в зимнюю резиденцию, вместе с принцессой, подданные по лесам, пить толком не охота… чем заняться троим праздношатающимся оболтусам?



Но мы же все-таки русские в Европе, чем мы хуже других сынов огромных просторов равнин по обе стороны Уральских гор. А следовательно, раз мы в Европе, и мы русские, надо заняться шопингом! Мы русские, с нами Бог!

Андрюша был хедлайнером мероприятия. У него была самая серьезная и важная цель – игрушка для дочки, причем какая-то не простая, а золотая, какой-то аналог аленького цветочка в наши дни. Андрюша скакал по детским магазинам, как горная лань, а мы семенили по мере сил за ним. Валентин в мероприятии был на вторых ролях – он искал себе зимнюю шапку, чем дебильнее – тем лучше. Я замыкал пьедестал шопингистов – мне что-то было точно надо, но что точно, я не знал.



В итоге этим что-то неожиданно оказались варежки из оленьей шерсти для жены и трехпроцентный гиннес для меня. Валентин обрел что искал – местную дикую шапку, в которой я ему сразу порекомендовал по приезду отправиться на зимнюю безмятежную прогулку в Красноперекопский район города Ярославля.

Потом меня, чтобы не мешался, вместе с детьми завели посмотреть панорамный макет всего города Стокгольма, там я и потерялся для общества минут на двадцать. Что за это время происходило вокруг - то мне неведомо.



Окончательно стемнело. Надо бы перекусить и дуть на фестиваль.



Би-бой-фестиваль всея Скандинавии, а то и цельной Европы – дело важное. Проводить подобное действие, например, в Королевском Драматическом Театре, или еще там в каком-нибудь паноптикуме – это как говорится плюнуть в лицо всей почтенной бибойской общественности мира.

Фестиваль проводился в некоем спортивном комплексе в пригороде Стокгольма – Сольне, как бы напоминая участникам и гостям студии, что данный жанр чурается официоза, сторонится лощеного буржуазного центра, и вообще все еще находится где-то там, откуда вышел – у бочек с горящими покрышками в гарлемских районах. Однако, все течет, все меняется (кроме Владимир-Владимировича, конечно), вот и брейк-данс стал всемирным танцевальным жанром с массами поклонников, в основном, правда, молодых и смугленьких.

Пройдя несколько километров по северным районам города в поисках стаута, этот ирландский нектар, а также сидр был наконец то найден где-то на окраине города.

Опять традиционные бургеры, чтоб им сралось ежами, калорийные сволочи.



На общественном транспорте конечно веселее, люди живые, романтика большой дороги, но искать его влом. Ловим такси.

Едем на концерт. Путь был не совсем близкий, ехали явно не по жилым местам. Темно, скоро и огни кончились. Мчались через разные лесопарковые зоны и природные ландшафты – их в городе прилично.
Такси приятно покачивается, стаут наконец мягко щекочет кондуиты мозга, темно, редкие фонари, в их отблесках виднеются крутые скалы, поросшие небольшим леском, камни, мох, снег… север…

Где-то уже все это видел… и мох, и скалы, и снег… ностальгия… опять почему-то вспоминаю детство.

Ранняя школьная юность прошла среди крутых сопок, озер, карликовых березок и быстрых ручьев… в городе, лежащем гораздо севернее Стокгольма – Мурманске. Неожиданно из окна такси я уловил какое-то сходство в природных ландшафтах, вот и ностальгия. Больше, пожалуй, ничего общего между Мурманском и Стокгольмом нет, кроме Яна Саныча, конечно.

Когда Яну Санычу было лет восемь, он вместе со своим дружком проделывал всякие авантюры, авантюры, конечно, для такого наивного возраста. Сегодняшние родители, при повторе такого их восьмилетними чадами, наверное бы поседели.

А на деле ведь ничего особенного – любовь к свободе и к приключенческим книжкам гнала нас с дружком за город, в лесотундру. Она была рукой подать – город Мурманск с одной стороны ограничивает Кольский залив Баренцева моря, а с другой – окружная дорога, называемая в быту Ленинградкой – потому что она, дорога идет именно в город Ленина. Кстати, на другом конце эта дорога, тысячи этак через полторы верст, на подходах к городу нашей славы трудовой, называется, что логично, Мурманкой.

