Реальный личный опыт церемонии в джунглях Перу, после которой как я стал Человеком-леопардом. Часть 1
Церемония Ну-Ну в Амазонии — как я стал Человеком-леопардом
Это первая часть легендарной трилогии о путешествии по Эквадору, Перу и Боливии и экстремальном опыте участия в настоящих шаманских церемониях в глубине перуанской Амазонии.
В отчёте подробно описаны:
- дорога из Икитоса по рекам Амазонии (Перу);
- ночной экстрим-переход на лодке по рекам Rio Maranon, Rio Ucayali и Rio Aucauacu;
- авария спидбота в ночных джунглях;
- ночёвка в аутентичной индейской деревне Requena;
- базовая подготовка к церемонии аяхуаски;
- встреча с индейцем из племени «людей-леопардов»;
- само таинство церемонии Ну-Ну (Nu-Nu);
- личный опыт превращения в Человека-леопарда.
Отчёт написан в уникальном авторском стиле и является художественно-документальным рассказом о реальном путешествии. Данный текст не является инструкцией, пропагандой или рекомендацией к участию в шаманских практиках.
Трилогия полностью:
- Церемония Ну-Ну или дыхание жопой… Часть первая: как я стал Человеком-леопардом
- Церемония аяхуаски в джунглях Амазонии. Часть 2
- Побег из джунглей Перу на гидросамолете. Часть 3
Я решил перетащить на форум эти отчеты из нашего путешествия с Яном по Эквадору - Перу - Боливии.
Это было в 2004 году
6 лет прошло, однако
Решил перетащить в сайта awd.ru, где все это лежало в папке Перу, рассказы
Решил перетащить, так как просматривал старые фотографии из этого путешествия и оказалось, что их не так и много. Ян тогда попросил заретушировать его лицо, дабы не быть узнанным. Человек-загадка... Только сам случайно увидел в его загранпаспорте его настоящее имя - Дмитрий... Но он дал понять, что его зовут Ян...
Поездка запомнилась. Поездка дала импульс писать не сухие отчеты с фактами и циферками, а сочинять. Помню, отменили наш рейс из Ла Паса в Лиму и сели мы с Яном в отеле за компьютеры ПиСи AT и начали творить. Он свой рассказ - я свой. А потом читали друг у друга написанное и ржали...
====================================================================
Ливень.
Настоящий амазонский ливень, который не идёт, а существует как отдельная форма жизни.
Он загнал нас в гамаки на малоке — большом сооружении на сваях, где вместо стен были воздух, влажность и философские размышления. Чтобы скоротать время, мы разделили между собой роман Пелевина «Чапаев и Пустота». Буквально разделили. Книга была безжалостно разорвана на несколько частей по принципу «я читал — ты не читал», после чего каждый погрузился в собственное познание себя.
Лёжа в гамаке с обрывком романа, покуривая и лениво отмахиваясь от редких в этот час комаров, мы лишь изредка поднимались, чтобы с высоты двух метров окропить окружающее болото. Когда-то это был амазонский лес. Теперь — одна большая лужа с деревьями.
До этого мы успели расстрелять по местным обезьянам весь запас патронов принимающей стороны, почистить древний дробовик и окончательно исчерпать все доступные развлечения. Поэтому начала церемонии аяхуаски ждали с нетерпением. Она была назначена на девять вечера и в данный момент казалась главным культурным событием сезона.
Ещё раньше мы ходили мыться к ручью, петлявшему в пятидесяти метрах от малоки. Стоило мне наступить резиновым сапогом на толстый слой листьев под прозрачной коричневатой водой, как из-под ног в разные стороны бросилась целая экосистема: жуки-плавунцы, какие-то ящерицы, черви и ещё десяток существ, которых я предпочёл не идентифицировать.
Испытывать судьбу не хотелось.
Поэтому предложение Яна сходить за гелем для душа я воспринял как знак свыше и немедленно воспользовался поводом для тактического отступления.
А ещё раньше был восьмичасовой переход на спидботе из Икитоса. Сначала по Rio Marañón, затем по Rio Ucayali и дальше — к речушке с труднопроизносимым названием Rio Aucauacu, недалеко от границы с Бразилией.
Не буду подробно рассказывать, как уже в полной темноте у наших лодочников умер прожектор.
Сначала он мигнул.
Потом задумался.
Потом окончательно ушёл в мир иной, оставив нас посреди Амазонки без света, но с богатым внутренним миром.
Не стану расписывать и прелести амазонской ночи.
Тридцать градусов тепла.
Влажность, близкая к стопроцентной.
Ни малейшего ветерка.
Стоит включить внутри лодки китайский фонарик, как на него слетается всё население окрестного леса. От мотыльков размером с хороший кулак до комаров, мошек и прочих представителей местной авиации.
Где-то рядом периодически что-то плескалось.
Особенно активно — после того, как мы с Яном синхронно свешивались за борт по неотложным делам.
Починив прожектор примерно так же успешно, как обычно ремонтируют ядерные реакторы при помощи отвёртки и доброго слова, наши проводники приняли единственно возможное решение.
Поплыли дальше.
Освещая путь всё тем же китайским фонариком.
Кто бывал на Амазонке, знает, сколько топляка несёт река.
Стволы.
Ветки.
Полузатопленные деревья.
Иногда вместе с плодами, которые продолжают висеть на ветках так, словно ничего особенного не происходит.
Через несколько минут после отплытия начался ливень.
Не дождь.
Именно ливень.
Такой, что вода хлынула через швы брезентового тента сразу со всех сторон.
Но у него были и достоинства.
Во-первых, молнии.
Они сверкали настолько часто, что освещали реку лучше покойного прожектора.
Во-вторых, наши лодочники заметно прибавили скорость.
Перспектива мокнуть под тропическим ливнем действовала на них лучше любой производственной мотивации.
И всё шло вполне неплохо до того момента, пока молнии не стали сверкать реже.
А водитель спидбота не решил сбросить скорость.
Первое бревно ударило в нос лодки.
Посудина подпрыгнула так, словно попыталась взлететь.
Второе завершило начатое.
Оно пробило днище, сломало несколько шпангоутов и открыло свободный доступ воде внутрь судна.
Слава Богу, что это бревно попало не туда, где я устроил себе лежанку из спасательных жилетов.
И ещё большая благодарность судьбе за то, что третьего бревна не оказалось.
Ян вообще ничего не понял
Он мирно спал на мешке с подушками и одеялами и проснулся только тогда, когда всё это добро начали срочно вытаскивать из-под него.
Дальше началась международная спасательная операция.
Испанские крики экипажа уверенно перекрывались русской речью.
На борту находилась дорогая фототехника.
Это был весомый аргумент в пользу активных действий.
Сбросив камеры и объективы в непромокаемые мешки, мы вместе с экипажем направили лодку к ближайшему берегу.
Вода прибывала быстро.
Поэтому вычерпывать её пришлось всем без исключения.
После короткого совещания организаторы нашего путешествия стоимостью тысяча долларов с человека вынесли вердикт:
— Высаживаемся. За нами пришлют другую лодку.
Высадка заслуживала отдельного фильма.
Представьте себе отвесный глинистый берег.
Проливной тропический дождь.
Темноту.
И двух европейцев, завернувшихся в полиэтилен как особо ценный груз.
Лодка уже стояла по борта в воде.
Сняв обувь и подвернув штаны, мы шагнули в мягкую кашу прибрежной отмели и начали карабкаться вверх.
Берега Амазонки здесь крутые и скользкие.
Поэтому процесс восхождения напоминал одновременно штурм горной вершины и участие в соревнованиях по грязевому реслингу.
Не хватало только съёмочной группы Discovery.
И крокодила.
Хотя крокодилов в Южной Америке нет.
Есть кайманы.
Но даже они в такую погоду предпочли сидеть дома.
На душе было удивительно спокойно.
Наши вещи уже перекочевали под соломенный навес, который словно специально материализовался из дождевой завесы.
Лодка окончательно наполнилась водой и постепенно исчезла из вида.
Мы уселись под навесом и пришли к выводу, что для полного счастья нам не хватает трёх вещей:
Колбасы.
Самогона.
И сухих сигарет.
Для истории это пожелание было записано на клочке туалетной бумаги.
Записка была торжественно помещена в пустую бутылку из-под минералки и отправлена вниз по течению.
На всякий случай.
Мало ли.