Ну так вот, перешел эту самую Ленинградку – и ты уже в сопках. Сопка – это гора, которую сгладил ледник, в общем, огромный крутой холм, и таких холмов до горизонта на сотни километров. Кругом последствия ледника – огромные валуны, небольшие озерца размером с автомобиль, и озера побольше, размером с Москву, множество ручьев, небольшие водопады, карликовые березы, брусника, мох, ягель, грибы. Романтика, которой лишены жители большей части нашей страны.

Нас, детишек, тянуло в сопки. Похитив у взрослых котелок и спички, накопив мелочи, мы после школы дули сначала в магазин – покупать половинку черного, и суп в пакетике, вроде горохового или «Алфавита», и шли пешком к Ленинградке, это недалеко от школы, пара километров. Путь наш лежал через промзону, здесь мы с дружбаном заруливали на ДСК – ДомоСтроительный Комбинат. Работники ДСК были советскими рабочими, следовательно, им было на все насрать, поэтому нам, маленьким мальчикам, удавалось даже разгуливать по цехам. Мы делали это из природного любопытства, но конечной целью, конечно, была кража знатного куска пенопласта.

Перейдя окружную дорогу, мы поднимались на самую высокую сопку, располагались у ручья с водопадиком, делали какое-то подобие чума из карликовых березок(для романтики), и зажигали костерок. Топили снег в котелке и варили гороховый суп. А вот и пенопласт пригодился – из него выгрызались огромные ложки-поварешки, которые должны были нам заменить и тарелки, и ложки. Экстрима придавал активно муссировавшийся среди мальчишек слух, что именно где-то в этих местах обитает в какой-то хижине некий Саша Гнилой, у которого нет дома (!), (поэтому его более старшие ребята называли модным странным словом бомж), у него всегда странное мятое синее лицо (!) и который наверняка питается третьклассниками! Мы очень, очень его боялись, когда видели на улицах, но на улицах то хотя бы были взрослые, они не дали бы так просто Саше Гнилому тебя сожрать.

Потихоньку я начинаю приходить к выводу, что вкуснее этого горохового супа из пакета с черным хлебом, да из пенопластовой поварешки, да в тундре, да в чуме, я за всю жизнь блюд пробовал мало. Ну, трава всегда была зеленее, ручьи прозрачнее, Алла Борисовна свежее, ну а самые яркие эмоции остаются в детстве.

Взрослые до сих пор не знают подобных индейских вылазок, наверное, нас прибили бы. Все-таки мы были во втором-третьем классе. Но ведь каждый приличный мальчик знает – далеко не всё в этой жизни надо делать с ведома взрослых…

Я открываю глаза.

За окном – многоэтажки, электрический свет, приехали типа.

Сам танцевальный би-бой фестиваль проходил, как я уже обратил внимание, на окраине города под названием Сольна. То ли в каком-то спортивном комплексе, то ли в школе, в общем, одно слово – спальник. Микраш. КварталА.
Слышь, шкет, ты откуда?

- Я с Сольны
- Не пизди ка ты гвоздика, ты с Норрмальма, я там тебя видел.
- Да ладно, пацаны, честное слово я сольненский, а вы центровые, гамластанские?
- Харе гнать, получи, норрмальмская мразь! НА Ё!

Пардон, загнался, это наверное, опять приступ, пойду к заветной аптечке.

Сольна по прибытию на нее сильно напоминала улицу Панина в доблестном дважды краснознаменном Дзержинском районе города Ярославля. Только несколько почище и лысеньких парней на спортштанах нет. Ах да, сегодня суббота, все загородом в лесу.



А вот и спорткомплекс. На входе негры-охранники шмонают участников соревнований. Нет, так не пойдет, у нас с собой бутылка водки. Негры суровы, лапают участников, у них даже присутствует звенящая рамка, ну так и мы на Каспийской флотилии не первый год.

Бутылка «Финляндии» пластиковая, звенеть не будет, только булькает. Что нам какие-то негры с их спорткомплексами на окраине шведской столицы – у нас за плечами серьезные проходы на концерты группы «Король и Шут», матч «ЦСКА» – «Сатурн (г. Раменское)», выступление Его Инфернального Высочества Вилли Вало и группы Хим, Нашествие-2002 на ипподроме, и даже единственные выездные гастроли костромской группы «Русская смута» с хитом «Фиолетовая пудра» в клубе «Костер» на улице Добрынина в Ленинском районе города Ярославля.