Спустя некоторое время, достаточное для приведения себя в относительно человеческий вид, из дождевой пелены появилась лодка.
Оказалось, нам невероятно повезло.
Всего в паре километров находилась деревня Requena.
Туда нас и собирались доставить.
На этот раз транспорт представлял собой классическую амазонскую лодку-долблёнку.
Судно, вырезанное из цельного ствола дерева.
Без киля.
Без намёка на комфорт.
Зато с отличной способностью переворачиваться в самый неподходящий момент.
Обычно такими лодками управляет один индеец.
В нашем случае экспедиция была усиленного состава.
Спереди сидел индеец с веслом.
Сзади — индеец с мотором от газонокосилки.
Посередине лежали наши вещи.
Там же расположились мы сами и два проводника.
Все укрылись полиэтиленом.
Легли на дно лодки.
И полностью доверили свои жизни индейцам кечуа.
Выбора всё равно уже не оставалось.
Минут через десять сквозь дождевую пелену начал проступать свет.
Сначала показалось, что это очередная галлюцинация от усталости, сырости и общего переизбытка Амазонки в организме.
Но нет.
На берегу действительно стоял металлический понтон.
От него вверх уходило десятка полтора глиняных ступеней.
А ещё выше виднелась первая постройка цивилизации.
Бар.
Возле входа скучали несколько индейцев в той стадии расслабленности, когда уже не очень важно — идёт дождь или конец света.
Впрочем, времени на культурный обмен не было.
Наша лодка промчалась мимо.
Проводники уверенно шли вперёд, размахивая фонариками.
Ливень почти закончился, но вода продолжала литься с неба с настойчивостью налоговой инспекции.
Одежда давно промокла насквозь, однако уже успела нагреться от тела и особого дискомфорта не вызывала.
Гораздо сильнее беспокоило другое.
Всё чесалось.
Причём одновременно.
Поэтому единственным желанием было добраться до душа раньше, чем начнётся линька.
Возле одного из тёмных домов наша процессия остановилась.
Проводники начали колотить в дверь.
Долго.
Настойчиво.
С чувством.
Через некоторое время изнутри раздался скрипучий голос.
Даже не зная испанского, по интонации можно было понять, что хозяин категорически не одобряет визиты в такую погоду и в такое время суток.
Переводчик внимательно выслушал тираду.
— Всё нормально, — сообщил он. — Нас ждут.
После чего для надёжности с разбега ударил дверь ногой.
Дверь решила не спорить и покинула петли.
Электричества внутри не оказалось.
Где-то в глубине здания зашаркали шаги.
Появился хозяин.
Зажёг несколько свечей.
Посмотрел на нас.
Подумал.
И спросил:
— Ужинать будете?
Этот вопрос мгновенно вернул нас к жизни.
— А что есть?
— Тунец.
— Отлично. Будем тунца.
Как выяснилось позже, между нашим пониманием слова «тунец» и местным существовала некоторая разница.
Тунец оказался консервной банкой.
Одной.
На двоих.
Открывать её пришлось тупым мачете.
Причём не открывать, а фактически разрубать пополам.
На гарнир подали пару луковиц и несколько галет.
— Хозяйка заболела, — виновато развёл руками старик.
В качестве обеденного стола использовалась полка в коридоре.
Впрочем, после событий последних часов это выглядело вполне респектабельно.
Поужинав, мы начали снимать с себя мокрую одежду.
Она складировалась прямо в коридоре на принесённых стульях.
Через некоторое время хозяин вернулся с полотенцами и показал комнату.
Комната оказалась примерно пяти квадратных метров.
Ободранные стены.
Две армейские койки.
Полное отсутствие намёков на уют.
И никаких одеял.
— Однако… — только и смог произнести я.
После драматической паузы нам торжественно выдали дополнительную простыню.
Вероятно, это и был местный люкс.
Но главным событием вечера стал душ.
Он располагался в отдельном помещении в конце коридора.
Мы вооружились свечами и отправились исследовать объект.
Изнутри доносилось многообещающее журчание воды.
При свете свечей стали видны несколько кабинок.
В каждой стояла большая бочка.
Сверху по трубе в неё стекала дождевая вода.
Система была предельно проста.
Заходишь.
Ставишь свечу.
Берёшь черпак.