В общем, во всех этих экстремальных визитах все серьезные, заслуживающие постороннего внимания предметы прячутся в ширинку, это позволяет тебе приосаниться и проходить шмон с достоинством. Шведские качки-негры – это не отечественный ОМОН, они тебя шлепать по письке с ехидным «Так, а это у нас что там?» не будут, я на качков сразу в суд подам. За педофилию.
Всё. Бутылка водки в школе.

Кругом – бибойский разврат.

Народ прикатил со всей Европы, в основном, это, конечно, самая серьезная прослойка, опора брейк-данса – францзуские арабонегры, но даже они терялись на фоне основной аудитории – окрестных шведских сольненских подростков и детей.



Присутствовали даже младенцы. Им, чтобы не стали инвалидами от брейк-данса на всю жизнь, выдавали серьезные наушники - думают о будущем нации.





Остальные собравшиеся были вынуждены слушать ритмичные напевы и хаотичные завывания. Многим это нравилось, они кривлялись и даже танцевали. Кругом был хаос, взрывающий мозг. Хип-хоп, шведские подростки, негры, крашеные трансвеститы, младенцы в наушниках, мулатки на каблуках. Надо было выпить водки.

- Всё-таки школа, негоже классные комнаты осквернять, решили мы с Валентином, и пошли по привычке в туалет разливать.



Предварительно мы купили в школьном буфете какого-то тонизирующего напитка для спортсменов, знаете, они такой пьют, когда им жарко и они устали. Обычно такого ядовитого цвета, вроде кислотно-оранжевого, лимонно-желтого или токсично-зеленого.

Здесь, уединившись в кабинке, на крышке унитаза нами была приготовлена школьная винная карта – бутылка водки, тонизирующий лимонад, шоколадка альпен-гольд.





По нашей традиционной рецептуре, лимонад частично выливается, а в него вливается водка, а потом с бутылочкой можно свободно порхать по всей школе, и все на тебя будут одобрительно смотреть – спортсмен!



Конечно, у нашей школьной винной карты всегда найдутся противники – мол, как же так, это отвратительно, наливать на толчках, пить в туалетах, то ли дело бутылочку вина из Гранд Резерв Ла Риоха на побережье, на закате, со знойной испанкой, и ножками в воде болтать. Вот настоящая жизнь!

Ответ у меня на претензии к нашим винным картам всегда один. Самое главное в жизни – это гармония с самим собой. Кто-то достигает гармонии с бутылочкой Ла Риоха на побережье с испанкой, а в шведской школе среди негров будет чувствовать себя некомфортно. А кто-то чувствует себя комфортно, гармонично, и с испанкой на побережье, и в шведской школе, и в отечественной школе, и на приеме у королевы, и в фавелах Рио-де-Жанейро. Вот и вся разница – в широте кругозора и количестве стереотипов, которые мешают гармонировать с окружающей действительностью.

Водка не взяла. В конце концов, если пьешь не один день, каждый последующий надо повышать дозу, а после алкосамолета и проклятого аэропорта Арланда это было невозможно. Алкоголь толком не цеплял. Потом, конечно, допив одну бутылку лимонада, мы сходили за второй, и вновь уединились в кабинке (помнится, когда мы оттуда вместе выходили очень довольные, папа с писающим сыночком очень странно на нас посмотрели), но все было тщетно. Хмель приятно не защекотал рассудок. Ни в голове, ни в жопе – хмыкнул бы мой уже упоминавшийся товарищ по фронту.

Андрюша был в своей стихии. Он вовсю фотографировал и общался с легендами мирового брейк-данса. Мне запомнился би-бой Саботаж и какой-то щуплый кореец, легенда мирового брейк-данса, по виду – конченый проныра.



Мы пошли с Валентином по рядам сидящих и лежащих в зале дабуг и бибоев, где он кривлялся, падал наземь, делал вид, что разминается перед танцем, и, конечно, в парадной форме фотографировался.



В роли фотокорра выступал я, уж не знаю почему, но я всем представлялся фотографом немецкой газеты «Зюдойче Цайтунг» (меня безумно вштыривает это название), а когда надоело, стал представляться внештатным уполномоченным корреспондентом «Фёлкишер Беобахтер» (тоже вштыривает)

Валентин провоцировал французских арабонегров, гримасничал, паясничал, и наконец, заебал весь многотысячный зал. Вот эта феерия:













Посмотрев пару выступлений танцоров, не дождавшись выступления звезды вечера - алкоярославца Кирилла, мы решили покинуть корабль. Андрюша остался – смотреть финалы и Кирилла.