Поливаешь себя водой.
Намыливаешься.
Снова поливаешь.
Экологично.
Автономно.
Практически космические технологии.
Пока я пытался разобраться с перекошенной дверью одной из кабинок, Ян уже приступил к водным процедурам.
Через минуту из соседней кабинки донёсся его задумчивый голос:
— У меня из бочки кто-то выскочил.
— Кто?
— Не знаю.
— Большой?
— Сантиметров двадцать.
— И на кого похож?
Наступила пауза.
— На большого червя.
Или маленькую змею.
Желание мыться исчезло мгновенно.
Причём полностью.
Мы переглянулись.
После чего приняли единственно верное решение.
Открыли запас питьевой воды.
И использовали его исключительно для наружного применения.
Так было спокойнее.
Да и вода, в отличие от обитателей бочки, выглядела вполне знакомо.
Если честно, именно в этот момент я начал понимать, что рассказ о нашем путешествии постепенно теряет первоначальную тему.
Слишком много событий происходило между отправной точкой и аяхуаской.
Слишком много персонажей появлялось по дороге.
Но самое интересное ждало впереди.
О шамане я тогда ещё ничего не знал.
Более того, если бы мне в тот момент сказали, что через несколько часов я буду всерьёз обсуждать возможность вступления в племя людей-леопардов, я бы попросил уменьшить дозировку местного тунца.
После душа мы выбрались под навес.
Дождь уже не лил стеной, а лениво постукивал по жестяной крыше редкими тяжёлыми каплями.
Ян сидел в кресле-качалке и задумчиво раскуривал остаток сигары.
Я же пытался настроиться на космическую волну и одновременно понять, зачем нормальный человек добровольно забирается в такую глушь.
В этот момент рядом появился индеец.
Невысокий.
Худой.
Спокойный.
И совершенно не похожий на человека, который вскоре перевернёт весь вечер.
Он без лишних слов протянул мне бутылку пива.
Точнее — половину бутылки.
После ужина из консервированного тунца и лука это выглядело щедрее любого дипломатического подарка.
Я поблагодарил и сделал несколько глотков.
Позже выяснилось, что это и был тот самый шаман, за которым наши проводники специально заезжали по дороге.
Тогда же он выглядел как обычный индеец из местных.
Разве что глаза были очень внимательные.
Словно он уже знал про нас что-то такое, чего мы сами о себе пока не знали.
Вернувшись в малоку, мы снова заняли стратегические позиции в гамаках.
Дождь постепенно стихал.
Шаман сидел на корточках и методично колотил дубиной по лиане аяхуаски, превращая её в щепу.
Потом укладывал слой щепы в большую кастрюлю.
Сверху засыпал какими-то листьями.
Потом снова щепу.
Потом снова листья.
Процесс напоминал одновременно приготовление борща, алхимический ритуал и работу человека, который абсолютно уверен в результате.
Всё это происходило молча.
Очень сосредоточенно.
И производило куда большее впечатление, чем любые рассказы гидов о «древних тайных знаниях».
К этому времени мы уже успели дочитать Пелевина до того места, где Петька с Чёрным Бароном путешествуют среди костров Внутренней Монголии.
Курить тоже надоело.
Бездельничать — тем более.
И вот тогда появился ОН.
Точнее, появился ещё один индеец.
Совершенно внезапно.
Без приветствий.
Без представлений.
Без традиционного «буэнос диас», которое всё равно никто бы не понял.
Первое, что бросилось мне в глаза, — татуировка.
По углам рта были нанесены клыки леопарда.
Я посмотрел на него.
Потом ещё раз.
И внезапно понял:
— Я всегда хотел стать человеком-леопардом.
Почему?
Во-первых, я люблю кошек.
Во-вторых, у меня есть кот.
В-третьих, когда-то в Икитосе я купил шкуру леопарда.
Правда, потом она загадочным образом исчезла во время перелётов по Южной Америке.
Но это уже детали.
Главное — желание стать человеком-леопардом внезапно обрело вполне реальные очертания.
Индеец пришёл не один.
С ним была жена.
И сын.
Наш проводник сразу сообщил шёпотом, что нам невероятно повезло.
По его словам, люди-леопарды крайне редко общаются с посторонними.
А количество известных контактов с ними можно пересчитать по пальцам одной руки.
Причём не факт, что целой.
Честно говоря, выглядели они не слишком экзотично.
Рваные джинсы.
Майка.
Резиновые сапоги.
Настоящую мистику несколько портила ярко-жёлтая подошва.
Но это были мелочи.
Главное — татуировка.
Оказалось, что семья направлялась в деревню обменивать золотые самородки на патроны.
Самородки лежали в небольшом кожаном мешочке, висевшем на поясе.
Выглядело всё это настолько естественно, будто люди каждый день ходят менять золото на боеприпасы.
— Я хочу стать человеком-леопардом, — сообщил я проводнику.
Тот вздохнул.
Посмотрел на меня.
Потом на индейца.
Потом снова на меня.
Но всё-таки перевёл.
Человек-леопард долго молчал.
Изучал меня.
Наконец кивнул и что-то ответил.
— Он говорит, что сначала нужно пройти испытание.
— Какое?
Проводник заметно смутился.
Это был тревожный сигнал.
— Видишь ли… У них есть древний обычай. Перед охотой они повышают чувствительность органов чувств специальным порошком.
— Звучит неплохо.
— Его задувают через трубочку.
Я кивнул.
— Куда?
Проводник отвёл взгляд.
— Неважно.
— Нет, всё-таки куда?
После чего выяснилось, что место применения порошка находится значительно дальше от носа, чем мне бы хотелось. То есть в противоположное отверстие человеческого тела.
Наступила тишина.
— Нет, — сказал я.
— Что нет?
— Я передумал быть человеком-леопардом.
Проводник переговорил с индейцем.
Тот выслушал.
Подумал.
Ответил.
Проводник оживился.
— Есть компромисс.
— Уже интересно.
— Вместо традиционной процедуры можно провести посвящение через нос.
— Через нос?
— Да.
— Каким образом?
— Порошок туда задувают.
Я задумался.
Это было значительно лучше первоначального варианта.
Хотя слово «значительно» в данном случае требовало очень осторожного употребления.
— Ладно, — сказал я. — Согласен.
В конце концов, путь к статусу человека-леопарда редко бывает простым.
Да и отступать было уже поздно.
Все присутствующие смотрели на меня с интересом.
Особенно Ян.
С таким выражением лица обычно наблюдают за человеком, который добровольно решил проверить, действительно ли электрический забор находится под напряжением.
Оставалось дождаться самой церемонии.
Оставалось дождаться самой церемонии.
Человек-леопард исчез так же внезапно, как появился.
Вместе с женой и сыном они вышли из малоки под дождь, прикрываясь куском полиэтиленовой плёнки.
Впереди шагал мальчик.
За ним женщина.
Замыкал процессию глава семейства.
Так они и растворились в серой дождевой пелене.
— И что теперь? — спросил я.
— Ждать, — коротко ответил проводник.
Ждать оказалось самым сложным.
Воображение немедленно принялось рисовать картины предстоящего посвящения.
Я уже представлял себе плевательные трубки, стрелы с ядом кураре, шаманские песнопения и прочие обязательные атрибуты серьёзного мероприятия.
Судя по выражению лица Яна, он в этот момент мечтал совсем о другом.
Например, о джакузи.
Или хотя бы о ванне с горячей водой.
Прошло около часа.
Может больше.
Время в джунглях вообще течёт странно.
Наконец из серого марева вновь появился человек-леопард.
Теперь он был один.
На поясе по-прежнему висел мешочек с золотыми самородками.
Рядом покачивалась небольшая кожаная бутылочка.
— Там кураре, — уверенно заявил Ян.
— Откуда ты знаешь?
Ян поднял глаза к небу.
Мол, очевидно же.
Я решил не спорить.
Человек-леопард тем временем спокойно уселся рядом.
Вытерся нашим полотенцем.
Почесал ногу.
Потом задумчиво почесал ещё кое-где.
После чего сорвал рядом с малокой длинный лист какого-то растения.
Лист напоминал алоэ.
Но выглядел менее дружелюбно.
Индеец начал сворачивать его в трубочку.
Не прямо, как сигарету, а по диагонали.
Получалась длинная узкая трубка.
Очень длинная.
Подозрительно длинная.
Кончик был аккуратно перевязан ниткой.