Мы вышли на улицу Панина в ночь и стали стопить таксомотор. Он нашелся очень быстро, бешеная сумма денег – и мы мчимся в центр.

Смуглый водитель, услышав нашу грамотную, связную, правильно поставленную русскую речь, оживился, уточнил, русские ли мы, и получив утвердительный ответ, сказал две-три фразы (абсолютно нелепых), которые подтверждали факт частичного знания им великого и могучего.

Как выяснилось, водитель оказался палестинцем, которого в девяностые каким-то макаром занесло в Кишинев, где он и поднабрался всякого.

На наш коварный вопрос, мол, и где же ему лучше жилось, в Кишиневе или Стокгольме, блудный таксист сделал неповторимый жест бровями и левым ухом.

Мы попросили высадить нас у вокзала, потому что хотели пройтись пешком по поздневечернему Норрмальму , держа путь на наш родной остров Юргартен.
Философски созерцая город Стокгольм, и неторопливо беседуя на серьезные темы, вроде засилья клещей в центральной России, мы пересекли замерший Норрмальм, место убийства шведского премьера Улофа Пальме со свечами, вышли к королевскому театру, где я с удивлением обнаружил, что в уже известный мне памятник бомжу оказывается подведена труба с горячей водой, поэтому пузо у памятника-бомжу всегда горячее, и об него могут погреться настоящие бомжи!



Вот мы и вступили в мой самый любимый стокгольмский район – Эстермальм.

Подобный район присутствует в почти каждом крупном европейском городе, а кусочками – и в российских тоже. Такие районы застроены в конце XIX - начале XX века самым современным на тот момент жильем, и в самом популярном на то время стиле – это модерн.

Как правило, в европейских городах не давали сносить исторический центр или его часть, и прогоняли новостроевцев за его пределы. Шла урбанизация, народ тек в города, некоторые даже богатели, и хотели жить хорошо, по-современному, а не в средневековых клетушках, которые предлагал им исторический центр.

Богатых людей было прилично, настолько, чтобы ими оказались застроены целые районы. Продумано было всё – на новом месте возводился практически новый город, но с вкраплением в материю уже существующего. Широкие бульвары, небольшие круглые площади, скверы, многоэтажные дома, богато украшенные лепниной, гигантские парадные, и – комфорт, комфорт и еще раз комфорт.



В этих больших многоквартирных домах – скромное обаяние буржуазии. Швейцары в залитых электрическим светом холлах парадных, ковры, пальмы на лестничных площадках, гигантские потолки в квартирах, барельефы, позолота, лепнина, водопровод, унитазы со смывом проточной водой (!), камины, сейфы, а если надо – то и секретные комнаты и ходы.

Сейчас шик несколько подугас, но такое жилье по-прежнему стоит огромных денег, так как эти шикарные районы совсем скоро оказались в центрах городов, а строить с душой совсем скоро разучились.

Гулять по таким районам приятно. В них – всё средоточие градостроительной мысли человечества об идеальном городе и об идеальном жилье, о прекрасном. В них – последний выдох этого самого разумного человечества об идеях разумной эстетичной городской застройки. Совсем скоро, уже с 1940-х, города начнут застраиваться шаблонными макетами, типовой блочной застройкой, а мысли об идеальном жилье перекочуют за город.

В крупных городах застройка моего любимого периода занимает приличные площади. В Стокгольме – это район Эстермальм. Он начал застраиваться в конце 19 века на месте лугов, полей, коровников, в основу были положены парижские проекты (к тому моменту уже реализованные бароном Османом), отсюда площади-звезды и широкие бульвары, отсюда жилые мансарды, ну и плюс местный колорит – северный модерн, набережные, львы. Благостно.

В общем, гуляем мы по этому скромному обаянию буржуазии с Валентином, поздний вечер, беседуем, обсуждаем архитектурные прелести, ищем пивнуху. Вдруг появляется какой-то старичок (в округе никого нет, совсем поздно для шведов) что-то говорит и жестикулирует.

Ну мы мол, мы сами руси, не разумием, но компрендо сеньор. Дедушка говорит – хелп ми.

Я сразу рисую благородные картины маслом – два русских удалых молодца приходят на помощь шведскому старичку, забывая былые обиды Северной войны начала XX века, отбивают его из рук уличных грабителей (как здрасте, соотечественничков), в общем, карма чистится на раз-два, никаких благотворительных денег на операции переводить не надо.

Но всё проще. Дедушка просит вручную оттолкать его прицеп на парковку, всего-то метров десять. Сказано – сделано. Бодрый дедушка интересуется, откуда мы, и всё на чистом старом-добром аглицком. Небольшое общение, дедушка как водится переходит к погоде, мол никогда не было в Швеции столько снега, и так холодно. Непогода, в общем, не повезло вам, иностранцы.

- Сейчас такая погода, как была в ВОР ВИНТЕР – говорит шведский дедушка.
- ВОР ВИНТЕР? – удивляюсь я. Мей би ю мин ВОРМ ВИНТЕР, теплая зима?
- Нет, вери колд винтер, лайк ВОР ВИНТЕР.

ВОЕННАЯ ЗИМА.

Оказывается, в памяти этого дедушки жива лютая зима 1939-1940 годов, та самая, в которой маленькая Финляндия воевала с нами. Она осталась в местной (да и в мировой) истории как ЗИМНЯЯ ВОЙНА. У нас её долго называли войной с проклятыми белофиннами, а сейчас называют по-всякому. Мы тогда из-за этих финнов, из-за морозов, а еще больше из-за самих себя погубили много своего народу.

Несколько перекинувшись с дедушкой парой фраз по поводу этой войны, мы с Валентином, по-прежнему настроенные на философский лад, пошли дальше по бульвару, размышляя на свеженькую подкинутую тематику.

Мол, как пиздато, что про войну знаем, смогли разговор с импортным старичком поддержать, говорю я. Ему, наверное, приятно, что кто-то помнит события его молодости, тем более помнят русские.

- Да похуй ему – буркает циничный Валентин.

- А всё-таки, мало у нас историю знают. Наверное, про эту войну с финнами у нас дай Бог каждый десятый слышал.

- Да ты ебанулся, каждый десятый. В Брагино съезди, в торговый центр «Альтаир», с гопничками про финскую войну поговори – продолжает скептичный Валентин.

Ну и так далее.

В таких философских беседах мы и заметили приятный нежный свет ресторана. Пиво!

Напиваться не хотелось, но пивка пропустить-с так сказать с легчайшими закусками хотелось, утолить вечную жажду. Спускаемся в полуподвал, мелькнули на входе мишленовские звезды…

Район не ресторанный, жилой, кругом одни мажоры.

Атмосфэра и публика соответствующая – все сидят, как на приеме у королевы. Впрочем, в большей части шведы именно такие – спокойные, несколько чопорные, чистенькие, аккуратненькие, молчаливо-замкнутые. С женой небось до старости на «вы».

Ресторан чинно-гламурный, почти весь занят, несмотря на поздний час. Бокалы, в них играют свечи, тарелки сверкают, по три вилки и две ложки к каждой. Тихая речь, почти шепот. Золотые оправы очков, галстухи, лысины, кейсы, мишлен, седина, строгие юбки. И тут на пороге показываются два таких оборванца.

Им, доходягам, конечно бы отступиться, сразу при входе пробормотать что-то под нос невразумительное вроде «ой, извините, мы кажется ошиблись», и дёру на спасительную улицу, но им же похуй, вперед, их дело правое, враг будет разбит, на Берлин.

Сразу к официанту, мол, столик и два пива, и меню.

В меню выбираем сэндвичи и орешки, есть неохота совсем. Белоснежный официант смотрит на нас, как губернатор дотационного региона на жителей коммуналок – участников программы по расселению ветхого жилья.
Принесли заказ. Решили пересесть за стойку – а то за свечами в углу пиво глушить как-то тоскливо, а тут хоть телек сообщает какие-то сенсационные новости про лосей из лесов с севера страны.

Ставлю фотик на стойку и пытаюсь сфоткать атмосферу и посетителей. Что-то удается, но потом я решил сфотографировать панораму сзади себя, ставлю фотик под локоть, уж и вспышку выключил, и нажал то, как Валентин сказал, что неучтенный мной подлый красный луч попал чопорной шведке прямо в глаз, и судя по всему, нас скоро вся шведская буржуазная братия будет пиздить.



Мужественно выпив пару пива, мы покинули милый сердцу приют куртуазной морали, и пошли домой спать, грустно глянув у отеля на предполагаемую страховую стокгольмскую табличку, до которой у нас за весь насыщенный день так и не дошли ни руки, ни ноги:



У входа в отель была акварель маслом – напротив гостиницы был цирк, в нем заканчивалось представление, и ко входу выстроилось не менее сотни такси – час то поздний, ничто не ходит, остров на отшибе. Всех зрителей шапито предстояло развезти таксистам. Мажоры хреновы. Пируют там на наши денежки, а мы тут с голода пухни.



В холле отеле была очередная картина: давали интервью телевидению какие-то кудрявые смазливые парни, то ли группа Cмэш, то ли проект "Подиум", то ли "Токио Готель", я всегда их всех путаю. Валентин за тяжелый трудовой день уже устал и не полез в кадр.

Скоро прикатил на таксо и Андрюша (Кирилл остался тусить где-то со своими браться по би-бой движению). У него был повод – в своих фееричных танцах он с его командой питерцев занял второе место, и тем самым страница в нелегкой судьбе Кирюши перелистнулась.

Его, как подающую надежду русскую звезду брейк-данса, пригласили на следующий всеевропейский фестиваль бесплатно, за счет конторы, а там и на следующий, и ещё, и ещё, а там и место в жюри, ну и всё, вид на жительство, грузчик на овощной базе, женитьба на крокодиле, и приплыли, добро пожаловать в ЕС, сынок.

Уснули трезвыми, браво, киса, вот что значит школа!

На утро планер в Русиа, пора бы как говорится и честь знать.

Перед самым отъездом прямо в гостиничном номере меня атаковало очень хищное и опасное животное, которое ежедневно душит по всему миру миллионы людей – жаба.

Дело в том, что мы несколько не рассчитали свои силы, и у нас оставались купленные еще в Шарик-эйрпорт две бутылки «Финляндии», и две бутылки божественного южноафриканского вина. Божественное оно должно было быть по-любому, потому что я его не попробовал.



Сейчас мы решали, оставлять все это добро или брать с собой. Казалось бы, абсурдный вопрос, конечно брать, но не всё так просто. Дело в том, что наш отряд представлял собой соединение легкой кавалерии – оно способно перемещаться в рекордно короткие сроки на дальние расстояния. То есть мы были вообще без багажа, с которым один геморрой. Носишь его везде, как мул, присматривать надо, чтобы не свистнули, а самое главное – потом еще час по прилету стоишь как дурачок в каком-то полуподвале среди потных соотечественников, которые толкаются и бегают по головам, и ждешь своего обоссаного баула, который конечно наперед тебя схватит какой-нибудь лысый осетинец, потому что «а мине показалось, что это мой».

В общем, человек с багажом – это не легкая кавалерия, а тяжелая уставшая пехота, отягощенная обозами, фуражом, телегами с куртизанками, а потому – медленная и уязвимая для более маневренных армий противника.

Это армия Наполеона, переходящая Березину под ударами легких казачьих русских частей.

И вот, всё уперлось в эти несчастные четыре бутылки. У нас была с собой пара легких рюкзачков, ручная кладь с собой, но туда жидкость не положишь. Ручная кладь по положению туда бутылок сразу становится багажом, со всеми приятными вытекающими этому почетному статусу – в общем, лысый осетинец, потерянный час-полтора по прилету, ну итп.

Но жаба душит. Как же так, бухло пропадает!

В итоге на морально-волевых удалось отказаться от яблока змея-искусителя, главный аргумент – синька – это чмо.

Какой-то негритянке-горничной сегодня повезет, как еще никогда в жизни не фартило.

Несмотря на аргумент, в Арланде все равно сразу пошли в паб пить предполетный Гиннес, это больше ритуал, шаманство, камлание, отпугивание от аэроплана злых духов. По кружечке – лезло плохо. Потом плохо лезли и бутылочки грушевого сидра, купленные и распитые прямо перед выходом на посадку.



В общем-то, эта бутылочка была последней, которую мы плеснули на уже чистое стекло наших блудных душ. Дальше мыть было бесполезно – чище уже не станет.

Алкоголь, другой город, общество друг друга сделали своё дело. Я снова люблю всех и вся. Россия – самая прекрасная страна на свете, а все остальные нам завидуют. Потому что никакой восьмилетний мальчик не сможет в Европе удрать в сопки, топить там снег в котелке и есть гороховый суп из пенопластовой поварешки. Потому что почти никто в Европе не сможет получать удовольствие от жизни, разливая водку на крышке унитаза в школьном туалете. На пляже то в шезлонге любой дурачок сможет, а ты попробуй-ка в кабинке толчка!

Мы снова можем ВСЁ. Мы будем любить и быть любимыми, поить, и быть поимыми. Мы возвращаемся к своим семьям и детям (даже купили для них игрушки!), мы снова станем полноценными членами так называемого российского общества, мы будем творить, делать, пробивать, развивать, создавать рабочие места, нести добро в массы, предлагать идеи и даже платить налоги. Меня снова назовут Яном Александровичем, и я понесу это бремя с честью, не опустив флага!

А всё потому, что стеклышко твоей души – снова чистое! Отечественной реальности придется сильно попотеть, чтобы снова загадить такой кристальной чистоты стекло! Она, реальность, конечно, рано или поздно справится, но это будет нескоро, а в конце концов, его снова и снова удастся сполоснуть!
Но всё это будет нескоро… ну а пока…

Пока словно небесный свет озарил затерянный в подмосковных лесах грязненький аэропортишко. Это три русских героя, три блудных сына своей Родины возвращаются домой. Им давно бы свалить по-хорошему с Родины наподольше, пока стекло не лопнуло на хрен, но они возвращаются домой! Родина не рада видеть героев. Она вообще никого не рада видеть. Мрачно, грязно, холодно, рожи, реформы в образовании. Но троице уже все равно на эти жалкие препоны для слабаков. Они могут всё.

Хай живе Русиа, патриа о муэрте!

Как легкая кавалерия, без багажа, уже давно не мятые, кристально трезвые, пружинистой твердой походкой три силуэта появляются в широко распахнутых, залитых электрическим светом дверях аэропорта. Они слегка небриты, чуток возбуждены, но в то же время хладнокровны и выдержаны.

Приятный свет аэропорта заканчивается, вокруг – зимняя серая унылая мгла февраля, на дороге грязное говно, но троица, когда пружинисто, бодро идет к машине, как будто светится изнутри.

На дальнем плане этой божественной картины обязательно должна играть лихая песня:

СЛЫШИШЬ ЧЕКАННЫЙ ШАГ? – ЭТО ИДУТ БАРБУДОС!!
НЕБО НАД НИМИ КАК ОГНЕННЫЙ СТЯГ, СЛЫШИШЬ ЧЕКАННЫЙ ШАГ??!!!

[Иван67]

Браво Ян Саныч! Нет слов!!!

[Masquerade]

Иван67

спасибо, сэр)

[Колямба]

Кулл ..
со свастикой только перебор имхо..
а так,веселые парни - я б с вами побухал

[konatava]

От души посмеялась, читая Ваш рассказ . Спасибо!

[Петрович162]

Феерично!!!

[Пан Атаман]

Ян Саныч, Ваше благородие, сатана треклятая, ну нельзя же так! Хотел сегодня посмотреть Винского на первом безалкогольно, но не судьба, значить... пошел за пивом.

[Masquerade]

Кулл ..
со свастикой только перебор имхо..
а так,веселые парни - я б с вами побухал

мерси) а что со свастикой? это которая на пенке Гиннеса что ли? а Магендовид почему не смущает?)

[Masquerade]

Ян Саныч, Ваше благородие, сатана треклятая, ну нельзя же так! Хотел сегодня посмотреть Винского на первом безалкогольно, но не судьба, значить... пошел за пивом.

завяжу с алкопостами про пивные вояжи) перейду на серьезную тематику) к чему население спаивать)

[Tobiko]

класс
в алкорезервации у них очереди с утра стоят - наблюдала сию картину))

а что шведский деда про войну-то рассказал?

[Masquerade]

класс

а что шведский деда про войну-то рассказал?

ну как что...

Спаса со стены под рубаху сня-ал,
Хату подпалил, да обрез доста-ал
При Советах жить - торговать свой крест,
Сколько нас таких уходило в лес.....

[Shilik]

Ян Саныч, как ни крути, с какой стороны не глянь, Вы - явно не по годам развитой молодой человек. Я, к примеру, лишь после 33 лет жизни открыл для себя такое волшебное и благостное явление, как приём литра воды перед сном

[Masquerade]

Shilik

сомнительная развитость у молодого человека то) лучше бы такие бесценные знания, выпестованные годами, пригождались как можно реже)

[ladysoul]

Я еще не все Ваши отчеты прочитала, но каждый прочитанный - шедевр! Этот не исключение

И только одна мысль не дает мне покоя - кем же может работать автор столь занимательных рассказов?

[Nadin N]

Ну ооочень интересно пишите.

[Masquerade]

И только одна мысль не дает мне покоя - кем же может работать автор столь занимательных рассказов?

Уж не знаю почему, но не одну вас такой вопрос гложет - мне его часто задают)

Отвечаю я по-разному, в зависимости от настроения. Сейчас настроение велит ответить, что я - владелец агентства по розыску пропавших животных.

Собачки и кошечки теряются, хозяева мечутся, и тут на горизонте появляется наше агентство. Всего 500р - и "мы попробуем поискать всеми нашими силами". Как правило, никто не находится, потому что сил то мало, и сотрудник только один (собирающий деньги), а пятихаточки так и сыплются, потому что животные ежедневно теряются пачками, хозяева сердобольные, а сумма - маленькая)

Ну а если серьезно, я - коммерс поганый (он же - "бизнесмен хуев"). При знакомствах (особенно с дамами) обычно солидно, весомо требуется говорить, как бы так небрежно бросить: "У меня - собственное дело", ну или там "Я - владелец бизнеса". Но это же тоска. Гораздо угарнее представляться поисковиком пропавших питомцев, кустарем-одиночкой по изготовлению волшебных пластырей на пятку, ну или на худой конец лакировщиком школьных глобусов)

[ladysoul]

Приятно, когда на беспокоящие вопросы находятся оперативные ответы, спасибо.
Не сомневаюсь, что в бизнесе Вы столь же искусны, как и в словесном макраме

[Masquerade]

Приятно, когда на беспокоящие вопросы находятся оперативные ответы, спасибо.
Не сомневаюсь, что в бизнесе Вы столь же искусны, как и в словесном макраме

как говорится, да что там уметь то...наливай да пей)

[ladysoul]

как говорится, да что там уметь то...наливай да пей)

Теперь понятно, почему во мне бизнесвумен никак не может проявиться - пить не умею, да и не люблю

[mann]

Из всех отчетов,что перечитал,- худший.Я понимаю ,что зто не Куба и не Старый Ярославль но, однако ....сильно "разбавлен "алкоголем. Фотоинструкции ,как безопасно пить алк. в общественных местах-для кого?да и молодые танцоры брейка, вроде вчера уже... для Сан Саныча.

[Masquerade]

mann

Ян Саныча)

Понимаете, одно из человеческих достоинств, которые я очень почитаю - это многогранность личности и широкий кругозор. Поэтому я кругозорюсь и многогранюсь)

Мне интересно и я могу получать удовольствие (совершенно разного толка) и от погружения в мир Старого Ярославля, и от посиделок с бомжами, и от посещения воинских мемориалов, и от молодых танцоров брейка) Мне интересно ВСЁ

следствие такого многогранного познания окружающего мира - мои отчеты

Одни из них лирично-романтичны, другие исторические, третьи трешугарны, четвертые содержат политико-философские эссе, ну а это - дурацко-алкоголичное)

Я, собственно, к чему.

Дурацко-алкоголичное - просто не ваше, вот видимо и весь секрет)

[Иван67]

Браво Ян Саныч! Достойный ответ

[Masquerade]

АААААААААААА

достойно-недостойно, это всё неважно, час назад я подслушивал под окном родилки и услышал первый крик Аси Яновны!

АААААААААААААААААААААА

&^%$#@$&&^&%%#$@@!!!!!!!!

[konatava]

АААААААААААА

достойно-недостойно, это всё неважно, час назад я подслушивал под окном родилки и услышал первый крик Аси Яновны!

АААААААААААААААААААААА

Ой, здорово-то как ! Поздравляю!!! Здоровья Асе Яновне и мамочке!

[toyochara2]

а вы бракодел батенька ...впрочем присоединяюсь к поздравлениям

[Молли]

Ян, спасибо, над началом отчета смеялась как подраненная, вернее, хихикала в кулак и пыталась не шуметь, т.к. ночь и все вокруг спят очень смешной отчет!

ух ты, наконец дочитала до конца - а тут новость про Асю Яновну! ПОЗДРАВЛЯЮ СЕРДЕЧНО! (сама только вчера годик своему первенцу отметила, так что - в теме )

[Иван67]

Ян Саныч, мои поздравления! С прибавлением, так держать

[Tobiko]

О!поздравляю!!!

[Shilik]

Ян, искренне поздравляю!!!
Доча - это самая сладкая песня, это - восторг и нежность без ограничений!