Затем человек-леопард открыл заветную бутылочку.
Я осторожно заглянул внутрь.
Там находился обычный порошок.
Никакого кураре.
Никаких змеиных ядов.
Никаких секретных компонентов из внутренних органов редких животных.
Просто порошок.
Стало немного легче.
Совсем немного.
Потому что дальше этот порошок всё равно планировалось каким-то образом отправить внутрь меня.
Я надел солнцезащитные очки.
Это решение казалось мне гениальным.
Если что-то пойдёт не так, хотя бы глаза останутся целыми.
Ян посмотрел на меня с выражением человека, который не знает, смеяться ему или вызывать врача.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Очки помогут?
— В любом случае будут мешать меньше, чем отсутствие глаза.
Логика показалась безупречной.
Тем временем церемония началась.
Человек-леопард жестом показал мне сесть прямо.
Я сел.
Потом показал расслабиться.
Это оказалось значительно сложнее.
Потом взял свою трубочку.
Засыпал в неё немного порошка.
Прицелился.
И тут я окончательно понял, что все сложности перевода между индейским, кечуа, испанским, английским и русским языками свелись к одному простому недоразумению.
Слово «выстрел» оказалось не совсем выстрелом.
Скорее мощным выдохом.
Очень мощным.
Настолько мощным, что в следующую секунду мне показалось, будто кто-то попытался продуть носовые пазухи компрессором от грузовика.
Мир вспыхнул белым светом.
Из глаз брызнули слёзы.
Мозг попытался срочно эвакуироваться через ближайший выход.
Где-то рядом слышался смех Яна.
Очень далёкий.
Очень счастливый.
Потом появилась вторая доза.
Потому что посвящение, как выяснилось, проводится симметрично.
Человек-леопард был сторонником равенства.
Когда всё закончилось, я некоторое время сидел неподвижно.
Дышал.
Моргал.
Пытался понять, существую ли ещё.
Потом обнаружил, что мир вокруг стал удивительно ярким.
Каждый звук был слышен отдельно.
Каждый запах существовал самостоятельно.
Я слышал дождь.
Слышал ветер.
Слышал, как в лесу кричит какая-то птица.
И, кажется, слышал, как Ян пытается не рассмеяться слишком громко.
Человек-леопард внимательно наблюдал за моей реакцией.
Потом удовлетворённо кивнул.
Что-то сказал проводнику.
Тот перевёл:
— Теперь всё хорошо.
— Что именно хорошо?
— Теперь ты человек-леопард.
Вот так.
Без диплома.
Без удостоверения.
Без торжественного вручения членского билета.
Просто сидел обычным человеком.
Потом получил заряд порошка в нос.
И стал человеком-леопардом.
Впрочем, самое удивительное заключалось в другом.
В тот момент меня это совершенно устраивало.
Так сбылась моя мечта.
Теперь я человек-леопард.
Подробности посвящения рассказывать не буду.
Зачем лишать будущих кандидатов удовольствия?
Скажу только одно.
Чтобы стать человеком-леопардом, не обязательно родиться в амазонских джунглях.
Иногда достаточно просто вовремя сказать:
— А почему бы и нет?
А дальше нас ждала аяхуаска…
FAQ: Ну-Ну, аяхуаска и шаманские церемонии в Амазонии
Что такое Ну-Ну?
Ну-Ну — шаманская практика у некоторых народов Амазонии, связанная с использованием порошка растительного происхождения и ритуальным (особым) способом его введения.
Где происходит действие рассказа?
В Перу, в районе Икитоса и рек Амазонского бассейна: Rio Maranon, Rio Ucayali и Rio Aucauacu.
Это реальный отчёт или художественный рассказ?
Это авторский рассказ на основе реального путешествия, написанный в художественно-документальном стиле.
Что такое церемония аяхуаски?
Это традиционный шаманский ритуал с использованием мощного психоактивного отвара лианы аяхуаски, распространённый в Амазонии.
Безопасны ли такие церемонии?
Нет. Подобные практики могут быть связаны с серьёзными физическими и психологическими рисками для здоровья.
Можно ли воспринимать этот текст как инструкцию?
Нет. Это исключительно личный рассказ о путешествии и пережитом опыте автора, а не руководство к действию.
Продолжение трилогии:
